«Двойные звёзды»

      Хлопок. Щека вспыхнула адской болью, а в глазах вдруг на мгновение потемнело. Вероника отшатнулась, ошарашенно всматриваясь в широкие зрачки напротив.       — За что?       Эти два слова прозвучали так тихо, что оказались едва различимы сквозь звон в ее собственной голове.       Испуганно глядя в чужие глаза, Вера буквально вжалась в дверь машины. Женщина находилась непозволительно близко к ней, касалась ее так, как не должна была касаться ни при каких обстоятельствах, смотрела так, как не имела права смотреть.       Нельзя. Недопустимо.       И Вера изначально осознавала это, Вера изначально понимала всю степень неправильности происходящего, но отпор сумела дать только после того, как ощутила прикосновение чужих пальцев к разгоряченной коже живота под резинкой штанов.       — Что вы делаете?       Хороший вопрос. Жаль только, что Вероника не знала на него ответа.       — Ты… против? — Несмелым полушепотом спросила она, бегая встревоженным взглядом по лицу девушки.       Тишина. Фигуровская не спешила с ответом, а Вероника продолжала ждать. Она могла бы ждать целую вечность, лишь бы Вера впоследствии перестала смотреть на нее так отчужденно и… испуганно?       — Вы… поцеловали меня? — Оторопела вдруг девушка, будто очухавшись от какого-то гребаного транса.       — А на что, по-твоему, это похоже? — Недоуменно спросила Вероника.       Вера закрыла ладонью рот, и ее взгляд замельтешил по лицу женщины с такой скоростью, какой раньше не выдавал. Претерпевая лютый ужас и злость, она — пусть и не хотела совершенно — с досадой осознала — не против. Она не была против, но самым страшным в этой ситуации оказалось то, что ей понравилось. Понравилось до одурения, до дичайшей дрожи в коленях и бешеного стука в висках. Это было похоже на первую дозу наркотика — накрыло дико, но хочется еще.       Наверное, глупое сравнение, однако именно оно пришло на Верин затуманенный ум самым первым.       — Что? — Осведомилась Вероника, заметив замешательство на лице напротив.       — Так у вас же жених есть! — Додумалась-таки Вера до более менее путного ответа, но руку ото рта не убрала. На всякий случай…       Вероника странно усмехнулась и, резко отвернувшись от Веры, накрепко вцепилась тонкими пальцами в руль.       Столько смешанных эмоций отразилось в этот момент на ее лице, столько печали вдруг скопилось в уголках карих глаз, что даже сквозь этот липкий полумрак девушка отчетливо различила, как подрагивают чужие губы.       Что это с ней? Неужели Верины слова смогли каким-то образом ее задеть?       — Что? Я не права? — Осторожно уточнила она.       — Ты считаешь так только потому, что таковым тебе его представила моя мать?       Занавес! По логике вещей, даже если бы Надежда Дмитриевна вообще никак его не представила, Вера в первую очередь подумала бы именно так. Иначе, почему какой-то мужчина вдруг живет с Вероникой в одной квартире?       Свои мысли девушка продублировала и в ответе:       — Нет, просто это вполне логично и без уточнений. Хотите сказать, что он живет с Вами по другой причине?       — Ты права, именно по этой. Но все немного сложнее, чем ты думаешь.       Этого пояснения — если оно вообще им являлось — Вера не поняла от слова совсем. Как расценивать это «сложнее»? То есть, они сами не знают, что между ними? И если да, то почему Надежда Дмитриевна уже считает Михаила своим «женишком»?       Несостыковка. Но есть ли смысл уточнять? Не все ли равно Вере на взаимоотношения этих двоих?       Нет, ей не все равно. И это плохо. Это ужасно. Это — провал, или по крайней мере ничто иное, как его начало.       — Вера, прости. — Выдала вдруг Вероника на выдохе, — Я не должна была этого делать. Я ошиблась.       Ошиблась? Вот так она, выходит, охарактеризовала произошедшее? Ошиблась… Что ж, значит, Вера тоже ошиблась, растерялась и вообще запуталась! Значит, ей по-прежнему плевать как на чертову астрономию, так и на Веронику в целом. Да, точно! Это было просто минутное помутнение на фоне ее необузданных действий.       — Вы правы, не должны были. Спасибо, что подвезли.       На этих словах девушка отщелкнула все еще находящийся на ней ремень безопасности и схватилась за дверную ручку, но вдруг замерла, нахмурилась и снова посмотрела на женщину. Та сидела, не двигаясь, и молча смотрела в свое окно, все еще омываемое ливнем.       Очевидно, Вера хотела сделать что-то еще, а может, что-нибудь сказать, однако, заметив состояние Вероники, отказалась от своих мыслей.       На сегодня хватит. И в целом тоже достаточно.                     

