«Двойные звёзды»

      Машина остановилась напротив Вериного подъезда, однако выходить из нее никто не торопился. Погода за время дороги заметно улучшилась: из-за непроглядной оравы черных туч показалось солнце, ветер совсем утих, прекратив гонять опавшую листву по тротуарам и дорогам, а в воздухе застыл мягкий запах осени, проникающий в машину через слегка приоткрытое окно.       Вера теребила в руках телефон, не решаясь заговорить. И нет, ей не было страшно. Она вообще с трудом могла назвать свои ощущения боязнью. Ей было, скорее, неловко, но даже это чувство блекло на фоне пришедшей на ум мысли.       — Не хотите прогуляться? Тут парк недалеко. — Выпалила она на одном дыхании.       Тишина. Вероника отпустила руль, сложила руки на груди и посмотрела на девушку с явным вопросом во взгляде. Та, заметив на себе чужой взгляд, невольно сжалась. Что это, чёрт возьми, было? Как ей в голову могло прийти предложить этой женщине что-то подобное? Как вообще она осмелилась озвучить этот бред? А главное, зачем? Чего ради? Боже, какая же идиотка...       Не получив ответа, Вера собралась было выйти из машины, крепче ухватилась за лямку рюкзака и уже потянула за ручку, но была вынуждена остановиться, потому что чужая теплая ладонь неожиданно накрыла ее похолодевшую от напряжения и волнения руку. Растерявшись, девушка едва ее не отдернула, вздрогнула всем телом и уставилась на совершенно спокойное лицо женщины. Несколько секунд ничего не происходило. Вероника отвела взгляд, но руку не убрала, а Вера от непонимания ситуации и вовсе не смела пошевелиться.       — Хочу, давай прогуляемся. — Снизошла-таки женщина, еле заметно кивнув.       Вера же, не выдержав, высвободила руку, но некоторое время продолжала ощущать фантомное прикосновение к своей коже. Потупила взгляд, вздохнула вроде с облегчением, и в то же время со всей тяжестью. Ну кто ее за язык тянул? Но ведь само вырвалось!       Не сговариваясь, они открыли двери и выбрались на пригретую последними теплыми лучами улицу. Вера, сощурившись от яркого света, взглянула на свои окна в попытке понять, дома ли мама — та всегда распахивала окно на кухне сразу, как только переступит порог квартиры. Однако, окно оказалось закрытым, и Вера невольно задумалась, почему же так случилось. Часы уже выбили половину четвертого, а мама в это время обычно уже находилась дома. Впрочем, переключившись на происходящее в данный момент, девушка тут же позабыла и о маме, и об окне и вообще, наверное, обо всем на свете.                    Они с Вероникой идут по узкому тротуару в сторону парка. Какого лешего?       Женщина смиренно молчала, спрятав руки в карманы куртки. Фигуровская осторожно покосилась на нее и вдруг улыбнулась, заметив, как смешно та морщит нос и щурит один глаз, судя по всему, от слепящего солнца. Сейчас Вероника казалась ей совсем безобидной и не представляющей никакой угрозы, но неизвестно, надолго ли это останется так.       — Любишь гулять? — Спросила она вдруг.       Вера моргнула пару раз растерянно и, взглянув на нее уже совершенно открыто, кивнула:       — Да, люблю. А Вы?       Вероника пожала плечами:       — Не особо. А вообще, зависит от компании.       И замолчала, продолжая неспешно идти и не замечая — или только делая вид — ошарашенного чужого взгляда на себе.       Девушка в самом деле слегка оторопела от ее слов. Что же, выходит, что под «компанией» она подразумевала Веру? Но не слишком ли Вера зациклилась? Был ли в этих словах хоть намёк на то, о чем она в итоге подумала? Или, говоря это, Вероника имела в виду какую-нибудь Леру? А может, Мальцеву? Но с другой стороны, не хотела бы она прогуляться именно с Верой — отказалась бы незамедлительно.       