Выход Дракона

      Круглый стол на этот раз состоялся не в переговорной и не в фешенебельном ресторане, а в небольшом помещении, столовой, совмещенной с компактной кухней. Однако и партнеры по переговорам выдались непривычные. Луи видел их в разных ролях, в основном, второстепенных – примадонны здесь и не требовались – животные все были членами так называемой Актерской гильдии и с переменным успехом играли в городском театре.       Кроме того, собранные здесь были самцами – хотя то, что он задумал, и могла выполнить женщина, но в порыве старомодного джентльменства олень не хотел подвергать их опасности. А уж эта дама точно не собиралась отменять приглашение.       Утамаро стоял у двери неподвижно, храня молчание.       – Здравствуйте, господа актеры. У меня есть для вас опасное, хоть и прибыльное поручение. Честно говоря, никогда не мог найти время выбраться в театр Черритона, приходилось смотреть в записи. Однако... могу лишь отдать должное вашему профессионализму.       Луи немного наклонил голову вперед, обозначая поклон. Затем снова устремил глаза на сидящих за столом. Восемь зверей. Гималайский медведь, вапити, коала, сурикат, мангуст, усатый фокстерьер и чернобурый лис. Некоторые выглядели нервно, сурикат явно пытался изобразить почтение. Честно говоря, Луи думал, что уже сейчас Джуно или Пина могли бы легко сыграть роль гораздо сильнее, чем сидящие перед ним. Однако от них требовалась больше смелость чем что-то еще.       – Луи-сан, мы тоже рады с вами познакомиться. Но... мы даже не актеры первого плана. Так что сама вероятность подобной сделки звучит подозрительно, – взял за всех слово вапити. Большой, крупный самец, даже без рогов одного роста с Легоси.       – Понимаю. Но задача для смелых. В черном или темном костюме, а также в одной из масок, что я принесу, вы должны будете проникнуть на черный рынок. Работать предстоит в паре с другим вашим коллегой, таким образом, если все получится, мы имеем четыре пары зверей.       – Э-э-э... "проникнуть" – в смысле, как полицейские под прикрытием? – подал голос пес. Луи покачал головой:       – С точностью до наоборот. Вам предстоит сыграть бандитов... но на очень короткие промежутки времени. Вы не должны будете участвовать в перестрелках или сопровождать ценный груз.       – А что тогда?       – Хм. Вы ведь актеры, поэтому поступим так. Давайте я опишу архетип ваших персонажей. Вернее, образ будет одним на всех. Вы – посыльный от крупной криминальной организации. Вы появляетесь ниоткуда и исчезаете в никуда, для этого будет достаточно снять костюм и маску. Вы немногословны, не общаетесь, как типичные бандиты из фильмов. Спокойно заходите в любой бар или магазин, и завязываете небольшой разговор с торговцем. На черном рынке это, как правило, и владелец лавочки. Потом, в ходе беседы интересуетесь, известно ли ему что-то про Бойню. Спиртное не заказывать, не есть. И уходите вне зависимости от ответа.       – А зачем тогда…       – Погоди, – остановил вапити пес. Кажется, среди актеров второго плана он был главным. Как его там звали, Юраги, что ли? – Если наше дело – всего лишь отыграть роль, то эта информация Луи-сану не нужна. Важно... создать впечатление, я правильно понимаю?       – Да. Именно поэтому костюмы должны выглядеть солидно, дорого. Маски я дам, они разные, какие вы выберете – совершенно неважно.       Юраги развел руками:       – Боюсь, наша костюмерная не сможет обеспечить такого количества одновременно. Мы все же не в Токио. И... качества, скорее всего, тоже.       – Возьмете в прокате. Главное, подберите точно по размеру и не пытайтесь импровизировать с одеждой. Прокат я оплачу.       Гималайский медведь, до этого сидящий с задумчивым видом, слегка приподнял голову:       – Но, если мы должны только изображать, что опасного в работе? Звучит довольно просто.       – Это черный рынок, – толкнул его локтем в бок вапити.       – И что?       – Не все из нас родились плотоядными, знаешь ли.       Луи кашлянул, привлекая внимание:       – В трущобах живет множество травоядных. Большая часть из них до сих пор целы и невредимы. Кроме того, вы... Юичи, верно?.. обладаете неплохим телосложением. В-третьих, на вас вряд ли нападут случайные прохожие – во многом из-за костюмов и масок. Однако опасность, главным образом, исходит от самой Бойни. Когда они поймут, что о них кто-то спрашивает, то могут попытаться вас схватить. Тогда вся затея летит Рексу прямо в пасть, если не куда похуже. Поэтому от вас требуется концентрация и скрытность.       – Я за, – бухнул медведь. – Звучит как легкие деньги, сколько бы там ни было. Хорнс вряд ли поскупится с оплатой.       – Керн, ты слишком торопишься. Что это за Бойня, Луи-сан? – спросил Юраги. – Чего от них ожидать?       Олень пожал плечами:       – Не буду лгать, они довольно опасны. Однако если вы будете делать все быстро, то никто не сможет вас поймать. На выходе с черного рынка переоделись в обычную одежду и растворились в городе.       – И маски снять.       – Да, верно. Тогда почти никакого риска.       – Луи-сан, дайте хоть посмотреть на них.       – Пока не могу, – покачал головой олень. – Они на этапе изготовления. Но выглядят маски действительно дорого и в то же время достаточно странно. Это образ ложного могущества теневой организации, сами понимаете.       Животные – даже те, кто не особо понимал – с ухмылками закивали. Молодой магнат мог не объяснять им про актерское ремесло и создание фальшивых образов.       Масками Луи гордился. Они и без того выглядели довольно строго, особенно учитывая их происхождение, однако после перекраски и обработки все их части, кроме обрамляющих затемненное стекло драгоценностей, станут разделенными на две части, черную и белую. Иногда полосы неровные, иногда диагональные, чтобы допустить вольность формы и в то же время сохранить суть разделения. Как ему казалось, это с абсолютной четкостью должно доносить идею – в то время как трущобы живут ночью, неизвестная организация безраздельно властвует днем и ночью, внутри и снаружи. Инь и Янь. Дихотомия.       – Я... не подпишусь на такое, – неуверенно произнес вапити. – Сколько бы ни платили в театре, мне хватает.       