Счастливая сигарета

Джисон слышит звон колокольчика, повествующий о прибывшем посетителе. Осталось всего пять минут до закрытия кофейни. Он не настроен варить кофе. Парень глубоко вздыхает, продолжая протирать стойку, и, не оборачиваясь, кричит. – Простите, но мы уже… – Джисон! – весело произносит Сынмин, и дверь за ним захлопывается с громким щелчком. Младший наконец отрывает голову от тряпки и поднимает на друга удивленный взгляд. Ему хватает пятнадцати секунд, чтобы похлопать глазами, впиваясь взглядом в широченную улыбку парня, а затем наконец оставить дела и потеряться в крепких объятьях. Они не виделись около полутора недель, что довольно долго. Обычно они пересекаются так или иначе по крайней мере три раза в неделю. – Совсем забыл, как выглядит лучший друг, да? – шутливо произносит Сынмин, хлопая Джисона по плечу, – затерялся в своей влюбленности, я прав? Парень слабо и возмущенно толкает его в грудь и заметно краснеет, пробубнив под нос что-то непонятное. Они продолжают обниматься еще какое-то время, очевидно, таким образом показывая, как соскучились друг по другу, пока мягкий голос Сынмина не разрывает тишины. – Пришел проводить тебя до дома, – он слегка отстраняется от Джисона и пожимает плечами, – заодно поболтать, знаешь, обсудить кого-нибудь… Он задумчиво хмурится и театрально прижимает пальцы к подбородку. – Например… Минхо. Джисон краснеет еще больше. Он громко вздыхает, возвращаясь к протиранию стойки. Ему осталось убрать буквально немного, прежде чем он попадет под допрос Сынмина. Но он медлит и слишком тщательно вытирает столешницу вовсе не поэтому. Конечно, нет. Еще один звон колокольчика заставляет их двоих замереть на месте и обратить свой взгляд на входную дверь. Младший быстро бросает взгляд на часы и тут же хмурится. Минута до закрытия. Неужели кто-то обладает настолько высоким уровнем наглости? – Минхо! Какое совпадение! – восклицает Сынмин, как только становится понятно, кто решил помешать их дуэту. Джисон застывает на месте. Он старается направить все силы на протирание столов, чтобы заставить щеки не краснеть так сильно. Но от его резких движений становится только хуже. Он выдает всю свою нервозность с потрохами. – О, Сынмин, – весело приветствует друга Минхо. Джисон чувствует, как тот встает за его спиной, но не оборачивается, – не только мне в голову приходят такие идеи. Следующие пару минут Хан словно находится в вакууме. Он сфокусирован лишь на уборке помещения, всеми силами старается не обращать внимания на непринужденные разговор двух приятелей. Они на самом деле ничего такого не обсуждают. Сынмин лишь подкалывает Минхо вопросами вроде "как там на супер секретной работе" и "носишь ли ты маску, чтобы и там оставаться супер секретным". – Маску я действительно ношу, – в ответ на один из миллиона вопросов смеется парень, – но не для супер секретности. К сожалению. Джисон поворачивается к ним как раз в тот момент, когда лицо Сынмина вытягивается, словно его подбородок сделан из пластилина, а рот открывается настолько широко, что птица может спокойно свить там гнездо. – Неужели я слышу… супер секретные факты о супер секретной работе супер секретного Минхо? – удивленно тараторит он, и плечи младшего содрогаются в смешке. – Я потерял смысл слов "супер секретный", – через смех выдавливает из себя парень, прижимая руку к животу. На мгновение в душе Джисона становится тихо и спокойно. Сынмин знает их ситуацию, нет необходимости притворяться при нем. Это вселяет умиротворение. Но лишь на секунду. Затем колокольчик вновь оповещает о пришедшем госте, и на этот раз вниманию всех предстает улыбающееся лицо Чанбина. Джисон нервно сглатывает, уши покрываются краской. Почему все пришли именно сегодня? Он бы не был против Минхо, наоборот, был бы до невозможности рад такому милому жесту. Но сейчас ситуация больше похожа на сходку фанатов смущенного Джисона. И ему совсем это не нравится. – Я уже жалею, что не запер дверь, – тихо и себе под нос бубнит