Выход Дракона

      Машина некоторое время карабкалась под уклон, затем вылетела на ровную дорогу и помчалась вдоль лесного насаждения. Ограничения скорости здесь были, однако водитель не желал их соблюдать. И, в то же время, он словно стал вести себя на дороге осторожнее.       – Все еще лихачишь, но уже не от всей души? – с интересом покосился на него пассажир, крепко сложенный тигр в белой летней рубашке с угловатым граффити-принтом. Тот откликнулся:       – Коробка, мать ее. Загнал, когда рванул к Гоухину через полгорода. Теперь пятая втыкается примерно каждый десятый раз, остальные девять – глохнет мотор.       – Ты и на четырех достаточно сумасшедший, – усмехнулся Билл. Мелон ничего не ответил. Тигр продолжил воодушевленно:       – Хотел бы быть, как дикий зверь?       Гибрид приподнял бровь, не смотря на него:       – И на что это будет похоже? Спереди лапы, сзади копыта... нет, спасибо, такие развлечения не по мне.       – Хорошо, а если бы представилась возможность быть кем-то одним?       – То я в последнюю очередь выбрал бы роль водителя полуразвалившейся тачки, пассажир которой зудит на ухо. Расслабься и получай кайф.       Билл недовольно засопел и отстал. Настроение у него сформировалось безоблачное, прямо как сегодняшний день – зверям даже пришлось опустить козырьки в салоне, иначе солнце било по глазам. Гибрид же, напротив, его беззаботности не разделял – он будто всю дорогу думал о своем.       Хотя идею с посещением Парсоновской больницы предложил тоже он.       Билл поинтересовался, хочет ли он проверить Элс, на что Мелон односложно бросил: "Скорее, тебя". И, сколько тигр не пытался выведать смысл слов, тот был упертым, словно козлиная половина взяла вверх.       Задумываясь более глубоко, Билл не мог понять, как он относится к посещению своей подруги. Если раньше его тяготила эта мысль, парень сходил с ума и боялся, а при встрече неизбежно пустился в слезы... кажется, предыдущий раз немного сгладил расколы в психике. Сейчас, скорее, ни туда, ни сюда – немного грусти и нежелания снова видеть ее пустые глаза, немного смирения и надежды на то, что Элс рано или поздно очнется от чересчур долгого отсутствия в реальном мире.       Добрались они быстро даже несмотря на ограничение водительского психоза. Разумеется, вряд ли их там кто-то ждал, однако Билл знал, как умасливать необъятную львицу за стойкой при входе.       Мелон сверился с часами. Почти два. Тигру бы уже пора договориться с этой жабой. Наконец, тот вернулся и украдкой сделал страшные глаза, шепнув:       – Запарила уже, грымза. Неужели непонятно, что я просто хочу навестить друга. Точнее, подругу.       – Кто знает, навестить или схарчить.       – Умеешь ты настроение испортить…       – Таков путь, – ухмыльнулся Мелон.       Как и в прошлый раз, им попался знакомый охранник – на этот раз не Калеб, а более ленивый Ишихони, худощавый карибу, похожий на вечного студента даже в униформе охранника и при дубинке. Он вяло произнес:       – Идите дальше. Я возьму что-то пожрать и подойду, только не устраивайте беспорядок. Лады?       – Лады.       Тигр поднял бровь, настолько послушным тоном Мелон это произнес. Обычно такая покладистость означала, что последует нечто страшное, но гибрид оставался спокойно-безразличен.       – Взял и вот так просто согласился?       – Даже сопливому Сану иногда надоедает играть в бунтаря. Вот и мне…       – Надоело?       – Не надейся, просто поменял паттерн поведения. Временно, – огрызнулся тот.       Они подошли к двери в палату.       Завидев впереди санитарку, пышнохвостую упитанную норвежскую кошку, гибрид посмотрел на тигра и коротко сказал:       – Заходи, я сейчас. Принесу еду и сами ее покормим.       – Не зайдешь вместе со мной?       – Подрасти, котенок. И наберись смелости открыть эту дверь самостоятельно, – раздраженно произнес Мелон. Билл коротко вздохнул и повернул ручку.       