Лес на троих

Куникудзуши ворочается в постели, переворачиваясь с бока на спину. Бесполезно прожигает взглядом потолок и сгорает от желания почувствовать тепло чужого тела. Вот только сейчас грёбанная ночь и Казуха с Хейдзо, скорее всего, спят. Да даже если бы не спали, Дзуши всё равно продолжил лежать в постели и корячиться от холода и одиночества. Потому что признать, что ему не хватает заботы со стороны ёкаев — неловко до чёртиков. Потому что его и без этого постоянно окружают мягкие улыбки и тёплые ладони, сжимающие фарфоровые и краснеющие щёки или острые плечи. Но этого мало-мало-мало. И Куникудзуши хочется ещё-ещё-ещё. Поэтому, пролежав, по ощущениям, в темноте целую вечность, Дзуши приподнимается на локтях, оглядываясь. Пытается заглянуть в окно, чтобы понять, как скоро наступит рассвет, и понимает, что до него ещё несколько часов. Плюхнувшись обратно на мягкий футон, Куникудзуши прикрывает глаза. По-хорошему ему всё-таки стоило бы заснуть прямо сейчас. Потому что на утро у Казухи были какие-то грандиозные планы, в которых должен был поучаствовать бакэнэко. Но сон, как на зло, вовсе не идёт. Вроде бы в голове почти нет отвлекающих мыслей, а вроде бы он мёрзнет даже под тонким одеялом, желая прижаться к чему-то тёплому. И кое-что тёплое, вообще-то, находится прямо сейчас в соседней комнате. Дзуши, по-хорошему, почти ничего не стоит подняться на ноги и попроситься лечь рядом с ёкаями. Но это «почти ничего» означает пересилить себя и свои краснеющие от смущения щёки. Сделав глубокий вдох, Куникудзуши пытается расставить всё по полочкам. Казуха. Казуха ведь добрая душа, он не станет как-то издеваться над бакэнэко, если он попросится лечь рядом. А вот Хейдзо… Его нельзя будить ни при каких обстоятельствах. Иначе Дзуши не переживёт. Иначе сердце Дзуши не переживёт, потому что его комментарии, сквозящие издёвкой, слишком легко выводят обычно спокойного Куникудзуши из равновесия. Причём только его одного, ведь Казуха каким-то образом всегда мило улыбается Сиканоину, будто бы пропуская его подкаты мимо своих пушистых и очаровательно дёргающихся лисьих ушей. Он, наверное, привык? Как к такому вообще можно привыкнуть?! Дзуши кажется, что он даже завидует. Его жизнь вместе с ёкаями явно была бы куда проще, не красней он от кончиков ушей до пяток после каждого комплимента или милого обращения. Ну непривычно ему всё это! Не-при-вы-чно! Он за всю жизнь не слышал столько приятных слов, адресованных лично ему, сколько услышал за месяц проживания рядом с ёкаями. И он до сих пор не привык! Потому что и Хейдзо, и Казуха каждый раз придумывали какие-то новые комплименты и формулировки, доводящие чуть ли не до дрожащих коленок. А когда тот же Сиканоин, слегка подвыпивший, провёл своей ладонью по внутренней стороне бедра Куникудзуши, прижавшись к его плечу, бакэнэко чуть ли на месте не умер. Его тогда спас Казуха, оттащивший Хейдзо от него и отправивший кирина спать. Поцеловав после Дзуши в лоб, он аккуратно взял чужие ладони в свои и заглянул в глаза, спрашивая о самочувствии. Куникудзуши тогда замер, кусая губы. Потому что он правда не ожидал подобного от Хейдзо, но не мог не признать, что ему понравилось. Это было приятно и щекотно. От этого прикосновения всё внутри трепетно задрожало, ожидая продолжения. В чём Дзуши пришлось признаться, ведь врать Казухе бесполезно из-за его тонкого лисьего чутья. После сказанного, он заметил, как в рубиновых глазах на секунду что-то вспыхнуло, быстро погаснув, а Каэдехара вновь нежно улыбнулся ему, аккуратно почёсывая за ушком. Если Куникудзуши и хотел заметить, что улыбка у кицунэ была слишком довольная, то всё равно не смог из-за «запрещённой» и чересчур выбивающей из колеи техники — прикосновение к его чувствительным ушкам с белыми кисточками на кончиках. Расплывшись тогда в лужицу от удовольствия, Дзуши быстро забыл этот инцидент. Но внезапно вспомнил, когда из соседней комнаты раздались тихие, но хорошо различаемые среди ночного шума для тонкого слуха бакэнэко шорохи. Куникудзуши сначала думает, что кто-то из ёкаев просто поменял положение в постели, но звуков с каждой минутой становится только больше. И в какой-то момент он различает тихий стон, так и застывая на месте с круглыми от шока глазами. Неприличные мысли вместе с картинками моментально начинают заполнять бедную голову бакэнэко, пока он сам пытается отойти от шока. Сжав в ладонях одеяло, он накрывается им с головой, надеясь, что хотя бы таким образом звуки станут тише. Но чужие тихие стоны — Дзуши с ужасом различает в них голос Казухи — только учащаются, становясь капельку громче, и тогда даже подушка не помогает. Куникудзуши не знает, что ему делать. Нет, даже не так. Куникудзуши внезапно задаётся вопросом впервые ли подобное происходит косвенно, но при нём. Вдруг в предыдущие разы он крепко спал и просто не слышал, а сейчас… Что ему, чёрт возьми, делать сейчас?! У Дзуши голова кругом идёт и от мыслей о том, чтобы дождаться пока это закончится, и от мысли попробовать остановить это пока ещё не слишком поздно. Что бы он не выбрал исход один — мучительная смерть от смущения. Потому что слушать сладкие вздохи и стоны Казухи вперемешку с мокрыми звуками — невыносимо; потому что прервать ёкаев, сказав о том, что он не спит посреди ночи, и поставить в не менее неловкое положение — также, чёрт возьми, невыносимо. И пока Куникудзуши бьётся в своеобразной небольшой истерике, до скрипа сжимая в своих ладонях одеяло, и пытается решить, как ему поступить, то совсем не замечает, как звуки резко утихают. А когда замечает, то спешно скидывает с себя покрывало. И тут же