А она не отказалась. И Вера — что уж скрывать — не знала почему, но была этому рада.       Они шли совсем рядом, разве что плечами не соприкасались. Все-таки Фигуровская старалась сохранить между ними хоть и небольшую, но дистанцию, старалась вообще не придавать этой ситуации какое-то особое значение и не вкладывать в нее какой-то смысл: рассматривала залитые солнечным светом дома, людей, проходящих мимо, детей, каковых вокруг было как-то слишком уж много, всматривалась в окна, будто хотела увидеть в них что-то, но неожиданно для себя вдруг осознала, что в данный момент не хотела бы ничего, кроме как взять Веронику за руку, ощутить ее — наверняка неизменно тёплую — в ледяной своей и идти, куда глаза глядят.       Это, совершенно ненормальное желание, за секунду заставило лицо девушки смешаться в кашу. Что еще за чёрт? Откуда вообще пробиваются эти дурацкие мысли? Вера даже захотела помотать головой, будто это могло помочь от них избавиться. Но оно, конечно, не помогло бы, ведь будь оно так — жить было бы значительно проще.       — Вам уже раздали темы ваших практик? — Поинтересовалась неожиданно Вероника.       Попутно отбиваясь от своего наваждения, Вера быстро кивнула:       — Да. Мне какая-то тупая тема досталась, если честно.       Женщина с улыбкой взглянула в чужие глаза:       — Достанься тебе любая другая, ты охарактеризовала бы ее точно так же.       — И то верно. — Согласилась девушка. — Но я, честно говоря, в целом не совсем понимаю надобности ее прохождения. В плане, что она включает в себя работу с документацией, а этого в дипломе нет.       — Зато это пригодится тебе в будущем. Ты ведь по специальности работать собираешься?       — Думаю, да. — Вера на секунду замолчала, поразмыслила над чем-то и продолжила: — А у Вас ведь два высших, да?       Женщина, кажется, удивилась:       — Да, а откуда ты знаешь?       — Резюме Ваше видела.       — Вот как... — Задумчиво произнесла Вероника.       — А второе какое, если не секрет?       — Экономическое.       — Да ладно? — Обалдела Вера. — Так Вам поэтому дипломников дали, что ли?       — Не совсем. — Женщина усмехнулась, — Но в основном из-за этого.       — А почему же Вы в экономическую сферу не идёте? — Не унималась Фигуровская, — Там-то, наверное, поспокойнее будет...       — Правда так думаешь?       — Предполагаю.       — Я всегда хотела быть преподавателем, Вера. — Терпеливо пояснила Вероника, — И меня, как ни странно, вполне всё устраивает.       — Так ли уж всё? — Скептически сощурилась девушка.       Они свернули на усыпанную листьями дорожку на входе в парк, и только после этого женщина ответила:       — Если ты сейчас имеешь в виду себя и тебе подобных, то не совсем всё, так и быть. — Она мягко улыбнулась, — Но ведь любая работа предполагает сложности, и в каждой они разные. Ты согласна со мной?       Вера кивнула. Конечно, она была согласна, но все равно напрочь не понимала, как можно было додуматься стать преподаваталем астрономии.       — А почему астрономия? — Осторожно поинтересовалась она. Что бы там ни было, ей действительно хотелось узнать ответ.       — А почему ты — экономист?       — А почему Вы так любите отвечать вопросом на вопрос?       — А почему нет?       Дорожка свернула влево, а Фигуровская фыркнула себе под нос. Как эту женщину терпят ее несчастные подруги? Или она им платит за общение с ней?       — И все-таки? — Предприняла девушка еще одну попытку.       — Космос люблю. — Бросила Вероника на выдохе, — Разве не логично?       — Да Вы врёте! — Отмахнулась Вера.       — Неужели?       — Определённо. Так и скажите, что просто любите издеваться над бедными студентами.       — Ну не без этого, конечно...       