«Двойные звёзды»

      Едва дверь за Верой закрылась, Вероника мигом растеряла все свое, на первый взгляд железное спокойствие и, сама того от себя не ожидая, швырнула ручку по столу. Та с диким треском отскочила от деревянной поверхности, пролетела две впередистоящие парты и приземлилась неизвестно где. Вопрос, произнесенный девушкой, застал ее врасплох по всем параметрам. И дело было не в том, что она не знала на него ответа. Еще как знала. Потому что не всех. Никого. Ни единого раза за все годы преподавания она даже взглядом ни на кого не глядела, не говоря уже о чем-то большем. И это дико пугало, потому что справляться с эмоциями и ощущениями, накатывающими на нее при виде этой взвиченной девчонки, она не умела. Не довелось научиться. И никогда не думалось, что понадобится. Смешно даже.       Надавив пальцами на виски, в которых кто-то крошечный отбивал чечётку, женщина поднялась из-за стола. Мельком взглянув на висящие на стене часы, прикинула, сколько осталось до звонка. Минут пятнадцать, если верить с перебоями работающему мозгу. Успеть за это время, конечно, можно было мало чего, но и в аудитории ей оставаться совсем не хотелось. Тишина последнее время пагубно на нее влияла — голова забивалась совершенно ненужными мыслями.       — Вера, Вера...       Нашептывая себе под нос это нежное имя, она прихватила со стола телефон и направилась к выходу из аудитории, хотя рвануть к выходу из университета ей хотелось куда больше. В коридоре галдели студенты, преподаватели, хлопали двери, и эта какофония звуков вызывала только одно желание — закрыть руками уши. Но было бы странно, пройдись Вероника так по коридору, поэтому пришлось перебороть себя и даже выдавить улыбку и слабый кивок, когда заведующая отделением со всем радушием поприветствовала ее возле двадцать восьмой аудитории.       Аня, как и ожидалось, сидела в девятнадцатой и корпела над очередной кучей бумаг. Вероника вошла совсем тихо, огляделась, будто оказалась здесь впервые, прихватила по какой-то причине стоящий у выхода стул и приставила его к преподавательскому столу. Мальцева дернулась, округлив голубые глаза, рывком вытащила из уха наушник и машинально прижала руку к груди.       — Боже...       — Совсем запугали? — Лениво поинтересовалась Вероника, присаживаясь рядом.       Аня перевела дыхание и взглянула на дверь, чтобы убедиться, что та закрыта.       — Не успели бы, я не пускаю никого в аудиторию на переменах.       Беря в руки один из множества листов с размашистой тройкой внизу, Змеева кивнула с пониманием. Пробежалась взглядом по корявым буквам и вдруг подумала о том, что Аня слишком строга в оценивании. При трех неверных ответах из восьми можно и четверку поставить.       — А что не четыре? — Без особого интереса уточнила она.       — А сама-то! — Мальцева хохотнула.       Вероника сразу поняла, о чем речь — о двойке при пяти правильных ответах из шести для Григорьевой на прошлой неделе после известия о том, что та с превеликой радостью разбрасывается ответами направо и налево. С тех пор Веронике действительно приходится составлять для каждого свой вариант.       — Это было исключительно в воспитательных целях! — Делано возмутилась она, — Но, боюсь, результата оно не дало.       — Так ты еще удачно попала. На первом курсе они так отчаянно пытались списывать, что обмороки изображали. Особенно экономисты. Этот курятник я вообще ни с одним другим курсом за все время работы сравнить не могу. — Аня вздохнула, вспоминая минувшие годы беспредела.       — А почему у них в группе одни девочки? Набор так открывался, что ли? — Поинтересовалась Вероника, усаживаясь поудобнее.       По крайней мере второй курс экономистов включал в себя десять парней, а у первого они так и вовсе преобладали.       — Нет, парни были. Двое. Одного на первом курсе из-за физ-ры числанули, а второй соображал неплохо, как раз в моей подгруппе был, но сам ушел. Не выдержал, видимо, такого напора, — рассмеялась Мальцева.       Она прекрасно помнила, как девушки игриво называли его Коленькой, строили глазки и в целом носились с ним, как с ребенком, защищая от любого нападка со стороны преподавателей.       — Надеюсь, до марта он не доучился. Разорился бы нахрен!       — До марта нет, — подтвердила Аня, — а вот до февраля — еще как!       — Умно.       — Говорю же, сообразительный пацан.       — Расскажи мне о них.       Мальцева даже растерялась на долю секунды.       — О ком? Об экономистах?       — Да.       — Так у меня не вся группа. Половина только. Первая часть у Барановой.       — Расскажи о своей.       По правде говоря, Вероника и хотела услышать именно о ней, потому что знала, что Вера входит в ее состав.       — Ну... — Аня задумалась, — У меня их забирали на первом курсе, потому что кое-кто не мог смириться якобы с моим характером и методом преподавания в целом, а еще кое-кто его в этом рьяно поддерживал. Я сейчас о Серовой и Фигуровской, их на первом курсе оторвать друг от друга невозможно было на моих парах, потому что Миронова с Исаковой оказались у Барановой. Я каждую пару молилась, лишь бы кого-нибудь из них не было, по отдельности они еще более мнее сносными казались. Но вместе... — женщина замолчала, и, видимо, не найдя подходящих слов, подытожила: — В общем, было сложно, но, как видишь, все проходит. И это прошло. Повзрослели, может. Или просто надоело ерундой заниматься. Не знаю, но сейчас обе вон, — Аня закопошилась в своих листах и выудила из общей кучи два конкретных, — на пятерки умудряются писать. Знаю, что списывают, но куда деваться — все мы не без греха.       Вероника взяла листы в руки и пробежалась глазами сначала по одному, исписанному мелкими буковками, стоящими аккурат одна к одной, и по второму, на котором размашистые буквы прыгали, как сумасшедшие, не давая возможности не то, что прочитать написанное, а элементарно разобрать, что к чему.       — Какой ужасный у Веры почерк... — Задумчиво протянула она. — Ей бы на врача с такими каракулями.       — Как ни странно, я уже привыкла, но первое время приходилось просить расшифровывать. — Аня рассмеялась и тоже заглянула в Верину проверочную.       — В отличие от английского, с астрономией она мириться отказывается полностью.       — Так ты же говорила, что ей Фильцова условие там какое-то поставила, разве нет?       — Да плевать она на него хотела. — Отмахнулась Вероника.       — Ну, не знаю, — скептически сощурилась Мальцева, — они Фильцову боятся, как огня, так что не думаю, что ей все равно.       — Она даже не пытается что-то изменить. Мне, честно, плевать не меньше, я эти пятерки могла бы поставить ей просто так, если бы видела, что она хоть насколько-то заинтересована, а она даже списать нормально не может — сидит и сопит на всю аудиторию с телефоном под партой. Как они у тебя-то списывать умудряются?       — Я особо не слежу за ними, честно говоря. Да и уследишь разве, когда одна балаболит без умолку, отвлекает, а вторая шурудит там быстренько? Я реально тупо не вижу, как они списывают.       — Меня они боятся, — пожала плечами Вероника и почему-то подумала о том, что впервые не хотела бы, чтобы это было так.       — Но, судя по всему, не все? — Хитро улыбнулась Аня.       — Не все.       И это заставляло задуматься.       

***

      Первый вопрос — какого чёрта? Какого чёрта эта наглая женщина так просто уходит от ответа? Вера выбежала из тридцать второй аудитории так быстро, что слова, сказанные Вероникой, обрели смысл уже в тот момент, когда они с Алиной и Полей спускались на второй этаж. И Вере вдруг стало поистине страшно. Она не была готова оставаться с Вероникой наедине в ее машине. Уже проходили. И это стало самой настоящей точкой невозврата.       — Так что она сказала? — Живо поинтересовалась Алина.       Фигуровская ответила не сразу. Она не ответила бы и вовсе, не потереби ее подруга за рукав.       — Она меня спалила. Сказала, что на следующей паре буду решать другой вариант.       Услышав это, Полина лишь пожала плечами:       — А я тебе говорила.       — Молодец. — Хмыкнула Вера, — Мне от этого легче должно стать?       — Попробуй подготовиться в следующий раз, должно помочь. — В той же манере ответила Поля.       Вера промолчала. Ей надоело. Надоело и ужасно раздражало то, что о чем-то отвлеченном она даже думать не смела. Ни о какой учебе сейчас и речи быть не могло — внутренности скручивало в узел от одной лишь мысли о том, что ждет её после пар. Может, ну ее, эту Веронику? Может, сказать, что им поставили еще одну пару? Не будет же она ждать её полтора часа? Наверняка у нее и свои дела имеются после рабочего дня. Но тут же Вера понимала, что прояснить ситуацию нужно. Потому что она была какой-то слишком уж неправильной и совершенно странной.       