«Двойные звёзды»

      Среда для экономистов ничего хорошего не сулила: первой парой стояли до ужаса надоевшие всем финансы, второй и третьей — аудит, на котором Татьяна Васильевна пообещала провести проверочную по трём последним лекциям, а четвертой пары у них в расписании не было, но она появилась буквально двадцать минут назад, когда Ирина Викторовна, выловив в коридоре Федотову, приказала ей написать в беседу о том, что она ждет всю группу в двадцать третьей аудитории на четвертой паре.       Выбора у них, ясное дело, не было, поэтому сейчас, нетерпеливо вертя в руках телефон, Вера, как и ее одногруппницы, восседала за одной из парт в аудитории Ирины Викторовны.       — Ну что, дорогие мои девочки! — Заулыбалась женщина, вынырнув из своей каморки, — Долги все закрыли?       Фигуровская краем глаза заметила, как Вика чуть скатилась на стуле в попытке спрятаться за спиной Федотовой. Впрочем, без внимания это не оставила не только она.       — Серова! Можешь не уплывать! — Ирина Викторовна улыбнулась краешком губ, — Я в курсе насчет статистики.       Вика выпрямилась, но промолчала.       — У меня только финансы остались, — невесело сообщила Полина.       Вера же с удивлением и радостью осознала, что впервые за все три года обучения на ней не висело ни одного долга, оттого расслабилась, внемля удрученным подругам.       — В общем, так! Тем, кто не успел разобраться со всем за прошлую неделю, даю время до пятницы. — Резюмировала женщина, — А собрала я вас для того, чтобы сказать, что практику вам сдвинули на середину декабря.       — Это еще почему? — Возмутилась вдруг Сафонова, — Производственная тоже на месяц сдвинется, значит?       Ирина Викторовна лишь пожала плечами:       — Не знаю, Даш. Будем надеяться, что нет.       Судя по лицу Сафоновой, новость ее совсем не обрадовала. Вера же подумала, что так даже лучше — отстреляются и после нового года выйдут без предвкушения кошмара.       — По оформлению отчётов мы с вами проходились еще в октябре. Папки в нижнем ящике, — женщина указала пальцем куда-то на шкаф, — разберёте. Двадцать восьмого декабря — край! Не дай бог не будет хоть одного готового отчёта — пеняйте на себя. До десятого января меня здесь не будет.       — Новогодний запой? — Не удержалась Алина.       — Ты сейчас выйдешь отсюда, Миронова! — Делано возмутилась Ирина Викторовна, но улыбку скрыть не смогла.       По группе пронеслись смешки. Девушек радовало то, что учиться им оставалось всего-ничего — каких-то две недели. Но Вере смешно не было. Вероника все еще не озвучила ее окончательную оценку за проверочную, а пар астрономии на этой неделе у них больше не стояло.       — Вер, как у тебя со Змеевой-то? — Будто прочитав ее мысли, спросила Ирина Викторовна.       Девушки утихли, выжидая, а Фигуровская вдруг напряглась всем телом. Этот вопрос требовал однозначного ответа. Только вот Вера его не знала.       — Да вроде неплохо, — произнесла неуверенно.       — На пары ходишь?       — Ходит, — ответила за Веру Федотова, — и даже лекции учит.       — Да ладно? — Удивилась женщина, — Что за сдвиги?       Настроение Фигуровской в момент ухудшилось. Ей не нравилось, что все смотрят на происходящее, как на какую-то нелепую шутку.       Насупившись, она опустила глаза на гладкую поверхность парты и пробурчала еле внятно:       — Анна Максимовна сказала, что мне нужно получить пять пятёрок по астрономии, потому и хожу.       Ирина Викторовна кивнула с пониманием:       — И как успехи?       — Пока никак.       — Что, совсем?       — Совсем. — Кивнула Вера, — Я не получила еще ни одной, и не факт, что смогу.       — А что по срокам? — Уточнила женщина.       — Тоже ничего хорошего. Осталось два дня.       В аудитории на какое-то время повисла абсолютная тишина. Ирина Викторовна в полной задумчивости смотрела на поникшую студентку, прикидывая, что делать с образовавшейся проблемой.       — Может, попросишь у нее допы какие-нибудь? — Предложила Сафонова вдруг, — Ну, доклад там, или, может, тест еще один напишешь?       Настя посмотрела на нее с неким скепсисом:       — Думаешь, Змеевой делать больше нечего, кроме как великодушно жертвововать своим временем из-за чьей-то глупости?       — Но ведь как-то же ей надо получить эти пятёрки, Насть, — Серова развернулась к девушке лицом, — к тому же, времени на их получение уже не остается.       — Нечего было хернёй заниматься, — не унималась Федотова, — и проблем бы никаких не возникло.       Их разговор прервала Ирина Викторовна:       — Я дойду до Анны Максимовны после этой пары, Вер. Попробую отсрочить твою казнь еще на неделю.       — Правда? — Обрадовалась Фигуровская, к тому моменту уже успевшая потерять всякую надежду, — Спасибо большое, Ирина Викторовна! Не подведу!       — Только попробуй! — Усмехнулась та, — В противном случае я перейду на сторону Вероники Игоревны.

