Сборник незадач

Оказавшись в одной палатке, Джихун и Джункю сели по разным ее углам и занимались своими делами. Джункю играл все в ту же оффлайн-игру, а Джихун перекидывался смс-ками с Лизой, которая вводила его в курс всех дел. Начавшаяся гроза никаким образом не тронула друзей. Но скоро собеседница Пака ушла и парень больше не знал, куда себя деть. Тишина и тупое молчание уже опостылело, было кошмарно скучно, а единственный доступный вариант изгнать скуку сидел напротив него. Лицо его освещал лишь свет дисплея. Джихун подсел к этому «варианту» и мягко пихнул кулаком в плечо, тихим, низким голосом говоря: — Эй, задрот, кидай свои игрушки. Молчишь уже сколько времени. Хоть бы слово сказал. Джункю был так поглощен игрой, что, во-первых, испугался, когда друг так внезапно заговорил, а во-вторых, только тогда заметил грозу, выключил и отложил мобильник. — Так это ты молчишь, — сложив руки на груди, парировал он. — Обычно же ты языком молоть начинаешь. — Интересно, чем Йоши и Асахи занимаются? Тихо так до грозы было, а я думал, что они мигом разговорятся друг с другом-то. — Хочешь — иди проверь, — ухмыльнулся Джункю. — А потом и наглядно покажи, что они там делают, а то страсть как интересно это узнать… Но Ким не договорил: Джихун шустро прикоснулся губами к его щеке. — Дошутишься, — бросил Пак, и Джункю не мог понять выражение его лица из-за темноты. — Дождь на улице, куда я выйду-то? Но думаю, они на седьмом небе от счастья, что теперь в одной палатке. — Так тебя это больше не смущает? — с очередной ухмылкой, скрывавшей неловкость, спросил Джункю, припоминая реакцию друга на признание друзей. — Сам диву даюсь, но нет. Только почему они нас так стесняются? — Ты в седьмом классе всех подряд гомосеками обзывал, — напомнил Джункю. — Будут еще вопросы? — Ну это ж так давно было! А ты только и делаешь, что мне этот стыд припоминаешь. Бр-р, кринж с того себя ловлю. — О всевышний, у твоих мозгов все-таки есть шанс развиваться, — простер руки к небу Джункю, и следом его ущипнули за бок. Снаружи бушевал дождь, расшатывая палатки, в соседней палатке дрожал от страха и умолял уехать Асахи, а здесь, у Джункю и Джихуна, воздух наполнился какими-то недосказанностями со стороны обоих, но засмеялся Пак непринужденно, и Ким снисходительно покачал головой, тоже хихикнув. Они решили уже лечь спать, поэтому Джихун по привычке обнял Джункю, когда тот вдруг повернулся к нему лицом и сказал: — Мне кажется, твои мозги развиваются в странную сторону. Чмокать-то меня зачем было? — Ну почему на все нужна причина? — простонал Джихун. — Захотел — и чмокнул… Щеки у тебя нежные. Я же говорю, добазаришься. — Если мои шутки поменяют твою ориентацию, чур, я не виноват. — Дурак, — посмеялся Джихун, спутал волосы друга и поспешно перевернулся на другой бок. *** Когда Асахи проснулся, никого в палатке он не обнаружил. Молния была расстегнута, так что с улицы веяло утренней прохладой. Парень сел, чувствуя все ту же сонливость и вымотанность, какая была накануне. Шорохи от его действий привлекли сидевшего на траве снаружи Йошинори, макушка которого тут же показалась в проеме. — С добрым утром! Остались сосиски, хлеб, огурцы и помидоры. На, ешь быстрее, а то вдруг эти клянчить придут. Даже после завтрака слабость одолевала Асахи, будто бы он не проспал и часа. Огромное облегчение свалилось на него, когда он понял, что опасность таки миновала и теперь все тихо-спокойно. — Как спалось? — бодро поинтересовался Йошинори. — Угадай, — безэмоционально обронил Асахи. Шестое чувство подсказало старшему, что Асахи отчего-то