***

                    Вероника заглушила машину, поджала губы и невидящим взглядом уставилась в окно. Было ли ей стыдно? Определенно да. Честно, она сама плохо понимала, что на нее нашло. Для чего она это сделала? Но эта чертова... Вера! Ее слишком много! Ее много до такой степени, что мысли о ней в какой-то момент просто-напросто перестали отпускать женщину. И это раздражало. Это надоедало и заставляло чувствовать себя самым ужасным человеком на свете. Потому что это неправильно.       Ненормально.       Но она невыносимая. Противная, наглая и абсолютно бескомпромиссная. Разве можно выстроить с таким человеком нормальные отношения? Впрочем, если так подумать, Вероника не должна была даже пытаться. В первую очередь это нужно самой Вере. Они не в школе, и даже не на первом курсе, где зачастую студенты еще не до конца осознают, куда попали. Но Веронике почему-то не хотелось оставлять все это ей одной. Не хотелось казаться такой, какой Вера уже успела ее посчитать. Но почему? Почему? Что за сдвиг произошел в ее голове? Разве не она когда-то в далеком прошлом, впервые устраиваясь преподавателем, зарекалась не тянуть никого за уши, а при выставлении оценок опираться исключительно на заинтересованность в ее предмете? Было. И до сих пор Вероника придерживалась своей установки. Даже в Вериной группе. Но почему-то не с самой Верой. Ту хотелось слушать и слышать. И даже прислушиваться.       Странно? До одури.       Мотнув головой, женщина выдернула ключ из зажигания, зачем-то бросила взгляд на соседнее сиденье и медленно выбралась из машины. Ливень прекратился, но противный мелкий дождь все еще накрапывал. По привычке она взглянула в окна своей квартиры и спокойно направилась к двери подъезда. По крайней мере сегодня она точно знала, что свет на ее кухне горит не по причине нахождения там нежеланной и непозволительно частой в их квартире гостьи.       Ее зовут Лика. Высокая блондинка лет двадцати семи. Вероника даже знала, когда и при каких обстоятельствах Миша познакомился с ней. Это было на дне рождения его лучшего друга Саши около двух месяцев назад, и уже в тот злополучный вечер женщина заметила странную искру, вспыхнувшую между этими двумя, но по дурости решила не придавать этому никакого значения. Кто же знал, что уже через пару дней она застанет эту особу в собственной постели?       Странно, но до этого момента ей даже в голову не приходило, что Миша способен на такую дикость. Да, он учтивый, обаятельный, красивый… он нравился и нравится многим женщинам, но даже вкупе со всей своей, на первый взгляд, безупречностью, дерьма в нем хоть отбавляй. И пусть Вероника всегда знала об этом, всегда видела и бесконечно мирилась, думая, что все устаканится — обожглась. Обожглась страшно.       Но когда-то она действительно любила его, мечтала связать с ним свою жизнь раз и навсегда, хотела ребенка, а может, даже двоих. И ей всегда казалось, что именно с этим человеком у нее непременно получится быть счастливой.       Не получилось.       Осторожно закрыв за собой входную дверь, женщина разулась, повесила куртку на вешалку и, сопротивляясь внутреннему напряжению, тихо прошла вглубь квартиры. Она знала, что кроме матери и Миши здесь никого нет, но такое поведение и состояние в целом, со временем стали скорее инстинктивными, проявляясь уже на подсознательном уровне.       — Ты не могла предупредить?       Миша появился перед глазами до того неожиданно, что Вероника вздрогнула. Ей почему-то не хотелось даже элементарно взглянуть на него, не говоря уже о каком-либо разговоре.       Закатывая белоснежные рукава рубашки, она как можно равнодушнее ответила:       — Я не успела. К тому же, я не видела тебя почти сутки, так каким образом я должна была сказать об этом?       И это было правдой. Вчера Миша не ночевал дома. Хотя Веронике, что уж скрывать, было абсолютно все равно, но она — пусть совершенно не хотела — догадывалась, где и с кем он мог быть. Так был ли вообще смысл его предупреждать, если одному богу было известно, соизволит ли он появится в ближайшие дни? Вот и Вероника не знала.       