Договаривать женщина не стала — этих слов вполне хватило для того, чтобы Вера сначала в изумлении посмотрела на нее, а потом непринуждённо рассмеялась. И, так Веронике нравилась эта ее непосредственность, так притягивала, что не любоваться, глядя на нее, она даже при всем желании не могла. Смотрела осторожно, исподтишка, но с таким интересом и даже удовольствием, каких так остро не испытывала еще ни к чему и ни к кому в жизни. Странно? До одури.       Вера же, глядя под ноги, вовсе не замечала заинтересованного взгляда на себе. Но оно и к лучшему, ведь если бы заметила — непременно растерялась бы, и вся легкость прогулки рассыпалась бы, как песочный замок.       А прогулка в самом деле казалась удивительно лёгкой. Вера даже не ожидала, что она может оказаться таковой рядом с Вероникой, потому что эта женщина ассоциировалась у нее только с двумя ощущениями — неловкостью и напряжением. Однако, ни одного из них сейчас она не испытывала даже близко.       — И все-таки, — заговорила Вероника снова, — почему экономист?       — Да не знаю. — Вера пожала плечами. — Если скажу, что экономику люблю, не поверите? — В очередной раз усмехнувшись, женщина помотала головой, и Вера вздохнула с наигранной грустью, — Тогда причина в том, что ехать мне сюда недалеко.       — Только поэтому? А как же интерес к своей специальности? Тебе она вообще нравится?       — Нет, — честно ответила Вера, — но разве это важно? К тому же, я вполне могу поступить на вышку, но уже туда, куда действительно хочу.       — А куда ты хочешь?       Вот тут Вера на мгновение задумалась:       — Честно, сама не знаю точно. Может, в журналистику, или, может, в юридический...       — А хоть какое-то представление касательно этих профессий у тебя есть?       Фигуровская посмотрела на Веронику, как на ненормальную. Она что, совсем дурочкой ее считает? И женщине с лихвой хватило этого взгляда, чтобы понять ответ на свой вопрос.       Обойдя парк по кругу, они вышли к центральному входу, расступившись перед этим в разные стороны, чтобы дать компании подростков возможность въехать в парк на велосипедах, и уже спустившись по массивным ступеням на тротуар, остановились. Вера замялась, понимая, что их короткая прогулка подошла к концу. Но ей почему-то совершенно не хотелось расставаться с женщиной именно сейчас, именно тогда, когда их общение не заходило в тупик или ограничивалось присущими им колкостями в адрес друг друга, а текло удивительно легко и даже доставляло некоторое удовольствие.       И едва она успела об этом подумать, смиряясь с неминуемым, как Вероника произнесла неожиданно:       — Может, зайдем в кафе? Тут недалеко есть хорошее.       — Джани? — Улыбнулась Вера.       — И почему я не удивлена?       Этот вопрос был риторическим. Действительно хорошее кафе в этом районе было только одно, и они обе подумали именно о нем, потому, не сговариваясь, направились в нужную сторону.       Впервые молчание рядом с Вероникой Веру не угнетало, и это позволяло чувствовать себя расслабленно. Наверное из-за этого девушка решилась на очередной вопрос:       — Почему Вы переехали сюда? В резюме указано, что Вы из Москвы.       Прежде, чем ответить, Вероника помолчала, будто подбирая нужные слова. А может, просто не хотела говорить — Фигуровская не поняла, но и переспросить побоялась.       Заговорила женщина только спустя минуту:       — Нет, я отсюда, но двенадцать лет жила в Москве.       — А почему переехали?       Не окажется ли этот вопрос лишним, Вера не знала. Разве что надеялась, что не окажется.       — Из-за родителей. Они живут здесь. — Коротко ответила Вероника.       Девушка кивнула сама себе. Ей показалось странным, что живя с Вероникой в одном городе, Надежда Дмитриевна не смогла найти дорогу до их с Михаилом дома. Сомневаясь, стоит ли, она спросила и об этом:       — Почему же Надежда Дмитриевна не знала Вашего адреса?       