вздрагивает, тихо вскрикивая от неожиданности. Потому что на него, чуть ли не в душу заглядывая, смотрят горящие в темноте ночи изумрудные глаза, принадлежащие… — Подслушивать нехорошо, котёнок, — с наигранной строгостью проговаривает Хейдзо, усевшийся рядом с Куникудзуши. — Я не… — Да-да, конечно, ты не подслушивал и именно поэтому весь гори-и-ишь, — Сиканоин слишком быстро перебивает попытки бакэнэко оправдаться, откровенно наслаждаясь тем, как его аметистовые глаза бегают по комнате, не желая устанавливать зрительный контакт. — Это… Это, — Хейдзо заинтересованно голову к плечу опускает, дожидаясь пока смущённый до невозможности Дзуши придумает хоть какой-то аргумент в свою защиту. — Это вы виноваты! — чуть повысив голос, протестует дрожащими губами бакэнэко. — Ах мы… — Сиканоин корчит обиженное лицо. — Тогда… — наклонившись вниз, Хейдзо замолкает, с ухмылкой рассматривая красное личико Куникудзуши, который даже зажмурился, не желая встречаться взглядом с кирином. Он чувствует чужой изучающий взгляд слишком отчётливо, но не понимает почему Сиканоин медлит. Он ведь явно хочет что-то сделать! Не вытерпев и минуты чужого взгляда, Дзуши раскрывает глаза и в ту же секунду кирин целует его. Простое, на первый взгляд, соприкосновение губ, но даже этого хватает, чтобы бакэнэко потерял голову. Это его первый поцелуй! Да ещё и такой неожиданный, в ужасно смущающих обстоятельствах, но… всё равно приятный. Но Куникудзуши не был бы собой, не отодвинь он Хейдзо от себя за плечи. Он хочет, чтобы кирин снова поцеловал его, но смущение заставляет его отползти от Сиканоина на метр, выставив перед собой руки. — Что ты… — Знаешь, — Хейдзо вновь перебивает бакэнэко, не обращая внимания на его попытки что-то сказать, — мне пришлось оставить Казу одного, потому что он подумал, что ты не спишь. И, конечно же, он оказался прав! Думаю, он бы в жизни не предложил тебе то, что хочу сейчас я, но, когда я думаю о том, что сейчас он лежит там, распалённый и растрёпанный, и дожидается моего возвращения… — прикусив губу, Сиканоин оглядывается назад, туда, где расположена их спальня, а после переводит взгляд точно Куникудзуши в глаза. — Хочешь… заняться с нами любовью? В комнате воцаряется тишина. Тяжелая, если говорить начистоту. Потому что шестерёнки в голове Дзуши скрипят, отказываясь обрабатывать услышанное предложение. Ему кажется, что всё это шутка! Какая-то несерьезная, слишком далеко зашедшая шутка. Нельзя ёкаям, живущим бок о бок с тобой, предлагать такое. Нет, то есть, Куникудзуши всё это время интересовал ёкаев в… таком плане? Это… Это неожиданно. Это выбивает землю из-под ног, заставляя зардеться пуще прежнего. Потому что Дзуши знает ответ на этот вопрос, давным-давно знает, но озвучить никак не решается. — Не… надумай чего-то лишнего, — внезапно прерывает тишину Хейдзо. — Ты привлекаешь нас не только в сексуальном плане, котёнок. Просто… Скажем так, момент подходящий, — легко ухмыльнувшись, Сиканоин каждым своим словом попадает прямо в точку, в сердце Куникудзуши, рассеивая его сомнения. Придвинувшись ближе, он осторожно касается рук бакэнэко, разводя их в стороны, чтобы вновь увлечь Дзуши в поцелуй. Пытается, правда пытается со всей возможной для него нежностью сминать чужие мягкие губы, не заходя дальше. Хочет показать, что его ведёт не только похоть, но и чувства, хранимые глубоко в сердце. Куникудзуши неожиданно также откликается на поцелуй, пытаясь неумело отвечать Хейдзо. Эти действия вызывают мягкую улыбку на губах кирина, когда он отстраняется. — Так что скажешь, котёнок? — ещё раз чмокнув бакэнэко в губы, Сиканоин отстраняется. — Я… согласен, — почти мгновенно отвечает Дзуши, кивая для пущей убедительности. Просияв, Хейдзо с лёгкостью подхватывает ёкая на руки. — Что ты… — Куникудзуши цепляется ладонями за плечи Хейдзо, желая возмутиться, ведь он и сам может дойти до спальни… Может ведь? Когда в проёме комнаты он замечает полураздетого Казуху с нежной улыбкой и красными щеками, его уверенность мгновенно пропадает, заменяемая смущением, вновь заполняющим всё тело. — Простите, кажется, я всё подслушал, — Каэдехара хихикает, прикрывая губы, и возвращается на двуспальный футон. Стоит Хейдзо только опустить Куникудзуши на мягкий матрац, как кицунэ мгновенно приобнимает его со спины, устраивая свой подбородок на чужом плече. Дзуши чувствует, как смущение с новой силой охватывает его, когда Казуха начинает трепетно поглаживать его бока, почти шепча, а лисьи уши щекочут шею. — Дзу-у-ши, ты такой восхитительный, — Каэдехара нежно целует его в шею, кончиком носа после проводя по ней и вызывая мурашки на коже. — Я хочу защищать тебя, — поцелуй в подбородок, — я дорожу тобой, — поцелуй в скулу, — я люблю тебя, — наконец, поцелуй в губы. Всё такой же невинный и лёгкий, но пьянящий, заставляющий желать большего. Куникудзуши смотрит в алые глаза напротив и видит в них бескрайние любовь и нежность. В них хочется захлебнуться, что он с радостью и делает, поворачиваясь, прижимаясь к Казухе и чуть увереннее отвечая на его поцелуй. Вспомнив о том, что за ними всё это время наблюдает Хейдзо, бакэнэко отстраняется, оглядываясь на ёкая. Он, словно загипнотизированный, не отводит взгляда от парочки, задумчиво стукая пальцем по подбородку. — Хватит раздевать меня глазами, — хмыкает Казуха, сильнее прижимаясь к плечу бакэнэко. Он буквально ластится к Дзуши, чуть ли не мурча от удовольствия. И медленно поднимается ладонями от боков выше, касаясь хаори, которое хочет стянуть. — Прежде, чем мы начнём я должен кое-что спросить, — Хейдзо останавливает взглядом попытки Казухи раздеть