Копаясь в своих размышлениях, девушка не заметила, как они добрались до сорок восьмой аудитории.       — Миронова и Фигуровская! — Пригвоздила Сёмина девушек к полу, едва те успели переступить порог, — Если сегодня вы не защитите практику, которую должны были защитить еще на позапрошлой паре, я выставлю вам двойки! Поняли?       — Мы, вообще-то, и так собирались! — Ни минуты не мешкая, соврала Алина.       На самом же деле эта практическая уже давным давно благополучно позабылась обеими, а Вера вдруг и вовсе засомневалась, сделана ли она у нее, отчего торопливо выудила из рюкзака толстенную папку и принялась перелистывать страницы — уж очень ей не хотелось провалиться еще и с аудитом сегодня. Облегченно выдохнув, девушка аккуратно выудила найденную практическую из файла и уложила ее на самый край парты.       — Живем! — Констатировала Алина, проделав то же самое со своей.       — Не хочешь на улицу выйти? — Поинтересовалась Вера у подруги, когда та уселась за парту с телефоном в руках и уже всем видом дала понять, что выходить из аудитории не намеревается.       — Да ну, — отмахнулась та, — в гардеробе еще стоять придется...       Вера пожала плечами и спокойно направилась к выходу. В сущности, не так уж она и нуждалась в чьей-то компании на время перекура, потому что ей в целом редкий раз удавалось вытащить кого-нибудь с собой.       Преодолев три этажа первого корпуса, девушка подготовила свой номерок и остановилась возле гардероба. Народа, к счастью, там оказалось немного. Оно и не странно — битва за куртки обычно происходила после третьей и пятой пар.       На улице Вера смогла выдохнуть и даже расслабиться. Серые облака, казалось, висели ниже обычного, угрожая выплеснуть на землю накопившуюся в них влагу. Дождя действительно не было уже три дня, хотя, судя по прогнозу погоды, он должен был идти безостановочно.       Студенты топтались в курилке неизменными кучками, но стояли ближе к левой стороне, потому что по правую обычно находились преподаватели. Из курящих Вера знала только историка, чью фигуру и различила практически сразу, преподавателя химии, каковой здесь сейчас не наблюдалось, и, собственно Змееву. Последняя тоже оказалась здесь, но не одна — в компании некурящей Мальцевой. Девушка, увидев эту картину, качнула головой в отчасти даже осуждающем жесте, остановилась чуть поодаль от шумной компании технологов с четвертого курса и неспешно закурила.       Она старалась не смотреть в ту сторону, достала телефон, пролистала уведомления и, решив, что разберется с ними позже — именно сейчас заниматься этим ей почему-то совершенно не хотелось, — убрала гаджет в глубокий карман куртки. Глаза ровно на мгновение скользнули право, и Вера вдруг внутренне сжалась. Но не от страха, как ни странно, а от неожиданной волны раздражения: Вероника, мазнув по девушке безразличным взглядом, повернулась к ней спиной, в то время как до этого стояла вполоборота. Какого вообще хрена? Или ей до такой степени претит ее присутствие даже в пяти метрах от себя? И потом, раз так, начерта она намеревается подвозить ее до дома? Такое поведение со стороны женщины казалось Вере крайне противоречивым. Или попросту идиотским. Нет, не так — в корне идиотским.       Внезапно не на шутку разозлившись, девушка швырнула окурок в высокую урну и едва удержалась, чтобы не преодолеть эти несчастные пять метров и не встряхнуть Веронику за плечи в попытке вытрясти из нее всю дурь к чертовой матери. Так или иначе, Вера должна была получить ответ на свой вопрос. Но она, конечно, сдержалась — разворачивать представление на глазах у половины университета ей совершенно не хотелось. Да и какова вероятность, что это дало бы хоть какой-то результат? Никакой.       В сорок восьмую аудиторию Вера вернулась уже после звонка. Прошмыгнув мимо копошащейся в шкафу Татьяны Васильевны, бесшумно пробралась к своей парте и на выдохе уселась на стул. Алина, кажется, дремала, уложив голову на сложенные перед собой руки. Девушка решила не тревожить подругу и в полголоса обратилась к сидящей справа от них Вике:       — По списку не проверяла еще?       