Сборник незадач

В середине марта уже были намеки на жаркое лето. Пока период постоянных дождей ещё не добрался до города, таявший снег порождал настоящие реки на его улицах, а затем стало сухо и тепло. Наконец-то солнце начало восходить задолго до выхода в школу, поэтому к восьми часам улицы уже светлы. Йошинори не спеша шел на занятия, витал в облаках и засматривался на голые деревья, светло-голубое чистое небо, прислушивался к раннему пению птиц. В мыслях переодически возникал вопрос, кто же ему ту валентинку-то подарил. Вспоминая знакомых на «А», первым делом вспоминал Асахи из десятого класса, который с Джихуном водит дружбу с этого года. Ким и Канемото вообще не против, да и парень по своей натуре им нравится: не выскочка и не зануда. Но Йошинори всерьёз и думать не думал, что отправителем может быть именно он. Такую мысль допустить — это смешно, думал парень, но в то же время маленькая искорка надежды пряталась где-то внутри сознания и показываться не смела. Напрямую они с Асахи редко разговаривают, а роль посредника на себя берет Джихун. Не было бы его, так никто бы с Хамадой знакомство и не завёл. Йошинори видел, что Асахи бывает неудобно в окружении их неугомонных одноклассников, и мог его понять. А ещё, как он успел заметить, парень из послушных и без психов выполняет поручения учителей, потому, наверное, у многих является любимчиком. Можно даже позавидовать. Солнечные лучи уже били в лицо, ну, или ласкали нежными прикосновениями, но в любом случае Йошинори надо было спешить, поскольку урок начинался с минуты на минуту. Первый урок для Асахи прошёл мучительно скучно, ибо это была математика. После этого со вздохом облегчения он скинул алгебру в рюкзак и пулей вылетел из кабинета, чуть не столкнувшись с кем-то у входа. На всю школу несло чем-то сгоревшим, и странно даже, что не сработала пожарная сигнализации. Ну да, поломана ведь. Тем не менее сегодня в столовую Асахи решил не идти. Вместо этого он должен собрать деньги на новые мячи с ребят из команды по баскетболу, что поручил ему сделать, конечно, тренер, сославшись на ответственность Хамады. И вот Асахи, быстро обойдя свою параллель и все девятые классы, дошёл до оставшегося одиннадцатого класса. Математика у них, оказывается, в том же кабинете, где и у Асахи была. Несколько парней, как только увидели знакомого, сами подошли к нему и протянули деньги, а потом Асахи подошёл к последнему человеку, Джихуну. — О, день добрый! — Пак рад был видеть его и по-свойски приобнял за плечи, как обычно и делал. Их компашка сидела на тех же местах, что и всегда, и даже в тех же самых позах. — Ты деньги на мячи не забыл? — спросил Асахи. — Да, только у меня со сдачей, надо разменять сходить. Я в буфет сгоняю, а ты здесь подожди. — Я с тобой! — вяло крикнул Джункю и поплёлся вслед за другом. Асахи остался ждать в кабинете и присел на место Джихуна. Только сейчас в голову пришла мысль, что остались здесь они с Йошинори одни, не беря в расчет других людей. Хамаде стало малость не по себе, поскольку не было понятно, нужно что-то сказать или нет, спросить, может, о чем, поэтому им завладело нетерпение, и Асахи надеялся, что Пак скоро придет и разбавит неловкую тишину своим громким голосом. — Ты чего? — внезапно донеслось со стороны. Йошинори усмехнулся: — Кабинет математики ужас наводит? Еле заметно стушевавшись, Асахи прочистил горло и ответил: — Ага. — Ты меня чуть с ног не сбил, когда бежал отсюда, — и снова парень усмехнулся, и снова его взгляд зацепился за взгляд Хамады. Значит, это с Канемото Асахи чуть не столкнулся… Замечательное начало. — Ненавижу математику, — оправдался тот, улыбнувшись. — Теперь я знаю, кого буду валить на дне самоуправления, — посмеялся Йошинори. — Так на каждом уроке, можешь не пытаться, — махнул рукой Асахи. Они рассмеялись, взглянув друг на друга. Асахи внутри ликовал, что у него получилось спровоцировать такую обворожительную улыбку Йошинори. Он бы хотел уточнить, правда ли Йошинори будет учителем математики на последнем дне четверти, однако в кабинет уже вернулись Джункю и Джихун. Пак отдал деньги, выразив надежду, что они точно пойдут на новые мячи, а не на новый мерседес