ёкая. Его нетерпеливость поражает, но вздохнув, он продолжает тереться щекой об шею Куникудзуши, иногда нежно прикасаясь к ней губами. Бакэнэко каждый раз вздрагивает, но находит это слишком приятным и очаровательным. Казуха в принципе синоним очаровательности. — Ты ведь девственник? — Дзуши, догадывавшийся о подобном вопросе, кивает, пытаясь скрыть своё волнение. — Тогда… — заметив, что Куникудзуши немного трясётся, Хейдзо подползает к нему и сплетает ладони вместе. — Не бойся, мы будем аккуратными. Ты можешь в любой момент попросить нас остановиться, хорошо? — кивок. — И ещё кое-что… Мы будем спрашивать тебя о твоих ощущениях, чтобы лучше понять твое тело, хорошо? — Куникудзуши немного удивляется этим словам, но соглашается, тем самым подписывая себе приговор. Приговор о смерти от смущения. Потому что Хейдзо невыносимый, потому что Казуха, внезапно, оказывается таким же невыносимым и внимает каждому желанию кирина, только взглянув на него. Куникудзуши чувствует, как теряется в своих ощущениях, когда Сиканоин подползает к нему и целует. Слишком долго, потому что он чувствует, как дыхание спирает всё больше с каждой секундой; слишком смущающе, потому что от каждого хлюпающего звука ему хочется провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться в самом дальнем и тёмном углу, чтобы прийти в себя и отдышаться; слишком развязно, потому что Хейдзо не стесняется кусаться и углублять поцелуй, залезая ладонями под ткань шорт и оглаживая бёдра. При этом Казуха, наконец получивший разрешение, принимается медленно стаскивать хаори с ёкая, уделяя крайне много внимания каждому открывающемуся участку тела бакэнэко. Поцелуи на ладони и предплечьях ощущаются крайне щекотными, от которых мурашки бегут по коже, а сам Дзуши еле слышимо мычит в губы Хейдзо. Но когда мягкие поцелуи Каэдехары добираются до плеча, то Куникудзуши вскрикивает, потому что кицунэ кусает его, тут же зализывая укус. — Казу-у, — сипло и обиженно протягивает Дзуши, поворачиваясь к нему, пока Сиканоин лишь посмеивается. — Он не со зла, просто лисы все чересчур кусачие, — беззлобно замечает Хейдзо. — А ты ещё с кем-то проверял? — Казуха вроде бы пытается поддержать шутливый настрой кирина своей ухмылкой, вот только убийственно алый огонёк, вспыхнувший в его глазах, заставляет Хейдзо выпрямиться по струнке. — Ты знаешь, что нет, — видеть, как Сиканоин вздрагивает, а после неловко перелезает через Куникудзуши, чтобы поцеловать Казуху, забавно настолько, что бакэнэко не выдерживает и тихо хихикает. Дзуши бы никогда не подумал, что Казуха может быть таким ревнивым и несдержанным. Раньше Каэдехара казался безмерно добрым и невозмутимым, но теперь… Куникудзуши чувствовал, как узел возбуждения затягивается всё быстрее и сильнее от одного только взгляда на то, как Казуха сжимает затылок Хейдзо и грубо целует его, случайно вылезшими когтями поддевая края одежды. Отстранившись, Каэдехара оставляет несколько ярких засосов на шее кирина и премилейше улыбается, после чего точно также кусает несколько раз его плечо, лишь после этого успокаиваясь. Взгляд у Сиканоина рассеянный, и он медленно поднимает ладонь, чтобы коснуться ею оставленных меток. Неопределённо улыбнувшись, он поворачивается к Куникудзуши, который наблюдал за ними всё это время, затаив дыхание и закусив губу. Теперь понятно, почему Казуха почти не реагирует на подкаты от Хейдзо. — Теперь твоя очередь, — у Сиканоина черти в глазах пляшут, когда он переглядывается с кицунэ, а после возвращается обратно, всё также усаживаясь между коленок Куникудзуши, которые он мягко оглаживает, медленно ползя взглядом вверх. Бёдра, пах, грудь, шея и, наконец, лицо. Стоит только Хейдзо наклониться ближе к бакэнэко, как Казуха мгновенно реагирует на это действие, поддевая пальцами тёмный топ. Дзуши поднимает руки вверх, позволяя снять с себя одежду, вот только судорожно бегает глазками по лицу кирина, иногда пытаясь оглянуться на Каэдехару. Правда Сиканоин довольно быстро пресекает его попытки отвернуться, и кладёт ладонь на его щёку, удерживая в одном положении. Закусив губу, Куникудзуши дрожит от пылкого и изучающего взгляда кирина на его лице, который дополняется продолжением пока что аккуратных и невесомых поцелуев Казухи на спине. Бакэнэко чувствует себя загнанным в клетку, окружённым со всех сторон, но при этом чересчур счастливым и полным нетерпеливого предвкушения. Хейдзо, похоже, каким-то образом читает мысли, иначе по-другому Дзуши не может объяснить то, что его свободная рука перемещается с пола на живот ёкая, медленно и щекотно спускаясь ниже. Оказавшись на уровне паха, Сиканоин щурится, оглаживая его, и удивление мелькает в глубине его глаз, быстро сменяясь заинтересованностью. Куникудзуши знает, почему Хейдзо удивлен; Куникудзуши знает, что сейчас ему придётся провалиться сквозь землю в попытках объясниться; Куникудзуши чувствует, как безвозвратно пропадает в собственных тревожных мыслях, потому что раньше ему не приходилось говорить об особенности его тела. Бакэнэко приходит в себя от мягкого поцелуя в затылок, и пытается обернуться назад, чтобы взглянуть на Казуху. Хочет найти хотя бы в нём спасение, потому что он до сих пор не знает. Но Хейдзо внезапно опускает ладони на плечи Куникудзуши, вынуждая поднять на него взгляд. Только сейчас бакэнэко замечает краснеющие щёки кирина, который смотрит на него с нескрываемым волнением и смущением. — Эм… Мы догадывались, но… Это так, — Сиканоин на секунду отводит взгляд, кажется, на Казуху. — Я хотел сказать… Доверься мне, хорошо? Я позабочусь о тебе, — Куникудзуши чувствует, как что-то внутри