Панк и балерина

Андрей подскочил с качели, на которой сидел. Он успел порядком вымокнуть под дождем. Вот никогда ведь о себе не подумает. Василиса, которая уже было хотела сделать выговор об отсутствии зонта, оставила эту идею. Она была рада видеть Князева – это было для нее сейчас первостепенным фактором. Они не разговаривали уже несколько дней после той недоссоры… – Множество историй, коль желаешь, расскажу. [1] Андрей обратился к подруге так же, как и она к нему, строчкой из «Лесника», намекая на то, что им надо поговорить. Он подошел к ней, протягивая уже насквозь вымокший букет полевых цветов. Василиса заметила, что парень выглядит так, как будто убил кого-то. Видно, сам уже себя довел за это время... Это было так в его характере. – Спасибо, они очень красивые. Пойдем, поднимемся, там поговорим, ты уже весь промокнуть успел… Девушка открыла перед ним дверь, запуская в подъезд. Они поднялись в квартиру, где их встретил рыжий житель кошачьей породы. – Ой, Сенька, привет. Все не могу привыкнуть, что ты так вырос за два года. Привет, дружище! Васька с умилением наблюдала, как гость тискает кота. Сенька успел подружиться с ее друзьями-панками, ни разу никого не укусив и не поцарапав. Даже кот понимал важность панк-рока. – Андрей, иди пока в папин чистый халат переоденься, он теплый, хоть согреешься. А то не хватало еще заболеть. Одежду мне отдашь, я ее сохнуть повешу. Князев, переодевшись, отдал ей мокрую одежду, которая обрела свое место на батарее и обогревателе. Васька поставила цветы в вазу, заварила чай с шиповником, и, переодевшись в домашний костюм, села пить чай с гостем. – Вась, прости меня, пожалуйста. Я был не прав. Не хотел тебя обидеть. Нервы сдали. Хозяйка дома понимала, как для него это важно. Важно просто услышать, что его простили. Хотя она сама даже не воспринимала их последний разговор как ссору. Подумаешь, дверью хлопнул с нервяка, ну с кем не бывает. – Все хорошо, я на тебя и не злилась. Я все понимаю. Ты переживаешь. Ты хороший друг для Миши, Андрей, что бы ты там не думал. Ты борешься за него как можешь. И всегда боролся. Андрей протянул ей руку в знак перемирия. Это было что-то вроде традиции. Князь всегда, когда что-то предлагал, протягивал ей руку. Мол, если она протянет свою в ответ, значит, согласна. Этот их разговор не стал исключением. Андреева, ни секунды не колеблясь, протянула ему свою в ответ. – Посиди со мной как обычно, мне всегда с тобой спокойно. Мне всегда с тобой спокойно. Васька перекочевала на его колени с соседнего стула, который тут же занял рыжий обормот. Девушка приобняла Андрея за плечи и положила голову ему на плечо. Парень, в свою очередь, решил потрогать ее светло-русые волосы. Девушка только после ухода Андрея в армию поняла, как много он для нее значил. Как он привычно перебирал ее длинные волосы, или как всегда крепко держал, чтобы не грохнулась с его колен. Ей хотелось растянуть момент, чтобы запомнить эти ощущения, без которых жила последние два года. Андреева все это время их вынужденной разлуки радовалась, что у нее было много репетиций и выступлений. Она все свои эмоции выплёскивала на сцене. Иначе бы точно взорвалась. Андрей мягко перебирал волосы, придерживая ее другой рукой за ноги. Балерине хотелось превратиться в кошку. И, как Сенька, тереться об его руку, чтобы он ее погладил. В человеческом обличье она не могла себе позволить такие вольности. – Это что у тебя такое? Я не видела у тебя его. Это настоящий волчий клык? Василиса, чтобы избавиться от неподобающих мыслей, с интересом рассматривала подвеску, которую никогда раньше у Князева не видела. – Да, мама привезла из экспедиции. Васька, рассматривая клык, дотронулась рукой до оголенной мужской груди. Разряд тока, спровоцированный случайным прикосновением, прошел через сердце и ударил в голову. Как назло, словно пытаясь усугубить ситуацию, Андрей мягко дотронулся до ее шеи, откинув прядь длинных волос. Василиса пыталась переключить внимание на клык, чтобы затушить вспышку где-то в груди. Ей казалось, что она скоро взорвется от такого количества эмоций. Она, повертев подвеску в руках, все же не смогла долго игнорировать взгляд парня. Андрей смотрел на нее как-то не так, как прежде. Как будто что-то безвозвратно изменилось. Балерина старалась рассмотреть что-то в глазах друга, но ничего, кроме чересчур потемневшей радужки, ей обнаружить не удалось. Зато Андрей решил нарушить нелепое молчание первым. – Я могу тебя поцеловать? Василисе показалось, что она ослышалась. Что он спросил? Это точно он спросил? Комок из нервов не давал свободно вздохнуть и выдать хотя бы пару слов в ответ. Поэтому она просто кивнула. Балерина даже не успела ничего сообразить, как парень притянул ее к себе за шею и поцеловал. Вот так вот просто. Несмотря на мягкость его движений, происходящее ощущалось, как ядерный взрыв. Васькино бедное сердце колотилось, как птица в клетке, будто бы пытаясь «настучать» какую-то мелодию. Например, мелодию для новой песни группы под названием «Кукла колдуна». Андрей не так давно принес ей «заценить» новый текст. По сюжету колдун похитил девушку, и она стала «куклой колдуна». «И ты попала к настоящему колдуну. Он загубил таких, как ты, не одну. И словно куклой в час ночной теперь он может управлять