Сборник незадач

Проснулся Асахи уже с более ясными мыслями. Когда он пришел домой, родители сидели в зале у телевизора, поэтому не стал намеренно показываться им, сказал, что сильно устал, и ушел спать. Утром, однако, шокированных взглядов и допросов не удалось избежать, и, сидя перед тарелкой каши, Асахи объяснял: — Да наткнулся просто в темноте на банду какую-то, они про сигареты спрашивали, но у меня не было. — А что, обычно есть? — усмехнулся отец, по-доброму глядя на сына из-под кустистых бровей. — Ну пап, — с укоризной взглянул тот, — конечно, на что-то же я деньги трачу. И мать, и отец дружно рассмеялись, погрозили в шутку пальцем, а затем поинтересовались про самочувствие сына и про то, как он добрался домой и почему им не позвонил. — Мне Йошинори помог. — Они знали, что это друг Джихуна, поскольку Асахи нечего было утаивать. — Я ему первому позвонил, он пришел с аптечкой, а потом до дома проводил. — Золото, а не друг, — отозвалась мать. — Нечасто в ваше время таких встретишь. У всех дела, все занятые, а времени на настоящую дружбу нет… А вот в наше время… — Сдружились вы с ним, — прервав женщину, сказал отец и начал уплетать завтрак. — Ладно, ешьте. Нечего языками трепать. Пока я ем, я глух и нем. Асахи понимал, что все в порядке, но тело ломило так, будто ему раскрошили каждую косточку или выпотрошили его, как пеньяту. Ему разрешили остаться дома, все-таки была пятница, и парень, выпроводив родителей на работу, вернулся в постель. Йошинори поник, когда Асахи в школе не увидел. Надеялся, что ничего серьезного и Хамада просто решил сачкануть. Но вот пошел второй урок, а старшеклассник не мог спастись от непреодолимого желания узнать, как у того дела, поэтому вышел на улицу, чтобы никто не мешал разговаривать, и позвонил Асахи. — При… — Ты как? — перебил Йошинори. — Будто КАМАЗ переехал, — признался Хамада. — А что у вас там случилось? — В смысле? — Ну, ты взволнован чем-то. — Тобой, блин! Вчера, как увидел тебя, подумал, что аптечка уже не понадобится. — Да не преувеличивай. — Честное пионерское. — Йошинори прислонился к стенке и провел рукой по лбу. — Можно я приду после обеда, навещу? На пять минуток. — Я же говорю, что все нормально, — рассмеялся Асахи по ту сторону, не переставая улыбаться. — Ты и вчера так говорил, а лицо чуть не в мясо было, — недовольно произнес тот. — Ладно, приходи, буду ждать. Йошинори услышал, как прозвенел звонок, скинул трубку, попрощавшись, и побежал на урок. *** Последние уроки Йошинори все же вытерпел, хотя все время порывался сбежать. То и дело проверял, сколько времени осталось, нетерпеливо дергал ногой и на уроках сконцентрироваться не мог. Он считал своим долгом поскорее проведать Асахи, ибо ему действительно досталось немало, и в качестве первого опыта драк ситуацию удачной точно не назовешь. — Йоши, пойдешь к Джункю новую игруху тестить? — спросил Джихун, когда они вышли из школы. — Идите без меня, я Асахи проведать собираюсь. — А что с ним? — подключился к разговору Ким. — Избили. — Глаза парней округлились. — Короче, сам потом расскажет. Я пошел! — помахал Канемото и свернул в сторону, отличную от той, куда направлялись друзья. Скорым шагом он дошел за десять минут, взбежал по лестнице и постучал в дверь. После этого подумал, что теперь вынуждает Асахи встать, пускай тому наверняка больно двигаться. Помня свою первую недодраку-избиение, Йошинори вполне понимал, каково было Хамаде. Двери открыл заспанный Асахи, который хромал от боли в мышцах в частности из-за усердной тренировки. Черные волосы прикрывали ему все следы ушибов, помимо рассеченной губы. Он держался хорошо. Проводил гостя на кухню и предложил чаю с шарлоткой, а сам сел напротив и подпер опущенную голову рукой. Запустил пятерню в волосы, вздохнул и в этом положении замер. — До сих пор все болит, да? — сочувствующе спросил Канемото. — Мне просто хочется не двигаться до конца дня и отоспаться на неделю вперед. — Вкусно, кстати, — вилкой указал на угощение парень. — Передай своей маме спасибо. — Ага. У Хамады ощущение было как с похмелья, хотя похмелья никогда у него и не было. Он радовался приходу Йошинори, но не настолько, чтобы отказаться от постели с воздушными подушкой и одеялом. После того как доел Йошинори и немного перекусил сам Асахи, парни ушли в комнату последнего. Асахи подобрал