него трещит и ломается от того, с каким трепетом Хейдзо обращается к нему, дожидаясь ответа. Пока Дзуши молчит, пытаясь собраться с силами и мыслями, Казуха успокаивающе гладит его по голове, задевая ушки, и нежность, которую можно ощутить чуть ли не витающей в воздухе, что уж говорить о прикосновениях ёкаев, спирает грудь, отгоняя сомнения. — Я… Доверяю те-… то есть, вам, — покрывшись красными пятнами, Куникудзуши смущенно щурится, пытаясь игнорировать то, как лицо кирина искажается довольной ухмылкой, а Казуха аккуратно целует его между навострённых ушек и сжимает оголённые бока. Кожа покрывается мурашками, а Дзуши, как зачарованный, следит за действиями Хейдзо, который становится чуть увереннее в них, получив долгожданное согласие. Его ладони сжимают ляжки бакэнэко, медленно поднимаясь выше. Кончиками пальцев касается краёв шорт, поддевая их, чтобы стянуть вниз. Куникудзуши немного приподнимается, помогая Сиканоину, но чувствует, как дрожь расползается по всему телу от хищного изумрудного взгляда. Хейдзо действует медленно, с упоением разглядывая каждую эмоцию, которая может мелькнуть в аметистовых глазах, и реакцию тела. Наслаждается тем, как Дзуши краснеет и жмурится, пытаясь отвести взгляд. Хочет, но не может, потому что зелёные глаза слишком притягательны и в них хочется раствориться. Куникудзуши тягуче выдыхает, когда остаётся обнажённым. Смущение от такого положения застилает щёки, уши и даже заднюю сторону шеи, о чём спешит сообщить Казуха, проведя своим языком по коже. Хвост, стоящий торчком, неопределенно и рвано качается из стороны в сторону. Дзуши тяжело дышит, наблюдая за тем, с каким интересом его разглядывает Хейдзо, медленно опускаясь ниже. Его взгляд скользит по всему телу, уделяя особое внимание ранее скрытым под одеждой участкам, отчего Куникудзуши краснеет ещё больше. Сначала Хейдзо сжимает подрагивающие коленки, разводя их в стороны, а потом подаётся вперед и утыкается носом в грудь ёкая, принюхиваясь к запаху кожи. Горячо выдохнув в неё, он улыбается. Потому что Куникудзуши пахнет молоком. Самым настоящим и таким, каким обычно пахнут новорождённые котята, которых кормит мать. От этого факта даже становится понятнее, почему Казуху первое время так сильно тянуло к бакэнэко. Просто кицунэ — и в особенности Каэдехара в его-то возрасте — порой сильно подвержены материнскому инстинкту, потому их тянет ко всему, что хотя бы немного может походить на детёныша. А Куникудзуши мало того, что молоком пахнет, так ещё и на голову ёкаям буквально свалился, оказавшись почти потеряшкой. Казухе потом, правда, пришлось пересмотреть свои чувства, испытываемые к бакэнэко, потому что своих детёнышей он бы явно не хотел целовать и… — Хей! — от неожиданной боли Дзуши вскрикивает и насуплено смотрит вниз, на Хейдзо, который строит самую невинную мордашку в мире, будто бы вовсе не он мгновением назад прикусил сосок. Ну, подумаешь, хотелось реакцию проверить — она его, кстати, полностью устроила, вынудив аж облизнуться в предвкушении. Потому что даже одного быстрого, мимолётного взгляда на тёмное мокрое пятно, расползающееся под половыми губами Куникудзуши, хватило для того, чтобы чуть ли не голову потерять от возбуждения, резко ударившего в голову. Изумрудные глаза постепенно начинают темнеть, но Хейдзо изо всех сил пытается держать себя в руках, отвлекаясь поцелуями и небольшими засосами, оставляемыми на теле бакэнэко, которые, к тому же, так ярко расцветают на бледной коже алыми пятнами. Сиканоин медленно и неторопливо опускается всё ниже, продолжая ладонями сжимать то небольшую, аккуратную грудь Дзуши, то его пухлые бёдра. Мурашки бегут по чувствительной и нежной коже от каждого, даже совсем лёгкого, почти не ощутимого прикосновения. Куникудзуши дрожит, кусая губы, и следит за тем, как вишневая рогатая макушка опускается всё ниже — он, кажется, уже сейчас чувствует горячее и тяжелое дыхание на своем пахе, но не знает, реальность это или выдумка. Потому что чувства внутри перемешиваются, затягиваются в крепкий возбуждённый узел, из-за которого единственное, что Дзуши может делать в своём-то состоянии — это стонать и неистово краснеть, цепляясь пальчиками за холодные простыни, которые всё равно ощущаются горячими из-за жара, охватившего всё тело. Куникудзуши успевает залипнуть на одну точку, находящуюся где-то между небольшими круглыми рожками, которые внезапно и совсем неожиданно привлекают внимание ёкая. Как Хейдзо отреагирует, если коснуться их? Они вообще чувствительные? Кажется, он даже не видел ни разу, чтобы их касался как Казуха, так и сам Хейдзо. Но не успевает Дзуши поднять свою дрожащую ладонь, чтобы проверить задуманное, как Каэдехара перехватывает его руку, сжимая в своей. Куникудзуши немного удивлённо оборачивается назад, всматриваясь в не менее красное лицо кицунэ, который счастливо улыбается, прижимаясь щекой к ладони бакэнэко. Оставив на ней нежный поцелуй, он придвигается ещё ближе к Дзуши, отчего последний внутренне умирает и сгорает, чувствуя упирающийся в его задницу член. Но Казуха не даёт и шанса дальше думать об этом, хватая подбородок бакэнэко и увлекая его в поцелуй. И поначалу Куникудзуши кажется это спасением, потому что губы у Каэдехары мягкие, да и целует он нежно и неторопливо, будто бы стараясь распробовать бакэнэко, от чего последний плавится. И совсем забывает о том, что прямо сейчас между его ног сидит Хейдзо, который наконец-то добирается своими губами до паха. Первым делом он одним длинным, размашистым движением ведёт горячим языком снизу-вверх по половым губам, слизывая выступившую влагу. Дзуши моментально