директору, посмотрел на время и вот что вынес: — Давайте покажем Асахи наше местечко? — он подмигнул парню. — Времени ещё дофига. Ребята это посчитали за хорошую идею, а потому согласились и попросили Асахи идти осторожно и оглядываться по сторонам, как бы ненароком за ними не увязался кто-то из дежуривших на коридоре учителей. Они спустились на первый этаж в спортзал, шагая друг за другом, а оттуда был выход на улицу, который в хорошую погоду всегда открыт, чем и воспользовались. Поодаль от выхода есть ещё одна дверь, ведущая к кабинету логопеда для начальной школы, и к ней ведут ступеньки, за которыми четверо парней и спрятались. Вид с этого места открывается на стадион, что находится на возвышении и куда путь лежит через яблоневый сад с червивыми, но вкусными яблоками. — Я где-то зажигалку посеял, поэтому сегодня спички, — виновато проговорил Джихун и достал коробок. — Вот и положись на тебя, — театрально закатив глаза, сказал Йошинори и добавил с улыбкой: — Лох. Одновременно они вытащили из карманов по сигарете и поднесли к Джихуновой горящей спичке, подпалили кончики и с наслаждением затянулись. Ким с Паком стояли спиной ко входу, так что вроде как загораживали сидевших, да и со спины не понять было, курят они или нет. А Йошинори с Асахи уместились на сухом и прогревшемся за эти несколько часов асфальте. — Хамада, будешь? Припас сразу две, — сказал Пак. — Не, не курю. — То есть, не пробовал? — лукаво ухмыльнувшись, спросил Джихун. Ну, Асахи как-то не доводилось, да и компании подходящей не было. Он, в общем-то, за ЗОЖ, если уж начистоту. Тем более, спортсмен и родителей расстраивать не хочет. А ещё ему не нравятся надписи «Курение убивает», потому что это его действительно отталкивает. Не вполне полезный купеческий ход для табачных предприятий, пока есть такие, как Хамада. Асахи отрицательно покачал головой. — На, попробуй. — Йошинори приобнял парня и протянул ему свою сигарету. Хамада мог кожей ощутить взгляд, направленный прямо на него, — добрый и бесхитросный. Теперь Асахи на собственном опыте убедился, что Канемото одинаково дружелюбен с любым человеком. Но он не хотел быть «любым» человеком. Он хотел быть для него кем-то особенным. Джункю возмутился: — Не заставляй невинных! — Да лучше с нами пусть попробует, чем… чем не с нами, — разумного довода Йошинори придумать не смог. — Ну, почему бы и нет, — несмело произнёс Асахи и аккуратно взял сигарету из рук парня. — А как надо правильно? — Все равно закашляешься. Давай-давай, а то перемена сейчас кончится. Асахи и без того считал, что рано или поздно попробует закурить, а вопрос лишь во времени. Но он все же немножко колебался, раздумывая, не идет ли на поводу у этих парней, не пытается ли впечатлить и не берет ли задачу выше своих возможностей. Короче, нет, эти ребята не типичная гопота у подъезда и, естественно, ни на чем не настаивали. В глазах Йошинори вообще сомнение появилось, а правильно ли он сделал, что предложил, ибо Асахи так нерешительно смотрел на сигарету, что становилось совестно. Однако через мгновение Асахи уже выпускал дым, лишь единожды при этом кашлянув. — Говоришь, не пробовал? Да ты гонишь! — с выпученными глазами воскликнул Джихун. — Я минут пять отойти не мог в первый раз. — Впечатлил, — улыбнулся Йошинори и поворошил черные волосы Хамады. Южный ветер слегка теребил рубашки и низы брюк, солнце грело руки, когда все остальное находилось в тени. Ласточки летали высоко, за ними следил Канемото. Несколько яблок поочередно упали с деревьев и покатились со склона к дорожке. Со стадиона раздавались крики парней и девушек, которых ещё не отпустили с физкультуры. Джихун смотрел в ту сторону печально, и грустный вздох уж точно слетел бы с его губ, если бы не Йошинори. — Джихун, ты идиот. Пошел бы и поговорил с ней. Не тяни. — Никуда она не денется, — опустив взгляд, он отмахнулся. — Не думаю, что у меня есть соперники. — Как ее зовут? — поинтересовался Асахи. — Аня, — уже мягче произнес тот. — Из твоей параллели, кстати. — Ну, хоть не восьмиклассница, — заметил Хамада, и они с Кимом обменялись многозначительными взглядами и чуть не рассмеялись, а Йошинори прыснул в кулак. — Но