***

      — Ну так, что ты решила? — Обратилась Миронова к подруге, когда компания, состоящая из нее, Веры, Кати и Вики с Полей разместилась за одним из столиков в «Джани».       Фигуровская несколько раз обвела кафе взглядом. В памяти совершенно чётко мелькал вчерашний вечер в его стенах. Неожиданно улыбнувшись этим, на удивление приятным, воспоминаниям, она, наконец, ответила:       — Уеду, отдохну хоть немного.       — От чего? — Хохотнула Вика, — От прогулов?       — Да иди ты!       Они заняли самый ближний ко входу столик и теперь, без особого энтузиазма, листали мятного цвета страницы меню, полученных от официанта около минуты назад.       — Анаконда так и не сказала тебе оценку? — Поинтересовалась Полина у Веры.       — Нет, — мотнула та головой, — но самой как-то стрёмно подходить спрашивать.       — А чего стрёмного-то? — Недоуменно спросила теперь уже Катя, — По-моему, обычное дело.       Вера, пожав плечами, промолчала. Катя была права — ничего необычного в этом не было. Просто Фигуровская, совершенно сбитая с толку событиями прошедших дней, не знала, как подступиться к женщине. Она понятия не имела, какой уровень отношений между ними теперь. Дружеский? Звучит, как абсолютный бред. Какая же между ними может быть дружба? Вероника казалась ей чем-то недосягяемым, чем-то таким, в чем разобраться не представлялось возможным. Девушка совершенно не понимала ее намерений.       Невольно она рассуждала и о том, что думает сама женщина касательно их ситуации. И думает ли вообще. Впрочем, Вера ни разу не удивилась бы, узнав, что Вероника и вовсе не придала этому никакого значения. Зная ее, такой исход вполне имел место быть.       — Вахра, кстати, сказала, что на следующие две пары можно не приходить, — радостно сообщила Поля, — они как раз последние перед практикой.       — А зачёт? — Нахмурилась Вика.       — Она нам тест на электронку скинет. Его надо будет прорешать.       — И все? — Оторопела Вера, — Блин, и почему все преподы так не могут?       — Может, потому, что остальным не плевать на свои дисциплины? — Предположила Поля не без усмешки.       — А кому-то чересчур не плевать. — Подхватила Катя, — Змеевой, к примеру. Я боюсь представить, как будет проходить её зачёт.       — Как обычно, наверное, с билетами. Как еще-то?       Вика, задумавшись ровно на секунду, спросила:       — Как вы думаете, она скинет их нам для подготовки?       — Ну, вообще, должна, — с сомнением отраегировала Поля, — иначе каким образом нам еще готовиться?       Девушки замолчали, каждая мысленно рассуждая над возникшим вопросом. Вера на тяжелом вздохе лениво перевела взгляд куда-то в сторону и, поначалу никак не отреагировала на знакомую мужскую фигуру за одним из столиков, повела глаза дальше, но, осознав, кем является замеченный ею человек, полностью переключилась на него и зачем-то сощурилась. И почему она не заметила его сразу?       Михаил. Один. Скорее всего, Вероника куда-то отошла, и с минуты на минуту должна была вернуться. Девушка бросила взгляд в сторону двери туалета, надеясь увидеть женщину там, но кроме массивного деревца в горшке рассмотреть ничего не смогла. Ей вдруг стало неприятно при мысли о том, что вчера, за тем же самым столиком с Вероникой сидела она, а сегодня ей невольно доведется стать лишь вынужденным наблюдателем ее приятного времяпрепровождения. Какого еще чёрта?       