реагирует на это прикосновение и несдержанно стонет в поцелуй, из-за чего звук немного приглушается, но не перестаёт быть всё таким же будоражащим и сексуальным. Отпрянув от Казухи, бакэнэко смотрит вниз, краснея от того, как Хейдзо удовлетворенно облизывается, собирая языком с губ его смазку, и в этот самый момент напоминает довольного кота больше, чем сам Куникудзуши. Сжав ладони в кулачки, Дзуши взбудоражено выдыхает, наблюдая за тем, как Сиканоин сначала легонько качает головой из стороны в сторону, а после ухмыляется, надавливая большим пальцем на клитор. — Помнишь о чём мы с тобой договаривались? — Хейдзо приближается к губам бакэнэко, горячо выдыхая в них, но не прикасаясь к ним своими — рано, слишком рано, потому что игра только начинается. Куникудзуши еле слышимо всхлипывает от минимальной стимуляции, проклиная в мыслях и себя, согласившегося в самом начале на подобные вопросы, и Хейдзо, который очевидно дразнится и наслаждается реакцией смущённого бакэнэко, который даже отвертеться от этого допроса не может, ведь рискует так и не кончить. И самое ужасное в этом то, что Казуха никак не реагирует на вопрос, заданный кирином, вернее, он даже оживляется, прижимаясь к спине Дзуши ещё сильнее, и горячо дышит в затылок, из-за чего волосы аж дыбом норовят встать. — Угу, — единственное, что может выдавить из себя Куникудзуши, для большей уверенности даже кивая. Хейдзо улыбается шире. — Тогда… Что ты чувствуешь, когда я делаю так? — Дзуши зажмуривается и кусает губы, когда Хейдзо несколько раз обводит клитор круговыми движениями, замирая, но не убирая после палец. Ждёт, когда ему ответят. — Я… Э-эм, — Куникудзуши тяжело дышит, всматриваясь в потемневшие зеленые глаза напротив. Пытается вымолить у Хейдзо разрешение не отвечать на этот вопрос, потому что слишком неловко и смущающе, но кирин оказывается слишком непреклонен в своём желании довести Дзуши до исступления не только своим языком или пальцами, но и словами. — Котёнок, мы договаривались, — качает головой Сиканоин, надавливая сильнее пальцем на клитор. Куникудзуши не выдерживает непреклонного и игривого взгляда Хейдзо, закрывая глаза и откидываясь спиной на Казуху, который этого момента только и ждал, с радостью поддерживая его и прижимая к себе. Попытки свести ноги от смущения не дают никакого результата, ведь Сиканоин ни за что не отступит, пока не услышит просьбы остановиться. Дзуши и не хочет останавливать происходящее, просто… Просто это так смущает — его с двух сторон окружают возбуждённые и разгорячённые тела, желающие лишь одного — довести до пика как себя, так и бакэнэко. — Ну же, Ку-уни, — Хейдзо вновь повторяет свои движения, наслаждаясь тем, как Куникудзуши тихо стонет, кусая губы, а после впивается ногтями в обнажённые плечи кирина, сжимая их. Отводит взгляд и приоткрывает рот, пытаясь собраться с мыслями, которые стремительно разбегаются. — Мне нра-а-ах… — голос Дзуши срывается на громкий стон из-за того, что Хейдзо внезапно и специально начинает стимуляцию ровно в тот момент, когда бакэнэко пытается ответить на вопрос, добиваясь именно той реакции, которую хотел. — Хейдзо! — даже не смотря на положение, в котором оказывается Куникудзуши, он возмущённо цедит имя сквозь зубы и смотрит на Сиканоина с негодованием. Так подло пользоваться его уязвимостью — уму непостижимо. — Чш-ш, котик, — мягко шепчет Хейдзо в губы бакэнэко, оставляя на них поцелуй. — Я же обещал, — подмигивает кирин, опускаясь вниз. Куникудзуши аж вздрагивает и стремительно краснеет, позволяя недовольству покинуть его мысли. Неосознанно он напрягается, не зная, чего ожидать от Сиканоина, потому Казуха спешит его расслабить аккуратной россыпью поцелуев на плечах. Хейдзо крепко сжимает в своих ладонях бёдра Куникудзуши, впиваясь в них ногтями чуть ли не до посинения. Опыта именно в таких ласках у него нет, но в его интуитивном представлении это не сильно отличается от минета — главное быть аккуратным и прислушиваться к реакции партнёра. А Дзуши эту реакцию показывает абсолютно и полностью, мгновенно реагируя даже на простые поцелуи, оставляемые Сиканоином в разных местах половых губ. Хейдзо безумно нравится то, как открыт в своих испытываемых ощущениях Куникудзуши — хоть он и пытается заглушить свои стоны, кусая губы, получается у него это плохо. К тому же, когда кирин касается уже языком плоти, начиная её аккуратно посасывать, он слышит тихие всхлипы от Дзуши, который прижимает ладонь тыльной стороной к своим губам, разрываясь от ощущений, которые он испытывает и из-за Хейдзо, и из-за Казухи, ласкающего соски бакэнэко. Постепенно Сиканоин ускоряется, всё активнее вылизывая Куникудзуши, который течёт только больше с каждой минутой. Бакэнэко вздрагивает каждый раз, когда Хейдзо немного замедляется и проводит длинную полоску языком снизу-вверх, не переставая всхлипывать от того, как приятно ощущаются ласки на самом клиторе, вызывающие внутри целый переполох. Тихие стоны вторят движениям снизу, а Дзуши, прислушивающийся к ужасно громким хлюпающим и звонким звукам, краснеет и прячет лицо в шее Казухи, утягивающего его в сумбурный поцелуй, где бакэнэко через раз попадает губами в чужие, постоянно промазывая и целуя подбородок. В момент, когда Куникудзуши начинает стонать всё громче, а Хейдзо чуть ли не захлёбывается в выделяемой смазке, с удовольствием продолжая работать языком и губами, Каэдехара вновь берёт всё в свои руки и пытается направить бакэнэко. Взяв его ладонь в свою, он опускает её на макушку Сиканоина, как бы намекая ему о том, чтобы тот мог направить кирина и указать тот темп, в котором он сможет кончить. Поначалу