с пола листы с нотами и словами, убрал в шуфлядку, а гитару, лежавшую на кровати, повесил на место. Канемото видел, какой дискомфорт он чувствовал, заставляя себя стоять на ногах и что-то делать, вместо того чтобы отдыхать, поэтому сказал: — Ты ложись, набирайся сил. — Хамада кивнул и послушался, укутавшись в плед, а Йошинори сел в изножье. — К понедельнику поправишься? — Конечно, у меня же не переломы. Йошинори улыбнулся, секунду подержав взгляд на Асахи и вновь опустив на свои руки. А Асахи вдруг показался момент неловким, потому что Канемото мялся, как бедный родственник, а он отлеживался. — Можешь прилечь, если хочешь, — сказал он. — А можно? Тебе разве неудобно не будет? — Ложись, — повторил Асахи и подвинулся к стене. Легко уместившись рядом друг с другом, они заговорили на иную тему. Несложно догадаться, что так прошло больше целого часа, наполненного простыми дискуссиями, удивлениями и смехом. А когда темы иссякли, Йошинори собрался домой. После его ухода сердце Асахи как будто окунулось в теплую пенную ванну. Он был смущен тем, что Канемото настоял на своем визите, но еще и очень благодарен. С ним никогда так заботливо не обходились. *** Конкретно не объяснив, куда хочет пойти, Йошинори попросил парней взять кому плед, кому съестных припасов. Асахи, предчувствуя что-то, спросил, не захватить ли ему гитару, и Канемото просиял, сказав, что было бы здорово. Уже вечером они условились встретиться около полуразрушенной детской площадки возле школы. К положенному часу Джихун написал, что они с Джункю уже на месте. Хамаде Канемото сказал, что зайдет за ним, но когда Асахи вышел из подъезда, никого не увидел, хотя по времени Йошинори должен был уже быть там. Пару секунд Асахи стоял рядом со скамейкой и было хотел проверить время, как дверь ржавой вишневой «ауди» открылась со стороны пассажирского сидения. Видел парень эту машину впервые, посмотрел недоверчиво и дальше бы продолжил не придавать ей значения, однако знакомый голос произнес: — Привет? — И в проеме показалась рыжая макушка. — Залезай давай. Помедлив, Хамада все же поместил гитару на задние сидения, без вопросов сел спереди и захлопнул дверцу. — Ты сам приехал, что ли? — Машина отца. Мы с пацанами иногда берем ее, — объяснил Йошинори и, легко пожав плечами, прибавил: — Без спросу. — Так, подожди, — Асахи встревожился. — Это незаконно, у тебя же прав нет! — Ну и? Мы не ездим там, где патрульные есть. — Это ты пока такой смелый. Штрафанут — и что потом? — Асахи, — приостановил Канемото, — поверь мне, ничего не случится, мы ж не первый раз так делаем. — Поверить? Ну нихуя себе. А что, если сегодня будет в последний? Да сам подумай, Йошинори! Нас-то, может, и отпустят, а ты ведь за рулем. Хрен на этот штраф, но на учет же поставят! Ненадолго воцарилась тишина. Возмущенно глядя на Йошинори, Асахи ждал, что он на это ответит. До сих пор ему нравилась беспечность и некая легкомысленность парня, но точно не в такой-то ситуации. Наконец тот вздохнул и, не возвращая взгляд на Хамаду, а смотря на руль, произнес: — Но не вас же, а меня поставят, поэтому за себя не волнуйся. — Я и не за себя волнуюсь. Ты лучше подумай, как твой отец отреагирует, если так получится. — Так ты не поедешь? — Поеду, — уверенно ответил Асахи и больше ничего не добавил. Услышав это, Йошинори удивился, хотя не сомневался, что Хамада не откажется. Асахи вообще редко говорит «нет» и с чем-то не соглашается — может затем, чтобы не вступать в спор, а может потому, что не умеет говорить это самое «нет». Так или иначе, но младший сложил руки на груди и отвернулся к окну, а Канемото завел двигатель и со всей аккуратностью выехал с парковки. Еще издалека стало видно, как Ким и Пак дурачились. Все любили подшучивать над Джихуном, однако Джункю со своим пристрастием к черному юмору и вовсе передышки не давал. Когда они оба сели назад, подвинув гитару, машина покатила в каком-то направлении, знал которое только Йошинори. — Сахи, че мина такая кислая? — поинтересовался Пак, увидев нахмуренного друга. Так как Асахи молчал, за него ответил Канемото: — Боится, что менты словят. — А, пф-ф, — рукой махнул Джихун, откидываясь на спинку и подкладывая руки под голову. — Не кипишуй. Сколько раз ездили, а никто не просек. — В первый раз всегда стремно, — дополнил Йошинори, — но в той