«Двойные звёзды»

      Вера сняла с плеча рюкзак, бросила на него ветровку и пристроилась на подоконнике в туалете второго корпуса. До звонка оставалось около десяти минут, однако девушка никуда не торопилась. Журнал с отделения она забрала сразу, как приехала, с ним же покурила, а сейчас, положив его рядом, перебирала в руках листы с отксерокопированной из тетради Алины лекцией по астрономии. Переписывать ее она, конечно, не стала, но все равно решила подготовиться. Странно? Чересчур. Ни статистика, ни аудит, ни даже бухгалтерский учет не волновал ее так, как с недавних пор волнует астрономия. Ни один зачет не сдавался с действительно заученным материалом, ни один экзамен или примитивная проверочная — ничего, все решалось здесь и сейчас, начиная с первого курса, и по сей день, но далеко не все в этой жизни, как оказалось, поддается Вериной излюбленной схеме. По крайней мере, астрономия — точно нет.       — О, какие люди! Пару прогулять собралась, что ли?       Вера резко подняла взгляд, улыбнулась вошедшей в туалет Даше и мотнула головой.       — Ни в этот раз. У меня Змеева.       — У-у-у, — неодобрительно протянула та, — ну, что ж, терпения и сил!       — По-моему, я уже начинаю привыкать. Во всяком случае, пытаюсь.       Под Верин тяжелый вздох Даша направилась к подоконнику и осторожно забрала из ее рук первый попавшийся лист.       — Планеты гиганты… Мы на позапрошлой лекции это изучали.       — Проверочную тоже писали, значит? — Оживилась Вера, — Помнишь что-нибудь?       — Естественно! Оленникова еще сфоткала каким-то образом. Сейчас в беседе гляну.       И Даша мигом достала телефон из заднего кармана джинсов. Вера же, затаив дыхание, прикусила от волнения нижнюю губу и даже пальцы на всякий случай скрестила — лишним не будет.       — Нашла! Короче, было всего четыре варианта, но по содержанию одинаковые. Она просто задания раскидала по-разному, поэтому получается, что, если у тебя есть хотя бы один вариант, то и три остальные тоже есть. Главное, разобраться, что к чему.       — Скинь мне, пожалуйста! — Буквально взмолилась Вера, — Ты меня от стипендиальной спасешь!       — Даже так? — Делано удивилась Даша, — Ладно уж! Должна будешь!       — Дарья, храни тебя Господь!       Вера смехотворно поклонилась и спрыгнула с подоконника, намереваясь обнять девушку в знак благодарности за «спасение», вытянула руки, но, ощутив, как резко в один момент напряглось чужое тело, в полнейшем непонимании отстранилась и нахмурилась. Подумала было, что доставила неудобства своим поступком, потому пробормотала невнятно:       — Извини…       Однако дело было не в этом. Вере понадобилось еще с полминуты, чтобы сообразить, что лицо напротив смешалось в кашу не из-за объятий.       — Григорьева, у тебя разве не в первом корпусе пара?       Вот теперь Вера остолбенела не меньше. Моргнула растерянно и машинально засунула руки в карманы штанов, но обернуться не решалась долго. Возможно, не решилась бы вовсе, если бы не услышала строгое:       — А ты, Фигуровская, я так понимаю, принципиально приходишь на мои пары за минуту до звонка?       Даша под шумок спрятала телефон за спину, а Вера посмотрела на нее совершенно беспомощным взглядом. Она знала, что как только осмелиться повернуться на девяносто градусов, паника снова подберется противным комом к самому горлу, а слова польются в лучшем случае бессвязным потоком, или вообще застрянут где-то на полпути.       — Вы что молчите? — Усмехнулась Вероника, но тут же пресекла эту усмешку и, кивнув на дверь, добавила: — Выходим.       Секунда — Даши как не бывало, только ветерок остался. Вера, впрочем, тоже решила ретироваться. Правда с мыслями собиралась долго, сгребая беспорядочно листы с лекцией в одну кучу. Женщина подошла к ней со спины неприлично тихо, так, что та даже не заметила. Лишь дернулась бешено, когда чужая рука, пробравшись где-то сбоку, мертвой хваткой вцепилась в так старательно собранную Верой стопку листов.       — Это что? А тетрадь где?       «На стипендиальную!» — мысленно смирилась девушка. Ей оставалось только отпустить эту несчастную лекцию и сдаться с повинной, но пальцы, будто живя своей жизнью, продолжали удерживать бумагу, хотя мыслями Вера уже бежала по лестнице на третий этаж.       — Покажи тетрадь.       Прямо в ухо. Сердце взметнулось куда-то вверх, или, наоборот, со страшным грохотом улетело в пятки, но стуком теперь отдавалось даже в кончиках пальцев. Девушке казалось, что закричи она, скажи хоть слово — не выйдет. Впрочем, если и кричать, то только о помощи. Ощущать это тело так близко ей приходилось всего раз, в суетящейся толпе студентов у выхода и с мыслями совсем не о самом факте этой близости, а сейчас, вдруг вспомнив минувший вечер, ясное звездное небо и абсолютно прекрасную в своей простоте и легкости женщину, захотелось будто бы случайно повернуть голову правее, давая себе возможность взглянуть в глаза своему главному страху. Но страху ли? А иначе, чему? Как еще это назвать? Вера напрочь не понимала, но и разобраться в этом никак не могла.       — Сегодня ты получишь две оценки: первую за проверочную, а вторую — за ведение тетради. Не знаю, каким образом, но к концу пары я должна увидеть ее, полноценно заполненную, на своем столе.       Девушка решилась. Отпустив, наконец, листы, расположила ледяные ладони на поверхности подоконника и слегка повернула голову. Этого вполне хватило для того, чтобы увидеть ровный нос, плотно сжатые губы и глаза, чьих взгляд немедленно остановился на чужих. И Вере захотелось бежать оттуда, сломя голову, через дверь, через окно — не важно, просто бежать без оглядки. Захотелось оттолкнуть ее, обложить трехэтажным, обвинить во всех грехах мира, но ни в коем случае, ни единого раза не позволять больше этим глазам находиться так близко, особенно когда голова невольно вернулась к произошедшему на физкультуре пару дней назад. Вкупе это все вдарило по девушке с такой страшной силой, что низ живота вдруг стянуло огненным спазмом.       — Из тебя сегодня слова не вытянешь. — Тихо произнесла женщина, усмехнувшись, — Что случилось?       Вера тихо выпустила рваный выдох и, нахмурившись, отвернулась. Вдобавок ко всему ей не давали покоя окна первого корпуса напротив — мало ли, кто увидит. Потом сплетен не оберешься.       — Вер?       — Нет, ничего не случилось. — Отмахнулась девушка, торопливо схватив в руки рюкзак и ветровку, — Лекцию себе оставьте!       Собралась было рвануть к выходу, да не сумела так сразу. Вероника будто нарочно перекрыла путь и склонила голову в сторону в вопросительном жесте. Именно в этот момент за дверью раздался звонок. Девушка искренне понадеялась, что сейчас это издевательство закончится, и она преспокойно выйдет отсюда цела и почти что невредима, но женщина даже не подумала отойти, теперь еще пристальнее всматриваясь в бегающие глаза напротив. Двинься она вдруг, Вера, должно быть, замахала бы руками в попытке отбиться — до чего сильным было напряжение, электризующее воздух в этом маленьком помещении.       Звуки в коридоре совсем утихли, и когда дверь одиннадцатой аудитории, находящейся ровно напротив туалета, с характерным хлопком закрылась, девушка не выдержала.       — Ну, что еще?       И уж чего она точно не ожидала, так это увидеть, как женщина, на секунду опустив руку в карман своих штанов, протянула ей кейс с наушниками.       — Твои, верно?       — Блин, — нахмурилась Вера, — вчера выронила, да? Не заметила даже…       Забирая наушники, девушка по глупой неосторожности коснулась чужой руки кончиками пальцев. Вроде простая случайность, а ладонь вдруг щекотливо кольнуло.       — Попробуй больше не бегать от меня, как от маньячки. — Усмехнулась Вероника.       — Почему «как»? — Не удержалась Вера.       — Значит, все-таки боишься?       — Не боюсь, но сами понимаете, субординация, все дела.       — Субординация? — Женщина слабо улыбнулась и приподняла брови в еле заметном удивлении, — Тебе ли о ней говорить.       — Вы собираетесь провести со мной воспитательную беседу? Иначе с какой целью уже третью минуту от звонка не даете мне выйти отсюда?       — Торопишься на пару?       — Вообще, да. — Невозмутимо ответила девушка, — Преподаватель, знаете ли, за объяснительными без повода отправлять любит. Ну, не мне Вам рассказывать!       — Без повода? — Делано удивилась женщина, — А если и сейчас отправит?       — В этом случае я пойду жаловаться на нее на отделение.       — Я с тобой!       — Правда? Отлично! Тогда не вижу смысла пытать удачу и предлагаю сразу приступить к делу.       Вероника незамедлительно кивнула и уже в самый последний момент заметила позабытый Верой журнал на подоконнике.       — Журнал не забудь. На фоне его пропажи ни одна жалоба не покажется Анне Максимовне важной.       — Спасибо!       Безуспешно скрывая совершенно тупую улыбку, Вера схватила журнал и направилась к выходу. Впрочем, скрывать ее впервые совсем не хотелось. А вот лицо женщины, заметила она, сковала полнейшая серьезность, но такая наигранная, что будто подуй вдруг ветерок — она рассыплется.       По коридору шли молча. Даже за дверьми аудиторий, казалось, стояла полнейшая тишина. Хотя, странно, потому что в одиннадцатой аудитории пары проводила самая громогласная из преподавателей — Елена Степановна. Сейчас же ее голоса слышно не было, зато шаги за Вериной спиной не утихали.       Вероника, изредка посматривая на наручные часы, буравила взглядом затылок девушки и изо всех сил старалась понять, почему в голове все утро крутились совершенно странные мысли. И странность их заключалась в самом обыкновенном желании — желании увидеть ее. До нее все казались ей какими-то одинаковыми, какими-то простыми, скучными, неинтересными и абсолютно нудными, несмотря на порой крайне изощренные способы показать, чего они стоят. Впрочем, ничерта они не стоили, оттого и забывались, как по щелчку пальцев, едва женщина успевала переступить порог учебного заведения в конце рабочего дня. Но образ Веры возникал в голове порой совсем непрошено, и с каждым новым разом не оставлял попыток задержаться в ней на подольше, будто крепчая. И ведь не сам факт того пугал, а то, что сопротивляться этому становилось чисто физически невозможно — не пересекаться они не могли.       — Итак! — Уверенно начала Вера вдруг, но осеклась, заметив отчасти даже взволнованный взгляд на себе, — Вы…       — Да-да, — перебив, женщина мотнула головой, словно хотела вытрясти из нее все мысли, — я слушаю.       — Жалобу-то пишем?       — Пишем! Здесь?       — Здесь.       Вера кивнула, расстегнула рюкзак и выудила первую попавшуюся тетрадь с ручкой. Остановились они у девятого кабинета — отделения по специальностям. Для удобства неподалеку от него находился небольшой столик, где можно было быстро заполнить некоторые документы, заявления, справки и прочие бумаги по предложенным на стенах образцам. Образца на жалобу в адрес преподавателей среди них не было, но Вера предполагала, как ее можно оформить. Наверняка по своей сути она ничем не отличается от докладной, а их написание ей приходилось видеть уже не единожды.       И вот лист вырван, ручка заняла свою позицию и уже пристроилась на бумаге, а дальше — никак. Шутки шутками, но женщина смиренно молчала, стоя в полуметре от девушки со сложенными на груди руками.       — Пишу? — Уточнила Вера, взглянув на нее исподлобья.       — Пиши. — Кивнула та незамедлительно, — Только проговаривай.       Девушка нервно хмыкнула.       — Зачем?       — А может, я тоже что-нибудь добавлю?       — Правда так считаете?       — Пиши, Вер. Пиши.       И от этого ровного вздоха на последнем «пиши» Верина рука, удерживающая ручку, дрогнула и оставила на бумаге странный зигзаг. Она хотела бы не задумываться о возможных последствиях этого поступка, но все еще помнила, что это — Вероника Игоревна, и ожидать от нее можно чего угодно. Что вообще у нее в голове? Вот конкретно сейчас, что? Смотрит ли она на происходящее, как на шутку, или же на самом деле злится, хорошо это скрывая? Если да, то зачем? А черт ее знает!       Вздохнув, девушка одним движением смяла лист.       — Пойдемте на пару, Вероника Игоревна.       — Сла́бо, — дернула бровью женщина, — я, если честно, надеялась прочитать.       — А все еще продолжаю надеяться на нормальное к себе отношение, но изо дня в день наблюдаю ровно ему противоположное.       — Мы уже обсуждали это.       — Но не обсудили. — Парировала Вера, — И вряд ли сможем. Просто перестаньте цепляться к каждой мелочи. Этого будет предостаточно.       Она попыталась улыбнуться, но не сумела — не хотелось. Совсем. Развернулась и рванула в другой конец коридора к лестнице, оставив Веронику одну.