Дзуши совсем аккуратно и неловко вплетает пальцы в вишневые волосы, боясь навредить Хейдзо, но с каждой секундой внизу живота становится всё тяжелее, и ноги начинают дрожать от желания поскорее получить разрядку, потому он всё активнее начинает давить на голову Сиканоина, прижимая его еще ближе, хотя, казалось бы, уже и так ближе некуда. Ритм становится совсем рваным и хаотичным, и Хейдзо, заметивший, что Куникудзуши начинает дрожать в предоргазменной неге, начинает всё быстрее обводить клитор языком, посасывая его. Громко вскрикнув и прошептав что-то нечленораздельное, но напоминающее имя Хейдзо, Дзуши кончает, сжимая в своей ладони волосы на макушке кирина. Последний тихо шипит и специально несколько раз лижет плоть еще не отошедшего от оргазма Куникудзуши, из-за чего он дёргается и случайно ведёт ладонью по голове Сиканоина, вынуждая в этот раз уже его несдержанно простонать и привлечь внимание бакэнэко, который чуть ли не мгновенно, — только придя в себя, — отодвигается от Казухи, чтобы посмотреть вниз. Прикрыться ему конечно невыносимо хочется, ведь половые губы слишком сильно блестят от влаги, а Хейдзо выглядит замученным и довольным, но намного больше его интересует, что он такого сделал, чтобы кирин простонал? Осмотрев все ещё раз, Дзуши замечает, что неосознанно и случайно его ладонь коснулась основания рожек, скорее всего и вызвав мгновенную реакцию у их обладателя. И как бы смущение не отговаривало его от задуманного, Куникудзуши повторно гладит кожу у рожек, слушая, как Хейдзо мгновенно отзывается и стонет, неосознанно поддаваясь ближе к рукам бакэнэко. — Кажется твою слабость слишком быстро нашли, — хихикая, слишком низким и возбужденным голосом отзывается позади Казуха, вызывая целый табун мурашек на спине. — Э? Я с-случайно, — Куникудзуши, как ошпаренный, мгновенно убирает ладонь, прижимая её к своей груди. Постепенно смущение начинает с новой силой заполнять всё его тело, вынуждая начать паниковать, ведь кончил только он один, и сейчас он прекрасно чувствует упирающийся в его бедро член Казухи и видит выпирающий бугорок в шортах Хейдзо. Неожиданно даже для себя заскулив, он прижимает ладони к своим краснющим щекам, пытаясь осознать, что сейчас вообще произошло. Он… Он кончил от языка Хейдзо? Это… Это вообще как?.. Нет, его так сильно волнует даже не то, что произошло, главный вопрос, светящийся красным цветом в его подсознании — это то, что же будет дальше. Должен ли он что-то делать? Ведь Хейдзо помог ему, а значит… Значит, что он должен тоже… Но- — Дзуши, успокойся, — горячие ладони Казухи ложатся на дрожащие плечи Куникудзуши, слегка сжимая. Хейдзо также не остаётся в стороне — он аккуратно убирает руки бакэнэко от его лица, сжимая в своих. Смотрит нежно и взволнованно, перебирая в своих ладонях длинные, тонкие пальцы. — Если ты не готов, то мы не принудим тебя больше ни к чему, — Каэдехара оставляет поцелуй на розовой щеке бакэнэко, вынуждая его тут же повернуться к нему. — Но при желании ты можешь немного помочь… Хейдзо, — Казуха как-то по-дьявольски ухмыляется, прожигая взглядом Сиканоина. — Да чтоб тебя, — цыкает Хейдзо и опускает голову в попытке спрятать свои краснеющие щёки за волосами. Кажется, выходит плохо раз Каэдехара тихо смеется под недоумевающий взгляд аметистовых глаз. — Дзуши, иди сюда, — кирин нехотя поднимает взгляд, хлопая ладонью подле себя — зазывает к себе. Куникудзуши продолжает медленно соображать, но умоляющий взгляд Хейдзо вынуждает всё-таки сдвинуться с места. Тогда же Дзуши вспоминает о том, что он полностью обнажён в отличии от полураздетого Казухи и полностью одетого Сиканоина. От этого становится ещё хуже — стыд чуть ли не кипит в нём, заставляя вцепиться когтями в простыни и поднять смущённый взгляд на кирина. — Помоги мне раздеться, — Куникудзуши глупо моргает на это предложение, и не может сложить два плюс два. Разве Хейдзо не может сделать этого сам? — Я могу сделать это сам, но… — будто бы читая мысли, начинает кирин. — Когда это делает кто-то другой — особенный для тебя человек, — то это ощущается намного приятнее, — Сиканоин притягивает Дзуши ближе к себе, оставляя поцелуй на губах. — Помнишь, мы сделали также. Куникудзуши кивает, понимает, принимает, но не может совладать с собой. Когда трогают тебя — это неловко, щекотно и… приятно. Но когда нужно трогать тебе — это очень волнительно и страшно. Откуда Дзуши знать, как правильно касаться или целовать Хейдзо? Вдруг он напортачит! — Обещаю, я скажу, если ты сделаешь что-то не так, — опять удачно вклинивается Хейдзо, смотрящий на бакэнэко горящими глазами. — Хорошо… — дрожащим голосом соглашается Куникудзуши, в очередной раз вынося себе приговор. Потому что Хейдзо, воодушевившийся мнимой решительностью своего партнёра, смело хватает его ладонь, поднося к своему паху. Дзуши мгновенно вспыхивает и пытается вытянуть свою руку из чужой хватки, но этого у него, увы, не получается. Сиканоин невозмутимо кладёт ладонь бакэнэко на свой член, наблюдая за тем, как последний смущённо прикрывает лицо свободной рукой, чуть ли не умирая от стыда. И как бы не хотелось продолжить издеваться над Куникудзуши, Хейдзо приходится отпустить чужую ладонь, позволяя прижать ее к своей груди, потому что Казуха напротив него в нетерпении закусывает губу, вымученно выдыхая. Сиканоин знает, что у Каэдехары стальная выдержка, но всё же так долго мучить его… Крайне ужасный поступок, и это ещё мягко сказано. Потому Хейдзо делает шаг первым — приподнимает края своей майки, что сразу же замечает Куникудзуши, пытающийся неумело помочь ему. Дрожащими руками тянет