на него в обиде. — Ну, гроза короткая была, а ночь потом — спокойная, — беспечно пожал он плечами. — Говорил же, что пронесет. Чего меня не послушал? Страх силу отнимает. — Мне было страшно, и точка, — раздраженно сказал Асахи. — Да пустяки же, — отмахнулся Йошинори. — Обошло как-никак. Что-то в его тоне начало выводить Асахи из себя. — Все что угодно могло произойти, а тебе вообще по барабану! Держал меня, как истеричку какую-то, и что — по-твоему, я должен был успокоиться? Праздновать надо, что остались живыми. Запросто бы молнией ебнуло — и все, поминай как звали! Йошинори коротко выдохнул и произнес: — Не преувеличивай, никого бы там не ебнуло. Ладно, если бы на возвышении каком находились, — тогда бы реально деру дали. А так разве только бояться, что дерево какое высокое на палатки упадет, нужно было. Асахи ничего не ответил и, видимо, остался стоять на своем. Тогда Йошинори обнял его, и на долю секунды младший застопорился. — Ты издеваешься? — прошипел он, не протягивая руки в ответ. Высвободившись из объятий, Хамада отсел и отвернулся от парня. Если одними лишь объятиями Канемото хотел разрешить этот небольшой конфликт, то попытка неудачная. И все-таки, когда Асахи услышал, каким расстроенным звучал Йошинори при приветствии Джункю и Джихуна, его немного уколола совесть и парень сталь жалеть о своей вспыльчивости. Еще во время этого инцидента во второй палатке шевельнулся Джункю и разлепил глаза. Справа спал Джихун, лицо которого было повернуто к Киму так, что между их лицами были считанные сантиметры. Джункю чувствовал на щеке еле уловимое дыхание парня. Ноги оказались переплетены друг с другом, и когда Ким попытался встать, то проснулся и Пак. — Блин, — хрипло промолвил Джихун, щурясь от светлоты утра, — я ж никогда из-за тебя не просыпался, ну вот надо было сейчас, когда так спать хочется… — Ты ко мне во сне как ленивец к дереву липнешь, выбираться из твоих рук и ног — это целое искусство, вообще-то, так что не ной тут. Пока Джихун потягивался и зевал, Джункю прохрустел всеми конечностями, спиной и шеей, на что Пак усмехнулся: — Разваливаешься, дед. — Кальция в костях мало. Это у меня от прадедушки. Или от прапрадедушки… — задумался парень. — Главное, миссия выполнена. Ну, чего разлегся? Выезжать домой скоро. Они заметили странную молчаливость Йошинори и Асахи, когда те за полпути ни словом друг с другом не обмолвились. Младший был хмур, а по старшему видно было, что назло перед ним равнодушничал. На траве все еще ютилась роса, легким туманом заволакивало речки и озера. Лучи солнца слабо прорезались сквозь слои облаков, потому земля еще не начинала прогреваться. Дороги в основном пустовали, и езде ничего не мешало. Прошло уже больше часа, и только тогда жизнь проснулась и машины зачастили проезжать мимо. Парни ехали спокойно, любуясь сельскими пейзажами и вдыхая запах скошенной травы. Однако позади показалась фура, которая стремительно их нагоняла, и парни съехали на самый край обочины, за которой был не внушающий добрых чувств кювет. Асахи ехал последним, и в тот момент, когда фура уже проезжала рядом, его толкнуло порывом ветра, руль затрясся, и парень потерял управление, вместе с горником падая в кювет, на счастье сухой и с прослойкой сена внизу. Друзья побросали велосипеды и со всех ног помчались к парню. Йошинори захватил аптечку, спрыгнул к Асахи и, убедившись, что кювет в данном случае место безопасное, не стал вытаскивать его, а прямо там же начал протирать раны и осматривать ушибы. И опять Йошинори заботился об Асахи. Чем могли Джихун и Джункю помогали, но