Хан, но, кажется, его никто не слушает. Сынмин подлетает к Чанбину и даже запрыгивает на него, крепко обнимая. Настолько крепко, что парень кряхтит. Минхо с широкой улыбкой смотрит на все это, пока внезапно его лицо не становится серьезным. Он поворачивает голову в сторону Джисона и едва заметно кивает ему на коморку. "Излишняя аккуратность" – думает младший, ведь на них все равно никто не смотрит, но все же подходит к Минхо ближе. – Влюбленным не терпится уединиться? – Джисон слышит игривый тон Чанбина, пока заходит в маленькое помещение, и вмиг краснеет еще сильнее. Наверное, в тысячный раз за эти пять минут. Минхо, кажется, не обращает на брошенную им в спину фразу ни малейшего внимания. Он аккуратно обхватывает плечи Джисона и смотрит ему прямо в глаза. Лицо серьезное, на губах больше нет улыбки. – Ты понимаешь, что сейчас будет? – строго спрашивает он, будто Хан сейчас сдает сессию, а не общается со своим фиктивным парнем в коморке кофейни, в которой он работает. – Что? – испуганным шепотом проговаривает он, немного сжавшись под пристальным взглядом и жесткой хваткой. – Нам нужно будет играть пару, – медленно и четко внушает старший, кивая в подтверждение своих слов. Джисону хочется фыркнуть. Он чувствует себя пятилетним ребенком, которому объясняют, что играться со спичками - плохо, – считай это репетицией перед встречей с Ыну. Хан хмурится, намереваясь спросить, какую встречу он имеет в виду, но не успевает. Минхо громко выдыхает. Младший чувствует тепло на щеке и запах мяты в носу. "Прямо как во сне" – подсказывает подсознание, и по спине бегут мурашки. – Я знаю, что тяжело, Ханни, ты к такому не привык, – начинает старший свою лекцию, и Джисон немного прикрывает глаза. Он чувствует себя странно. Вся эта ситуация априори странная и сюрреалистичная, – и я тоже. Но постарайся довериться мне и не бояться так сильно. Хан хмурится и распахивает рот в желании возразить, но Минхо снова ему не позволяет. – Ты дрожишь, и по тебе видно, что ты смущен, тебе некомфортно, – объясняет парень, но это вовсе не звучит оскорбительно. Джисон чувствует тепло, зарождающееся в грудной клетке, от понимания, что Минхо лишь хочет ему помочь, – постарайся игнорировать это. Просто отдайся происходящему и представь, что так все и должно быть, хорошо? Мягкий голос старшего позволяет на мгновение забыться, но парень вовремя собирается и уверенно кивает. Он справится. Он точно справится. Но затем Минхо делает что-то совсем неожиданное. Гораздо неожиданнее всего этого сумбурного разговора. Он наклоняется и целует Джисона в щеку. Мягкими губами едва касается покрасневшей кожи, практически выбивает землю из-под ног младшего. Он забывает, как дышать, и что такое дыхание в целом. На секунду забывает свое имя и местоположение. Когда Минхо отстраняется, место его поцелуя продолжает гореть. – Для начала. Хриплый голос повторно выбивает из колеи. "Соберись, Джисон, что с тобой будет после поцелуя в губы? Обморок?" – вторит подсознание, и он наконец отмирает. Натягивает на губы слабую улыбку и зачем-то еще раз кивает. На самом деле быть собранным теперь гораздо сложнее. – Идем, – он едва заметно дергается от шепота возле уха, но не успевает ничего ответить. Рука Минхо аккуратно переплетает их пальцы, и в следующую секунду он попадает под изучающий взгляд двух друзей. Джисон приказывает себе не смущаться. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но на лице рисуется легкое умиротворение. Он замечает игривый и хитрый взгляд Сынмина, смотрящего поочередно то на их лица, то на переплетенные пальцы. Чанбин же просто лучезарно им улыбается. – Я правда рад за вас, ребята, – с явным теплом в голосе проговаривает он, а затем в пару шагов настигает парней и стискивает в крепких объятьях. Сынмин не заставляет долго себя ждать и уже через несколько секунд присоединяется к ним. Обстановка становится более спокойной. Джисон чувствует себя гораздо лучше. Минхо большим пальцем легко поглаживает косточку указательного пальца, и