ткань, путается в ней и — попадание в самое яблочко — конечно же по счастливой случайности касается рожек. Если бы Хейдзо мог, то обязательно хихикнул от глупости ситуации, но волна приятной дрожи, только усугубляющей его возбуждение, моментально распространяется по всему телу, вышибая из головы любые ненужные мысли. Здесь только он и Куникудзуши, который принимается оставлять поцелуи на шее кирина. И сначала Хейдзо кажется это даже милым, потому что бакэнэко целует аккуратно и нежно, немного хаотично и слишком мокро, но добравшись до груди в нём будто бы чёрт мстительный просыпается. Сиканоин болезненно стонет, вцепившись ладонями в тощие бока Куникудзуши, потому что тот принимается кусать его соски — каждый поочередно. Сначала кусает, а потом старательно вылизывает, щекоча, и повторяет-повторяет-повторяет. Кожа успевает покраснеть и набухнуть к тому моменту, когда Дзуши отстраняется. Всего лишь на секунду поднимает взгляд на Хейдзо, но даже этого хватает, чтобы заметить, что их котёнок вошёл во вкус. Щёки всё ещё красные, ладони немного подрагивают, но яркие глаза успешно застилает пелена вновь нарастающего внутри возбуждения. Кажется, сегодня Хейдзо вновь придётся уступить своё место. Во второй раз Куникудзуши касается члена намного смелее — даже проводит ладонью по бугорку несколько раз, дразнясь и внимательно вслушиваясь в сбившееся от этого дыхание Сиканоина. Цепкими пальчиками хватается за молнию на шортах и расстёгивает их. Высвобождает орган из-под ткани и несколько секунд смотрит на него, не зная, что делать дальше. Оттого возвращается к груди Хейдзо, в этот раз лишь слегка прикусывая один сосок, а после опускаясь поцелуями вниз, к самому паху. Сиканоин следит за этим как заворожённый, и даже через раз дышит, боясь спугнуть Дзуши, который, добравшись до члена, целует его головку несколько раз, слизывая предэякулят. Хейдзо не сдерживает громкого стона, запрокидывая голову назад. — Эм, я… Правильно делаю? — Куникудзуши краснеет, и приподнимается, подаваясь вперед и опираясь на ладони, чтобы увидеть лицо Сиканоина. Казуха, сидящий всё это время в метре от них и наблюдающий, тяжело выдыхает, массируя пальцами глаза. Сжимает ладонь в кулак и понимает, что больше не может ждать. Вид Дзуши, стоящего на четвереньках и истекающего смазкой, творит с его сознанием ужасно похотливые вещи. Сексуальные картинки мелькают перед его глазами с невероятной скоростью, вынуждая присоединиться к партнёрам раньше задуманного. Казуха придвигается к Куникудзуши, опуская ладонь на его талию, и тянет на себя, заставляя того от неожиданности плюхнуться назад — на колени кицунэ. Дзуши даже не успевает осознать, что произошло, когда чувствует, как ему в промежность упирается член Каэдехары. Перед глазами начинает темнеть от смущения, потому что бакэнэко почти мгновенно понимает, что ему нравится такое положение. Нравится сидеть у Казухи на коленях; нравится ощущать его тяжёлое, горячее дыхание на своей шее; нравится чувствовать, как все внутри пульсирует от упирающегося в половые губы члена, а сам он начинает течь ещё сильнее. Проскулив, Куникудзуши трётся промежностью об Каэдехару, запрокидывая голову назад. Казуха неожиданно слегка сжимает его горло и целует в затылок, сразу же отпуская. — Наклонись и помоги Хею, — выдыхает в шею Каэдехара, сжимая ладонями задницу бакэнэко. Дзуши беспрекословно подчиняется, возвращаясь к члену Хейдзо. Вновь оттопыривает свою задницу, светя перед Казухой тем, насколько он стал мокрее из-за него. И пока Куникудзуши неумело пытается отсосать Сиканоину, облизывая его член и надрачивая рукой, Каэдехара касается пальцами половых губ, раздвигая их в стороны. Дзуши отзывается на каждое движение внизу, отчего Хейдзо получает еще больше кайфа. Казуха вводит во влагалище сначала один палец, удивляясь тому, что он проходит без каких-либо проблем, потому почти сразу добавляет второй, выбивая из груди бакэнэко воздух. Он никогда не думал, что ощущать в себе что-то настолько горячо и приятно. Пока Каэдехара растягивает Куникудзуши, чтобы подготовить его, последний пытается взять в рот член Хейдзо. Получается у него это крайне плохо из-за непривычки и мешающих клыков, норовящих задеть чувствительную кожу, но упорства Дзуши не занимать, тем более он слишком проникся идеей доставить удовольствие своему партнеру и вернуть должок. Входит внутрь Казуха неожиданно, сжимая ладонями талию и щекоча большими пальцами основание хвоста, и Куникудзуши скулит от одной только головки члена внутри себя. Успев привыкнуть к пальцам, он не ожидал, что ощущения могут настолько отличаться. Стоя на четвереньках, Дзуши чувствует, как смазка всё сильнее течёт по его бёдрам, пока Казуха медленно входит в него, прикусив губу. Они оба в этот момент сходят с ума от жара, охватившего их тела, и узости стенок, сжимающих член. Куникудзуши тяжело дышит, сжимая ладонями простынь, и пытается сообразить, что ему делать дальше. Хейдзо решает за него, опуская свою руку на макушку, и Дзуши послушно берёт его член в рот. Лижет, целует, пытается сосать, втягивая щёки, но всё равно не может взять больше, чем на половину. Но Сиканоина, кажется, даже это устраивает — он тихо всхлипывает, направляя бакэнэко и задавая темп. В уголках глаз начинают скапливаться слёзы, когда Куникудзуши стонет, пуская вибрацию по всему члену, от того, что Казуха начинает медленно двигаться внутри него. Коленки мгновенно начинают трястись и разъезжаться, но хватка у кицунэ крепкая, потому он с лёгкостью удерживает его на месте, входя на всю длину. Дзуши всхлипывает, прижимая ушки к голове, и продолжает