Канемото отлично справлялся и в одиночку. В итоге они поднялись наверх, а парень продолжил оказывать Хамаде помощь. Обработал раны, пластыри налепил, а потом они кое-как взобрались к тем двум. Все это время Асахи недоверчиво глядел на Йошинори, будучи до тех пор на него обиженным. Но благодарностью он все же проникся. У Хамады повредилась голень и кисть, кожа была в ссадинах, которые не кровоточили только благодаря бинтам, и ехать он больше не мог. Ходить удавалось так же с трудом, поэтому Йошинори придерживал его и помогал идти. Велосипед пришлось оставить под деревом в случайной деревушке — позже Канемото привезет его, это была его идея. Спустя полчаса парни уже очутились в городе. Джункю и Джихун уехали своей дорогой, а двое других в напряженном молчании шли до дома младшего. — Сходи на рентген потом, ладно? — посоветовал Йошинори. — Обними меня — и все пройдет, — с сарказмом ответил Хамада, после чего скинул руку парня и попытался идти сам, но без помощи было сложнее. Так что до самого подъезда он скрепя сердце шел поддерживаемый Канемото. У дома Асахи сел на лавочку и вытянул травмированную ногу. Приземлившись рядом, Йошинори бросил на него полный сожаления взгляд, словно это по его вине случилось то происшествие. Но и параллельно парень понимал, что извиняться ему на самом деле не за что. Хамада старательно уводил глаза, и непонятно чего оба ждали. — Велик тебе куда пригнать? В подъезд, может, затащить? — нарушил тишину Йошинори. — Ага. Точнее нет, там места ноль, я в подвал всегда затягиваю. Просто позвони в домофон, когда приедешь. — А как ты с ногой… и рукой? — несмело спросил парень. — Да бля, тебя ебет? Как-нибудь! — Раздражение било ключом. Йошинори умолк и сложил руки на коленях, точно провинившийся ребенок. — Звони, если что… И он собрался уходить, вот только в голове у Асахи перещелкнуло, и он крикнул: — Стой! Для тихого двора получилось чересчур громко, что Канемото действительно остолбенел и сел обратно. Прокашлявшись, Хамада уже тише продолжил: — Ты не виноват. Я паникую на пустом месте, как обычно… Прости меня. Зря Джункю считает, что я уравновешенный… Взгляд Йошинори потеплел, но Асахи этого не увидел и подумал, что он обижен, поэтому добавил: — И правда лучше было остаться в палатке. Спасибо, что остановил меня. И еще за то, что помог тогда, на обратном пути. Все это парень говорил не глядя на Йошинори, оттого не имел понятия, какое у него выражение лица. Быть может, он злится, а может, безразлично выслушивает Асахи, готовясь вот-вот уйти. Но каково же было удивление Асахи, когда он услышал: — Не мог я своего спутника на верную гибель отправить. Тебе помочь до квартиры дойти? Только сейчас Хамада поднял на него глаза, увидел тот же добрый взгляд, в который он однажды так легко влюбился, и старший подался к нему с разведенными руками для объятий, в которые и захватил парня. — Ты прощаешь?.. — опасливо спросил Асахи. — Конечно нет, я же такой ранимый и гордый, что не собираюсь прощать человека, которого люблю больше всего на свете. — Домой сам попробую дойти, — неловко произнес младший. — У меня ушиб, скорее всего, но повезло, что соревнований пока нет. — Тогда беги домой, — улыбнулся Йошинори. — Ой, в смысле… ковыляй. Асахи укоризненно на него посмотрел, но улыбнулся и попросил Йошинори не смущать его и идти скорее домой, а попытку все-таки помочь оборвал. *** Был один из первых дней августа. Днем из-за жары гулять просто невозможно, и только к вечеру температура становится комфортной. Закат был ярок: кромка горизонта — красная, от заходящего солнца небо