младший соврет, если скажет, что это не помогает. – Так, ребята, я все же хочу уйти с работы, – спустя какое-то время проговаривает Хан, и все тихо хихикают, позволяя ему быстро расправиться с оставшимися делами. Холодный ветер неминуемо режет щеки, когда группа друзей оказывается снаружи. Джисон какое-то время копошится с ключами, параллельно стараясь укрыть покрасневший от холода нос в бесформенном теплом шарфе. Это – его самая ненавистная погода. Кажется, что еще чуть-чуть, и грозовая туча обольет их несколькими литрами дождя. Хан хоть и одевается максимально тепло, зная, как быстро он способен замерзнуть, все равно чувствует пронизывающий насквозь ветер и не может справиться с дрожью. – Давайте прогуляемся через набережную, – весело предлагает Сынмин. Его куртка расстегнута, шарф он видимо забыл дома - если вообще покупал его - и лишь один быстрый взгляд на него заставляет Джисона поморщиться и вздрогнуть. Неужели он совсем не чувствует холода? Младший в протесте быстро качает головой, наконец расправившись с замком. – Никаких набережных, – едва не стуча зубами, строго проговаривает он, чем вызывает лишь улыбки друзей. Он краем глаза видит, как Минхо снимает с себя шарф, а затем чувствует, как тот надевает его ему через голову, практически целиком скрывая недовольное лицо. – Брось, не ворчи, – мягко проговаривает он, заботливо поправляя ткань, и Джисон театрально громко фыркает. Но сердце в груди бьется все также сильно, отдавая в уши, – там и правда сейчас безумно красиво. Всего одна прогулка. Все одновременно кивают, поддерживая друга, и младший вновь недовольно фыркает и ворчит что-то неразборчивое в шарф Минхо. Делает вид, что запах не обволакивает все его тело и душу. Тот самый запах. Дикая черная смородина, морской ветер, османтус. Его разум будто специально подкидывает ему воспоминания сна. Насмехается над ним. Подшучивает над его чувствами. Теплые пальцы вновь переплетаются с его, большой палец снова мягко поглаживает кожу, и он с небольшим разочарованием и постепенно разрастающимся предвкушением понимает, что выбора у него нет. Джисон, если честно, промерз бы насквозь, но остался с Минхо хоть на несколько минут дольше. Они неспешно прогуливаются по парку. Сумрак уже расстелился по небу, лишь фонари вокруг позволяют разглядеть хоть что-то. Повседневные беседы и смешки слышатся от их большой компании, и Джисона окутывает теплая, почти домашняя атмосфера. Если бы не дикий холод, парень даже смог бы расслабиться, хотя со временем он перестает обращать на это внимание. Что само по себе удивительно. Рука Минхо не отпускает его ни на секунду, и он готов поклясться, что это самое что ни на есть прекрасное чувство в мире. Он позволяет себе потеряться в этих влюбленных мыслях на какое-то время, пока в головы друзей не проникает просто ужасающая мысль. Они останавливаются возле лестницы, ведущей вниз к реке, Джисон упрямо обхватывает близстоящий столб под громкий смех друзей. – Давай же! Всего на пару минут! – жалобным голосом скандирует Сынмин, для пущего драматизма складывая руки в умоляющем жесте. Но Хан непреклонен. Он старался не возмущаться во время прогулки, но спуститься туда, к воде, привлекающей еще больше холода и ветра, кажется ему самой идиотской идеей на свете. – Я подожду вас тут, – в сотый раз повторяет он, слыша огорченные вздохи. Но его этим не сломить. Хан лишь крепче обхватывает фонарь, когда Минхо делает несколько шагов к нему. – Даже не пытайся, – практически шипит он, пытаясь принять оборонительную позу, но попытка с крахом проваливается. Он выглядит нелепо, но по суровому и непреклонному выражению лица можно смело заявить, что его это ни капельки не беспокоит. – Ханни, – начинает Минхо, и сердце вновь стучит где-то в ушах, но упрямость побеждает даже здесь, – обещаю, ты не замерзнешь. – Я уже замерз, – незамедлительно спорит Джисон, видя, как старший хмурится. "От беспокойства" – надеется сердце. "От твоего упрямства" – не соглашается подсознание. Минхо