И только она собралась оповестить подруг об увиденном, приткрыла рот, но уже в следующую секунду тот открылся еще шире, и причиной тому послужила присевшая напротив Михаила незнакомая Вере высокая блондинка. От изумления девушка выпрямилась, захлопала растерянно глазами и уставилась на них совершенно открыто. Это еще что за новости?       — Ты чего, Вер? — Спросила Поля, заметив состояние подруги.       Остальные девушки тоже с интересом посмотрели на неё.       — А? — Заторможенно отозвалась та, — Я? Ничего...       Полина, проследив за ее взглядом, слегка нахмурилась:       — Это кто?       — Да так... — Отмахнулась Фигуровская, — Обозналась просто.       Она неожиданно вспомнила, что Алина тоже видела Михаила, но только на фото. Однако, судя по ее реакции, мужчину она не узнала. И Вера почему-то обрадовалась этому. Поспешные выводы делать ей не хотелось, а Алина поступила бы именно так.       — Так вот... — Полина собралась продолжить свой незаконченный рассказ, и Фигуровская незамедлительно переключила свое внимание на заинтересовавший ее столик, потеряв нить разгора с подругами почти моментально.       Теперь ей было жизненно необходимо узнать, кто эта девушка, и почему она смотрит на Михаила так, как смотреть не должна. Голову первым делом посетила мысль о том, что этот чёрт изменяет Веронике с ней. Но разве это возможно? Каким дураком нужно быть, чтобы препочесть Веронике кого-то другого? Странно, конечно, ведь по большому счёту Веру вообще не должна была волновать сложившаяся ситуация. Но она волновала. И, кажется, даже больше, чем нужно.       Все же, прежде чем записывать Михаила в идиоты, она собиралась разобраться во всём от и до. Но как? Не спрашивать же у Змеевой, не изменяет ли ей ее благоверный? В сущности, Верина бесцеремонность вполне предполагала и такой вариант, но точно не в случае с Вероникой. Ее Вере почему-то было до чёртиков жаль уже заранее.       Рука отчасти на автомате потянулась за телефоном. Под весёлый гомон подруг, девушка открыла камеру и направила объектив на мило щебечущую парочку. Ей было плевать, заметят ее или нет, возмутяться или же проигнорируют — она приняла бы любой исход, и даже такой, что Михаил узнает ее. Она вдруг подумала о том, что была бы даже рада, случись оно так. Может, хоть так этот осёл поймет, во что вляпался.       — Ты кого там фоткаешь? — Вика вытянула шею из-за Алины.       — Я даже не знаю, как вам сказать...       — Давай уж как есть! — Не унималась Серова.       Фигуровская прикинула, не разлетится ли такая сенсационная новость по всему универу уже завтра. Впрочем, сенсационная — это громко сказано. Девушка вообще не была уверена в том, что у ее подруг она вызовет такой же острый интерес, потому, собравшись с силами, заговорила:       — Видите мужика? — Она осторожно указала на нужный столик, и девочки тут же закивали, — Это Змеевой.       — Да ладно? — Обалдела Вика, — Серьезно, что ли?       — А я-то думаю, почему такое лицо знакомое... — Нахмурилась Алина, — А кто это с ним?       — Вот и мне интересно.       Теперь все пятеро совершенно открыто пялились на них, а Вика смотрела даже с некоторым презрением.       — Вот собака, блин! — Резюмировала она в итоге возмущенно.       Катя согласно закивала головой:       — Бедная Вероника...       — Ну, с другой стороны, зная, какой у нее характер...       Начала было Поля, но Вера, внутренне возмутившись ее незаконченной, но очевидной мысли, перебила:       — А причем тут характер, Полин? Какой бы он у нее ни был, такого она точно не заслуживает. Никто не заслуживает! — Выпалила в сердцах, ощутив, как неумолимо сильно вдруг сдавило грудь.       