Уже стоя у раковины в ванной, она вдруг сжалась, потому что теперь увидела мужчину позади в отражении зеркала. Пальцы непроизвольно впились в холодные мраморные края, зубы стиснулись, а губы плотно сжались.       Ей вдруг показалось, что дотронься он до нее хоть кончиком пальца, она взорвется или растворится в воздухе. Однако этого не случилось. Едва она ощутила легкое прикосновение к пояснице, как бешено продрогла всем телом и буквально вжалась в раковину. Захотелось зажмуриться, и, открыв глаза, осознать, что ей просто показалось, и Миши на самом деле рядом нет. Но он был. Стоял все так же позади, поглаживая руками ее бедра и низ живота, медленно, нежно, так, как она когда-то любила до дикой дрожи в коленях. Только вот теперь его прикосновения не вызывали в ней ничего, кроме чистого отвращения. Они ощущались пыткой, самой настоящей, страшной пыткой.       — Я устала, Миш. Не надо, пожалуйста.       Ее слова оттолкнулись от белых стен и пролетели в пустоту, показавшись в этой тишине неестественно громкими. А может, они в самом деле прозвучали слишком громко. Женщина не знала, потому что хотела лишь одного — остаться наедине с собой в данный момент времени.       — Я соскучился. А ты?       Смешно.       — Ты серьезно сейчас? — Еле слышно спросила Вероника, всматриваясь в чужие глаза через зеркало.       — Вполне. — Он как-то странно улыбнулся и одним резким движением развернул ее лицом к себе, вжимая в раковину своим телом.       И вот чужие пальцы судорожно закопошились в области мелких пуговок рубашки, губы с каким-то остервенением и жадностью вдруг мазнули сначала по шее женщины, затем немедленно переместились к лицу, а после снова к шее.       Вероника сморщилась, но пересилила себя и повернула голову в бок, не желая видеть происходящего. В иной ситуации она попыталась бы сопротивляться, сделала бы все, лишь бы прекратить этот ужас, но в соседней комнате спала мама, и тревожить, или того хуже — пугать ее ей совсем не хотелось. Для нее у них с Мишей все было замечательно, и рушить ее представление об их «идеальных отношениях» она не была готова. Во всяком случае сейчас.       Неожиданно крепкие руки подхватили женщину под бедра и грубым, совершенно безобразным движением усадили на тумбу возле раковины. Вероника тихо ахнула, когда поясница с дикой болью столкнулась с выступающей из стены полочкой, но даже не дернулась. Никак не отреагировала и в тот момент, когда юбка оказалась задрана до самого предела, а очередная пара колготок небрежно порвана до сгиба коленей. Ей не оставалось ничего, кроме как пустым взглядом сверлить стену перед собой, претерпевая бешеный поток соленой влаги из глаз.       Он двигался в ней грубыми рывками, до красных пятен сжимая пальцами нежную кожу на ее бедрах, оставлял рваные поцелуи на всех доступных участках тела и то и дело что-то нашептывал на ухо, опаляя шею горячим дыханием.       Но Вероника не слушала. В висках у нее стучало с такой адской силой, что голова, казалось, вот-вот лопнет. Надоело. Опротивело до такой степени, что она в какой-то момент просто-напросто перестала чувствовать себя живой.       Время то ли остановилось, то ли наоборот — бежало со страшной скоростью, но этому кошмару, кажется, не предвиделось конца. Спина женщины уже не ныла, а откровенно болела, потому что толчки внутри стали такими сильными, что столкновений с полкой избегать уже не получалось. От боли Вероника зажмурилась до ярких вспышек в глазах, стиснула руками края тумбы и запрокинула голову.       Миша выдохнул с резким гортанным звуком, уткнулся носом в ложбинку между ее ключиц, но не отошел, продолжая поглаживать чужие бедра ладонями.       — У тебя новые духи? — Просипел он.       — Да. — Одними губами.       Было ли важно то, что этими духами она пользовалась уже пятый год?       Едва ли.                     