тобой» [2] Князев притянул ее к себе сильнее, переместив руку с ноги на талию. Вспышка эмоций, зарождающаяся в сердце и растекающаяся лавой по всему телу, не давала строить полноценную логическую цепочку, но одно Василиса понимала явно. Андрей тоже украл ее, как колдун из песни украл девушку. И она, как ни крути, принадлежала теперь только ему. Андреева переместила руку на шею парню, заметив, что у него тоже отчетливо шкалит пульс. Видимо, он ощущал примерно то же самое, что и она. Воздух в легких заканчивался, эмоциональный заряд был настолько сильным, что, казалось, сердце не справится и случится инфаркт. Причем у обоих. У Василисы не было ни сил, ни желания прерывать поцелуй. Она оставила это на милость Андрея. Князев нехотя отстранился от нее, обняв и зарывшись рукой в волосы. – Вась, ты же помнишь, что у нас тур завтра начинается. Нас не будет две недели. Я же не мог с тобой не попрощаться и уехать, не извинившись? Василиса расплылась в улыбке, уткнувшись парню в плечо. – Помню, я завтра хотела прийти вас проводить с утра. Конечно, ты не мог уехать, не поговорив со мной. Ты бы сам себя довел до ручки, не доезжая до первого концертного города. Андрей засмеялся над ее такой репликой, а ей хотелось записать его смех на кассету и переслушивать. Все-таки она сильно соскучилась по нему за эти два года его службы. Василиса не хотела отпускать его ни на минуту. Тем более его и так не будет еще так долго… – Андрей, оставайся у меня. Родители все равно только завтра вечером приедут, мы с Сенькой одни все выходные. Да и куда ты в мокрой одежде пойдешь, а до завтра она точно высохнет. Я с тобой с утра и поеду на студию, где у вас общий сбор. Князев согласился, на что Василиса прибрала все следы их чаепития и расстелила постель, принеся гостю вторую подушку. Андрей порядком удивился, увидев свое художество в рамке на прикроватной тумбочке в ее комнате. Карие глаза смотрели на хозяйку дома в удивлении, переводя взгляд с девушки на портрет и обратно: – Ты что, серьезно поставила его в рамку? Василиса вместо ответа улыбнулась. Ну что тут скажешь? Этот портрет был одной из самых ценных вещей для нее. Все происходящее казалось каким-то иллюзорным. Плодом ее фантазии, только и всего. Андрей также перебирал ее волосы, но все было не так, как обычно. Мягко говоря. Они лежали вместе на ее вместительной кровати, Андрей прижимал Василису к себе и гладил по волосам, играясь со светлыми прядями. Балерина, лежа у него на груди, слышала, как колотится сердце. В этот раз оно билось весьма спокойно. Князев монотонно перебирал волосы, собираясь с мыслями. – Васька, как я по тебе скучал, ты не представляешь. Я тебе тетрадь приносил с текстами, женские персонажи там все с тебя списаны. Андрей поцеловал ее в макушку, спровоцировав стаю мурашек. Девушка в ответ обняла его еще крепче. Ее мечта сбылась. Ее любовь была взаимна. – Я по тебе скучала больше. Я все два года дни в календаре вычеркивала до твоего отпуска. Хорошо, что ты наконец вернулся ко мне. У балерины не было глаз на затылке, но ей почему-то казалось, что Андрей улыбается. Он опять о чем-то задумался, но потом ответил на ее реплику: – Вась, оставь пока тетрадь у себя. Я не буду ее забирать. Я думаю, что, скорее всего, тебе придется одной сходить к Мише, когда можно будет, пока мы будем в туре. Прочитаешь как раз ему мои тексты. Не хочу, чтобы он себя в больнице одиноким чувствовал. Василиса, конечно же, согласилась. Конечно, Мишка не должен чувствовать сейчас себя брошенным, ему нужны силы для восстановления после клинической смерти. Ей, когда она битый час пыталась дозвониться до Горшка и поздравить его таки с днем рождения, позвонил Лешка и сообщил, что у брата угроза передозировки, спровоцировавшая клиническую смерть. Эта новость перевернула все с ног на голову. Переживали все, но дружно старались не вешать нос. Он был жив и уже пришел в сознание, это главное. Оклемается потихоньку. Васька не заметила, как пригрелась в объятиях Андрея и вырубилась до самого утра. Она проснулась в окружении сразу двух мужчин. Андрея и Сеньки, который развалился на госте и по-кошачьи храпел, как трактор. Разбудив Князя и наскоро позавтракав, они решили выдвигаться на студию. Время уже поджимало. Но произошло что-то странное. Гостеприимный рыжик Сенька, который ночью спокойно дрых на Андрее, взбесился – бросался на парня, как только он приближался к порогу, выпускал когти и истошно орал. Главное, Василису, которая точно так же подходила к порогу, кот не трогал. И что он этим хотел сказать? Андрей, не зная, как «уговорить» кота его выпустить, протянул ему руку в знак перемирия: – Сенька, мы же друзья, выпусти меня, пожалуйста. Но кот, по одной ему понятной причине, на вытянутую руку отреагировал оригинально. Сенька поцарапал парню ладонь, рассекая так называемую «линию жизни» на две части. – Да твою мать, чтоб тебя, котина! Как ты мог! Князь немного пошипел, пока Васька обрабатывала и забинтовывала его рану. Полученную в неравном поединке с рыжим проказником. Когда дело было сделано, то кот, как оказалось, успел уже куда-то забиться и больше не чинил препятствий для их выхода из дома. Вспоминая потом этот момент, Василиса корила себя за то, что не обратила внимание на такое поведение кота. Он ведь все же оказался прав.