Серова отрицательно помотала головой, и Вера совсем успокоилась. Значит, за опозданием осталась незамеченной.       — Ну, — начала вдруг Сёмина во весь голос, нарушая тишину, так, что Миронова буквально подскочила на стуле, — Вера и Алина, садимся передо мной.       — Может, в конце пары? — Без особой надежды уточнила Фигуровская.       — Может, не будем время тянуть? — Парировала женщина. — Вперед!       И девушки, поднявшись с мест, двинулись в переднюю часть аудитории. Практические разложили перед собой, но Татьяна Васильевна тут же сгребла их к себе, не давая студенткам ни малейшей возможности смухлевать. И только она собралась задать первый вопрос, как дверь аудитории открылась, и в дверном проеме возникла фигура Змеевой. Группа тут же притихла, словно им пригрозили расстрелом, издай кто-нибудь хоть звук, а Вера от неожиданности разве что рот не раскрыла.       — Ты снова не забрала журнал. — Тихо произнесла женщина, обращаясь к ней, и в ее взгляде девушке удалось различить не то ехидство, не то издёвку. А с какой радости, собственно?       — Так я и не обязана таскать его с собой везде. — Дернула плечом Вера, — Я забираю его только с отделения по утрам, если Вы не в курсе. А из аудитории в аудиторию ношу в случае, если меня об этом попросят.       — Я просила тебя об этом, вообще-то. Перед парой. — Улыбнулась Вероника.       Хоть убей — Вера этого не помнила, оттого вдруг стушевалась и прикусила нижнюю губу. В этот момент Татьяна Васильевна выжидающе посмотрела на Змееву.       — Продолжайте, — встрепенулась та, отходя к двери. И все бы ничего, но выходить она, кажется, не собиралась.       — Вы, я так понимаю, поприсутствовать хотите? — Весело поинтеровалась Сёмина.       — Если можно, — кивнула Вероника с самой наитупейшей улыбкой.       — Да ради бога! Посмотрите на наших будущих специалистов в деле.       Специалистами женщина называла студентов шуточно всякий раз, когда те не могли ответить на тот или иной вопрос. И сейчас она была железно уверена, что Вера с Алиной ничего путного ей не скажут. Впрочем, не прогадала.       — Итак, назовите мне основные направления аудиторской проверки.       — Финансовый аудит. — Выдала Миронова незамедлительно.       Вера опешила. Переведя взгляд на подругу, попыталась понять, откуда у нее эта информация. Но стоило перевести его чуть левее, столкнулась с чужим. Изучающим, цепким и явно заинтересованным.       — Дальше, — кивнула Татьяна Васильевна.       — Налоговый аудит. — Тихо бросил кто-то с задних парт.       — Тишина! — Гаркнула женщина тут же.       — Операционный... — С сомнением произнесла Алина.       Сёмина растянуто кивнула, явно утомленная такой медлительностью студенток, и потянулась за лежащими на подоконнике папками. Вера, не теряя времени, собралась было податься вперед к ответам, но стоящая у выхода Вероника не давала ей никакого покоя. Что, если она не позволит случиться этому так просто? Что, если сразу же доложит о ее махинации Сёминой? Но с другой стороны, ей не все ли равно? Они, вообще-то, не на астрономии!       И Вера решилась.       — Инвестиционный, криминальный и экологический аудит. — Заключила и быстро вернулась в исходное положение.       Краем глаза она заметила, как Вероника, прищурившись, едва заметно усмехнулась. И эта усмешка Вере совсем не понравилась.       — Может, три поставите? — Жалобно протянула Алина.       — Пожалуйста! — Подключилась к подруге Фигуровская.       — Это даже не одна чертвертая от всей практической, — вздохнула Татьяна Васильевна, — и это даже не двойка.       — Ну пожалуйста! — Не унимались девушки, а Вера неожиданно напрочь забыла о присуствующей в аудитории Веронике. Возможная тройка за невыученную практическую ее волновала гораздо более сильно.       — А с дипломом вы комиссию так же упрашивать будете? Говорю сразу — не прокатит.       — Не будем! — Заверила Миронова.       В подтверждение ее словам Вера активно закивала головой.       — Все, идите с глаз моих! — Махнула рукой Сёмина, вывела на листах обеих девушек размашистые тройки и взглянула на Змееву, — Вот, Вероника Игоревна, встречай страна — идут специалисты!       Та кивнула с улыбкой и, окинув взглядом группу, вышла в коридор.       