***

      — Вера, хватит! — Не выдержала Ирина Викторовна и резко подняла очки с глаз на макушку, — У тебя эта Змеева с языка не сходит уже!       — Да заколебала она меня! Я отчислюсь скоро, ей-богу!       Татьяна Васильевна, с интересом наблюдающая за беседой, шумно отхлебнула чая, сощурилась и сложила руки на груди. Что бы там ни было, но в каморку Ирины Викторовны Вера без веской на то причины никогда не приходила. Этот же случай буквально вынудил едва ли не с ноги дверь вынести. Змеева вывела в табеле новую двойку без единого слова, и не факт, что Вера вообще узнала бы об этом, если бы не заглянула в середину журнала по дороге в двадцать первую аудиторию. Вернувшись немедленно к Веронике, узнала, что двойка эта — лежащий на краю парты телефон в начале пары.       — Дайте мне другого руководителя дипломом! Я знаю, что у Фильцовой место есть! — Продолжала девушка.       — Нет у нее места, Вер! Распределили по пять человек каждому преподавателю!       — Тогда я отчисляюсь!       — Хватит! — Гаркнула Ирина Викторовна, — Какой дурак на третьем курсе отчисляться будет? А ты явно не дура.       — Вы понимаете, что у меня даже по аудиту в этом семестре ни одной двойки нет, а по астрономии этой сраной кроме них больше ничего! Это просто невыносимо!       Слезы уже начинали пробираться наружу, но Вера грубо проходилась по глазами тыльными сторонами ладоней и периодически жмурилась в попытке унять жгучую в них боль. Уж не плакать ли из-за этой дуры? Слишком много чести!       — Вер, я все понимаю, но и ты пойми, что Змеева — это не ваш несчастный физрук, готовый выставить всей вашей группе пятерки автоматом за бутылку дешманского коньяка, Змеева — это уровень, и уровень притом высший! Ты знаешь, откуда она к нам пришла?       — Мне плевать! — Резко бросила девушка, — Хоть с луны своей свалилась — все равно! Просто сделайте с ней что-нибудь!       — Ну что? Что мне с ней сделать? — Тяжело вздохнула женщина и взглянула на Семину, — Татьяна Васильевна, твои предложения?       — Для начала, пусть каблуки свои снимет. — Хохотнула та в ответ, — У меня голова от них раскалывается! И ногти у нее страшные какие-то, черные… Миронова с такими же ходит! Мода такая сейчас, что ли?       — Господи! — Жалобно протянула Вера, спрятав лицо в ладони, — Причем здесь это? Татьяна Васильевна, вы считаете приемлемым ставить двойки от нечего делать?       — Можно иногда, — кивнув, подмигнула Семина, — чтобы не расслаблялись!       — Да тут и не расслабишься особо!       — Вер, успокойся. — Улыбнулась Ирина Викторовна, — Ну, сходишь на стипендиальную, что поделать? Зато я буду знать, что поход этот ничего не значит.       — А Анна Максимовна об этом знать не будет!       — Я объясню ей ситуацию, не переживай. Успокойся и возвращайся в аудиторию.       Вера, не проронив ни слова, распахнула дверь и вылетела из комнатки, как молния, но пронеслась прямиком к выходу из аудитории. Раз Ирина Викторовна не в состоянии разобраться с этим, то придется самой. Как-то в любом случае нужно.       До звонка оставалось всего ничего, и студенты в аудиториях уже восседали за партами. В тридцать второй наверняка тоже присутствовала какая-то группа, однако Веру это волновало в последнюю очередь. Слишком «дорого» обошлась ей последняя стипендиальная, после которой они с Алиной оказались на волоске от отчисления, а повторять это дважды желание отсутствовало напрочь.       Звонок ввалил по ушам в тот момент, когда девушка забегала на третий этаж второго корпуса. Аудитория Змеевой находилась на другом конце коридора, поэтому Вере удалось узреть, как закрывается ее дверь.       Впрочем, закрытой она оставалась недолго. Девушка, кажется, сломала ноготь, вцепившись бешено в ручку. И действительно — множество взглядов с неподдельным интересом обратились в ее сторону, но один из них напрягал особенно сильно — будто кожу медленно сдирал. Вера даже на секунду засомневалась, стоит ли начинать что-либо говорить в такой обстановке. Однако, поразмыслив, все же произнесла негромкое:       — Закройте двойку.       — Закрой дверь. — Под стать ей ответила Вероника.       Девушка терпеливо повторила:       — Закройте двойку.       — Дверь закрой. Твоя пара со мной закончилась двадцать минут назад. Тратить на тебя время я не собираюсь.       Группа молчала, явно ошарашенная происходящим, а Вероника, теперь игнорируя Веру в дверях, решила перейти к делу и зашуршала какими-то листами на столе.       Но последней каплей для девушки стало то, что следом за этим женщина, обращаясь к группе, громко произнесла:       — Записываем: Планеты земной группы…       Девушка буквально ощутила, как злость с новой силой поднимается откуда-то снизу, охватывая все на своем пути. Захотелось взять стул и огреть эту сволочь по первое число, так, чтобы ее мозги потом соскребали с пола. Свободных стульев, к счастью, в аудитории не наблюдалось, а злоба уже вовсю кипела внутри и своим адским кипением довела за долю секунды.       — Блять, пошла ты нахрен! Нах-рен! Ладно? Все, давай!       Вновь молчание. Вера ни разу не пыталась быть тише, произнося это, не пыталась спрятать взгляд или сделать вид, что вылетело оно случайно, не собиралась давать заднюю и уж тем более оправдываться.       А перед тем, как захлопнуть дверь, средний палец все же показала — давно хотела.