Но окончательно ей снесло голову в тот момент, когда мужчина, чуть перегнувшись через столик, поцеловал свою собеседницу в губы. Вере до ужаса захотелось запульнуть в этого белобрысого говнюка пустой Викиной тарелкой или наполовину наполненным апельсиновым соком Катиным стаканом, хотелось подойти и спросить, за что он так поступает с Вероникой. Хотелось, в конце концов, просто взглянуть в его бесстыжие глаза. Как он может? Как?       — Во дела... — Протянула Алина, медленно пережевывая кусочек огурца из своего салата и глядя на представшую перед ними картину.       — Пиздец. — Подытожила Вика.       Вера же, поджав губы, отвернулась. До того обидно ей было за Веронику, до того сильно злило, что этот мужчина позволил себе так с ней обойтись, что девушке вдруг решительно захотелось оказаться с жещиной рядом и оградить от всего, что может причинить ей боль.       Впрочем, оставаться здесь она в любом случае не намеревалась — очень уж ей не хотелось лицезреть ощущающуюся столь противной обстановку.       — Может, пойдем? — Предложила подругам, параллельно натягивая куртку.       Девушки не возражали. Расплатившись, зашагали к выходу. Уже у самой двери дождались, пока Вика справится-таки со своим длиннющим шарфом, и выбрались на холодную вечернюю улицу.       — Вы домой? — Поинтересовалась Катя у Веры с Алиной.       Миронова ответила за обеих:       — Да. Еще к зачёту завтрашнему по статистике готовиться надо.       Коротко распрощавшись, Алина с Верой направились в противоположную от подруг сторону и некоторое время шли в полной тишине. Фигуровская совсем не хотела вести какую-либо беседу, невольно задумавшись над тем, что Вероника сейчас находится одна в своей квартире и ждёт этого подонка с какой-нибудь работы. Какая же гадость!       — Я в шоке... — Не выдержала девушка в итоге.       — Со Змеевского хахаля? — Учтонила Алина зачем-то, — Не ты одна.       — Как так можно? — Продолжала Вера, будто вовсе не услышав подругу, — Неужели ему самому не противно?       Миронова вздохнула:       — Как видишь. Но с другой стороны, есть же вероятность того, что они разошлись?       — Нет. — Уверенно ответила Фигуровская. — Они не разошлись.       — Тебе-то откуда знать?       — Просто знаю, Алин.       Алина покосилась на девушку подозрительно, но возражать не стала. Ее несколько удивило то, какой бурной оказалась Верина реакция на произошедшее. Та Вера, которую она знала, скорее всего просто махнула бы на подобное рукой, обосновав это тем, что ситуация их не касается. Но та отреагировала совершенно неожиданно, что не могло не казаться непривычным и странным.       В момент они свернули к повороту, на котором обычно расходились. И Алина подумала, что так случится и в этот раз, но Вера продолжала идти рядом, погруженная в свои размышления.       — Вер, а мы куда? — Спросила недоумённо, взглянув на подругу.       — Ой... — Фигуровская, будто очнувшись, торпливо огляделась, — Задумалась...       — Смотри так из города не выйди, задумавшись, — улыбнулась Алина.       Девушки наспех обнялись и теперь разошлись окончательно. Миронова пару раз обернулась, провожая Веру взглядом, но вскоре скрылась за дверью своего подъезда.       Вера же, буквально вскипая изнутри от негодования, решилась на то, о чем в здравом уме не стала бы даже думать — направилась по адресу, который какого-то черта все еще не забыла, в то время как свой собвственный порой могла вспомнить далеко не с первой попытки. Она не задумывалась ни на секунду, потому что желание увидеть её именно сегодня оказалось слишком сильным.       

