Выход Дракона

      Драконица лежала неподвижно и пялилась в монитор ноутбука, но эмоциональное состояние не давало ни воспринять фильм, ни осознать, что она вообще что-то смотрит. Ей было плохо. Плохо не физически, а морально, оттого что не получилось защитить друзей. Сису чувствовала себя бесполезной – со всей магией, которую просили не применять, с ее силой, которую самка дракона просто не умела использовать эффективно. Ибо сражаться ее никто не учил.       Никого не было в клубе. Еще и Луи вчера принес плохие вести – из клуба придется так или иначе съезжать. Олень предложил к нему домой, и пока что это выглядело самым оптимистичным вариантом... но расставаться со столькими друзьями на хотелось. И старыми, поскольку вряд ли Орден Дракона сможет спокойно кататься в Хорнс-манор, и новыми, потому что мало кто из драмкружка мог признаться себе, что не полюбил это доброе, наивное и взбалмошное создание.       Которое в данный момент пребывало в состоянии, крайне непривычном для него – упадке духа.       – Эй, – услышала она тихий голос. Сдвинула наушник и покосилась на приоткрытый люк, ведущий на чердак – из него выглядывал баран Далла. Он с надеждой сказал:       – Я тут булочки принес... с корицей.       – Ага. Спасибо, оставь там.       – Совсем плохо? – сочувствующе спросил Пина, полностью выбираясь наверх. Оставил бумажный пакет и подошел к ней, нежно погладив переносицу Сису. Та лишь отвернула голову, тяжело вздохнув.       – Ты всегда можешь рассказать мне, если что-то вдруг не так.       – Все так.       – Правда?       – Так, как и было всегда. Бестолковая и бесполезная, – пробурчала она. Пина с укоризной сказал:       – Не надо так говорить…       – Я хотела помочь... в итоге вам пришлось отбиваться самим.       – Ты не могла знать, что они охотятся за тобой. Была бы осторожнее. И уж точно не могла предположить, что там уроды с транквилизаторными ружьями.       – Да... я не знала, что это такое. Но на душе все равно гадко. Ничего не хочу, ни есть, ни слушать музыку. Как будто... не имею права, пока Луи вместе с Легоси работают над тем, чтобы обезвредить банду.       – Сису... Все в порядке. Мы поклялись прежде всего обеспечить безопасность тебе, – Пина не знал наверняка, что может помочь, однако принялся массировать ее спину, с усилием давя ладонями вдоль гибкого позвоночника. Хотя иногда казалось, что у Сису его вообще нет. – Все остальное – уже мелочи, пока все живы и здоровы.       – Тсу крыло сломал.       – Ну, почти здоровы…       – У тебя ожоги!       Подпалины от фейерверков все еще доставляли массу неприятных ощущений, но баран Далла неожиданно стойко нес свое бремя. Он улыбнулся, продолжая совершать импровизированный массаж:       – Неважно. Заживет, и буду как новенький. А за разборки с настоящими бандитами это не такая уж и высокая цена, честно говоря.       – Я... могла бы, наверное, сделать так, чтобы никто не пострадал.       – С помощью магии, верно?       – Да.       – А что именно ты хотела сделать? – поинтересовался Пина, видя, что его усилия уходят впустую. Он уселся поближе к голове Сису и обнял ее за шею, пальцами расчесывая отдельные пряди гривы. Драконица нерешительно произнесла:       – Ну... я хотела изменить форму пола, чтобы сковать их движения. Но, наверное, ничего бы не вышло. Это долго. Даже сама идея была неудачной…       – Но с водой, когда ты вытаскивала Луи из бассейна, вышло очень быстро?       – Так это ведь вода. У нас с ней сродство элементов... все же я водный дракон.       – И что, ты смогла бы их как-то обездвижить?       – Наверное, – виновато пожала плечами она. – В любом случае, я отключилась…       – Да перестань ты, – потрепал он ее по голове. – Где та неунывающая Сису, которой мог позавидовать любой оптимист?       – Где-то тут. Прячется.       – Выходи.       – Ни за что. Чувствую себя грузом на вашей шее, – мотнула головой драконица, едва не опрокинув Пину. Отпустив ее, баран отодвинул ноутбук и сел перед ее мордой, скрестив ноги. Сказал, постучав пальцем по носу:       – Те штуки могли достаться кому угодно, и мы бы так же его защитили. Для этого и нужны друзья, глупая дракошка.       – А для чего нужны глупые драконы?       – Ты не глупая... но говоришь глупые вещи. И испытываешь вину без повода.       