думает еще несколько секунд, прежде чем внезапно присесть на корточки, схватить Джисона под спину и колени и выпрямиться. Все это происходит буквально за пару секунд. Младший не успевает ничего понять, и это становится фатальной ошибкой, ведь от удивления он отрывает руки от фонаря. Минхо с неприкрытым удовольствием пользуется этим, тут же унося Хана подальше. Джисон уже в который раз за этот вечер забывает как дышать. Он благодарит холод за его покрасневшие щеки, потому что так они не выдадут его смущения, огнем загоревшегося в груди. Для того, чтобы не упасть, он крепко обхватывает шею старшего, их лица настолько близко, что мысли младшего в очередной раз невольно возвращаются ко сну, и он звучно сглатывает. На лице Минхо виднеется лишь победная ухмылка. Только спустя несколько секунд Хан понимает, что Сынмин и Чанбин громко хлопают, очевидно, героическому поступку старшего, и к парню возвращается вся его упрямость. Он крутится и вертится в руках Минхо, стараясь выбраться из теплого плена, но ничего не выходит. Неужели он настолько слаб? Или это Минхо настолько силен? – Не отпустишь - начну звать на помощь, – тихо ворчит Джисон прямо на ухо старшего, и тот лишь громко хихикает ему в ответ. Или вовсе не громко? Просто он настолько близко, что слышно все слишком хорошо. О Боже. – Не начнешь, – также тихо отвечает он. Джисон слегка поворачивает голову, чтобы увидеть спины друзей, уже начавших спускаться к воде. Отлично, их разговор никто не слышит. – Почему это? – сильно хмурясь, спрашивает младший, неосознанно крепче обхватив шею парня. – Мне придется принять крайние меры. Взгляд Минхо становится предупреждающим, но парень прекрасно видит, что это напускные эмоции. Карие глаза слишком близко, любое изменение взгляда легко считываются. Он кошмарно близко. Джисон практически теряет самообладание и поддается аромату и прикосновениям Минхо, но в последнюю секунду отдергивает себя. Если это продолжится, он просто не будет в силах себя контролировать. Сломается под натиском сильных эмоций. Потеряется в сладостном аромате, тягучем хриплом голосе и карих пленящих глазах. И тогда можно будет считать, что он сошел с ума. Он не может такого допустить. – Какие? – едва дыша, спрашивает он, уже видя в глазах напротив хитрый огонек. О нет. Ответ может лишить его сдержанности, которую он так упорно строил у себя в голове. Сердце уже отдается стуком во всем теле. Джисон задумывается, не слышат ли этого все окружающие. Минхо медлит, не отвечает. Он разрывает их зрительный контакт, немного иначе подхватывает Джисона, и медленно принимается спускаться вниз по лестнице. Младший продолжал бы возмущения, если бы остались силы на это. Все его внимание теперь на сосредоточенном лице парня. На его хмурых бровях, сжатых в тонкую линию губах, едва заметных морщинках вокруг глаз. Карие глаза бегают по лицу напротив настолько тщательно, что любой дурак со стороны увидит неприкрытые ничем чувства. Джисон и не пытается скрыть их. Но никто не смотрит. Минхо слишком сосредоточен на лестнице, ступает аккуратно, осторожно прижимая к себе тело младшего, чтобы лучше видеть путь. Сынмин и Чанбин уже давно соревнуются в бросании камешков. Больше людей на набережной нет. Джисон выправляет сбившееся дыхание и успокаивает бушующие эмоции только услышав всплеск воды от брошенного Сынмином камня. Минхо наконец останавливается, переводя взгляд обратно в карие глаза. Но ничего не говорит и не отпускает Джисона. Просто внимательно и с некой теплотой во взгляде изучает его. Волосы танцуют на его лбу от сильного ветра, но парень пересиливает желание поднять руку и зачесать их назад. Они так и не двигаются. Спустя минуту младший все же решает нарушить молчание. Его голос незнакомый, слишком тихий и уязвимый, он сам едва узнает его. – Так что бы ты сделал? Минхо облизывает губы, ссохшиеся из-за постоянного ветра, и, кажется, придвигается лицом еще ближе к застывшему от переизбытка чувств парню. – Я бы поцеловал тебя.