сосать, чувствуя, что ещё немного и Хейдзо кончит. Тому и правда хватает еще нескольких минут, в которые Куникудзуши как можно активнее облизывает и заглатывает его член, тихо скуля от движений внутри. Кончает Хейдзо громко вскрикнув и попытавшись оттянуть бакэнэко от себя, однако получается это не совсем удачно — несколько капель спермы попадают на юркий вытянутый язык Дзуши. Он тупит несколько секунд, а после проглатывает жидкость, неопределённо жмурясь от вкуса. Сиканоин тихо смеётся с реакции бакэнэко, наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. Куникудзуши сладко стонет, поворачивая голову так, чтобы кирин касался его ушек. Поняв, что Дзуши более-менее привык к члену внутри себя, Казуха сначала медленно выходит из него, слыша разочарованный вздох, а после резко входит до самого основания, рыча одновременно с громким стоном бакэнэко. Руки совсем не держат Куникудзуши, потому его подхватывает Хейдзо, целуя везде, где только может дотянуться, и обязательно поглаживая дрожащие уши, пуская каждый раз по его телу ещё больше удовольствия. Постепенно Казуха ускоряется, входя внутрь всё чаще и глубже, слушая, как Дзуши каждый раз всхлипывает. А ещё краснеет от того, что каждый толчок внутри сопровождается громким хлюпаньем текущей с него смазки. Узел внутри затягивается всё сильнее, а сам Куникудзуши чувствует себя оголённым проводом. Каждый толчок внутри распаляет всё сильнее, заставляет обильнее течь и сжиматься вокруг члена всё активнее, чтобы услышать, как Казуха несдержанно рычит ему в шею, наклонившись, чтобы вновь зацеловать и оставить на ней болезненно приятных меток. Каэдехара сжимает чуть ли не до синяков талию Дзуши, вдалбливаясь в него ещё быстрее и сходя с ума от того, насколько бакэнэко внутри узкий. Куникудзуши стонет всё громче с каждым глубоким толчком, когда Казуха убирает одну руку с его талии, хватаясь за основание хвоста. Дзуши реагирует мгновенно: вскрикивает и хнычет, лепеча себе под нос о том, что скоро кончит. Жар внутри достигает своего пика. Каэдехара не выпускает виляющий в разные стороны хвост бакэнэко, наоборот тянет за него и насаживает Куникудзуши на свой член до упора, входя максимально глубоко внутрь него. Дзуши вскрикивает, закатывая глаза, и сжимает Казуху внутри настолько сильно, что тот еле успевает вытащить из него член, изливаясь на поясницу. Приходит в себя после оргазма Куникудзуши только тогда, когда Каэдехара прижимает его к себе, нежно целуя в щёку и извиняясь за грубость. Бакэнэко даже двух слов связать не может, а потому в ответ лишь мотает головой, потому что хоть это и было неожиданно, но ему чертовски сильно понравилось, как Казуха трахал его, держа за чувствительный хвост. Правда признаваться в этом он не будет. По крайней мере пока. По крайней мере потому, что усталость внезапно обрушивается на него, ударяя прямиком в голову, и глаза предательски начинают закрываться. — Не беспокойся, мы позаботимся о тебе, — последнее, что слышит Куникудзуши перед тем, как закрыть глаза и провалиться в приятную дрёму. Где-то на задворках сознания мелькает так и не заданный вопрос о том занимались ли ещё Казуха с Хейдзо сексом в его присутствии, но уставший бакэнэко отмахивается от этого, решая, что у него ещё будет время на расспросы. — Теперь ты доволен? — Сиканоин обнимает кицунэ со спины, проводя носом по его шее и вдыхая сильно ощутимые феромоны, от которых вновь немного ведёт. — Мне кажется, что я переборщил, — вымученно выдыхает Казуха, откидываясь головой на плечо Хейдзо и прижимая сильнее к своей груди спящего Куникудзуши. — О, поверь, если бы он решился на секс где-то через недельку, то ему явно было бы хуже, — замечает Сиканоин, посмеиваясь. Казуха в ответ лишь цыкает, слегка краснея, потому что понимает, что это замечание вполне оправдано. Выдержкой во время гона он не может похвастаться. — Я думаю, ему всё понравилось. Ты ведь такой горя-ячий в постели, — хихикает Хейдзо, замечая недовольный взгляд алых глаз. — Ну-ну, ещё успеешь мне отомстить, — подмигивает Сиканоин, прикусывая лисье ухо. Мурашки бегут по телу, пока Каэдехара показушно отворачивается от кирина, вздыхая. Они сидят несколько минут в тишине, прерываемой лишь тихими зевками Хейдзо. Не выдержав, он встаёт, чтобы намочить какие-то тряпки и вытереть их от спермы, ведь сил на большее вряд ли хватит. Пока Сиканоин теряется в своих ногах, хвосте и пространстве, Казуха продолжает нежно гладить Куникудзуши по макушке, иногда целуя его в лоб или нос. Решает, что завтра ещё раз извинится, потому что они ведь обещали о нём позаботиться, а сами… Мокрая, ледяная тряпка почти что прилетает в лицо Каэдехары, благо он успевает увернуться, падая на футон. Хейдзо вприпрыжку плюхается рядом, стискивая Казуху в своих объятиях. И откуда у него столько энергии за пару минут появилось? — М-м, знаешь, — начинает Сиканоин, вытирая Куникудзуши. Каэдехара в ответ хмыкает, показывая, что слушает. — Вот раз нас теперь двое… То теперь моя задница будет страдать меньше? Типа, твоя сексуальная энергия на двоих там поделится. Или это только усугубит моё положение? — Хейдзо задумчиво склоняет голову в бок, пристально следя за тем, как Казуха сначала краснеет, а после не сдерживается и легонько стукает кирина по макушке. — Ай! Я вообще-то серьезно! — пыхтит Сиканоин, закатывая глаза. Вот опять ему досталось просто так, а ведь он интересуется вполне логичными вещами! — Я тоже серьезно, — отрезает Казуха, закрывая тему. И для пущего эффекта массирует кожу вокруг рожек Хейдзо, ведь он тут же крупно вздрагивает всем телом, моментально забывая о чём думал секундой назад.