Поскольку он сидел слева от Луи, олень позволил себе небольшой драматичный жест. Взял миниатюрный блокнот из нагрудного кармана, оторвал листок и написал на нем сумму. Молча подвинул рогатому животному.       – Это... нет, все равно не могу, – помотал головой Юичи, не дав слабину. Передвинул листок дальше.       Актеры реагировали по-разному – медведь наклонил голову и ухмыльнулся, мангуст присвистнул, Юраги удивленно расширил глаза... сурикат тоже отказался. Луи развел руками:       – Что ж, я так понимаю, все сделали свой выбор. Напоминаю всем присутствующим – если что-то, прозвучавшее здесь, попадет не в те уши, то я найду способ значительно усложнить жизнь всем восьмерым. Это наш с вами небольшой секрет.       – Мы провинциальные актеры, как нам еще можно усложнить жизнь? – хохотнул мангуст невесело. Олень пожал плечами:       – У вас есть дом, работа. Я не хочу никому угрожать и желал бы сохранить доверительные отношения, но не стоит становиться на пути. Опасной может быть не только Бойня.       – М-мы и так поняли, Луи-сан, – закивал фокстерьер, выставив руки вперед. – Меня лично вообще не интересуют ваши планы, намерения и все, что может быть связано с этой работой. Но опасность... мне кажется, вы немного преувеличили ее.       – Как и сумму, – указал раскрытой ладонью на листок олень. – Можете считать меня богатеньким идиотом, но я хочу обеспечить лояльность сотрудников. Пусть даже временных. Юичи, Вертем…       – Вером, – тихо поправил его сурикат.       – Вером, вам полагается небольшой презент за молчание. В будущем. Плюс по завершению этого забавного спектакля я пожертвую в фонд театра двойную сумму от предложенного каждому. Но…       – Но?       Луи усмехнулся:       – Сделайте это не ради денег. И не ради риска, если тут имеются адреналиновые наркоманы. Сделайте это из любви к искусству – загадочные, немногословные, полные скрытой силы. Можете взять с собой фальшивое оружие, если считаете, что оно дополнит образ, но никаких торчащих из-за ремня стволов. Ясно?       – Мы постараемся, – ответил за всех медведь.       После того, как Юичи и Вером покинули столовую, Луи достал мобильный и начал набирать ответ на сообщение от финансового директора Цзяо. Параллельно с этим сказал в пространство:       – Нам надо обсудить график. Поскольку осталось три пары, действовать будете каждый третий день. Думаю, маски доставят завтра. Будьте готовы – утвердим кастинг, так сказать. Время выбирайте по своему усмотрению, однако это всегда должно быть различные часы, не спрашивайте, почему.       – А если мы вдруг встрянем?       – Я дам вам мой телефон. Но лучше не встревать и не звонить мне.       Луи умолчал о том, что он не собирается отвечать. Если их вдруг поймает Бойня... ставки станут слишком высоки и действовать придется грубой силой. Которой у него попросту не было.       После того как они обсудили все детали, Луи вышел и направился к черному бронированному седану, сопровождаемый начальником охраны. Услышав сзади его голос с нотками веселья, олень сначала даже не поверил своим ушам. Дернув ухом, он обернулся – на лице обычно строгого и сосредоточенного волка таилась ухмылка.       – Интересную вы игру ведете, босс.       – Это еще не игра, Утамаро. Подготовка игрового поля…       – На котором вы хотите иметь безоговорочное преимущество?       Луи кивнул:       – Верно.       – Волонтеры интересуют?       – Утамаро?       Волк с усмешкой отвел глаза, преувеличенно заинтересованно рассматривая театральные афиши, но все же произнес:       – Я и сам мог бы немного прогуляться. Если нужна пара, подговорю Николая. Все это попахивает шпионским боевиком, а я всегда хотел в чем-то таком сняться. Надо было идти в актеры, как Мияги…       – Знакомый?       – Друг детства. Впрочем, всемирно известным он так и не стал.       – А начальники охраны редко бывают всемирно известными.       – Такова уж наша участь.       – Не причисляй себя к остальным, – с усмешкой проронил олень, садясь в машину. – Редко найдешь такого начальника охраны, который работает простым телохранителем.       – Я спокоен, когда вижу босса и могу оценить угрозу, Луи-сан. Так что насчет моего предложения? – напомнил Утамаро.       Луи вздохнул. Вряд ли кто-то из актеров смог бы настолько хорошо сыграть описанный архетип, как тот, кто этим архетипом жил.       – Вы о чем? – с интересом спросила Мацуи.       – Да так, о неудавшейся актерской карьере Утамаро. Прости, Утамаро, не могу. Маска – одно дело, но белого волка видели и со мной на черном рынке, и во время перестрелки у "Кхуд Теджа". Кто-то может связать одно с другим.       – Тогда зачем вы отпустили тех двоих? Вернее, почему сначала рассказали, чем надо заниматься, а потом отпустили?       Олень хмыкнул:       – А ты думаешь, они не узнали бы? А так за небольшую сумму мы показали доверие и намекнули, что не стоит разрушать планы. Маленький пряник и тень большого кнута, легкая демонстрация принципов делового мира.       Утамаро хмыкнул, глядя в окно выруливающей на дорогу машины:       – Мир бизнеса запутан и сложен…       – Там тоже едят друг друга. Как раз в бизнесе и начинаешь понимать, что все мы в той или иной степени плотоядные.              Сан осторожно потряс Легоси за плечо. Тот всхрапнул, проворчал что-то невнятно, но просыпаться явно не желал.       – Эй, Легоси... вставай.       – Хррм? А? – приоткрыл тот один глаз.       – Вставай, говорю. Пора, – альпака показал экран телефона, где значился короткий лаконичный адрес.       Волк приподнялся и потряс головой, сгоняя сонную одурь. Зевнул:       – Который час?       – Два тридцать четыре. Через час уже светать начнет.       – Как Кью?       Сан, хоть и не хотел, все равно зачем-то рассказал Легоси. Едва не разрыдавшись при этом вторично. Счастье, что в палату к ней Гоухин запретил заходить, ограничиваясь скупыми замечаниями о ее состоянии. Его тоже совсем не обрадовала эта находка – вернее, полумертвое состояние крольчихи…       Альпака сглотнул, отведя взгляд:       – Не знаю. Старик молчит. Плохо, Легоси.       – Проклятье. Она... хорошее животное.       – Говорит наивный идиот, которого она продала Мелону.       – Но и обучила меня многому…       Кажется, глаза сонного волка снова начали слипаться, Сан толкнул его в плечо:       – Не вздумай отключаться. Наберу ведро ледяной воды и вылью сверху.       – Уф... Сейчас, морду намочу и выходим.       Быстро приободрившись от ледяной воды, он накинул черную футболку и выскочил наружу. Сан тоже был в темной одежде, однако зрение альпаки оставляло желать лучшего. К счастью, кое-где в трущобах еще оставались уличные фонари, да и ночь выдалась ясная, луна, хоть и не полная, отчетливо освещала темные места.       Они бежали трусцой, стараясь не производить много шума. Черный рынок все еще был активен, однако ночью на улицу совались только хищники, и, как правило, лишь средние и крупные. Ввяжись Легоси и Сан сейчас в потасовку – упустят время, а Гоухин, кажется, наткнулся на реальную возможность взять психа.       – Живой? – вполголоса спросил Сан. Волк кивнул:       – Уже да. Куда мы точно? Я рассмотрел название улицы, но понятия не имею, где она тут.       – Это закуток возле старого недостроенного дома, там еще когда-то заправка была. Колонки выдраны с мясом, а цены на бензин до сих пор висят, даже подсвеченные…       – Береги дыхание…       – Я привык, – хмыкнул альпака, действительно с легкостью несущийся вперед. Если Легоси больше полагался на силу, то он был, скорее, вертким и ловким бойцом, несмотря на высокий рост. Впрочем, оба уступали доброму доктору в поединках, что заставляло того раздражительно ворчать. Хотя Легоси не мог не признавать, что от постоянных тренировок Сан все же стал сильнее. И выносливее, и куда опаснее, чем раньше.       Но, если Гоухин вдруг счел нужным привлечь их обоих для участия в ночной операции, стоило быть осторожными.       Наконец, они добрались до нужного адреса. Повертев головой по сторонам, Легоси втянул воздух и почти сразу же нашел Гоухина – тот, закутанный в плащ с капюшоном, стоял неподвижно в тени одного из домов. За спиной виднелся самодельный бамбуковый арбалет.       – Готовы? – вместо приветствия спросил Гоухин. Легоси кивнул:       – Да.       – Угу, – подтвердил Сан, разминая руки с жилистыми пальцами и костяшками, на которых красовались мозоли от подвальной макивары. Хотя внешний вид травоядного и немного портил образ бойца, но доктор лишь многозначительно кивнул и поманил их за собой, скидывая капюшон и произнося вполголоса:       – Уф... Жарко в этой штуке. В общем, цель на пустыре около заброшенного дома. Сначала долго пялился на вывеску заправки с ценами, потом побрел внутрь. Сан, не знаешь, там сейчас кто-то живет?       – В заброшке? Может, пара-тройка бродяг, – пожал плечами альпака. – Но покажите мне место в районе черного рынка, где они не живут.       – Нет такого, – ответил Гоухин приглушенно. Его слегка скрежещущий бас ночью звучал особенно гулко и раскатисто, и медведю приходилось сдерживать силу голоса. – Но на стройке продувает…       Легоси заметил:       – Уже лето. Почему вас так волнует, живет ли там кто-то?       – Исходя из числа возможных жертв. Эта птица нестабильна.       – Понял. Тогда лучше поспешить.       – И разделиться. Идем по двум сторонам, держим друг друга в поле зрения. Я справа, вы оба левее. Аккуратно и тихо. Кто увидел – поднимает ладонь и замирает.       – Я могу вырубить его, – предложил Сан. Медведь метнул в него колкий взгляд:       – Не думаю. Дай Легоси наводку, если сможешь, атакуй вторым и постарайся вывести из строя одно из крыльев. Я привлеку его внимание, если сумею.       С этими словами Гоухин похлопал по патронташу, который виднелся под плащом. Вместо патронов в него аккуратно были вставлены продолговатые цилиндры из темного картона.       Гранаты? Легоси приподнял бровь, но промолчал.       Осторожно и тихо они проникли на территорию заброшенного много лет назад строительства, превратившегося в заросший сорняками пустырь. То тут, то там виднелись проржавевшие основы металлических конструкций, в дальнем углу от вагончиков рабочих остались только гнилые доски, а прямо перед ними высилось невысокое, в четыре этажа, бетонное здание, которое успело обзавестись лишь каркасом в виде массивных свай, этажей и даже стенами на первом и втором этаже. В оконные проемы вечно дул ветер, в непогоду издавая противный гул. Гоухин говорил правду – даже бродяги обычно избегали этого места. Некоторые из-за промозглости, остальные ввиду суеверий.       Заброшенный дом как раз и подходил по статусу – здесь, им, суевериям, и полагалось водиться.       – Чертова ночь…       – У спецслужб есть специальные очки для травоядных, – шепотом произнес Легоси.       Альпака иронично ответил:       – И стоят они примерно как я, если пересчитать на килограммы мяса.       – Не говори так.       – Как крыло от самолета. Лучше?       Волк кивнул, прижав палец к губам.       Они в полной тишине прочесали весь первый этаж, затем поднялись на второй, на третий. Никого. Гоухин, поднявшийся следом по лестнице, бросил на них вопросительный взгляд, Сан отрицательно мотнул головой. Легоси понюхал воздух и указал наверх – цель явно поднялась еще выше, судя по оставленному в воздухе следу, который волк без труда различал. Мягко ступая, он направился первым, активно принюхиваясь и навострив уши. Не имея возможности нормально видеть, Сан тоже напряг слух, их наставник молча шел следом, для такого крупного существа двигаясь поразительно бесшумно.       И альпака, уткнувшись в спину волка, легонько ткнул его пальцем, вопрошая, что не так. Но вместо ответа тот поднял ладонь.       Площадка четвертого этажа была открыта не только всем ветрам, но и небу. Строители успели поставить лишь четыре плиты ближе к западной сторона, остальную часть этажа луна освещала свободно, отбрасывая длинные тени свай. Здесь их и ждал свихнувшийся кондор. Вернее, не ждал. Он стоял спиной к лестнице, устремив взгляд вверх.       Гоухин резкими жестами показал заходить с двух сторон. Вопросительным движением Сан засомневался, медведь показал взмах крыльев в воздухе. Легоси яростно замотал головой, дергая на себе одежду и тыкая в предполагаемого пациента. Гоухин метнул взгляд туда.       