***

                    Рассказала ли Вера о случившемся хоть кому-нибудь? Нет. И даже Алине не стала. Она понятия не имела, как преподнести подруге эту информацию. Мало того, что она проводила мать Вероники до дома, так потом еще этот поцелуй… Боги, какой ужас! Даже если бы она рассказала, Алина, наверное, посчитала бы ее сумасшедшей.       Впрочем, не только она — Вера сама никак не могла взять в толк, какого вообще черта вчера было.       — Вита уже титульник сделала, прикинь? — Хихикнула Даша откуда-то справа, вытягивая девушку из размышлений, — Типа самая умная…       — Да все равно переделывать будет, — Алина отмахнулась, — потому что нам даже методички еще не выдали, а она по-любому с первого сайта все скатала.       С каждым шагом по направлению к тридцать второй аудитории Верино сердце начинало колотиться все быстрее. Мысли в затуманенной голове после бессонной ночи страшно путались, и ей вдруг на секунду показалось, что вчерашних происшествий на самом деле не было, либо же все это было каким-то совершенно странным сном, однако за всю ночь она даже глаз не сомкнула, оттого и уверилась, что оно, черт возьми, было! И как теперь смотреть ей в глаза?       Вопрос...       Когда дверь под напором Викиной руки открылась, Вера немедленно опустила глаза в пол, но по продолжающемуся активному обсуждению всякой ерунды и громкому девичьему смеху она догадалась, что Вероники в данный момент на месте нет. И где она? Впрочем, плевать. Главное, что не здесь и не заставляет Веру краснеть одним лишь своим неосторожным взглядом.       Чуть расслабившись, девушка проследовала к их с Полиной парте и достала ноутбук. Удлинитель для зарядки они вместе с Полей позаимствовали у Ирины Викторовны на эту пару, клятвенно пообещав вернуть сие устройство в целости и сохранности. Она уже не раз хвасталась тем, что урвала его за сто рублей в свое время, и замечательный чудо-удлинитель работает без перебоев едва ли не половину ее жизни. Понятное дело, что про «половину жизни» она преувеличила, но мотают этот бедный провод как минимум с Вериного первого курса.       И когда легендарный удлинитель был протянут через половину кабинета, Вера, подсоединив к нему ноутбук, выудила из сумки коробочку сока и булочку, а затем парой шагов оказалась возле парты Алины и Вики.       — Ну, рассказывай, — начала вдруг Алина, — что с тобой происходит?       Фигуровская, едва успевшая надкусить свою булочку, чуть не подавилась. Она даже закашлялась, но смогла справиться с этим неудобством и взять себя в руки. Взгляд беспорядочно забегал по лицу подруги в попытке понять насколько критичны ее подозрения. Вика тоже смотрела выжидающе, и Вера внутренне возмутилась этому. Не настолько уж они с ней были близки, чтобы она с таким интересом ждала от нее ответа. Так, просто приятельницы — пусть и очень хорошие, — но не более. Она еще и щурится! Нет! При Вике Вера точно ничего говорить не будет!       — Ничего, все нормально, — пожала она плечами, — а что?       — Ты какая-то странная второй день…       — Да, — вклинилась Вика, перебивая Алину, — у тебя что-то случилось?       Бегая взглядом от одной к другой, Вера даже жевать перестала. Что ж, видимо, пора признать , что внутренние переживания отныне отражаются и на ее, обычно невозмутимом, лице. Впрочем, тут даже удивляться нечему — не каждый день такая Санта-Барбара в жизни происходит.       На что она вообще надеялась? Что ей удастся утаить этот ужас от — как выясняется — излишне проницательной Алины? Конечно, Вера всегда знала, что связь у них крепкая, но чтоб настолько…       — Нет, девочки, у меня ничего не случилось, — спокойно пояснила девушка, — правда, все в порядке.       За этим она схватила в руки телефон, чтобы незамедлительно открыть диалог с Алиной.              Вера [12:43]: Давай после пар поговорим.              