глухомани одна машина в час проезжает, а ментов и подавно нет. — Вы конченые? Хоть представляете, что будет, если… — Я по-любому на себя всю вину возьму, че ты бесишься? — прервал Канемото, на секунду отвлекшись от дороги и посмотрев на десятиклассника. — Да не хочу я, чтоб с тобой что-то случилось! — на эмоциях выпалил Асахи. Казалось, кто-то выключил звук одним нажатием кнопки, потому что все моментально замолчали, а Йошинори ошарашенно взглянул на парня, не имея понятия, как это воспринимать. — Йошинори, блять, дорога, — одернул его Джункю, самостоятельно отвернув лицо друга к проезжей части. Затем они с Джихуном переглянулись, будто установили коннект друг с другом силой мысли, но ни слова не сказали. На дороге было только одностороннее движение, справа — деревья второго-третьего яруса, невысокие, этакий небольшой лиственный лесок, а слева — просто трава, даже не поле или намек на него, и не пустырь тем более. Местность и вправду глухая, вокруг ни единого дома или дорожного знака… Никто не спрашивал, куда едет Канемото, но паникер Асахи уже готов был задать этот интригующий вопрос. Не успел: автомобиль свернул влево, на еле-еле видную тропу от шин, и Йошинори выключил фары. Машина достигла какого-то обрыва, откуда был спуск вниз, а по бокам от него — неряшливые дикорастущие кустарники. Внутри не слышно ничего, но снаружи парней встретил хор сверчков. Этакая громкая тишина. — Вон там речка, — показал в сторону обрыва Канемото. — Хорошее место, захотелось и вам показать. — Крипово тут, — произнес Джихун, оглядываясь по сторонам. — Нам нужны ветки, чтоб костер разжечь. Немного, мы ненадолго так-то. Кто сходит? — спросил Йошинори. — Мы соберем, — отозвался Пак, подняв руку Кима вверх, мол, он тоже за. Они ушли искать ветки, а оставшиеся на берегу стали раскладывать плед и рыскать по рюкзаку Джункю, который брал еду. С собой у парней был лишь один большой фонарь да фонарики на мобильниках, но хотя бы так они не остались в полной темноте. Асахи поровнял плед, что взял Джихун, а Йошинори разложил доверху набитый бутербродами контейнер и большой термос с крепчайшим чаем, которые нашел в рюкзаке, чтобы точно не замерзнуть. Голоса Кима и Пака до парней из зарослей почти не долетали. Стало совсем темно, и Канемото решил лечь на плед, подложив под голову руки, и посмотреть на звезды, коими было усыпано все-все небо. От нечего делать Асахи сделал так же. Йошинори не хотел просто молчать и смиренно ждать возвращения друзей, но с каждым днем ему все труднее общаться с Хамадой по-прежнему непринужденно. Теперь, когда тот оказывается рядом, у парня волнуется все нутро, хотя, когда он осознает, что всему этому виной десятиклассник, думает, что напридумал это себе сам и всего-навсего не может разобраться в собственных чувствах. Но ведь он не испытывает то же самое к Джихуну, Джункю или кому-либо другому. Сердце у него не замирает рядом с ними и к ним не тянется, а всегда остается умиротворенным. Так неужели он правда?.. — Сорри за драм-театр в машине, — выдавил Асахи, подумав, что и правда напрасно вспылил тогда. — А, да похеру. Ты не то чтобы неправ, знаешь ли… Тупо, конечно, так испытывать судьбу, зато адреналин, — он улыбнулся и с ухмылкой спросил: — А ты, значит, волнуешься за меня? — Ага. Ага… Пришли Джихун с Джункю и принесли веток. Парни разожгли костер, нанизали на тонкие сучки бутерброды и начали поджаривать. Наслушались друг от друга самых разных историй: как грустных, так и веселых. Ким своим уникальным юмором придавал им изюминки, и с шуток его смеялся громче всех именно Пак. Вот Асахи снова молчал, пытаясь вытянуть из воспоминаний что-нибудь интересное, но не смог. Зато Йошинори вспомнил про гитару и начал упрашивать Хамаду поиграть хоть чуть-чуть, на что тот вынужден был согласиться. Асахи не пел. У него есть много текстов, целая стопка исписанных тетрадей, но сейчас он сыграл одну мелодию, которую закончил писать той ночью, когда в первый раз звонил Канемото. В последнее время вдохновение очень часто посещает его. Старые струны звенели, издавая не самые мелодичные звуки, однако же момент ничуть не портили. Наоборот, было в этом что-то цепляющее. Тихий, но отчетливый треск костра. Жар полыхающего огня. Шелест травы, колышущейся на легком ветру. Журчание бодрой, никогда не останавливающейся речки. Скольжение