***

      — Что это вообще было? — Недоумевала Алина половину пары и уже пятнадцать минут от ее конца, пока они с Верой, Викой и Катей терпеливо ждали своей очереди у гардероба.       — Ну скучно ей, блин! — Развела руками Вика, — Пришла поржать.       — И как удачно попала! Прям на Верку свою любимую, — Катя рахохоталась, но Вера ее настроя не разделила, потому что после этих слов ее губы скривились в непонятной эмоции.       — Кать, не смешно, — отрезала она.       Исакова с ней не согласилась:       — Смешно! Она теперь будет думать, что ты реально тупая.       — А она разве не такая? — Влезла Настя откуда-то слева.       Вера закатила глаза, но промолчала. Эта практическая действительно оказалась единственной невыученной из двадцати шести, потому что аудит девушка всегда зубрила от и до, зная, какая коварная он штука. Так же как бухгалтерский учет и еще пара междисциплинарных курсов, по своей сути связанных между собой. Ей-богу, дурь какая-то!       — Ты домой? — Поинтересовалась Алина, когда куртки были получены.       — Пока нет, — мотнула головой Вера, — мы с Дашей договорились встретиться. Так что можешь ехать.       — O’кей.       Миронова исчезла из поля зрения так быстро, что Вера даже понять этого не успела. Лишь вздохнула, натягивая куртку и ощущая, как подрагивают руки перед предстоящей встречей. Мало того, от волнения ее начало жутко знобить, и в голове снова промелькнула мысль о том, что лучше все же эту встречу отменить. Но как? Номера Вероники у нее не было. Не в инстаграме же ей писать, в самом деле?       Мучимая сомнениями, девушка медленно, специально оттягивая момент икс, направилась к выходу из университета. Четвертая пара была последней у большинства групп, поэтому у двери снова толпилась тьма народа. Однако впервые Веру это не раздражало, а совсем наоборот.       Едва она выбралась на улицу, глаза принялись бегать по припаркованным вдоль забора машинам. Нужная нашлась почти моментально, и, судя по ее горящим фарам, Вероника уже сидела внутри.       — Вот же дерьмище! — Причитала Фигуровская едва ли не во весь голос раздосадованно, пока пробиралась по площадке университета. Как ее вообще угораздило влезть во всю эту чушь?       Кто-то из толпы, кажется, окликнул ее, но этот момент явно не подходил для непринужденного общения с кем-либо. Боже... А вдруг кто-нибудь из знакомых или одногруппниц увидит, что она садится к Змеевой в машину? Вере от этой мысли стало так тревожно, что она принялась озираться по сторонам, вертя головой едва ли не на триста шестьдесят градусов.       — А вы не боитесь, что Вас потом вопросами завалят? — Выдала, когда закрыла за собой дверь машины.       Вероника взглянула на девушку и с трудом смогла подавить улыбку, заметив полнейшую растерянность и неловкость на ее лице.       Вопрос действительно был уместным, но не требующим ответа. Уж Веру-то это точно волновать не должно.       И женщина промолчала. Вера же даже не надеялась получить ответ. Судя по всему, Вероника не очень любит их давать.       — Расскажешь что-нибудь?       Машина тихо тронулась с места, давая Вере немного времени собраться с мыслями. Что ей рассказать? Быть может, о том, как плотно она засела в ее голове? Или, может, о том, как Веру это пугает?       — Может, Вы все же ответите на мой вопрос? В сущности это единственное, что меня интересует.       Женщина поджала губы, явно не горя желанием давать объяснение своим необузданным действиям. А было ли оно у нее вообще?       — Не знаю, Вер. — Бросила коротко.       — Не знаете? — Нахмурилась Фигуровская.       — Не знаю. Может быть, импульс.       Что за глупости? Какой еще к чертовой матери импульс? А если бы Вера ей с ноги прописала в моменте, это можно было бы списать на импульс?       — Но ведь так не бывает. — Вера взглянула на женщину, — И Вы как никто другой должны это понимать.       — Да, я понимаю, и все, что могу сделать — это извиниться.       Фигуровская едва подавила смешок.       — Не надоело еще извиняться-то?       