***

      В квартире царил полумрак. Вероника, вооружившись бокалом вина и ноутбуком, сидела за кухонным столом. Близился конец семестра, и это означало, что хочу-не хочу, а билеты готовить нужно. Но работа не шла. Передвигая стремительно пустеющий бокал по столу, она думала. Вернее, старалась не думать. Не получалось. Мысли лезли в голову до того настойчиво, что та, казалось, вот-вот взорвётся.       Вера. Девушка, чей образ не покидал ее ни на минуту. Что бы она не делала, за что бы не бралась — все так или иначе было связано с ней.       Даже сейчас, сверля пустым взглядом лежащие перед ней листы, среди которых выделялись два конкретных с размашистыми пятерками внизу, она размышляла о Вере. Не могла не думать. Не было такого желания.       Взяв в руки один из ее тестов, вздохнула, но улыбнулась. Закрыла, конечно, глаза на четыре неправильных ответа из десяти, хотя сначала порывалась поставить тройку. Но что бы она изменила, эта тройка? Ничего. А у девчушки диплом скоро. Заметно, что переживает, пусть и обесценивает время от времени. Не хотелось нагружать её. И Вероника не стала.       Решив, что занесет ей эти тесты завтра на какой-нибудь паре, убрала листы подальше от глаз, в надежде переключиться-таки на успевший потухнуть ноутбук. Но неожиданный громкий стук в дверь, а затем длительная трель звонка моментально отмели даже мысли о работе. Женщина откровенно удивилась, потому что приходить к ней было попросту некому. Лериной ноги тут не бывало из-за Миши — та его терпеть не могла, — а Миша не стал бы звонить, у него есть свои ключи. К тому же, Вероника не ждала мужчину сегодня, краем уха услышав его телефонный разговор два часа назад.       Не имея ни малейшего представления, кто мог заявиться к ней в восемь вечера, она подошла к двери, посмотрела в глазок и буквально остолбенела. Какого чёрта? На лестничной клетке топталась Вера собственной персоной. Судя по рюкзаку на плече, дома девушка после универа еще не появлялась. Но что она вообще здесь делает?       Вероника на секунду подумала, что не станет открывать. Зачем? Однако, вопреки внутреннему сопротивлению, провернула замок и опустила ручку.       — Здравствуйте. — Будничным тоном поздоровалась девушка, будто не пришла к ней домой, а встретила где-то в коридоре университета.       — Привет, — заторможенно отозвалась Вероника, — а что ты здесь делаешь?       — Вы одна? — Спросила Вера, игнорируя вопрос.       Только вот женщине показалось, что прозвучало это, как утверждение, потому она неуверенно кивнула.       — Вы извините, что я так... — Вера развела руками, — без предупреждения, как говорится.       Неловкость заполнила обеих с головы до ног, а Веронике казалось, что она уже начала выбираться за пределы тела. Все-таки, стоять перед своей студенткой в одних только шортах и широченной домашней футболке было как минимум странно, если не непрофессионально. Но с другой стороны, разве могла она знать, что эта самая студентка свалится чёрт знает откуда в восемь часов вечера?       — Я зайду? — Спросила Вера, нарушив молчание.       — Зачем? — Женщина нахмурилась, все еще пытаясь осознать ситуацию.       — Холодно на улице. Замёрзла, пока шла. — Пожала плечами Фигуровская.       Вероника хотела спросить, на кой вообще чёрт она сюда шла, но вместо этого отошла с прохода, давая девушке войти в квартиру. Та сразу же стащила с себя куртку, тут же повесила ее на вешалку и повернулась к женщине лицом.       — Что ты здесь делаешь, Вера? — Предприняла женщина еще одну попытку узнать, какого лешего здесь происходит.       — Гуляла, решила в гости зайти. — Улыбнулась та, — Или я Вам помешала?       Молчание. Сказать, что Вероника была в шоке — не сказать ровным счётом ничего. Но больше всего ее удивляло то, как Вера себя вела. Она выглядела так, будто заявляться домой к преподавателям по вечерам для нее являлось чем-то обыденным.       — Ну что Вы, Вероника Игоревна? Неужели до такой степени мне не рады? — Вера взглянула в чужие глаза.       