пальцев Хамады по грифу. Успокаивающие аккорды. Теплый свет, отбрасываемый огнем… — Что-то незнакомое, — озадаченно произнес Канемото, после того как Асахи закончил играть. — Конечно незнакомое, — ответил тот. — Это же моя песня. У всех троих глаза на лоб полезли. Им и правда понравилось, раз начали расхваливать парня и просить сыграть что-нибудь еще. Пока Асахи играл, остальные пели, пародируя оригинал и смеясь, потому что певцы из них получались не очень. «Звезда», «Пачка сигарет», «Метель»… Выученные наизусть строчки мешали ночной мгле лечь на землю и сковать все, что еще не спало. И песни, знакомые каждому родителю, одна за другой вспарывали тишину. Прошло около получаса, прежде чем Джункю сообщил, что ему надо справить нужду, а Джихун пошел с ним. — Штаны друг дружке подтягивать будете? — крикнул им вдогонку Йошинори, и Ким показал средний палец. Где-то сзади зашуршали кусты, а потом снова повязла тишина. Асахи начал чувствовать, что холод пробирался под одежду, а кожа покрывалась мурашками, даже несмотря на близко располагавшийся костер. Он ужасно не любил холод, потому что руки постоянно мерзли и сложно было согреться. Едва парень слегка съежился, застегнув куртку, как вдруг услышал: — Холодно? — Младший кивнул, а Канемото развел руки, улыбнувшись: — Давай согрею. Хамада подался к нему и ощутил, как тело обвили чужие руки, заставляя голову положить на плечо. Свои же Асахи некуда было деть, поэтому он обнял парня в ответ. — Ты где-то учился играть на гитаре? — спросил Йошинори. — Папа учил, дальше сам. — Это было так… не знаю… незабываемо, вот! — Спасибо, — застенчиво произнес Хамада. С каждой минутой ему все больше хотелось спать. Он закрыл глаза и погрузился в полудрему, в то время как Пак и Ким уже вернулись. Увидев сонного Асахи в объятиях друга, они перешли на шепот. — Асахи, походу, может заснуть в любой ситуации, — усмехнулся Джихун. — Он так не хотел с нами ехать, — сказал Йошинори, склонившись и глядя на разгладившиеся черты лица Асахи. — Нет, — возразил Джункю, — он не ехать не хотел. Он за тебя боялся. Ввиду своей усталости Хамада не мог разобрать, о чем они говорили. Как только фразы врывались в сознание, тут же будто бы мутнели под налетом сонливости, и единственным желанием было хорошенько выспаться. Ему стало тепло, почти жарко, и это вкупе с шепотом друзей усыпляло лишь сильнее. Когда Асахи перестал ворочаться, Канемото понял: он заснул. Скоро начал накрапывать дождь. А когда старший на спине нес его к машине, Хамада пошевелился и, все еще спав, уткнулся носом ему в шею. Покуда Йошинори отвозил Пака и Кима, он по-прежнему спал, но вот они заехали во двор. — Эу, — Канемото легонько похлопал его по руке, не отвлекаясь от дороги, — приехали уже. Парень потушил фары. Ливень уже омывал улицы, стекал поток воды по лобовому и боковым стеклам. Из-за фонаря береза откидывала в салон тень, лампочка в машине не горела, было темно. Асахи потянулся и удивился тому, что теперь очутился в машине и что ему снова холодно. — Я серьезно заснул? Да ну блин, как обычно. Долго вы еще сидели там? — спросил он. — Нет, дождь же начался, — кивая головой на окно, объяснил Йошинори. — Гитару не забудь. — Да, точно. Ладно, я пошел… — Стой, — сорвалось у парня. Хамада, что уже взялся за ручку двери, обернулся, а Канемото накрыл его ладонь своей. — Спасибо тебе огромное. Надеюсь, ты не пожалел, что поехал с нами. — Совсем нет. А за что спасибо-то? — За этот вечер, да и вообще… — В груди так сильно не стучало никогда. Он резко переключился на другое: — А что там с математикой? Подтянул оценки? — Правда хочешь сейчас поговорить об учебе? — с иронической улыбкой спросил Асахи. — М-да, неудачный момент, — согласился парень. — Ладно, беги домой, но гитару не забудь. — Да помню я, — нетерпеливо произнес Хамада и, второй раз улыбнувшись Канемото, вышел из машины, забрал музыкальный инструмент и побежал домой, прикрываясь руками от дождя. Мысли щекотало осознание, что секундой ранее их лица находились в такой близости, какая никому и не снилась. Блуждающий взгляд Йошинори по лицу Асахи тоже выдавал его смущение, но занимали старшего главным образом только бездонные глаза напротив. И кстати, Асахи осуществил его желание — посидеть с гитарой и друзьями у костра, и для Йошинори не было ничего дороже этого.