Да, волк был прав – в таком одеянии хищная птица взлететь не сможет. Мешковатый балахон с капюшоном, явно нестираный и тяжелый, лишал его возможности взлететь. Конечно, псих мог бы порвать его на себе, но... Гоухин вообще ни разу не видел его в полете.       Он решил не применять фальшфейер – цель и так не знала об их присутствии. Достав тяжелый арбалет, медведь знаками показал им заходить с двух сторон, так они успеют скрутить существо почти без вреда для себя. Другой начал прилаживать неудобный снаряд. Трюками с лассо Гоухин не владел, но неплохо умел стрелять специальной сеткой со свинцовыми грузилами. К сожалению, дальность боя таким снарядом не превышала нескольких метров, так что требовалось подкрасться вплотную.       Сан и Легоси застыли на позициях, ожидая сигнала. Прищурившись и фокусируя зрение, медведь поднял арбалет, кивнув. Птица так и не шелохнулась.       И со слабым шелестом арбалет выбросил вперед свой путаный снаряд. Сеть раскрылась не вполне чисто, правый край пошел почти плашмя, однако кондор с испуганным движением головы издал птичий, резкий вскрик и молниеносно отскочил в сторону метра на два, сеть ушла в молоко. Ближе к нему оказался Легоси, который бросился вперед еще в то время, пока сеть была в воздухе, однако с наполненным болью шипением отшатнулся назад – из его предплечья брызнула кровь. В пальцах психа тускло блеснул короткий скошенный назад нож. Альпака с другой стороны попытался подсечь его ноги, однако птица просто отступила.       Гоухин безмолвно отбросил арбалет и скинул плащ, намотав его на руку. Попытался сшибить существо, однако движения кондора были слишком резкими, они втроем уже несколько раз пытались нанести удар и каждый раз взмах ножа только немного не доставал до руки или ноги. Сан испуганно отшатнулся, едва не упав – лезвие промелькнуло у самого горла. Наконец, медведь сменил тактику и метнул вперед скомканный плащ. Нож прочертил в нем косую линию, но рывком ушедший в сторону обладатель наткнулся на скользящий удар волка, на мгновение пошатнулся, и этого мгновения Сану хватило, чтобы повалить его на землю. Закончив начатое, Гоухин с точно отмеренной силой приложил птицу головой о бетон. Затем приподнялся, кряхтя, и посмотрел на место боя, пыльное и уже покрытое каплями крови. Велел:       – Сан, принеси сеть и свяжи его. Вот еще капроновый шнур. Легоси... как рука?       – Нормально, – тяжело дыша, ответил волк, и слизнул кровь. – Порез неглубокий.       – Перестань лизать раны, собака ты серая. Придем в клинику, продезинфицирую.       – Теперь я понимаю, зачем нужны были мы оба, – сквозь сбившееся дыхание произнес Сан, туго связывая бессознательное тело. – Он чертовски быстрый.       – Ага. Даже я ему не противник.       – Вы не сильно его, Гоухин-сан?       – Очнется, – хмуро произнес панда. Затем с легкостью подхватил кондора, взвалил его на плечо и понес вниз.       – Но лучше бы очнулся уже в клинике, если здесь его дружки, то нам придется несладко, – прокомментировал Сан, подбирая порезанный в нескольких местах плащ из прорезиненной ткани.       – Не думаю, что с ним кто-то "дружит". Но Бойни стоит опасаться, тут ты прав. Если вдруг увидим кого-то, уходим переулками. Легоси?       – Да?       – Я оставлю деньги на кухонном столе. Но, если ты завтра утром не заберешь их, свои вещи и свой хвостатый зад из клиники – плакала твоя зарплата, – ворчливо, но добродушно сказал доктор, поправляя свой умалишенный груз. – Это понятно?       – Да, Гоухин-сан, – если бы не боль в руке, Легоси бы улыбнулся. Порез неприятно жег нервы, но без хороших рефлексов волк одним не обошелся бы точно. Псих орудовал ножом с мастерством, достойным опытного бойца. Тем не менее, мысленно Легоси уже снова был в клубе, ночуя вместе с огромным теплым драконом в качестве подушки.       Странно, но про Хару он подумал лишь во вторую очередь.              Снова украдкой зыркнув на барана, Тсу сдержал рвущийся смешок. Тот, заметив косой взгляд, будто специально принялся его изводить – огрубив и понизив голос, Пина поправил кепку с прорезями для рогов и выставил локоть в окно, держа другую на руле, продолжая говорить:       – Эй, малой, я же не то чтоб знаю ваши края, проездом тут. Найти бы придорожный мотель подешевле…       – Пина, прекрати, – поджав губы и пытаясь не улыбаться, произнес летучий лис.       – Что в вашей деревне интересного? Я помню, приезжал как-то в порт загрузки – не поверишь, нам дельфиниха из воды глазки строила! Жаль, у нее сисек нет, а то я бы... ну ты понимаешь. Хотя мал ты еще такое слушать.       Не выдержав, Тсу хихикнул и накрыл морду пальцами. Покачал головой:       – Актер... Рекс бы тебя побрал.       – Не поверишь, но мой отец именно такой, – улыбнулся Пина, скосив глаза налево. – Или, по крайней мере, был таким, но старые повадки иногда себя проявляют. Он в свое время показался по всей Азии, еще в молодости.       – А мама?       – Обычная городская овечка Далла. Хотя мне иногда кажется, что она меня избаловала…       – Можешь не сомневаться, – фыркнул лис. Затем постучал в заднюю стенку кабины трижды, в ответ донеслось три стука погромче.       – Сису в порядке. Не бойся. Если ей будет скучно, то позвонит.       – А чем она там занимается, в кузове?       – Я принес ей старый портативный "Бистендо", – сообщил Пина, меняя полосу и внимательно смотря на дорожные указатели. – И она изо всех сил пытается попасть по кнопкам, хотя я достал самую большую версию.       – Мы ведь не знакомили ее с играми?       – Уже поздно, – усмехнулся Пина. – Убийца времени сожрет все свободное время бедной драконицы. Вот настоящая черная магия.       Тсу посмотрел на него и с усмешкой отвернулся в сторону. Скорчив гримасу, баран драматично воскликнул:       – Довольно уж!       – Прости... никогда бы не подумал, что увижу тебя в роли водителя грузовика, Пина-кун.       – А я бы никогда не подумал, что крылана интересуют горные озера, – тут же вернулась шпилька. – Но тут, скорее, удивительно то, что ты один. Хотя я предлагал всем. Легоси занят, у Джуно наверстывание учебы, у Луи очередные дела, Хару работает... тут, скорее, вопрос – где Эри?       – Она же отпросилась на субботнюю репетицию. Говорила, что хочет навестить бабушку, та живет за городом. Родители-то у нее довольно близко к школе в частном доме.       – И ты это знаешь, потому что... – Пина умышленно оставил длящуюся паузу, на что лис пожал плечами:       – Ну, она мне говорила.       – Говорила.       – Да, говорила! Пина-кун, я не пойму, к чему ты клонишь…       – Ладно, не обращай внимания. Я просто удивился, что частный дом где-то в нашем районе. Мой отец тоже построил новый дом... ну, как новый, он был новым девятнадцать лет назад. Весь такой чистый, красивый, в белых и бирюзовых тонах. Вечно смеется и говорит, что это в честь моих глаз, хотя они голубые!       – Обидно, должно быть.       – И не говори! Наверняка у родителей Эри дом красивее…       – Он типа, знаешь, из... как это называется? Декоративного камня? – задумался Тсу, попавшийся на простейшую ловушку. Коварный баран усмехнулся:       – Говорила, значит.       И почувствовал тычок в плечо.       – Да ну тебя.       – Ты был у нее дома. Небось еще и без родителей.       – Я больше ни слова не скажу, – надулся лис.       – Думаю, это обозначает "да". Она... способная девушка. И гибкая.       Поскольку Тсутому хранил молчание, с каменным выражением лица смотря на проносящиеся мимо знаки, ограждение и тощие кустарники, пытающиеся выдавать себя за деревья, баран Далла хмыкнул и включил музыку. Вопросительно посмотрел на лиса:       – Пойдет?       – Угу, – буркнул тот.       – Не обижайся. Уж таков я есть.       – Я... просто не понимаю такое настойчивое любопытство, честно говоря. Личное должно быть личным.       – Да, но поэтому оно и самое интересное, – обнажил плоские зубы Пина. – Хочешь, я поделюсь чем-то личным?       Тсу иронично посмотрел на него:       – Даже если я буду умолять этого не делать?       – Ха-ха, да, вероятно. Но я не совсем о том страшном личном, которое личное-личное. Веришь, с тех пор, как в клубе появилась Сису, я вообще ни с кем не заводил интрижек. Но, знаешь, что самое странное?       – М?       – Я и не хочу. В смысле, физически не хочу.       – Это уже... хреново, – приподнял бровь Тсу. Пина пожал плечами, слегка пошевелив руль и подправив грузовик для перевозки мебели. То есть, дракона. Сказал после секундной паузы:       – Да нет, вроде все работает. Но... понимаешь, как будто та часть жизни, которая раньше казалась мне интересной и приятной, сейчас имеет настолько второстепенное значение, что ее можно игнорировать.       Летучий лис неопределенно искривил губы:       – Звучит странно. Как будто ты, ну, дал монашеский обет.       – Да, наверное... – с легкой, мечтательной усмешкой проговорил Пина. Затем указал пальцем через плечо: – Но ты видел ее?       – Я думаю, мой травоядный соратник по распущенному Ордену Дракона, что вместо него ты просто учредил Храм Дракона, – похлопал его по плечу Тсу. – И несешь при нем вечный долг, как единственный оставшийся воин.       – Глядите, всего пару месяцев в драмкружке, а уже выражается не хуже героев пьес, – одобрительно произнес баран, тем не менее, дернув плечом, чтобы сбросить руку.       Тсутому вздохнул:       – Все, что творится с конца марта – какой-то очень странный спектакль.       – Тут я с тобой полностью согласен, мой всеядный брат.       Наверху показался белый знак с черной надписью "ТЕЙЮРИ 12". Рогатый водитель задумчиво произнес:       – Хоть бы никого не было.       – Все озеро и только нам? Не жирно будет? Тем более, в субботу?       – Я надеюсь и верю, что ранним утром еще не будет наплыва любителей отдохнуть. Кроме того, в мае в горах еще прохладно, и купающихся мало. Как и туристов.       – Жадина.       – Не ради себя. Идеально – вообще никого. Да, Сису уже с документами, но... сам понимаешь.       Тсу скривился:       – Да, лишний интерес только помешает. Ты поесть захватил?       – Конечно! Но у меня, в основном, сэндвичи и вода. Зато выбор хоть отбавляй – сыр, салат, яйцо, маринованная капуста, сладкие с ореховой пастой…       – Я тоже кое-что прихватил, – похлопал лис по рюкзаку рядом.       – А маску с ластами взял?       – Нет! Ты меня ни за что в эту глубину не затянешь! У меня сразу паника начинается, как только не чувствую дна под ногами.       – Беда всех крылатых, – покачал головой Пина.       – Ты и сам не любишь воду…       – Уже неактуально. Оказывается, я вполне могу мириться с нахождением в воде.       И баран подмигнул ему.       Фыркнув, Тсутому кивнул и повернул голову в сторону. Знаем мы, отчего вдруг такая перемена во вкусах. Разительная, мягко говоря.       Небольшой грузовик, в кузове которого на мягких матрасах лежал свернувшийся дракон, неторопливо карабкался по узкой горной дороге. Солнце начинало подниматься, окрестные горы понемногу окрашивались в ярко-оранжевый цвет. Выбрав утро, Пина не прогадал – разве что он хотел бы, чтобы у пассажирки сзади тоже были окна, чтобы наблюдать всю красоту вокруг.       Сам он тоже не любил воду, как и все животные, чьи рога не слишком подходили для плавания и тянули обладателя вниз. Однако теперь у барана имелся идеальный спасательный круг – живой, веселый, любознательный и просто восхитительно красивый. Поэтому Пина подготовился. Взял очки, специальную маску-ребризер пришлось купить, потратив чуть ли не все карманные деньги, но от ласт в любом случае было бы мало пользы – плавал он отвратительно. Здесь тоже придется положиться на Сису.Наконец, они выбрались на более-менее ровную дорогу. Телефон пискнул, водитель ткнул его пальцем и прочел:       "мы уже приехали?"       Набрал "почти", стараясь следить за дорогой впереди. Встречных машин не было. В мире, кажется, сейчас не существовало вообще никого, кроме них троих.Пока что здесь царствовали утренние сумерки, хотя небо над головой уже было голубым и ярким. Солнечный свет полз вниз не спеша, постепенно, как будто сегодня у светила болела голова, и на работу ему отчаянно не хотелось.       – Смотри, – прилип к лобовому стеклу Тсутому, жадно смотря вверх. Высоко в небе парила хищная птица – судя по летной форме, из частей армии или полиции. Куда он направлялся, ни один из зверей сказать не мог, но Пина тоже наклонился вперед и бросил мимолетный взгляд на то ли коршуна, то ли ястреба. Сказал чуть более мягко, чем обычно:       – Перестань им завидовать. Совершенствуйся сам и не давай себя в обиду.       – Такие крылья мне никогда не отрастить, – вздохнул Тсу, откинувшись назад. – Но ты прав, насчет практики. Честно говоря, я за этим и попросился с вами.       – Сису летает при помощи магии, ты же в курсе.       – Да нет, мне не нужен учитель. Просто... много тренировок. Эри любит смотреть, как я летаю, но меня самого такой уровень не устраивает. Потому я сейчас здесь, а вовсе не потому, что хочу помешать вашему свиданию.       Пина раздражительно отмахнулся:       – Оставь эти ярлыки, мой юный друг…       – Ты всего на год старше!       – И уже поэтому я твой сэнпай, Тсутому-кун. Это не свидание. И не планировалось как таковое.       – Да, да, как скажешь.       – Не относись к моим словам легкомысленно.       – Когда ты успел стать занудой, Пина-кун? – улыбнулся крылан и примирительно сказал: – Хорошо, я понял. Не свидание. Просто три друга едут в горы.       – Истинно так.       Машина трудолюбиво ворчала, сворачивая на грунтовую дорогу, изрезанную корнями деревьев. Здесь, на бедной горной почве, они цеплялись за любую возможность выжить, хотя некоторые из деревьев были довольно высокие – значит, им хватало и света, и питательных веществ. В открытое окно донесся густой, насыщенный хвойный запах.       Тсутому втянул обеими ноздрями, блаженно сказал:       – Красота.       – Нравится? Я впервые здесь, и уже полюбил это место. Хоть бы никого не было…       – Да не будет, успокойся, Пина-кун. Или называть тебя сэнпай?       – Зови, как хочешь, – усмехнулся баран, и тут же получил:       – Ладно, Заноза в Заднице. Хвоя... напоминает о детстве. У меня была маленькая подушечка с хвойным запахом. Шишки там всякие, сушеные цветы. И вот, когда заехали сюда, я сразу как будто перенесся лет на двенадцать назад, – жмурясь, медленно произнес летучий лис. Баран Далла хмыкнул:       – А я в детстве ее ел. Ну, не всю. Знаешь, эти молодые весенние иголки, которые только появляются... у них кисловатый, терпкий вкус. На запах я тогда внимания не обращал.       – А сейчас?       – А потом мне родители запретили – мол, она аллергию вызывает или что-то наподобие. Гляди…       – Вижу, – с ошеломленной полуулыбкой проговорил Тсутому.       Перед ними широкой тарелкой с неровными краями раскинулось озеро, едва подернутое мелкой рябью, и отлично отражающее окружающий пейзаж. Но там и без зеркала внизу было на что посмотреть. Небольшой, но густой хвойный лес с редкими лиственными вкраплениями, который тесно примыкал к величественным горным вершинам, уже наполовину залитым рассветным солнцем. Берег в следах от шин, однако главное желание Пины, очевидно, услышал кто-то достаточно могущественный, чтобы его воплотить.       Ни единой души.       – Властью, данною мне присутствием огромного дракона в кузове, я захватываю это озеро, – решительно сказал Пина и тронул грузовик, выбирая место получше. На ходу бесцеремонно стащил кепку, расстегнув пару широких застежек сбоку от рогов, и бросил ею в Тсутому. Тот примерил, но был чуть меньше барана – кепка наползла на глаза. И положил головной убор на бардачок.       Когда автомобиль остановился, Пина замолотил по задней стенке кабины кулаком. В дверь изнутри был вделан очень топорный, но надежный засов – так, на всякий случай, и поэтому драконице нужно было сначала его отодвинуть.       Но, когда они взяли нужные вещи и отперли кузов, оттуда выметнулась голубая мохнатая буря и прижала обоих к себе.       – Задушишь... – прохрипел полураздавленный лис. Сису сразу же отпустила его, быстро тараторя:       – Ой, прости! Тсу! Все в порядке? Пина, я не могу пройти второй уровень, всегда сбиваюсь на рыбке... ой, а мы уже приехали? Красиво-то как! Можно я в воду? Можно? Ну пожалуйста?!       – Конечно, – кивнул баран, и длинное тело тут же исчезло, вздыбив спокойную гладь озера.       – Она хвостом виляла. Ты видел?       – Вообще-то Сису всем телом изгибается, когда радостная. А поводов для радости обычно хватает, – с усмешкой возразил Пина. – А если ты хочешь намекнуть, что стоит ограничить ее общение с нашими волками, так скажи им это лично…       Тсутому поежился:       – Меня съедят. Буквально.       Баран безжалостно качнул рогами:       – Укусят точно. И выберут не самое приятное место. Ладно, переодевайся или что там тебе для полетов надо... мне дольше всего готовиться.Внимательно наблюдая за озером, из которого то и дело выныривала, разбрызгивая воду, драконья голова, баран разделся до трусов и вынул из чехла очки, попробовал приладить на морду. Остался доволен и отложил их в сторону. Затем достал коробку с ребризером и разложил рядом инструкцию – устройство, на короткое время заменявшее акваланг, внушало ему легкое почтение и даже неуверенность. Внимательно подсоединив шланги к небольшому цилиндру сзади – они выходили из серо-голубой маски параллельно челюсти, чтобы не мешать пловцу, Пина, наконец, разобрался, как крепить весь комплект и довольно кивнул.       Страх снова медленно прокрадывался в его сердце, но отступить парень не мог. Не сейчас. Будучи существом утонченным, он, тем не менее, хранил в глубине души ту самую гордую браваду, присущую всем самцам.       Пытаешься ли ты красоваться перед Сису?       Заткнись, дурацкий внутренний голос.       Или хочешь утонуть?       Просто заткнись.       Сменив трусы на более "аквалангистскую" версию с длинными, почти до колена, облегающими штанинами, Пина накинул на себя экипировку, пока не надевая, проверил, нормально ли закрыл машину и побрел к воде. Нет, купаться он мог и даже любил, однако сейчас... колени немного дрожали.       Сису подплыла чуть ближе к берегу и крикнула:       – Вода теплая! Даже в глубине!       – Не произноси слова "глубина", – пробормотал под нос Пина. Хорошо, что не хватило денег на ласты – в них он бы очень быстро расквасил нос. – По крайней мере, пока мы там не окажемся.       – Чего?       – Говорю, я и так иду!       