И когда подруга, получив сообщение, взглянула на Веру, та украдкой указала в сторону отвлекшейся на Катю Вики, мол «лишние уши», на что Алина понимающе кивнула. Однако даже сейчас Вера не была уверена, что решится на это. Боялась ли она осуждения? Вряд ли. К тому же, осуждать ее было не за что. Не она была инициатором того поцелуя. Ей даже мысли о чем-то подобном казались дикостью, не говоря уже о каких-либо действиях подобного характера. Может быть в итоге ей удастся свести разговор к какой-нибудь другой выдуманной проблеме? К примеру, к ссоре с мамой или к мыслям о дипломе, писать который Вера даже близко не знала как... В общем, для начала ей предстояло осмыслить ситуацию целиком и полностью, а уже потом решать, стоит ли посвящать в нее Алину.       Звонок ввалил по ушам как раз в ту секунду, когда Вера пришла к своему первому более менее адекватному за последнее время выводу. Нехотя поднявшись с места, она побрела к своей парте, где Полина во всю играла в косынку на ноутбуке.       — Ого, — удивилась Вера, заглядывая в монитор, — интересно?       — Ага. — Отмахнулась та.       Больше девушка вопросов задавать не стала. Включив свой ноутбук, сложила перед собой руки и уставилась в пока еще темный экран. Что ж, теперь оставалось пережить эти полтора часа, а следующая их встреча со Змеевой касательно диплома запланирована только на следующую неделю.       — Добрый день! — Раздалось вдруг словно гром среди ясного неба.       Все шевеления и шепот мигом стихли, и по аудитории теперь разносился только тихий шум пяти ноутбуков. Вера вся подобралась, сжала руки в кулаки до побеления костяшек и прикрыла глаза. Так вдруг ей стало страшно, так тревожно, что она оказалась в шаге от того, чтобы не выбежать в коридор к чертовой матери. Но диплом — не астрономия, и тут, к сожалению, придется потерпеть.       Судя по стуку каблуков, что отдавался в Вериной голове до неприличия громким звоном, женщина уже приближалась к передней части аудитории, и когда Веру обдало легким ветерком, она резко распахнула глаза, чтобы тут же встретиться с парой темно-карих. Однако, даже вопреки своему чрезмерному внутреннему напряжению, смогла различить в них отголосок... грусти? Или, может, усталости? В любом случае в тот момент девушке не удалось увидеть былого озорного блеска, и это показалось ей чем-то крайне странным и подозрительным.       — Сейчас Вы получите методички, с помощью которых будете оформлять свои дипломные работы. Вика, раздай, пожалуйста.       После этих слов женщина протянула уже поднявшейся с места Вике несколько листов, а затем, в какой-то степени привычным движением, выпустив волосы из крепкой хватки заколки, села за преподавательский стол. Вера невольно нахмурилась, созерцая полное отсутствие интереса к своей персоне. Она ожидала чего угодно, но только не полнейшего к себе равнодушия. Впрочем, так однозначно лучше — меньше шансов разругаться в очередной раз.       Пару секунд помолчав, Вероника продолжила:       — Кто может подсесть ко мне, чтобы я вывела изображение ноутбука на доску?       Молчание. Ясное дело, никто не горел желанием становиться добровольцем, а Полина так и вовсе скрылась за своим ноутбуком и скрестила пальцы. Женщина вздохнула, медленно обвела взглядом присуствующих и кивнула на Катю.       — Исакова, бери ноутбук и иди сюда.       Поля, выпучив глаза, разогнулась и повернула голову в сторону Кати, а Вера едва челюсть на парту не уронила от изумления. Серьезно? Так ее теперь полностью игнорируют, выходит? Насколько она помнила, Змеевой только повод дай поиздеваться: и на первую парту сажала на проверочную, и к доске самой первой вызывала, и докладные писала, и угрожала, а тут... Что-то определенно происходит...       Катя, прихватив стул с первой парты второго ряда, сконфуженно присела рядом с женщиной. Та вдруг улыбнулась, обратив внимание на состояние студентки, и в полголоса произнесла:       — Я не кусаюсь.       