я бы не стал с тобой встречаться. А вот это вырвалось случайно, не совсем так хотелось выразиться. Джихун кинул на Асахи презрительный взгляд, а потом и на смеявшегося Джункю. — Я бы тоже, — поддержал Канемото и отбил с Асахи кулачок, сдерживаясь от смеха и того, чтобы ещё чем-нибудь этаким не задеть чувства одноклассника. — Ну, знаете, и я не горю желанием встречаться с парнями! — обидчиво произнес Пак и скрестил руки на груди. Его фраза, едва только коснулась сознания Хамады, как будто отрезвила мысли. Асахи лучше зашьет себе рот, чем открыто заявит о своей ориентации или даст об этом намек. Однако подкол для Джихуна не нес в себе ничего такого, и тем более Асахи всего-навсего высказал свое мнение, поскольку с Паком действительно не всегда просто, он может заставить помотать нервы и потому встречаться с ним, думает Хамада, наверняка сложно. Казалось, перемена длилась не пятнадцать минут, а все полчаса, хотя Джункю, со своим чутким слухом, если что про звонок сказал бы. Минутную тишину нарушил, кстати, он, обратившись к Канемото. — Тебе не влетит опять за то, что спер? — взглядом указал на сигарету. — Посмотрим, — пожав плечами, легкомысленно ответил тот. Джихун, видя любопытство Хамады к разговору, пояснил ему: — Батя у него старший прапорщик. От одного его взгляда в клубок свернуться хочется. У Йошинори однажды недели две синяки не проходили, — Джихун поежился. — Старший лейтенант, тупица, — цокнул Йошинори, затянувшись. — Я разбираюсь, что ли? — возмутился Пак. — А допризывка для кого существует? — все ругал его друг. Впрочем, и так видно, что не со зла, а скорее из желания по-дружески унизить. Асахи помнил про синяки и ещё думал тогда, неужели Йошинори с кем-то так сильно сцапался, что следы все не проходят. Но все совсем не так. Рука Йошинори на плече Асахи лежала расслабленно, и сам парень, прислонившийся к стене, готов был уже и лечь, видимо. В этот момент показалось, будто Хамада в кругу своих, будто это его компания, будто эти пару минут перекура за школой уже взяты за правило или же традицию, что выполняется изо дня в день. Быть может, тому поспособствовала хорошая, умиротворенная погода, а быть может, это парни настолько искренние и не строят из себя крутачей. Они просто такие, какие есть, и не пытаются выделываться перед человеком помладше для того, чтобы внушить уважение. Перебранку их вскоре разрешил Джункю, оповестивший о звонке на урок. Парни засуетились, туша сигареты и складывая их в пакетик, что было весьма неразумно, а потом их выбросили в мусорное ведро. Горло у Хамады до сих пор першило, да и во рту послевкусие было некосмическим, но общее впечатление осталось нейтральным. Йошинори повернулся к Асахи. — Если не на первой парте сидишь, то иди смело, а если на первой, то попроси у девочек дезодорант, запах перебьет наверняка. — Ты это откуда еще знаешь? — с показным отвращением спросил Джихун. — Ну, делал так, — словив вопросительный взгляд друга, дополнил: — Когда срочно надо было. Асахи поблагодарил Канемото, и всем квартетом они юркнули обратно в здание школы. *** Вместо того чтобы внимать учителю, Йошинори считал ворон. Не буквально. Но алгебра для него легкая, поэтому он и решил учителя не слушать, а подумать над кое-чем другим. Ему в самом деле нравится общество Асахи, и он даже не возражает, если парень присоединится к их небольшой компании. Пусть Хамада явно стесняется и ведет себя довольно сдержанно, Канемото точно знает, что за этим кроется нечто удивительное. Не хотелось бы, чтобы ему было некомфортно с ними, но Йошинори не уверен, нужна ли вообще Асахи их компания. Может, он вынужден общаться с ними только лишь из-за Джихуна. И все ещё не дает покоя анонимная валентинка. Ну как Йошинори догадается, кто отправитель? Был бы он на его месте, так не мешкал бы и свое имя написал целиком, чтобы человек не ломал голову в догадках. Предположение Пака о том, что «она» стеснительная точно верно, однако ясности это не вносит и «подозреваемых» у Йошинори все равно нет. А вдруг это вообще шутка от тех же Джункю и Джихуна, кто их знает. Но где-то внутри — у сердца, что ли, — продолжает ютиться надежда на немного другой исход.