Сису приподняла голову, обиженно фыркнув. Произнесла, отведя взгляд в сторону:       – Повод есть, и немалый. Я могла что-то сделать, но в итоге не сделала ничего.       – На что были свои причины…       – Надуманные, – возразила она. Пина тяжело вздохнул, затем проникновенно сказал:       – Рекс всемогущий... Сису, на тебя охотились! Понимаешь? И хорошо, что они хотели поймать живьем…       – Хорошо? Что же в этом хорошего?!       – Я представить себе не могу... если бы тебя убили…       Голубые глаза наполнились слезами. Она почувствовала еще большую вину, чем пару минут назад – на этот раз за то, что заставила его волноваться. Придвинувшись ближе, Сису очень осторожно потерлась щекой о его плечо. Сказала:       – Извини меня…       – Все нормально, – шмыгнул носом баран. – Это я должен извиняться – что ты раз за разом видишь самые неприглядные стороны нашего мира, полные мерзости и отвратительных вещей.       – Но ведь это точно не твоя вина.       – Возможно. Тем не менее, с точки зрения безопасности было бы лучше уехать вместе с тобой в горы и переждать, пока не накопится магия.       – Тогда как бы ты учился?       – Что-нибудь придумал бы, – ответил Пина. – Если на кону твое возвращение в родной мир и нормальная жизнь, я готов потерпеть мелкие неудобства.       – Ну это уж точно не мелкие неудобства, – возразила Сису, ударив хвостом по подушкам от несогласия. – Я видела, как Джуно переживает из-за учебы…       – Джуно – другое дело. Она третьегодка и кандидат на звание Бистара по окончанию школы, что дает ей множество социальных привилегий – и не меньшее количество обязательств.       – А ты не хотел бы быть Бистаром?       – Кто угодно, но только не я.       – Почему?       Пина помедлил с ответом:       – Причин много... но главная, наверное, то, что я не альтруист. То есть, я не буду день за днем нести свое время, здоровье или даже жизнь на алтарь справедливости и всеобщего равенства.       – Но ты... ты столько для меня делаешь... – сбивчиво проговорила она с расширенными от удивления глазами. Пина мотнул головой:       – Это другое. Ради друзей... особенно близких друзей…       – И много у тебя было друзей, ради которых ты настолько старался?       – Э-э-э... к чему ты?       Сису схватила его в лапы и перевернулась на спину, подняв над собой – бережно, однако баран все равно висел, не в силах оказать сопротивление, и беспомощно улыбался.       Воодушевленно произнесла:       – Я когда-нибудь разгадаю эту загадку. Почему я слышу о тебе все, что угодно – в том числе, и из твоих уст – кроме того, что вижу сама.       – Не все... так просто, – сумел выговорить Пина. Сису прищурилась:       – А мне и не нужно "просто". Я... у меня есть ощущение, что я иногда не понимаю не только тебя, но и себя саму.       – О, я могу с этим помочь, – все же высвободившись из ее лап, Пина спрыгнул и стал в театральную позу:       – Наши самые пламенные мгновения экстаза – только тени того, что мы ощущали где-то еще, или того, что мы жаждем когда-нибудь ощутить. По крайней мере, мне так кажется. И вот что удивительно: из всего этого возникает странная смесь страсти с безразличием. Сам я пожертвовал бы всем, чтобы приобрести новый опыт, и притом я знаю, что такой вещи, как новый опыт, вовсе нет. Думаю, я скорее уж умер бы за то, во что я не верю, чем за то, что считаю истиной. Я взошел бы на костер ради ощущения и оставался бы скептиком до конца! Лишь одно сохраняет для меня бесконечное очарование – тайна настроений. Повелевать этими настроениями упоительно, покоряться им упоительно вдвойне.       Драконица, широко распахнувшая глаза при звуке первых строк, смиренно дослушала до конца и потом беспомощно сказала:       – Пина... понятнее не стало. Это ведь не "Пигмалион", да?       – Это из писем Оскара Уайльда, известного повесы и законодателя мод. А еще он автор кучи стихов, пьес и "Портрета Дориана Грея", – важно пояснил он. – Что касается смысла... про наши самые пламенные мгновенья экстаза – это же буквально двое, которые дарят друг другу лучшие моменты жизни. Неважно, кто они – лучшие друзья, родственники, семья…       – Но разница ведь есть? – неуверенно спросила Сису, наклонив голову набок.       – Все зависит от настроения в каждый конкретный момент, – широко улыбнулся Пина. – И вот здесь кроется самый занимательный секрет – повелевать собой, поддаваться самоконтролю, конечно, классно, но еще круче этим настроениям покоряться. А так как кто-то из древних говорил, что дружба это всего лишь одна из форм любви…       – Филиа. Высшая и самая благородная из форм любви.       Обе головы дернулись в сторону. На краю люка сидела Джуно в белом школьном платье, умиленно наблюдая за сценой. Она проговорила:       – Ладно еще цитировать Уайльда наизусть, полагаю, что он просто напоминает тебе тебя же... но Платон?       – Я могу ответить аналогичным удивлением, – произнес Пина, досадуя, что их прервали. – И вообще, что ты тут делаешь в такое раннее время?       – Вообще-то это мой клуб. Что до Платона и прочей античной нечисти – не поверишь, но вопросы конкретно по четырем видам любви есть в экзамене по классической литературе. И у меня скоро крыша начнет ехать от этой зубрежки.       – Даже не знаю, чем мы тебе можем помочь…       – Булочки? С корицей? Вку-усные, – предложила Сису, вильнув хвостом на собачий манер. Пина обидчиво проговорил:       – Ты ведь их даже не пробовала…       – А я знаю, что ты невкусное не принесешь! Ну и, кроме того, я обожаю делиться, – с легкой ехидцей произнесла она и метнулась в сторону пакета, не дожидаясь согласия Джуно. Баран покачал головой сокрушенно.       Что ж, как минимум, ему удалось немного развеять грусть.              Небольшой деловой центр города отличался особенной чистотой и подтянутостью. И, пожалуй, немного большей суетливостью, хотя с даунтаунами крупных городов его было не сравнить. Здесь куда чаще можно было встретить переговоры деловых партнеров прямо на улице и прямо на ходу, причем один партнер отлично умещался на плече у другого. Деловые животные меньше различали травоядных и плотоядных, поскольку в бизнесе сожрать мог любой.       Лиса средних лет докурила сигарету и элегантным движением отщелкнула ее в сторону урны, попав точно в приваренную коробочку для окурков. Затем бросила взгляд на себя, на миллиметр поправила пиджак и направилась вперед. Запакована самка была с головы до ног – прекрасный синий костюм с юбкой ровно до начала колена, дорогие туфли на высоком каблуке, относительно скромный и строгий портфель, явно с бумагами, легкий макияж, помада, крупные, но тонкие золотые кольца в ушах. Любой сторонний наблюдатель решил бы, что она либо руководит одной из компаний здесь, либо соискатель высочайшего уровня квалификации. И мнение наблюдателя, скорее всего, сдвинулось бы ко второму, поскольку направлялась она к небоскребу Хорнс.       Старшие братья из миллионников посмеялись бы над этим небоскребом – всего сорок этажей, никакой сверхпафосной отделки в стиле барокко и прочего украшательства. Мощное здание из стекла, стали и бетона. Однако для Черритона он был гигантом, даже учитывая, что рядом не столь давно достроили тридцатишестиэтажный штаб Хувз, пищевого концерна, основатель которого родился в небольшом поселке недалеко от города.       Взойдя по гранитной лестнице, лисица, не обращая внимания на охранников на входе, хотела было войти внутрь, но дверь неприятно пискнула. Парень справа в черном пиджаке, грузный тигр, пояснил:       – Простите, леди, нам нужно проверить вас.       – Что это значит? – нахмурилась она. – Или вы думаете, у меня в портфеле взрывчатка?       – Мы думаем, что согласно новому порядку приказано проверять всех посетителей. Если не слышали, здесь недавно был теракт.       Она рассерженно фыркнула, но позволила себя обследовать с помощью компактного металлодетектора. Сказала после демонстрации содержимого портфеля – там действительно покоилась только папка с бумагами и ничего больше:       – Зря вы так боитесь одной женщины.       – Взрывчатка не выбирает, мисс. Она одинаково хорошо взрывается и на теле одних, и на теле других.       – Ясно. Теперь пропустите?       – Прошу. Извините за доставленные неудобства, – заученно пробубнил тигр, непонятно как отправляя сигнал на дверь. Или это делал его напарник? В любом случае, широкие и массивные стеклянные двери разошлись.       Не всю взрывчатку можно унюхать металлодетектором, мелькнуло в ее голове. Нижнюю зону занимали несколько кафе для сотрудников, автоматы с кофе и закусками, лифты, а в центре зала раскинулась необъятная и явно свежеокрашенная стойка стартового чекпоинта – информационного бюро.       – Здравствуйте.       – Добрый день! – просияла милая девушка-каракал. – Я могу вам чем-то помочь?       – Дайана Дзурико. У меня назначено.       – Сейчас... Дайана, Дайана. О! Поздравляю, у вас высокая категория приоритетности. Следуйте, пожалуйста, к лифту, после чего поднимитесь на тридцатый этаж и найдите переговорную – она по правую сторону как выйдете.       – Благодарю, – с небольшим кивком произнесла зеленоглазая лиса и направилась к металлическим створкам, ожидая лифт.       Ей не нравился весь этот напыщенный фарс. Животные в униформе для ворочания деньгами целый день болтались между ценными бумагами и чашками с кофе, иногда макая одно в другое. Пребывая в почти полной уверенности, что компании мало что потеряют, если выгонят всех этих дармоедов, лисица больше выражала свое личное отвращение, чем деловое мнение. Пройдя мимо сотрудников Хорнс, что-то оживленно обсуждающих у кулера, лиса мимолетно загадала – спорт или женщин. Угадала сразу по двум параметрам, они почему-то обсуждали женский баскетбол. Как будто неясно, что самцы сильнее, динамичнее, выносливее, и ради чего его смотрят на самом деле…       Хотя, удаляясь, она услышала несколько имен и растущий накал обсуждения техничности передач. Неужели и впрямь фанаты попались?       В переговорной ее ждала толстая дверь, мягкое освещение по периметру потолка, прямоугольный стол со скругленными краями и животное, которое она, кажется, где-то уже видела.       – Дзурико-сан, – приветливо проговорил молодой олень в дорогом сером костюме, желтой рубашке и темном галстуке. – Или лучше звать вас Тен?       – Так как это переговорная, я полагаю, нас никто не прослушивает? В том числе, ваша собственная служба безопасности?       – Если СБ конгломерата будет заниматься сливом информации на сторону, их конец будет быстр и плачевен.       – Ясно. Да... не думала, что главарь банды вдруг станет главарем крупнейшего концерна. Какой джекпот нужно выиграть, чтобы получить такого финансового монстра? – сухо поинтересовалась Тен.       – Много идиотских действий, на которые Инаригуми, мастера маскировки и проникновения, вряд ли пойдут. И несколько печальных событий. Приступим к делу?       – Сорвал с языка. Хотя я помню, что вести с тобой дела непросто, олень.       Луи хмыкнул:       – Проще вряд ли стало. Однако, прежде чем начать, я хотел бы рассказать один интересный факт, который узнал недавно. До примерно пяти-семи лет большая часть детей не способна на долгосрочное планирование. Проводилась серия экспериментов, где им предлагали вознаграждение сейчас или другое, намного лучше, но потом. Большинство выбирало худшее и сейчас. Это вполне очевидная манипуляция, однако результат она хуже не делает.       – Вкратце. Такие трюки я и сама умею проворачивать.       – Я действительно могу заплатить лисам ту сумму, о которой говорил. За полноценное участие в разборке – возможный конфликт, перестрелку и так далее. Однако недавно у меня появилось более выгодное предложение. Смотри. Тен проследила за его пальцем, работающем сейчас вместо указки, и внезапно стена напротив осветилась. Оказывается, это был большой экран... на котором тут же развернулся чертеж городской застройки.       – Это... черный рынок? – удивленно спросила лиса, опустив пышный хвост по другую сторону от себя.       – Это то, каким черный рынок должен был быть. Пока разруха, вечные разборки и войны не превратили его в то, чем он является прямо сейчас. Компьютерная модель.       – Неплохо. И ты хочешь мне его подарить?       – Учитывая незавидное положение Инаригуми, аппетит у вас поистине королевский. Нет, не хочу. Однако, когда мы уберем Бойню, я хочу выстроить вот на этом участке казино.       – Что?       Тен недоуменно подняла брови. Какое еще казино?       Этот вопрос она и озвучила вслух.       – Обычное, – усмехнулся Луи. – Фешенебельное донельзя и с золотыми гигантскими буквами "Черритон-гранд". Можно даже фонтан перед входом.       – Это уйма денег.       – Да, это гораздо больше денег, чем я обещал вам. Однако взамен вы будете владеть контрольным пакетом акций казино – я оставлю себе часть ради прибыли, но наступать на хвост не буду. В свою очередь, кроме прибыли, я одновременно получаю и бизнес-партнера.       – За свои же деньги? Странный метод ведения бизнеса. Кроме того, с обещаниями ты в любой момент можешь меня кинуть.       Луи щелкнул языком:       – Да, об этом тоже пришлось подумать. К сожалению, иначе кроме как переписать на тебя лично этот участок земли я создать достаточных гарантий не могу. Сама земля стоит едва ли четверть от предложенной суммы в деньгах, но после проекта реконструкции района… собственно, после нее ожидаемый доход от казино взлетит до небес. И я получу гораздо больше в долгосрочной перспективе, чем вкладываю сейчас. Да и вы вряд ли будете просто сидеть и снимать сливки, верно? Хоть я и не против.       Лиса посмотрела на него исподлобья:       – Как вообще земля попала к тебе?       – Немногие оставшиеся в живых владельцы, мутные схемы наследования и муниципалитет. А также куча ушлых агентов по недвижимости.       – И на кого конкретно ты будешь переписывать участок? На Тен, лидера Инаригуми?       – Нет, – спокойно ответил олень. – В договоре придется поставить твое настоящее имя. Это и будет гарантом с вашей стороны.       – Черта с два я собираюсь…       – А как бы ты хотела управлять казино?       – Как и раньше, из тени.       – Я легализую его в любом случае. Хотя некоторые нюансы игрового бизнеса находятся в серой зоне юриспруденции, но остальное можно легко сделать чистым.       Тен произнесла сквозь зубы:       – Мы никогда не согласимся.       – Странно. Мне показалось, что концепт с казино тебя привлек, отвращает только легальность.       Женщина ничего не ответила, она задумчиво покусывала губу. Луи решил сделать небольшое лирическое отступление:       – Конечно, приятно быть теневым боссом и держать в своих руках ниточки тайных сделок. Особенно ни в чем не уступая самцам. Но, мне кажется, должна существовать и возможность пить мартини, стоя в дорогом кимоно на балконе своего собственного престижного заведения.       Слегка сменив позу, Тен отстраненно усмехнулась:       – Я не люблю мартини.       – Да брось, все любят.       – Не равняй меня со всеми, Луи.       – Ладно, – легко уступил в этом пункте олень. – Тогда пить херес из бокала для мартини. Всем назло.       – Не думала, что золотой, холеный мальчик такой бунтарь.       Луи иронично приподнял бровь:       – Это первое, что ты подумала, когда увидела, как олень приказывает львиной стае?       – Ха. Честно говоря, тогда я думала, что у них такая игра.       – А потом, когда мы перехватили каналы основных поставок?       Лиса резко выдохнула воздух через ноздри и ничего не ответила. Он продолжил:       – Нас кое-что связывает, но ни один в здравом уме не будет доверять другому. Поэтому я проведу всю сделку через официальные каналы.       Тен поинтересовалась:       – Что это тебе даст? И мы еще не разобрались со Скотобойней.       – Все идет своим чередом. Мне это даст прикрытые фланги – и финансово, когда казино начнет окупаться, и с точки зрения связей.       – Так. И для этого ты хочешь переписать землю на меня.       – Верно.       – На реальную меня.       – Я ее никогда не видел, но где-то за всеми этими масками наверняка скрывается настоящая Тен.       – Или еще одна маска, – хмыкнула она. – Контракт, я так понимаю, уже составлен?       – Да. Главный вопрос – не обманешь ли ты.       – Я заинтересована в том, чтобы стереть Бойню с лица земли. Этих недоразвитых, диких, ублюдочных…       – Мужиков? – помог Луи с сарказмом. Она поджала губы. Достал из-под стола тонкую стопочку бумаги, скрепленную одинокой красной скрепкой, и предложил:       – Почитай пока. Чтобы наши злые юристы не посмели конкурировать в коварстве с его истинными носительницами.       Точно такую же он опустил около себя, даже не трогая – явно заучил наизусть предлагаемые условия.       Строка за строкой ее взгляд медленно опускался вниз. Сейчас как никогда Тен пожалела, что не имеет высшего образования. И уж тем более юридического. Природный ум и смекалка заменяли ей любые институты, однако в крючкотворстве юриспруденции лучше знать, что точно происходит.       Спустя десять долгих минут она закончила и сложила листы. Сказала:       – Выглядит до омерзения чисто и без уловок.       – Рад, что ты оценила. Теперь свое имя и подпись на обоих экземплярах, будь добра.       Лиса заколебалась. Он сказал, хмыкнув:       – Если не хочешь раскрывать его передо мной, я могу не смотреть. Но, если напишешь неверное, тогда и договор не имеет силы.       – Рекс бы тебя побрал, – зло прищурившись, проговорила она. – Теннесси.       Луи дернул ухом:       – Что?       – Мое полное имя – Теннесси. Папаша алкоголик и любитель дешевых вестернов. Хотя в моем детстве он еще не так пил…       – Ну что ж, Теннесси, будем знакомы, – краем губ улыбнулся Луи. – Мое имя, если что, настоящее.       Закончив расписываться, она нервно швырнула ручку на стол, едва не попав в него.       Олень с иронией проговорил:       – Хорошо, что здесь нет моих охранников. Точно бы решили, что покушение.       – Очень смешно.       – Забирай, один экземпляр твой. Я пригласил тебя на свою территорию и не буду давить... больше необходимого.       – Говоришь, охранников нет?       – Нет.       Вставшая лиса внезапно подшагнула к нему и приблизила нос к шее оленя. Луи с большим усилием заставил себя не отшатнуться. Тен задумчиво пробормотал, разбирая палитру запахов:       – Так, так... значит, мне не показалось. Серьезно?       – Поглядите на нее. Я ей портфель ценных инвестиций на возможные миллиарды йен в будущем, а ее беспокоит только запах женщины на моей шее.       – Ты как будто носишь его с гордостью, – распрямилась Тен и слегка приподняла бровь. Он подтвердил:       – Верно. Этот – да. Что до остального – предпочту держать детали при себе. По поводу основной встречи я перезвоню и… не смею тебя больше задерживать.              Поджав губы, она меланхолично и размеренно стучала кулаком в живое, теплое и довольно твердое.       Комедиант усмехнулся:       – Хочешь проверить, через сколько ударов появится синяк?       Гиена закусила губу, не поднимая взгляд, чтобы не встретиться с ним глазами. Глухо произнесла:       – Зачем ты продолжаешь приходить…       – Философский вопрос, – ответил лев и поймал ее кулак пальцами. – До сих пор думаешь – для того чтобы трахнуть?       – Я теперь в этом не так уверена, но…       Они стояли в коридоре на втором этаже административной части здания. Огромный цех занимал гораздо больше половины, однако остальное всецело заняла "администрация" Бойни.       Агата прислонился к стене, сначала засунув руки в карманы, но ее странное заигрывание конголезскому льву быстро надоело. Отпустив руку Атсу, он уточнил:       – Но?       Она опустила голову еще ниже:       – Но теперь не знаю, плохо ли это.       У Занозы был самый разнообразный опыт секса. Плохой, очень плохой, смешной, отвратительный. Большая часть – под алкоголем или веществами. Некоторое время она даже думала, что обдолбалась настолько, что вообще потеряла интерес к сексу.       Однако сейчас тело настойчиво твердило, что нет. Мускулистый торс самца перед ней в одной светло-зеленой майке совсем не помогал возражать, как и его запах.       – В серверной кто-то есть?       – Дрю и Штырь пошли на свалку. Дуайт, кстати, до сих пор не вернулся, босс рвет и мечет, не удивляйся, если наткнешься на него и получишь просто так.       – Идем туда. Спокойно поговорим без дебилов, шатающихся вокруг, – презрительно произнес он последнюю часть. – Ну, то есть, я не про Нобу...       – Не поджимай хвост, не выдам. Дебилы вечно мешают. На то они и дебилы, – фыркнула гиена. И молча развернулась.       Он не умел разбираться в женской одежде и уж тем более в поводах надеть то или иное, однако Атсу, кажется, пребывала в сомнениях и раздрае. Растянутая серо-непонятная футболка с выцветшим логотипом на два размера больше, те самые джинсовые шорты, в которых Агата видел ее уже много раз. И босиком, хотя кое-где на базе можно было по-прежнему наткнуться на осколки стекла. Интересно, что за мысли ее сейчас беспокоят.       Или не только мысли, но и специальные добавки в кровь?       Дверь логова Занозы захлопнулась за ними с металлическим лязгом. Этот дверной проем мог выдержать небольшой штурм, наверное, проще было выломать стену рядом со входом.       Атсу повернулась к нему и посмотрела исподлобья темными глазами. Затем нагнулась, спуская шорты – из-за футболки лев не заметил, однако готов был поклясться, что под ними ничего нет.       – Пообщаемся? – произнесла она. – Только засов всунь в дверь перед тем, как всунуть член.       – Ну зачем же так грубо, – усмехнулся он, аккуратно передвигая металлическую пластину в нужное положение. Заноза пожала плечами:       – Меня поздно переучивать. Или ты свой хер называешь дружком?       – Вот ты... язва. Когда нервничаешь.       – Малыш, я в два раза старше тебя, – подошла она к нему, поднимая глаза вверх. Агата понял, что пора проявить хоть немного брутальности. Протянув руку, он провел пальцами вдоль ее шеи, затем схватил за короткую темную гриву сзади и прижал к себе, с тихим рыком касаясь губ и чуть не лязгнув клыками о ее зубы. Произнес:       – Кого бы это волновало.       – Не знаю, – дыша чаще, ответила она. – Кровать там, в задней комнате.       – Ты и дрыхнешь здесь?       – Зато до места работы недалеко.       Лев без особых усилий сгреб ее под мышку коротким хвостом вперед, на что гиена попробовала возмутиться, но получила шлепок по оголенному из-за задранной футболки заду.       – Ах ты тварь…       – Ты меня битый час кулаком в пузо тыкала, – ухмыльнулся он, занося ее в комнату. Атсу издала испуганный звук и закрыла голову руками, ожидая, что он двинет ее об косяк затылком, однако Комедиант и тут был осторожен. Вся его грубость... он владел ею безупречно, но проявлял только тогда, когда она требовалась. И это являлось одной из черт, что привлекали ее.       Лев сел на кровать, жалобно скрипнувшую под их общим весом, но, вместо того чтобы отпустить гиену, затащил ее на колени животом вниз. Атсу попыталась приподняться:       – Что ты хочешь сделать?       – Да лежи ты спокойно. Спидов наглоталась?       – Нет. М-м-м…       Ей пришлось прикрыть глаза, потому что сильные руки Агаты стали гладить и мять ее бедра, основание хвоста и небольшой зад. С его точки зрения, тело самки все еще неплохо выглядело, и лев всего лишь воздавал ему должное внимание.       Когда женщина почувствовала пальцы на внутренней стороне бедра, она нервно предупредила:       – Осторожнее с когтями... м-м... ладно?       – Я кот, дура. У нас когти есть только по желанию, – фыркнул Агата.       – Да сам ты кретин, я не обязана во всех этих хреновинах разбираться! – вспылила она и, вывернувшись из его рук, оседлала колени самца. Мелькнул темный лобок, и ее серая тряпка снова расползлась по бедрам, скрывая тело. Агата нетерпеливо подергал сзади за ткань:       – Сними.       – Не сейчас. Сначала ты.       Скорчив недовольную гримасу, лев скинул майку, и ее реакцией послужило лишь довольное "угум-м", после чего Атсу наклонилась и принялась касаться губами его мышц, иногда языком проводя вдоль темно-серой шерсти. Агата удовлетворенно закрыл глаза, а самка возбуждалась все сильнее, наконец начав потираться о него всем телом, опустив голову на плечо и иногда облизывая губы. Движения ее сначала были все более страстными, затем потеряли пыл, а глубокое дыхание стало более... размеренным. И в конце концов тело Атсу обмякло на нем.       Агата оцепенел. Потряс ее за плечо – тихое сопение у самого уха замедлилось, но, кажется, она заснула.       – Да твою мать... Атсу!       Ноль. Дыхание оставалось спокойным и ровным, но, сколько он ее ни тряс, все усилия оставались тщетными. Издав разочарованный рык, лев сбросил самку на кровать, где она распласталась, посапывая с расслабленным и даже довольным выражением.       – Чем надо так накидаться… знал же, с кем связываюсь… – пробормотал он с досадой. Встал, поправляя штаны, фрустрация в мыслях не давала мыслить четко – первой идеей было воспользоваться спящим телом, но… с этого момента вход сюда ему будет заказан. Агата дернул губой, показав клыки, однако спящая осталась безразлична к его проявлению злости.       Хмм.       Она сама что-то говорила про бордель. Да, пожалуй, так будет лучше.       До невысокого продолговатого здания в три этажа он все равно добирался, словно ошпаренный. Прикосновения самки раздразнили плоть, кровь бурлила в жилах, а возбуждение настойчиво требовало выхода. Пропустив мимо ушей пару скабрезных шуточек от бандитов, куривших компанией у входа, Агата взлетел по ступенькам и зашел внутрь. Обстановка не из лучших, претензия на роскошь, обставленная кем-то с болезнью восприятия, но льву было все равно.       – Я Маджу, котик. Тебе чем-то помочь? – прозвучал ласковый, хоть и надтреснутый голос слева. Там сидела обманчиво мирная на вид жирафиха в розовой блузе и вышивала что-то на белой ткани, бросая мимолетные взгляды на посетителя. Если бы не небольшая кобура под мышкой, заметная только внимательному взгляду, можно было бы подумать, что местная матрона – просто пожилая леди, одна из многих.       – Женщиной.       – Без изысков, что-то большое и кошачье?       – Да. Львица есть?       – К сожалению, пока нет, – спокойно ответила она. – Есть самка гепарда, есть две тигрицы.       – Тигрицу.       – Постарше или помладше?       Несмотря на общую взвинченность, что-то странное ужалило Агату в затылок. Почему-то вспомнилась их встреча с Луи перед его внедрением, однако привязать к чему-то конкретному он пока что этот образ не мог. Лев, нахмурившись, спросил:       – Младше – это насколько младше?       – Не совсем ребенок, не волнуйся. Здоровая уже девка, тринадцать ей или четырнадцать.       ...возможно, они тоже убиты…       Проклятье. Босс тоже мог ошибаться. Но он в свое время запретил все операции с работорговлей, поэтому откуда Луи было знать, что заложников убивать попросту невыгодно? Мозг Агаты спешно перестраивал маршруты, формируя новую, пусть и на коленке набросанную тактику. Их сплавили в бордель… но надо убедиться, что это действительно они.       Будь Фри.       – Давай старшую. Надеюсь, не сильно потасканная, – грубо бросил он. Маджу кивнула:       – Десять тысяч за час.       Молча кивнув, он бросил деньги на столик рядом с ней, длинный и сухощавый палец вытянулся в направлении лестницы:       – Второй этаж, комната двадцать пять.       Он больше не обращал внимания на обстановку, мысли кипели, возвращая кровь обратно к голове. Открыв дверь, Агата увидел… нечто. Сидящую на кровати совершенно безвольно тигрицу – очень милого вида, с красивым рисунком шерсти, в кружевном белье и аппетитных форм. Но абсолютно разбитую и сломленную. Медленно повернув голову, она на секунду стрельнула глазами в сторону посетителя и бесцветно, тихо произнесла, немного выпрямив спину:       – Привет. Что мне делать?       Заставив себя заговорить, Агата фальшиво оскалился в улыбке:       – Все хорошо, красавица, не обижу. Сейчас… поверни мордашку, фото на память. Вот так, умница. Как тебя зовут?       – С-сапфир…       – Брось все эти шлюшьи клички, я серьезно! – жизнерадостно сказал он, выискивая в телефоне папку с мелодиями. Тигрица с пустым взглядом проронила:       – Трейси.       – Ну что ж, сейчас повеселимся, Трейси…       Телефон зазвонил. Лев нахмурился, нажал пару кнопок и рявкнул в него:       – Да! Ой… извините, босс. А чего вы не со своего? Да… ладно, понял. Понял. Буду через минут десять.       Убрав аппарат в карман, он поправил уже задранную было майку и, качая головой, сообщил проститутке:       – Наше рандеву откладывается, дорогуша. Но не скучай, я скоро вернусь… если вернусь.       Она замедленно кивнула, не говоря ни слова.       Пролетая мимо все так же спокойно сидящей матроны, лев бросил:       – Скоро вернусь, босс, чтоб его Рекс задрал. Пусть ее не трогает никто. И, хрен с ним, если не успею за час, то деньги все равно ваши.       – По другому и не бывает, котик, – с меланхоличной улыбкой произнесла пожилая "мать".       Таким образом конголезский лев, пусть и не специально, купил несчастной небольшую передышку. Не полагаясь на надежность подворотен – он видел, насколько хорошо просматриваются некоторые из улиц – Агата зашел в ближайший бар, заказал бокал пива, затем пошел в туалет и закрылся в кабинке, набрасывая текст сообщения.       "Босс, смотри кого нашел. Вторая, дочь, тоже жива, не знаю, в каком состоянии, выспрашивать было бы подозрительным. У Бойни есть бордель в полутора кварталах к северо-западу, рядом со старым мясным рядом, тем, что разгромили год назад. Возможно, обеих держат на валиуме или еще какой-то успокаивающей хрени. Или на наркотиках."       Прикрепил фото и нажал "Отправить". Что ж, его работа выполнена, хоть эту задачу Луи и не ставил прямо… осталось только глянуть, нет ли в баре какой-то смазливой усатой мордашки. Организм все еще надоедливо ныл о нехватке самки – хотя бы на третий раз должно уже повезти.