Бросив взгляд в сторону, баран обнаружил там Тсутому, который полностью развернул крылья – метра два в размахе, даже чуть больше – и с крайне неуверенным видом поглаживал перепонку, смотря на водную гладь.       "Как я тебя понимаю", подумал Пина и ступил в озеро. На самом деле, вода оказалась довольно прохладной, но не ледяной – он без вреда мог провести в такой продолжительное время, особенно если привыкнет немного. Ничего подобного замораживающей даже мысли жидкости из апрельского океана.       Он пока не надевал ни маску, ни очки – зашел примерно по грудь, а драконица подплыла вплотную. Спросила весело:       – Ну как?       – Хорошо. Не прямо теплая-теплая, однако нет желания тут же выскочить на берег, как тогда, – иронично сказал он. Сису потупилась:       – Ну, извини…       – Все хорошо. Честно.       – Правда? Тогда отлично!       Она заплыла вокруг него кольцом, повернув голову набок и отчаянно стараясь не задеть барана рогом. Пина фыркнул, схватил ее за рог и прыгнул сверху, опуская массивную голову под воду – правда, сам чуть не захлебнулся и вынужден был ретироваться. Но разыгравшегося дракона уже было сложно утихомирить. В него полетели целые водопады, Пина сначала начал хохотать, пытаясь отбрызгиваться, а подлая разница в размерах в это время катастрофически подыгрывала его противнице. В конце концов он, смеясь, крикнул:       – Сдаюсь! Все, хватит!       И она тут же прекратила. Сису всегда опасалась сделать ему больно и очень чутко, внимательно ловила малейшее изменение его интонации. Со стороны могло иногда показаться, что она – его огромный домашний питомец, а баран – всего лишь игрушка крупного хищника, тем не менее, последние две головы, в которые могла закрасться такая мысль, принадлежали тоже им.       Искренне наслаждаясь присутствием друг друга, они все же не могли не заметить мелькнувшее вверху тело.       – Пересилил себя, – прокомментировал Пина, бесполезными жестами отжимая шерсть и следя за полетом Тсутому – немного рваным, неопытным, но все же полетом.       – Не знаю, чего Тсу так себя принижает... он хорошо летает. Обычные летучие мыши из моего мира вообще не умеют летать по прямой, а он... гораздо красивее держится в воздухе.       Баран пожал плечами.       – Ну... их мы все равно не видели. А Тсу сравнивает себя с птицами, и поэтому проигрывает даже мысленно. Хотя он из крупных крыланов, мелкие летают примерно так, как ты описала.       Хрруп!       Тонкие ветки на молодом дереве треснули, когда на них приземлилось немного не справившееся с управлением худощавое тело.       – Тсутому! Все в порядке?!       – Да! – послышался в ответ слабый крик, и через листья показалась недовольная морда лиса, так и висящего на ветке. – Говорю же, надо тренироваться!       – Не будем ему мешать, – с усмешкой произнес Пина, погладив ее по шее через мокрую шерсть. – Покажешь мне кусочек своего мира?       Сису хитро улыбнулась:       – Покажу весь, насколько смогу. Надевай свои штуки.       В очках и маске баран Далла не стал выглядеть хуже или менее красивым – в подобранных предметах чувствовался некий стиль. Ей не особо нравилось, что так он не мог говорить, хотя под водой могли общаться лишь местные обитатели, так что этот вопрос пришлось отложить до появления в мире Пины магии.       Хотя в любом случае нужного заклинания она не знала.       Рука барана слегка дрогнула, когда схватилась за ее шерсть. Сису вопросительно посмотрела в его глаза и обняла Пину на мгновение, тихо проговорив:       – Не бойся. Я вынырну в любую секунду, как только ты подашь знак. Или я замечу, что тебе плохо.       Пина молча кивнул, и лишь плотнее сжал ее гриву.       Изогнувшись, драконица осторожно погрузилась в воду. Теперь пассажир мог слететь куда проще, и Сису, обладавшая урожденной способностью плавать невероятно быстро, вела себя необычайно тихо. Плавно изгибаясь, она плыла почти у самой поверхности, над которой снова пронеслась тень. Почуствовала легкий рывок, повернула голову. Пина кивнул и показал пальцем вниз. Сису обрадованно улыбнулась.       Для самого барана все складывалось не так гладко. Учитывая величину патрона, кислородной смеси ему хватит минут на десять, после чего придется вылазить. Сама вода, смыкаясь над головой, провоцировала его дурацкие инстинкты, и сердце Пины билось так часто, что в глазах иногда темнело. Он все плотнее стискивал гриву драконицы, и, когда она начала уходить в глубину, ко всем проблемам прибавилось еще и возрастающее давление воды. Если верить тому, что Пина читал о дайвинге, каждые десять метров его худое тело стискивало еще одно атмосферное давление.       Вкратце: его трясло от ужаса.       Однако каким-то чудом баран оставался в сознании и, пересиливая себя, чтобы нечаянно не подать сигнал тут же всплывать, рассматривал глубины. Он благодарил озеро за чистую воду – внизу было достаточно темно, но все же видно. Донные растения, длинные пресноводные водоросли, легкие камешки, под которыми кружились рыбы и тут же на полной скорости уносились, завидев их. В воде действовало право сильного, а самое сильное существо сейчас охраняло его. В сжатой грудной клетке разлилось тепло, несмотря на все пугающие мысли.       Сису повернулась и с вопросительным выражением на морде показала ему большой палец. Он ответил аналогичным жестом, затем, подумав, ткнул указательным пальцем другой руки в дно и показал сразу два больших. Драконица расплылась в улыбке. Затем мотнула головой в сторону – мол, поплыли туда. Баран снова ухватился за импровизированную упряжь.       Страх постепенно отступал, как тающие ледники после потепления. Теперь это хотя бы был страх, а не сковывающий ужас, за последнюю минуту Пина неплохо научился разбираться в разновидностях. Вскоре он увидел и то, что хотела показать ему Сису. Нет, не корабль и на лодка. Дом – вот что покоилось на глубине озера.       Мысль о том, что его мог построить кто-то из амфибий, Пина отмел сразу. Он знал, что у них другая архитектура, а здесь был явно сухопутный дом, смешно покосившийся набок и занесенный донным илом. Он отпустил шею драконицы и, активно шевеля ногами, попытался подплыть ближе. Сису легонько подтолкнула его хвостом, баран попытался открыть дверь, ухватившись за ручку, но проржавевшая деталь попросту отвалилась и осталась в его руках. Выдохнув целое облако углекислого газа, он раздраженно отбросил предмет в сторону и заглянул в окно, но внутри было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. Надо было покупать маску с фонарем, мелькнула в его голове запоздалая мысль с легким сожалением.       