И только теперь, чуть отойдя от оцепенения, женщина со всей осмысленностью посмотрела на девушку:       — А должна быть?       Фигуровская пожала плечами. Смотреть на такую домашнюю и совершенно нежную в своей простоте обманутую женщину ей было больно почти физически. Как же он позволил себе это?       Размышляя над этим, Вера слишком надолго засмотрелась в чужие глаза и неосознанно сделала шаг ближе. Вероника напряглась, но не отступила. Лишь окинула девушку взглядом сверху вниз и сложила руки на груди.       — У Вас все в порядке?       Эти слова буквально оглушили женщину, будто ударив железным молотом по голове. Что она имеет в виду?       — Да, а в чем дело? — Выдавила кое-как, но голос все равно предательски просел на последних словах. Боже...       Лицо Веры, заметившей это, сковала полнейшая серьезность, а где-то внутри плотно засело намерение выжать из Вероники все от начала и до конца.       — Вы уверены?       — Вера, чего ты хочешь от меня? — Взвилась вдруг женщина, обвивая руками плечи и таким образом закрываясь от проницательного взгляда, — Зачем ты пришла?       — Расскажите мне. — Не отставала Фигуровская, делая к ней еще один шаг. — Что происходит в Вашей жизни?       Вероника даже среагировать не успела, как ее руки какого-то чёрта оказались в холодных с улицы Вериных ладонях. Девушка держала их так крепко и стояла настолько близко, что женщина скуксилась от накатившего шквала совершенно ненужных эмоций.       — Вера, прекрати, пожалуйста. — Она попыталась высвободить руки, дернулась, но вместо того, чтобы отпустить, девушка подошла еще ближе, так, что Вероника теперь ощущала чужое сбившееся дыхание на своих губах.       Нехотя она подняла взгляд и едва не ахнула, различив в чужом ничем неприкрытое сожаление. Попыталась улыбнуться, да не вышло — губы дрогнули, а лицо напротив вдруг безобразно расплылось, превращаясь в несуразную картинку.       — Я знаю, знаю... — Шептала девушка неразборчиво, поглаживая чужую спину. Пусть плачет. Ей это нужно.       Женщина уткнулась в девичье плечо, вздрагивая всем телом и отчаянно сминая пальцами тонкую ткань чужой кофты в области груди.       — Откуда? — Пробубнила еле слышно между всхлипами.       — Я видела их сегодня. — Все еще злясь, сообщила Вера.       Она не знала этого человека, но уже со всей уверенностью ненавидела. И задушила бы собственноручно, предоставься для того подходящий момент. Интересовало ее только одно — как давно Вероника знала об этом. И если уж знала, то почему мирилась? Неужели эта гадина стоила того? Вера очень в этом сомневалась и, ощущая подрагивания хрупкого тела в своих руках, сама едва могла заставить себя не расплакаться от всепоглощающей жалости. Ну как же так можно?       — Вер, уходи, пожалуйста, — жалобно пискнула Вероника откуда-то из района ее плеча.       — Нет, — уверенно ответила Фигуровская, — никуда я не пойду.       Женщина нехотя отстранилась от нее, выпрямилась, становясь выше на целую голову, но Вере в ней все равно виделось совершенно хрупкое и нежное создание. Всматриваясь в ее покрасневшие глаза, она грустно улыбнулась и расположила свою ладонь на чужой щеке.       Вероника, сама того не осознавая, прильнула к ней, на секунду прикрыла веки и уже в следующее мгновение ощутила на своих губах колкость чужих. Отчего-то испугавшись, она попыталась отвернуться, но девушка, осторожно перехватив ее подбородок, не дала этому случиться.       Вероника снова взглянула в ее глаза: столько нежности плескалось в них в тот момент, столько жалости, но в то же время решительности и участия, что от безысходности и ощущения чужих рук на своей спине она неконтролируемо выпустила из себя рваный выдох.       И Вера вновь прильнула к чужим губам, слегка придерживая женщину за талию. Та сжалась, но ответила. И куда более охотнее, чем Фигуровская могла предположить.       Какого чёрта? — Думалось ей, — Почему это вообще происходит? Почему она? И почему даже думать о ком-то другом ей совсем не хочется? Почему?