Да ну? Вера фыркнула себе под нос. Все бы ничего, но ее вдруг до ужаса взбесила эта ситуация. Какого вообще черта? — Девочки, обратите внимание, междустрочные интервалы указаны с обратной стороны листа под звездочками. Даже при проверке черновых работ их нарушения очень критичны, так что старайтесь соблюдать все стандарты.       Пусть Вера уверяла себя, что ей совершенно плевать, но изредка украдкой выглядывая из-за экрана ноутбука, продолжала наблюдать за происходящим. Глаза зацепились за сущую мелочь — плечи и руки Кати с Вероникой свободно соприкасались друг с другом, пока вторая ознакамливала девушку с содержанием методички. Увиденное вызвало новую волну возмущения со стороны Фигуровской. Может, она ей на колени сядет? Для лучшей видимости...       — И не забудьте про отступы...       — Разве черновики нужны не для проработки ошибок? Иначе, почему бы нам сразу не приступить к итоговому варианту? — Не выдержала Вера.       Тишина. Гнетущая, звонкая тишина. Она и сама не поняла, на кой черт вывалила этот бред, но с железной уверенностью во взгляде ждала ответа. Что бы там ни было, она хотела отвлечь Веронику от этой гребаной Исаковой, и судя по тяжелому взору карих глаз, у нее это получилось изумительно.       — Вам самим потом будет проще, Вера. Тебя что-то смущает? Может, сядешь на мое место? Я не против.       Полина незаметно пнула Веру ногой под партой, но той, набравшейся как-то подозрительно несокрушимой смелости, было плевать. Ей совершенно не понравился тот факт, что после вчерашнего эта женщина позволяла себе изображать полное к ней безразличие.       А может, дело в том, что для нее это в самом деле ничего не значило? Что, если одной Вере случившееся не давало никакого покоя? Да не могло такого быть! Навряд ли для Вероники подобное являлось чем-то обыденным.       Так какого черта она ведет себя так, будто все как обычно?       — На самом деле да, кое-что меня смущает. И я сейчас не о дипломе.       Более Вера решила ничего не говорить, но заметила, как чужие губы сжались в одну тонкую полоску. Видимо, Вероника сразу поняла, что к чему. Оно и не странно — на это был весь расчет.       — Вера, давай выйдем на секунду.       И Фигуровская осеклась. К такому она точно не была готова. Взглянув не женщину полными растерянности глазами, мотнула головой.       — Давайте после пары.       — Нет, давай сейчас. Анна Максимовна просила зайти к ней с кем-то из группы. Думаю, ты как раз подходишь.       Ложь. Вранье чистой воды даже судя по глазам. Но делать нечего.       Вероника поднялась с места первой. Вера же, помедлив, выбралась из-за парты только после того, как женщина преодолела половину аудитории. Но был ли в этом хоть какой-то смысл? Абсолютно никакого.       Когда они оказались за дверью, женщина перехватила ее за локоть, огляделась и, вздохнув, тихо произнесла:       — Ради бога, прости. Я не знаю, что это было. И мне правда ужасно стыдно. Давай просто забудем об этом, хорошо?       Вера дернула рукой, чтобы высвободить свой локоть, но ответила не сразу. Внимательно осмотрев напряженное лицо Вероники, сложила руки на груди и слабо улыбнулась. Ей нравилось видеть ее такой... уязвимой. Теперь-то она точно знала, у кого главный козырь в рукаве.       — А если нет?       Женщина удивленно приподняла брови.       — Что «нет»?       — Что, если я не хочу об этом забывать?       И тут же Вере захотелось надавать себе по губам за эти слова. Ну кто ее, дуру, за язык вечно тянет?       — Дело твое, — пожала плечами Вероника, — но знай, что это было совершенно идиотской, глупой ошибкой. И ты сама прекрасно понимаешь, почему.       — Понимаю, — снисходительно улыбнулась девушка.       — Это радует. А теперь, пожалуйста, давай вернемся в аудиторию и продолжим подготовку.       И Вероника незамедлительно скрылась за дверью, оставляя Веру наедине с диким желанием повторить вчерашнюю «ошибку» прямо напротив отделения по специальностям.