Окно Пина выбивать не решился. Но из-за шевеления драконьего тела спустя несколько секунд вскрылась другая загадка – подняв облачко мути, ее хвост также обнажил основание дома. Которым служил плот с бочками, скрепленными в виде понтона. Кажется, это некогда был плавучий дом.       Прижав руку к груди, он прощупал сердцебиение. Частое, но... не такое. Пине по-прежнему хотелось оказаться на берегу, тем не менее, теперь он мог выдержать еще несколько минут. Вопросительно повернув к ней голову, баран медленно взмахнул рукой в сторону. Кивнув едва уловимым движением, Сису неожиданно подставила один из двух своих рогов, растущих один за другим. И, когда он уцепился как следует, поплыла гораздо быстрее.       В сердце травоядного закралось новое чувство – восторг. Он уже плавал по поверхности верхом на ней, однако не ожидал, что это же ощущение сохранится и под водой, тем более на глубине. Возможно, виновато сопротивление воды или маска, вместе с очками комфортно закрывавшая морду... теперь Пина наконец-то начал получать хоть какое-то удовольствие.       Однако Сису, вероятно, не нашла больше ничего или просто хотела подольше остаться с ним здесь, вдалеке от чужих глаз. Вернее, лишь от глаз сухопутных существ, потому что любопытные рыбы все же находились. И наверняка что-то обсуждали между собой. Она просто разогналась так, что баран едва не выпустил рог, и затем понемногу всплыла к поверхности. Пина очень, очень-очень сильно просил ее не прыгать. И он был счастлив, что Сису запомнила эту просьбу.       На поверхности меньший зверь сразу же забрался на спину большему, и стащил маску, опустив ее на грудь, затем поднял на лоб очки, вылив из них пару капель воды. Проморгавшись, посмотрел на нее и ойкнул – драконица, ухмыляясь, плыла на спине. Он сидел не на спине, а на животе.       – Тебе не тяжело? – слегка порозовев, задал бессмысленный вопрос Пина. Сису молча и отрицательно покачала головой. Затем произнесла:       – Из твоих глаз ушел страх.       – Он весь в штанах, – неуклюже пошутил баран. Замолчал. Вздохнул и сказал проникновенно:       – Сису, это было незабываемо. Спасибо тебе. Хотя, в любом случае, не думаю, что решусь в скором времени это повторить.       – Почему?       – Я... сухопутное существо. Рогатое. Мы плохо плаваем, и инстинкты иногда сильнее наших мозгов. Глубокая вода – это смерть, по крайней мере, так я себя чувствовал в первые секунды. Но потом понял, что бояться нечего. Я мог дышать, и ты была рядом, – Пина медленно провел ладонями по ее телу и повторил: – Спасибо.       – Не за что, – смущенно проговорила она, на секунду стрельнув глазами в сторону. Затем на берег. Тсу лежал на спине, раскинув руки-крылья, его грудь тяжело вздымалась от усталости. На них летучий лис не обращал внимания.       Драконица сказала, тыкая пальцем в сторону маски на его груди:       – Интересно... вы многого лишены, но технологии заменили вам и крылья, и жабры…       – У тебя есть жабры?!       – Нет... просто задерживаю дыхание, не проблема. Вы... вы можете существовать где угодно.       Пина вздохнул и покачал головой:       – До тех пор, пока есть заводы, которые это производят. Я не знаю, как сделать такую штуку. Рекс, да я и очки бы не смог сделать!       – А что в них сложного?       – Резина, уплотнение... плюс само стекло, его тоже как-то надо сварить.       – Я слышала, что стекло дуют.       – Видишь, а я даже этого не знаю. Поплыли к берегу?       – Ага! Ты не замерз?       – Не дождешься, – гордо хмыкнул баран. Он и впрямь чувствовал себя согретым – возможно, это было внутреннее тепло.       Приблизившись к берегу, Пина слез уже со спины и ухнул в воду почти по шею. Резко вдохнув воздух, он на секунду запаниковал, но нащупал ногами твердые камни и успокоился. Выбрел немного выше и окликнул напарницу по пресноводному дайвингу:       – Сису?       – Да?       – Иди сюда, – поманил ее баран, мокрый и худой, со стекающими вдоль шерсти потоками воды. Тем не менее, прежде чем драконица полезла обниматься, награждая его новой порцией воды, Пина неожиданно опустил ладонь на ее щеку и робко улыбнулся:       – Сису, я... просто хотел сказать спасибо.       – Ты уже говорил…       – Не за это.       – Пина, я…       – За то, что ты провалилась в наш мир. Без этого события я никогда бы не увидел всего этого... не вышел бы под ночной дождь. Не увидел бы тебя.       С каждым словом его голос становился все тише, как будто уже второй раз за свою жизнь Пина не находил слов.       Затем он наклонился вперед и прижался лбом к ее лбу. Сису застыла, склонив голову и прикрыв глаза. По ее телу, от носа до кончика хвоста разливалась кипящая река со странными ощущениями и смешивала все мысли в одну бессвязную кашу. Баран вздрогнул, когда она подобралась и пальцами провела вдоль его спины. Повторил:       – Спасибо. Я... не знал, что такое настоящая красота.       – Спасибо, что приняли меня, – с трудом проговорила Сису, все еще держа глаза закрытыми. Она не хотела смотреть. Не могла.       Она хотела бы, чтобы дело было в Кумандре, а Пина... был драконом. Вернее, желание все еще оставалось неосознанным, но тогда она смогла бы себя понять. И смогла бы понять его.       Драконица судорожно сглотнула и немного отстранилась, смотря куда-то сквозь воду. Криво улыбнувшись, Пина погладил ее по щеке и мягко произнес:       – Пошли сушиться. Не знаю, можно ли здесь жечь костры, но у меня есть еда. И содовая.       Он повернул голову и наткнулся на взгляд Тсутому, любопытный и ошарашенный одновременно. Летучий лис не понимал, что происходит, тем не менее, каким-то шестым чувством улавливал их связь, даже Связь. И вполне обычным, житейским разумом говорил себе мысленно, что это восхитительно и в то же время пугающе больно, так сохранять дистанцию...       ...наверное. Лишь бы они не пострадали.