Явно недовольная излишним любопытством девушки, женщина вздохнула:       — Потому что мы купили эту квартиру три месяца назад, а мама тогда приехала из Саратова и решила, что ей необходимо заехать к нам, прежде чем поехать к себе. А до этого она ни разу у нас не была, потому и адреса не знала.       — Ясно. — Бросила Вера, пряча нос в воротник куртки.       Более она решила не докапываться до Вероники, хотя спросить могла много чего — ей нравилось говорить с ней. Нравилось слушать. Нравилось просто смотреть на нее. На профиль ее лица, на то, как она хмурится, размышляя над тем, что лучше сказать, как в привычной манере покусывает нижнюю губу или слегка щурится от очередного легкого порыва ветра — ей нравилось все. Она никогда не думала, что человек может быть настолько притягательным в простых мелочах, и уж точно не думала, что таковым он может стать для нее. Что уже стал.       В молчании они добрались до нужного здания. Вера пропустила женщину вперед, а сама зашла следом, попутно расстегивая молнию куртки. Вероника выбрала столик в самом дальнем углу у окна. Вера не возражала, хотя в этом кафе они с Алиной предпочитали сидеть с другой стороны.       Буквально через минуту к ним подошел официант, протянул обеим меню, но женщина жестом показала, что не нуждается в нем.       — Холодный латте, пожалуйста. — Бросила с полуулыбкой.       Вера, впрочем, тоже не собиралась заказывать что-то, помимо напитка, поэтому свое меню так же протянула обратно.       — Мне клубничный раф с карамельным сиропом.       Официант кивнул и немедленно удалился, а Фигуровская, заметив во згляде напротив ехидство, подозрительно сощурилась.       — Фу, что за кощунство? — Прокомментировала Вероника ее заказ, поморщившись, но улыбку с лица не убрала.       — А что не так?       — Одно место не слипнется?       Вера вдруг хохотнула от такой вольности:       — Ну уж Вас-то это точно волновать не должно!       Женщина согласно кивнула, и девушка, усевшись поудобнее, обвела взглядом кафе. Невероятно радовало то, что для такого часа народа здесь сейчас было мало, и заняты оказались всего пять столиков, без учета столика Веры и Вероники. Фигуровская вообще не особо любила многолюдные места, и царящая в кафе спокойная обстановка не могла не вызывать удовлетворения.       Подперев голову рукой, девушка в очередной раз взглянула на свою собеседницу: та, вооружившись телефоном, чужого взгляда на себе напрочь не замечала. И лишь когда Вера чихнула, да так смачно, что уложенные аккуратной стопочкой салфетки в салфетнице колыхнулись, вздрогнула и оторвалась от телефона.       — Будь здорова. — Растерянно моргнув, произнесла она.       — Спасибо, — Наспех бросила Вера, оглядываясь, — извините. Я не могу тихо чихать.       — Да ничего, все в порядке.       Было видно, что женщина едва сдерживается, стараясь не рассмеяться, и Вере от выражения ее лица тоже вдруг стало смешно. Однако она сдерживаться не стала — расхохоталась, пряча лицо в ладони. Вероника невольно прыснула сквозь зубы, глядя на нее, но все же сумела совладать с собой и вернуть на лицо невозмутимость.       Официант принёс их заказ. Вера сразу обхватила горячую чашку своими холодными руками, как делала всегда, съежилась, вдыхая кофейный аромат, и на выдохе склонила голову на бок в попытке придумать тему для разговора. Но разговаривать не хотелось. Даже примитивное молчание рядом с этой женщиной казалось ей приятным. Во всяком случае сейчас.       — Кстати, — оживилась Вероника вдруг, — практику где будешь проходить?       Вере совершенно не понравился этот вопрос. Что-что, а учёбу ей обсуждать совсем не хотелось.       — Я еще не думала об этом толком, — нехотя ответила она, — но, думаю, что уеду к бабушке.       Женщина подобралась. Было видно, что это ей действительно интересно.       — Это куда?       — Это в деревню.       — Далеко?       — Далеко, — вздохнула девушка, — четыре часа езды.       — Немало. — Вероника растянуто кивнула, — А почему не здесь?       Фигуровская пожала плечами:       — Потому что хочу уехать. Надоело мне здесь.       — И сколько она у вас? Две недели?       — Да, — терпеливо ответила девушка, но все же не выдержала: — У Вас других тем для разговора нет, что ли? Почему Вы все сводите к учёбе?       Откинувшись на высокую спинку стула, Вероника согласно кивнула:       — Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?       — Ну... — Вера задумалась, глядя прямиком в чужие глаза.       А ведь и правда — говорить им было не о чем. Личные вопросы задавать права она не имела, точно так же, как и Вероника. Странно, что на вопросы о переезде ей ответили, а не послали на три весёлых буквы.       Лихорадочно перебирая в голове всевозможные варианты, девушка выдала первый, который показался ей самым невинным:       — У Вас есть домашние животные?       Женщина вопросительно вздёрнула бровь:       — А ты видела кого-нибудь?       — Нет, но мало ли? Ну, может, были?       — На кошачью шерсть у меня аллергия, а собак я в принципе не люблю. Но у меня есть змея.       Хлопнув глазами, Вера переспросила:       — Кто? Змея? Ваш фамильяр, что ли?       — Подарок от студента с прошлого места работы. — Усмехнулась Вероника, покручивая чашечку на блюдце.       — Блин! — Восторженно произнесла Фигуровская и даже заметно приободрилась, — Это гениально!       — Разве?       — А разве нет? — Продолжала девушка восхищенно. — За что Вас ею наградили-то?       Вероника театрально закатила глаза:       — За преданность работе!       — Ах, ну да, очевидно за нее!       — Сомневаешься? — Сощурилась женщина.       — Нет, что Вы! — Хохотнула Вера, приподняв руки в примирительном жесте, — Разве я могу?       Беседа шла легко, так, что заканчивать ее Вера совсем не хотела. И пусть улыбку Вероника хорошо скрывала, и в целом вела себя крайне сдержанно — блеск в смеющихся глазах выдавал ее без остатка.       

***

      Новый день, в отличие от вчерашнего, порадовать ничем не мог — дождь лил, как из ведра, и даже зонт не спасал. Вера вертелась с ним из стороны в сторону, но противные холодные капли, направляемые беспорядочными порывами ветра, умудрялись попадать даже в лицо. Остановка, как было присуще ей утрами, кишила людьми. Все жались друг к другу под навесом в попытке скрыться от бесконечного потока воды с чернеющего неба, и Вера, глядя на эту картину, взбесилась еще сильнее — вероятнее всего, в маршрутке ей придется стоять.       Протиснувшись к краю остановки, она подняла взгляд в надежде увидеть нужный автобус, а по итогу рассмотрела темно-синюю машину неподалёку. Присмотрелась, сощурившись, и поняла, что не ошиблась. Это была Вероника. И какого она тут забыла? Неужто ее ждет? Вера очень сильно в этом сомневалась. И пока она, съедаемая этими сомнениями, топталась в огромной луже, образовавшейся под ногами, телефон в кармане куртки тихо провибрировал.       Перехватив зонт другой рукой, девушка выудила гаджет.       veronicaz [07:45]: Долго еще щуриться будешь? Садись давай.       И с чего Вера вчера взяла, что не может писать ей в инстаграме? Кое-кто явно злоупотребляет своим возможностями.       Но что бы там ни было, рада она была безмерно, потому, ни секунды не медля, зашагала к машине. Садясь в теплый салон, сложила промокший насквозь зонт, опустила его в ноги, пристегнулась и, наконец, выдохнула. Внешний вид, конечно, оставлял желать лучшего, но Вера подумала бы об этом в последнюю очередь, если бы Вероника не включила печку сильнее и не протянула ей рулон бумажных полотенец.       — Спасибо. — Кивнула она, неловко улыбнувшись, — Вы давно тут стоите?       — Нет, только подъехала.       На этом короткий разговор закончился. Женщина встроилась на полосу и спокойно вела машину, изредка поглядывая на Веру, а та, вдруг продрогнув, старательно промакивала волосы предоставленными ей полотенцами. И все-таки хорошо, что она не красится — все было бы куда хуже.       И когда Вера закончила корпеть над остатками воды и засунула использованные полотенца в рюкзак одним огромным комом, Вероника будто бы невзначай спросила:       — Ты выучила?       — Выучила. — Буркнула девушка, в недовольстве сдвинув брови в кучу.       Она действительно выучила эти две чёртовы лекции за прошлые пары. Сидела вчера над ними почти пять часов без перерыва, но выучила, и даже могла рассказать, что такое гелиакический восход звезды и атмосферная рефракция, но по-прежнему не понимала, на кой чёрт ей эта информация.       — Тогда сейчас сразу меняйся с Сафоновой местами. Я задержусь минут на десять.       — Хорошо.       Оставшуюся дорогу они молчали. Когда машина завернула к университету, Вера по привычке взглянула в сторону курилки, но там, ясное дело, никого не оказалось — дождь все еще не прекратился, а, казалось, наоборот — только усилился. Вздохнув, девушка подняла зонт и, дождавшись полной остановки, ухватилась за дверную ручку.       — У Вас что, зонта нет? — Оторопела она, заметив, что Вероника собралась выбираться из машины с одной только сумкой в руках.       — Нет. — Коротко ответила Вероника.       — Подождите тогда.       Выскочив на улицу, девушка обогнула машину и остановилась с водительской стороны. Охваченные холодным воздухом мокрые джинсы неприятно липли к ногам, но Вера, в первую очередь, почему-то подумала вовсе не о себе, а о Веронике, чьи брюки цвета слоновой кости наверняка превратятся чёрт знает во что, едва она выберется наружу.       Женщина выскочила из машины и юркнула под широкий зонт, обвивая руками Верино предплечье. Прижалась так плотно, что от тепла чужого тела Вере стало до невозможности хорошо. Находясь в этой приятной близости, они поспешно двинулись к университету, и Вера изо всех сил старалась обходить лужи, чтобы Вероника вдруг не влезла в одну из них и не изгадила свои замшевые туфельки того же цвета, что и костюм. Вера даже представить себя в подобной обуви боялась — все ноги переломала бы к чёртовой матери. Женщина же неслась на этих каблучищах, как в кроссовках. Наверное, она сумела бы еще быстрее, однако ситуация не позволяла.       Когда они добежали до дверей и встали под широким навесом, Вера сложила зонт, а Вероника, благодарно улыбнувшись, тихо вымолвила:       — Спасибо, Вера.       Сама того не осознавая, она вложила в эти слова всю ту нежность, на которую только была способна. Впрочем, задумываться над этим обеим было совершенно некогда — до звонка оставалось около десяти минут, а Вере так и вовсе нужно было сбегать за журналом в первый корпус, поэтому разминулись они уже у вахты.       Преодолев лестницу за считанные секунды, девушка направилась на отделение. Анна Максимовна, заметив ее, улыбнулась:       — Как погодка?       — Отменная, — Вера тоже попыталась улыбнуться, но получилось натянуто, — я за журналом.       — Миронова забрала.       — Опять? — Возмутилась Фигуровская.       — А я тут причем? — Развела руками завуч, — Сами разбирайтесь.       