Вероника крепче сжала руль и на долю секунды в раздражении прикрыла глаза. В раздражении, в первую очередь на себя, нежели на бесконечные вопросы со стороны Веры. Они, по крайней мере, были обоснованы, чего не скажешь о ее поведении по отношению к девушке. И нет, она ни в коем случае не была в нее влюблена. Это было бы верхом абсурда. Вероника вообще плохо понимала, что испытывает. Ей хотелось поцеловать — она поцеловала. Правда не подумала о другой стороне, совершенно не подозревающей о ее нездоровом интересе.       После того поцелуя в машине она пообещала себе отстраниться и держаться от нее на расстоянии. Получалось. С перебоями, но получалось. Только вот увидев ее в баре, с растрепанными волосами, слегка подтекшей тушью и красными от неловкости щеками, собственноручно разрушила так старательно возводимую вокруг себя стену неприступности. А была ли вообще хотя бы ничтожная вероятность ее существования на самом деле? Или все это оказалось ничем иным, как попыткой убежать от самой себя, спрятавшись за напускным безразличием? Смогла бы она действительно придерживаться своей установки? Да черт его знает, на самом деле, но, судя по последним событиям, нет, не смогла бы. Потому что и не хотела вовсе. Потому что просто напросто приходилось.       — Вы не ответили. — Подала Вера голос, напоминая о повисшем в воздухе вопросе.       — Что ты хочешь?       — Правду.       — Правду? Хорошо, вот тебе правда: это произошло исключительно на эмоциях. Ты мне интересна, Вера, но как человек, не более. Я многое успела повидать за годы преподавания в разных учебных заведениях, но кого-то подобного тебе еще не встречала. Ты вызываешь желание думать о тебе. И этих мыслей порой становится до страшного много. А потом ты вдруг оказываешься не в том месте, не в то время, и совершенно не с теми людьми. Это адское варево отравляет и наталкивает на абсолютные глупости, а ты от безысходности и беспомощности просто поддаешься импульсу. Однако, весьма странным способом. Так достаточно развернуто?       Вера слушала это, перестав дышать. И даже сердце ее, казалось, на время замедлило свое биение. Ей вдруг захотелось плакать, даже нос страшно закололо, но она переборола подступающие слезы. Только вот ком в горле, мешающий вдохнуть, отказывался отступать. Она и подумать не могла, что вызывает в этой женщине такие эмоции. Не рассчитывала ни на что с ее стороны, кроме сплошной насмешливости. Неужели это правда? Неужели за таким наплевательским и издевательским отношением к Вере она скрывает такое? Вера едва ли могла в это поверить.       — Да, так гораздо лучше. — Только и смогла вымолвить она.       — Я рада, что сумела ответить на твой вопрос. А теперь ты, будь добра, ответь на мой: Почему ты ничего не учишь по моему предмету?       Вера, хлопнув глазами, корпусом развернулась к женщине. Этот вопрос никак не вязался со сложившейся обстановкой.       — Вы серьезно? Вы это хотите обсудить?       — А что еще? — Недоуменно приподняв бровь, спросила та.       — Я не буду это обсуждать.       На этих словах девушка отвернулась к окну, насупилась и сложила руки на груди. Некоторое время они ехали молча, слушая едва слышимую болтовню ведущего по радио, который вел беседу ни о чем со своим коллегой. Спутя несколько минут Вера невольно уловила суть их разговора, и слушала уже куда внимательнее. Напряжение, висевшее в воздухе грозовой тучей, ощутимо спало, а машина все так же плавно ехала по полупустой дороге.       — Ты не ответила. — Произнесла Вероника вдруг, мягко улыбнувшись.       — И не отвечу. — Буркнула девушка.       — Но так же нечестно, не находишь?       Нехотя оторвав взгляд от мелькающих за окном зданий, Вера лениво взглянула на женщину.       — Идите к черту, — снова отвернулась и тут же добавила: — ради бога.       — Это еще почему? — Делано возмутилась та.       — Утомляете.       — Правда?       Вера вдруг улыбнулась:       — Чистейшая. Мне еще на следующей паре Вас перед собой лицезреть.       — Не жалуйся. У Татьяны Васильевны ни разу не пикнула.       — Сёмина наша, с ней договориться можно.       — Не фамильничай.       — А то что? Покараете?       Губы женщины тоже схватила легкая улыбка:       — Это в лучшем случае.       — А в худшем?       — Не аттестую. Или до зачёта не допущу. Тебя-то уж точно есть за что.       Вера так ни разу и не повернулась к ней и отвечала, глядя в окно, но — что странно — совсем не ощущала скованности или неловкости. Как же эта женщина меняется, когда находится вне стен университета... Удивительно.