На секунду его сознание снова пронзила холодная игла жалости, Элс не спала, но лежала на боку с открытыми глазами. Из правого бежал какой-то желтоватый потек, тигр огляделся, взял со столика ватный диск и аккуратно вытер глаз ангорской козочки, тихо сказав:       – Привет, Элс.       Слова отдались в груди болью – но мимолетной, не пожирающей внутренние органы и не заставляющей разум вопить о возмездии. Просто еле слышная, спокойная печаль. Она жива, и обращаться с ней нужно как с живой.       – Я скучал по тебе. И продолжаю скучать. Легоси тоже говорил, что навестит. Рекс, даже Мелон... хоть вы и не знакомы, но он хороший. Ну, я так думаю. Хотя был шанс, что он меня пристрелит. Тогда, – Билл задумчиво поскреб пальцем подбородок: – Я бы уже не думал.       И неестественно рассмеялся. Чуть ли не худшая из его шуток, но давно ли несчастная девушка вообще слышала их? Или только плач родных и сплетни санитаров?       – А вот и я. Черт, если бы предупредили, что для получения тарелки каши надо одержать победу в бою, я бы хоть ножик захватил…       – Мелон! С санитаркой все в порядке?       – Да что ей будет, – ворчливо проговорил гибрид, критично взвешивая тарелку на пальцах. Из нагрудного кармана выцветшей гавайки торчала ложка. – Слышал выражение "Что за дерьма вы тут мне набрали, да еще и так мало?". Один в один про больничное питание. Я в тюрьме на нем сидел.       – После чего? – удивленно спросил Билл. Мелон промолчал. – Погоди, после того случая, о котором ты говорил? Ну, с суиц…       – Да не произноси ты в ее присутствии этих слов. Давай лучше накормим болезную. Боюсь, это единственная польза, которую мы можем принести здесь и сейчас.       Тяжело вздохнув, тигр мрачно ответил:       – Ты, как обычно, прав, но кому от этого легче?       – Помоги ей сесть.       – А Элс хочет есть?       – Спроси.       – Придурок…       – Я о том, что кормят их по расписанию. Даже если Элс не с нами, тело в любом случае проголодалось.       Тигр, бережно поддерживая маленькую козу под руки, кое-как справился с задачей, и стало хуже, поскольку теперь девушка смотрела не в стену, а на них. И сквозь них.       – Пусти…       Мелон подсел ближе и вынул ложку, набирая каши с краев, там, где она была приемлемой температуры. Сама ложка тоже перекочевала сюда с тележки санитарки – из плотного пластика, не металла, чтобы пациенты меньше рисковали зубами. Набрав немного каши, гибрид пальцами другой руки мягко приоткрыл ее рот и с хирургической точностью просунул еду внутрь. Челюсти автоматически задвигались, затем Элс так же механически проглотила содержимое. И еще одну полную ложку. Но потом Билл, неотрывно наблюдающий за процессом кормления, заметил: что-то не так.       Ее дыхание стало чаще, прерывистее. Затем больная бессознательно закашлялась и оттолкнула от себя третью ложку, лицо медленно наливалось краской.       – Мелон... перестань, она подавилась, кажется.       И был, шутка ли, остановлен поднятой ладонью.       Гибрид сохранял молчание.       Он наблюдал.       Рык зародился в горле Билла. Первобытная ярость враз снесла все хрупкие стены, выстроенные тигром за месяцы относительного спокойствия. Последним его осознанным действием было нажать красную кнопку у изголовья, если это не вызов санитаров, тогда что? Однако дальше сорвавшийся с цепи бешеный зверь взмахнул скрюченными когтями у самого носа Мелона, тот с удивительным проворством уклонился, но был пойман другой рукой и с силой отправлен в полет к стене.       Хищник настиг его мгновенно. Уши прижаты, яростный оскал и рык, все это завораживало и пугало – любого, кроме гибрида. Однако и тут он немного не успел подняться, ошеломленный мощным броском – Билл прижал его шею к стене локтем, а когти свободной правой руки без малейшего промедления вонзил под ребра. Уже не угроза, а прямая атака. Тело Мелона дернулось, он оскалился в безумной улыбке:       – Спокойно, Билли…       – Что? Ты ей?! Дал??!!       – Кто знает... может, каша протухла, пока ее везли от кухни…       Стена выразила глухой "бум" несогласия. Из-под пальцев тигра текла кровь, каплями усеивая пол.       – Говори! Ты, предательская гниль... интересно тебе? Весело?! Что ты ей дал?!       – Ты... не понимаешь, что вызываешь сейчас... не эффект устрашения…       Тигр оглушительно зарычал и отпустил гибрида, тот сполз по стене, тяжело дыша. Билл отвел кулак, чтобы разбить это ухмыляющееся лицо, раздробить его череп о стену, однако до его слуха донеслось сиплое:       – ...илл…       Прижатые уши взлетели вверх. Не веря им, монстр медленно повернул голову и увидел, как глаза... смотрят на него.       – ...илл, – жалобно просипела ангорская козочка, – ...ды…       – Элс... Элс! Что? Воды? – дрожь прошла по его телу, когда он осознал, как давно не слышал ее голос. – Сейчас!       Схватив стакан, он лихорадочно начал оглядываться по сторонам в поисках графина с водой, как наконец-то ворвалась целая бригада медперсонала и с ними Ишихони с выражением беспокойства на лице. Увидев окровавленного Мелона и застывшего в ступоре Билла со стаканчиком в такой же окровавленной руке, он немедленно достал дубинку, да еще и проверил разряд – проклятье, оружие было электрическим, как шокер.       Тигр протянул стакан одному из санитаров:       – Пожалуйста, дайте ей попить.       – На выход! – громко приказал карибу. – Оба, ты и ты! И больше вы сюда не зайдете никогда!..       – Бихггх... – кажется, сзади Элс подавилась водой, – не уходи!       Ишихони, противореча сам себе, заверил ее:       – Мисс, он вернется после выяснения ситуации!       Достаточно худой, дальний родственник Луи все равно от природы был наделен недюжинной силой. Поэтому вытащив почти не сопротивляющегося тигра в коридор, он поместил напротив его горла потрескивающий искрами шокер и прошипел:       – Ты что это там устроил, мудак?!       – Погодите, – поднял руку Мелон, сам выходя из палаты. – Здесь моя вина. Я его спровоцировал.       – Выметайтесь отсюда оба, не то я вызываю полицию. Ясно?       – Я хочу увидеть Элс!       – Мне плевать, чего ты там хочешь! До тех пор пока вы, ублюдки, не способны соблюдать в присутствии больного хотя бы минимальные приличия, в больницу Парсонса вас не пустят! Вон, – озлобленно процедил Ишихони, указывая свободной рукой в сторону выхода.       На подмогу подоспели еще несколько охранников, и Билла, который решил всерьез воспротивиться, а затем и пострадавшего Мелона вытолкали наружу.       В сердцах тигр сплюнул вниз и показал охранникам "фак" с оттопыренным когтем, отчего на душе должно было полегчать... но нет.       Затем Билл, прерывисто дыша, посмотрел на Мелона и медленно произнес:       – Что это сейчас за гребаная чертовщина была…       Вместо ответа гибрид внезапно расхохотался и смеялся настолько долго, что кулаки сами непроизвольно начали сжиматься. Выдохнув, тот сказал:       – Эксперимент.       – Значит, я был прав…       – Смотря в чем. Ради забавы – нет, потому что вид давящихся и задыхающихся животных не забавный.       – Что ты подмешал в кашу?       – Перечный экстракт.       – Э-э... всего-то?       – Перечный экстракт от "каролина риппера".       – Я все равно не понимаю, – беспомощно произнес тигр, косясь на кровавое пятно. На боку гибрида оно расплылось безобразным озером, ежесекундно напоминая, насколько тонкая грань отделяет его от Зверя.       Мелон щелкнул языком:       – Нелегко быть тупицей. Медицина, по крайней мере, официальная, не признает различных экстремальных мер. Однако в психологии нередко пациент выводится из навязчивого ментального состояния воссозданием приближенных условий, поэтому я решил – отчего бы и нет. И подмешал ей острое зелье. Организм попытался сражаться за свою жизнь, но быстро осознал, что без главного эволюционного приспособления для выживания ему не справиться. И вызвал мозг из отпуска. Вернее, сознание.       – Охренеть…       – С другой стороны, она действительно могла бы сдохнуть. За пять метров от тележки до двери сложно было рассчитать дозировку, – ухмыльнулся Мелон. Билл опустил глаза:       – Ты тоже мог бы сдохнуть. Неужели нельзя было сказать?       – Боюсь, мне слишком нравится играть с огнем. И, к тому же – а ты бы просто так согласился?       – Идиот... но почему я с каждым разом чувствую, что в долгу у тебя все больше и больше?       Гибрид показательно зевнул, демонстрируя, что эта тема его не заводит, и сказал:       – Перестань раз за разом навешивать на себя кредиты.       – Это ведь правда. Мне так и не удалось в достаточной мере помочь тебе, а ты…       – Добрая фея, ага.       – Можешь сколько угодно паясничать, – проговорил Билл, не смотря на него. – Я тебя ранил и не удивлюсь, если в итоге ты захочешь потребовать плату кровью. Я готов.       – Знаешь, у меня появляется соблазн взять плату кровью, чтобы ты уже, наконец, заткнулся. Давай отстрелим тебе задницу? Будешь говорить, что благородно пожертвовал пятой точкой в оплату долга.       – У вас в банде так никого не наказывали?       – Всякое бывало. Ладно, – вскинул Мелон руки, наигранно изображая беспомощность. – Если ты обещаешь заткнуться, я возьму вожделенную плату кровью. Будет тебе желаемое.       Тигр молча и совершенно серьезно кивнул. В его представлениях долг только продолжал расти... и теперь, когда гибрид вывел Элс из странной психической комы, достигал каких-то астрономических сумм. А учитывая, что Мелон категорически не воспринимал понятия дружбы, Биллу оставалось только пытаться сохранить лицо. Вот так.       А как иначе?       – Садись, – кивнул на пассажирское сиденье гибрид. Билл послушно погрузил массивное тело в машину, теперь изрядно поцарапанную и кое-где даже побитую. Словно он в утро их встречи.       – Куда мы едем?       – А разница? Ко мне. Все, что не разрешено законом, лучше делать за закрытой дверью, поверь.       – Ясно, – кивнул Билл.       Он с юного возраста пристрастился не только к аниме, но и к боевикам о благородных бандитах с продажными служителями закона. Внутри банды всегда существовал кодекс чести, уважение добывалось когтями и клыками, а долги платились кровью. Возможно, теперь из-за этого кино тигр выглядел жалко со своим предложением... но тогда почему Мелон согласился?       Он покосился на водителя. Тот, нисколько не обращая внимания на рану от его когтей, что-то насвистывал под нос.       – Может, включим музыку?       – Магнитола тоже сдохла. Терпи, – хмыкнул гибрид, утапливая педаль газа в полу. С сожалением постучал по счетчику оборотов и констатировал:       – Вообще, этот кусок железа доживает последние дни. Не удивлюсь, если через недельку-другую откажется трогаться с места.       Вздохнув и пробормотав что-то про поездку в гробу на колесиках как предпочтительный и более безопасный вариант, тигр достал телефон и начал набирать сообщение. Он не знал, сможет ли она ответить или даже прочитать, однако твердо решил написать это.       "Привет, Элс!       Прости за безобразную сцену в госпитале. Чувствую себя уродом. Очень рад, что ты пришла в себя, и зол сам на себя, что утратил возможность тебя посещать. Так что поправляйся и выходи.       Мои соболезнования по поводу руки и всего того, что произошло... но, прошу, больше не уходи от нас. В мире осталось еще столько всего хорошего.       Билл".       Надеясь, что сообщение все же будет прочитано, он отправил его на единственный номер козочки, который знал. А если не дойдет, значит, нужен будет какой-то другой способ связи…       – Надо заказать ей цветов, – вслух сказал Билл. Мелон озадаченно спросил:       – На завтрак?       – Нет. Хотя не знаю. Так же принято – дарить цветы тем, кто в больнице.       – Это точно относится к психиатрическим клиникам?       – Не знаю. А какая разница?       – В целом... наверное, никакой, – пожал плечами Мелон. – Мало кто воспринимает нарушения психики с должным тщанием.       – Намекаешь, что тебе положена инвалидность?       – Нахер, Билли, просто нахер со старта и до самого пункта назначения, – скорчил гримасу он. – Я здоров.       – Боюсь, Гоухин с тобой не согласится…       – А вот как раз он – нет. Смотрел "Лицо со шрамом"?       – Нет. Это какое-то старье?       – Пф-ф, это крутой фильм. Старье – это его оригинал почти столетней давности.       – Ничего себе, – удивился Билл. – А тогда уже было кино?       – Да, это сразу после динозавров, когда появилось кино, хорошая выпивка, а какой-то гений придумал штаны с дыркой для хвоста.       Билл с подозрением покосился на гибрида – не издевается ли зверь, однако Мелон сохранял безмятежное выражение физиономии и смотрел на дорогу. Затем на всякий случай все же решил, что тот издевается. И был недалек от истины.       Подъехав к уже знакомому Биллу дому, Мелон припарковался на остатках ближайшего газона, кое-как закрыл дверь и направился в сторону своего места обитания. Следуя за ним, тигр мысленно готовил себя к тому ритуалу, который последует вскоре. Интересно, что выберет гибрид. То есть, Билл не безосновательно подозревал, что в его знакомом живут еще и отголоски садиста, но какой именно будет расплата, почему-то придумать достаточно четко не смог. Может, отрубание мизинца или нанесение себе шрамов? Лишь бы не хвост... он дорожил своим хвостом.       Когда они добрались до квартиры, гибрид потряс хлипкую дверь и остался доволен. Хорошо справились с ремонтом. Даже если учесть, что Билл идиот. Бросив взгляд назад, он едва заметно усмехнулся. Тигр явно напридумывал себе всяких испытаний, которые заранее готовится вынести с честью.       Как будто существовала честь в том, чем он долгие годы занимался. Не-ет, Мелон прекрасно знал цену и себе, и окружающему миру. Поэтому, сбросив рубашку, оставшись в одних легких слаксах и босиком, он прислонился спиной к стене, наблюдая за тигром. Кончик хвоста едва заметно подергивался, в остальном Билл служил образцом спокойствия и невозмутимости.       – И никакой холодной ярости? Ну ничего, это дело поправимое, – слегка наклонил голову Мелон. Билл принял стойку почтения прямо на протертом до дыр ковре, опустившись на колени. Он спросил, не обращая внимания на язвительность хозяина апартаментов:       – Что мне делать?       – Для начала встать.       Тигр послушно поднялся.       – Теперь снимай футболку.       Значит, все-таки шрамы на теле, мелькнуло мрачное удовлетворение в его голове.       – Очень хорошо, – усмехнулся Мелон. – А теперь обнажи свои тигриные первобытные инстинкты заодно с когтями, подойди и запусти их в меня. Так же, как ты сделал в психушке, но на этот раз с двух рук.       Билл вознаградил его величайшим ступором за все время их знакомства. Он несколько раз приоткрыл пасть, как будто собираясь что-то сказать, и тут же закрыл. Затем жалобно произнес:       – Но... плата кровью…       – В договоре не сказано, чья должна быть кровь, – рассмеялся гибрид. Потянулся, дынные листья на его мускулатуре зашевелились. Внизу все еще потеками свежей крови выделялась больничная рана. – Я хочу почувствовать это еще раз. Полноценно и искренне.       – Мелон, я... э-э-э... мне не нравятся самцы.       – Дурак? Я же не о сексе говорю. Просто подойди и вцепись, как нормальный гетеросексуальный большой кот.       – Я вообще ничего не понимаю, – полушепотом произнес тигр, отодвигая голову назад жестом недоверия и легкого отвращения.       – Да ничего и не надо понимать. Ты мне должен, как сам утверждаешь. Я беру плату тем, что нравится мне. Ну же, Билли, – недовольным тоном сказал гибрид. – Я ведь не лезу в трусы и не оскверняю твою самцовость грязными гейскими мыслями. Просто запусти когти в это тело. Конечно, это пенетрация в своем роде, но…       – Так, – прервал его слегка покрасневший тигр. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно.       – Верно.       – И после этого мы будем квиты?       – Раз на полную программу ты все равно не способен, – с ухмылкой протянул Мелон, тыкая в него пальцем. – Выходит, что да.       – Куда? В бока?       – Можно повыше, около ребер. Та, что в боку, еще здорово дергает…       Тигр поднял руки – и тут же опустил их. Сказал виновато:       – Не могу. Ты слишком... крепкий, слишком выглядишь как самец.       – А в самок ты когти запускаешь охотнее?       – Всякое бывало…       – Смотри. Облегчу тебе задачу.       Гибрид развернулся и опустил руки на стену, касаясь ее локтями. Выгнулся, подставляя спину и бока, шевельнул хвостом:       – Теперь ты не видишь ничего спереди. Легче?       Умышленно или случайно, но Мелон сделал все еще хуже. Намного, намного хуже. Он предлагал себя – Билл просто не мог не узнать эту позу. И, подставляя на его место буквально любую самку, даже без полос, тигр чувствовал отголоски вожделения. Но он... Гибрид выжидал, закрыв глаза. Хватит ли у тигра духу выполнить такое требование, или Мелон напрасно возлагал на него надежды? Хотя правильнее было сказать, что он никогда и ни на кого не надеялся, тем не менее, с Биллом сейчас ощущалось нечто иное.       И десять смертоносных крючьев впились в его бока, после чего смешанные инстинкты в голове запели на разные голоса – травоядное забилось в ужасе, а плотоядное – приготовилось драться. Оскалившись, но сжав зубы, гибрид впитал эту боль и это удовольствие, медленно выдыхая. Оголенные нервы продолжали отправлять смешанные сигналы. Да что там – он сам чувствовал себя, словно безумный проводник нервных импульсов, один живой и пульсирующий нерв.       – Глубже, – коротко выдохнул он. Мелон не простил бы себе, прерви он развлечение сейчас.       Тигр явно заколебался, Мелон с закрытыми глазами проговорил себе под нос с легким раздражением:       – Глубже, мать твою, ты меня едва оцарапал.       Еще через долю секунды он получил что хотел. Не выдержав, самец издал негромкий стон и запрокинув голову, дернув ушами. Тело посылало смешанные сигналы боли, паники и адреналина, и посреди бассейна из кровавых плетей безмятежно плавало его перекрученное сознание. Уже не вполне отдавая себе отчет, гибрид процедил сквозь зубы:       – Еще…       – Я тебя так убью, – тихо сказал Билл.       – Как будто это важно!..       И в ту же секунду Мелон почувствовал еще один болевой импульс – костяные ножи покинули его плоть. Тигр толкнул его в плечо, развернув лицом к себе, и опустил пятерню на грудь – теперь безобидную, хоть и мощную. Произнес с ноткой сострадания:       – Это важно, рогатое ты чучело. Твоя жизнь не менее ценная, чем любая другая... а для меня в сто раз ценнее.       – Чушь. Нет ни одной причины вдруг ставить мою жизнь выше, ни с социальной, ни с продуктивной точки…       Мощные руки сгребли его и прижали к себе. Билл глухо произнес:       – Мне не переспорить тебя. Не вытяну. Но не проси в припадке погони за удовольствиями тебя убить, как будто ты ничто. Это не так.       И, к его величайшему удивлению, Мелон ответил, молча сомкнув руки на его спине. Правда, потом, когда пальцы провели по спине вверх, а тигру достался укус в ключицу, больше игривый, чем что-либо еще, он неловко отгородился локтем от чересчур взбудораженного самца, смущенно произнеся:       – А вот этого не надо.       – Даже ничего не шелохнулось? – частично со своим обычным ехидством, частично с чем-то еще, плохо распознаваемым, спросил Мелон. Может, слабая надежда? Билл покачал головой:       – Прости. Я не из этого теста. Я... уважаю твои взгляды, но не могу их, ну, разделить.       Гибрид ругнулся, прислоняясь к стене и оставляя на ней слабые кровавые разводы. Спросил:       – Неужели все дело в члене между ног?       – Удивишься, но да! – возмущенно сказал Билл, скрестив руки на груди. Затем посмотрел на красные и взмокшие бока зверя и виновато улыбнулся, тут же растеряв все негодование:       – Блин... тебя бы перевязать.       – Справлюсь, – фыркнул Мелон. – Я в душ, ловить момент, раз уж ты такой несгибаемый. Да, кстати, можешь считать, что мы квиты.       Тигр предложил:       – Может, я за пивом, и посмотрим твое это... "Лицо со шрамом"?       – Давай, – пожал плечами тот. – Дверь только прикрой за собой, пивной полосатик.       – Чувствую, что это должно быть обидно, но не понимаю, почему, – усмехнулся Билл и, накинув футболку, вышел. Мелон проводил его долгим и странным взглядом, затем провел пальцами по ребрам, невольно закрыл глаза, улыбаясь. И все же пошел в ванную, как и хотел.       Спускаясь по лестнице – лифтов в их доме не было – Билл почувствовал, как завибрировал телефон. Обрадованно он вытащил его, думая, что пришло ответное сообщение от Элс, однако неожиданно для него написал Пина. Углубившись в текст, тигр чувствовал, как брови взлетают все выше и выше, а где-то в сердце боевым маршем начинают бить барабаны. Кажется, он был им нужен.       И не только он.              На обеде в кафетерии Тао получил записку, с силой вжатую в его руку, и заставившую от испуга подпрыгнуть на месте. Оглянувшись, он увидел удаляющуюся спину Тсутому.       – Какая муха тебя укусила... – пробормотал черный кот и украдкой, убедившись, что никто не смотрит, развернул записку. Там было всего несколько слов:       "После репетиции, в семь, у дальнего конца стадиона. Никому ни слова".       – И что это должно значить? – недоуменно произнес он. Однако любопытство уже начало окольными путями проникать в разум Тао, и в итоге он сдался. Что там такое задумал Тсу?       Еще больше Тао удивился, когда, придя в назначенное время, обнаружил там не только самого крылана без вечно висящей на нем кошки, но и вице-президента клуба, и Горо, и Кобаяси, и даже Ориса. К сожалению, при попытке понять, что их всех объединяло, пантере так ничего и не пришло в голову. Гиббон безмолвно поднял ладонь, приветствуя его.       – Ладно, черти, сдаюсь. Что за собрание такое и почему именно мы?       – Я собрал всех, кто может выглядеть угрожающе, – нехотя ответил Тсутому, поглаживая титановые штифты на крыле. Брайсон спросил:       – Это как-то связано с нападением на Сису?       – Более того. Это как-то связано с самым первым нападением.       Животные переглянулись, и легкое ошеломление появилось в их взглядах, когда летучий лис добавил:       – На Гона.       – Скажи, что ты шутишь, – нахмурился шакал. Тсу молча покачал головой. Затем, спустя пару секунд, криво улыбнулся:       – А еще это может оказаться причиной, по которой Луи открутит мне голову. Но, знаете... надоели чертовы секреты. Парни, Луи собирается бороться. Он, Легоси, вероятно, даже Сису. Потому что обе атаки – и еще одна, неизвестная вам – это результат деятельности организованной преступности. Банда пол названием Скотобойня.       – Я что-то слышал по новостям... но разве они существуют? – настороженно спросил лев, оттягивая пальцем воротник школьной формы.       – В этом не сомневайся, – кивнул Брайсон. Крылан перебил его:       – Так вот. Я предложил Луи использовать помощь клуба. Он отказался. Сказал, что не хочет ставить вас под удар.       – Если дело действительно опасное, – кивнул на его крыло Кобаяси, – то добровольцев может существенно поубавиться.       – Он говорит, что нет. Сбор завтра, в двух километрах от школы, в черных костюмах. Как я понимаю, наш режиссер хочет провести тайную премьеру... на которую забыл позвать нас.       – Ты... взял только самых крепких, – глаза Брайсона подслеповато обвели окружающих, под деревьями было темно для буйвола. Тсу кивнул:       – Да. Все, что понадобится – это сыграть преступников. Подробности, я так понимаю, он и хочет выложить завтра в кругу... каких-то подозрительных личностей. Я не могу держать вас во тьме. Кто угодно, но только не я. Предполагалось, что я сохраню все в секрете, но пусть Луи простит этот грех.       – Мы дрались вместе.       – Скажем так, мы неловко пытались не умереть, пока Легоси сделал основную часть работы, – фыркнул летучий лис. – Но я хочу увидеть, как эти твари прекратят свое существование. А Луи не помешает еще пара презентабельно выглядящих актеров.       Горо задумчиво проговорил:       – Он так и сказал – презентабельно?       – Да.       – Похоже на то, – присвистнул Тао, – что наш бывший сэнпай планирует величайший драматургический обман эпохи. Я точно хочу на это посмотреть. И участвовать.       Крылан поджал губы:       – Не советую относиться к опасности так, как будто она вымышленная.       – Тсутому-кун... если есть возможность дать отпор психам, которые превратили школу в то, что мы видим сейчас – я считаю, самое время это сделать.       – Тогда завтра после клуба на Мейтори шестьдесят два. Там бар, подозреваю, Луи выкупил его на один вечер.       – Подождите, завтра же генеральная репетиция, – забеспокоился Брайсон. – С костюмами и всем остальным.       Тсу загадочно ответил низким голосом:       – Подозреваю, Брайсон-кун, что репетиция будет не одна. И не забудьте – черный костюм.              – Проклятый выскочка, – рыкнул лев, приглаживая темную гриву. – С чего он вдруг решил, что может мной командовать?       – Посмотри на это с другой стороны, капитан, – рассудительно сказал сержант Хаттори, ловко растираясь полотенцем при помощи одной руки и хобота. – Он предлагает тебе банду практически на блюдечке. А это – премии, медали, возможно, внеочередное звание.       – Он – гражданский, Ясухиро! И этот гражданский предлагает мне задействовать силы для реальной полицейской операции… да к Рексу это все.       Слон все также флегматично спросил:       – И упустить возможность хоть немного улучшить ситуацию в городе? В самой его гнилой части? Кирк, даже если у него не все получится, есть шанс, что мы накроем хотя бы часть банды.       – Не знаю, – покачал головой крупный хищник, завязывая галстук. – Кроме того, я подозреваю, что из наших… ну, тоже не все чисты. Кого взять?       – Зайти к инструктору Тосегаве…       – Вот! Вот о чем я говорю. Ты идешь по этой дорожке и с каждым шагом теряешь самостоятельность в принятии решений!       – Не истери, Раймонд.       Они с Хаттори были знакомы уже долгие годы. И игнорирование званий, разницы в должности и служебного авторитета в неформальной обстановке давно было принято за одно из нерушимых правил. Тем не менее, капитан Кирк недовольно нахмурился:       – Я не истерю. Только… ты же сам его видел.       – Догадываюсь, что ты скажешь, – усмехнулся слон, натягивая белую футболку. – Типичный богатенький подросток, рано получил свалившееся на голову наследство и слетел с катушек, возомнив себя супергероем. Но, знаешь… я видел его интервью. Луи опасен. И я сейчас говорю как офицер полиции.       – Чутье? – приподнял брови лев.       – Можешь и так это назвать.       – Не понимаю. Ты предлагаешь мне дать этому парню творить все, что он хочет?       – До тех пор, пока дело касается Бойни – да. У него откуда-то есть информация, есть связи, есть знание черного рынка – в общем, все то, что не ожидаешь увидеть у респектабельного бизнесмена. А, значит, олень не настолько прост, как мы думаем.       – Будем начеку, – вздохнул капитан Кирк. – Но знай – мне все это не нравится.       Сержант ухмыльнулся:       – Потому что ты консерватор с замашками шерифа какой-нибудь глуши. Где ты один – закон, а все остальные на тебя молятся. Давай попробуем. Уж чего будет сложно добиться, так это сделать ситуацию с трущобами еще хуже.       Лев отвел глаза и кивнул:       – Это правда. Некуда уже.