Фигуровская молча развернулась и вышла в коридор. Большинство студентов на этом этаже уже сидели по аудиториям, и только самые отважные осмеливались разгуливать по коридору совершенно свободно. Вера не стала исключением и неторопливо направилась обратно к лестнице, крутя в руке зонт, с которого в разные стороны разлетались капли воды.       На первом этаже она вдруг столкнулась с Мальцевой, перекинулась с ней дежурными фразами, напомнила, что ее пара у них сегодня третья и зашагала ко второму корпусу.       Войдя в тридцать вторую, сразу заметила и новую доску, и новый компьютер, и наплевавших на шевеления в задней части аудитории одногруппниц, раскрыла зонт, поставила его на пол сушиться и проследовала к Сафоновой.       — Даш, сядь к Полине на эту пару. Я сейчас буду проверочную писать.       — Одна? — Обалдела Сафонова, — Рвение к учёбе проснулось, что ли?       Вера ничего не ответила. Проследив за тем, как Даша перемещается к Поле, уселась на освободившееся место и выудила из промокшего рюкзака заведенённую вчера тетрадь, в которую переписала только две последние лекции.       — Ого! — Заулюлюкала Виталина за спиной, — Вер, ты теперь прилежная ученица?       Фигуровская снова промолчала. Уткнулась в тетрадь, закрыла руками уши и попыталась сосредоточиться на написанном, но подлетевшая к ней Алина мигом подорвала все старания.       — Выучила, что ли? — Тихо поинтересовалась она.       — Да, выучила.       Заметив, что подруга на разговор не настроена, Миронова немедленно удалилась на свое место. И Вера была ей за это благодарна. Пробежавшись по тексту, поняла, что все помнит, а значит, все напишет. Теперь честно. И точно на пять.       В момент группа затихла. Фигуровская же чувствовала себя вполне спокойно и без капли страха проследила за Вероникой взглядом. Та по обычаю сняла светлый пиджак, расположила его на спинке стула, оставшись в свободной рубашке, закатила рукава и принялась перебирать какие-то листы на столе.       — Ты готова? — Еще раз спросила она, обращаясь к Вере. Та уверенно кивнула и тут же получила лист с заданиями. — Не торопись. Читай внимательно, пожалуйста. Задачу решишь у доски.       Вера кожей чувствовала, как девочки с интересом смотрят на нее, но ей было совершенно все равно. Потому что только один взгляд, переполненный участием и, кажется, волнением, и лишь одна полуулыбка сглаживали все неудобства подчистую. Она ни чуть не боялась. Ни капли.       Время полетело, как сумасшедшее. Вопросы пролетали один за одним, не представляя для Веры никакой сложности, и единственное, что ее волновало — это задача. С теорией-то она разобралась, а вот с практикой... Попытавшись решить ее прямо на тестовом листе, она потерпела неудачу — никак не получалось выйти на окончательный результ из-за представленной в сноске формулы. Какие значения в нее подставлять? Куда? Вера напрочь не понимала, бегая беспомощным взглядом по тексту задачи.       — Тест готов? — Спросила Вероника в полголоса.       — Да, а задачу я, к сожалению, не решу. — Пожала плечами Фигуровская.       — Почему? В чем сложность?       — В формуле, — вздохнула Вера, — я не знаю этих значений.       Женщина нахмурилась:       — В конечной формуле?       — Да. Может, я два теста сделаю, и как-нибудь без задачи обойдемся? — Спросила девушка с надеждой.       — А ты сможешь?       Вера качнула головой, мол «чёрт его знает!», и Вероника понимающе кивнула.       — Хорошо, давай. Но с формулами ты тоже должна разобраться.       — Обязательно! — Заверила девушка, принимая очередной лист из руки женщины.       Спустя десять минут он, содержащий в себе ответы на тестовые вопросы, лёгким движением переместился на преподавательский стол. Вера не знала, точно ли ответила правильно на все, но хотела верить, что да. В любом случае, потраченные вчера на заучивание лекций пять часов должны были хоть как-то себя оправдать.