полоснуло оранжевым, и ванильные пушистые облака не спеша плыли по огненному небосводу. По улицам уже гуляли группы подростков, и обыкновенно тихий город казался в этот вечер удивительно оживленным. Бодрил холодный энергетик в сумме со свежим ветерком. Друзья только встретились и направились в сквер, а там, усевшись, напустили на себя загадочный и вместе с тем заинтригованный вид. Дело в том, что пора подавать документы в ВУЗы уже прошла и списки зачисленных стали известны, но Асахи, как и Йошинори, не знал, куда пошли учиться друзья. Они решили раскрыть карты вечером последнего лета — лета перед совершенно другой жизнью. — Терпение у меня не резиновое, давайте говорите, интересно же! — сказал Асахи. — Ладно, я начну, — вызвался Джихун. — Никогда бы не подумал, что я такой удачливый, но… — Все трое закатили глаза от театральной паузы, которую друг сделал, — у меня оказалось на один балл больше минимального проходного, так что я поступил! Парни громко заулюлюкали, и под эти овации Пак, улыбаясь, шуточно поклонился. — После окончания буду техником-экономистом, — поведал он и, вознеся палец кверху, гордо произнес: — Вот у кого бизнес успешным станет. Друзья искренне радовались за друга, а Джункю особенно, ведь знал, как Джихун нервничал из-за всей той суеты с поступлением. — А я на тестировщика программного обеспечения учиться буду, — объявил Ким. — Хотел сначала на «Кибербезопасность» пойти, а потом вспомнил, сколько раз сайты всякие взламывал. Узнал бы кто — так ни за что бы туда не взяли. Громкий хохот залил весь сквер, так что пару человек даже с интересом обернулись на парней. — Мы с Джункю, кстати, в один уник поступили и потом заяву в общагу подадим, чтоб вместе поселили. Эта новость была встречена одобрительными кивками. Парни сделали глотки из баночек энергетиков, в то время как на очереди остался последний поступивший. — Я был уверен, что максимум, что мне светит, — это быть учителем, но… — Он выдержал такую же паузу, как и Пак, и ребята просто взорвались негодованием, поэтому он поспешно продолжил: — Перед вами будущий аналитик. Друзья принялись отнюдь не тихо выражать восхищение, но их прервала молодая мать, у которой спал в коляске ребенок. Она шикнула и пригрозила пальцем. Парни хихикнули и снова повернулись к Канемото. — С нами-то понятно, я с баблом буду возиться, Джункю — ошибки в программках исправлять, а ты что будешь делать? — назрел у Пака вопрос. — А я ебу, что ли? — с усмешкой ответил Йошинори. — По ходу узнаем. Этот дружный вечер был одновременно и приятным, и печальным. Никого из друзей так скоро Асахи отпускать не хотел. Связь между ними за эти месяцы так окрепчала, что очень боязно было терять ее. Асахи понимал, что отсутствие друзей станет очень заметным. Учитывая то, что университеты находятся в другом, намного более крупном городе в двух часах езды от родного, приезжать парни смогут лишь на выходных. Джихуна будет не хватать из-за его смешной помешанности на поиске девушки, Джункю — из-за подколов и издевок необязательно в сторону Пака и некоторой занудности, а Йошинори, конечно, будет недоставать по самым-самым разным причинам. *** Все трое отъезжали заселяться в общагу в один и тот же день. Солнце золотило и пригревало макушки, лето, казалось, будет бесконечным. У парней застряло такое щекочущее чувство, словно предвестник каких-то перемен, неожиданностей, чего-то нового. С сумками наперевес они стояли на остановке, дожидаясь маршрутку, и вели разговор с Асахи, который не упустил возможность проводить троих очень близких ему людей. Вот и показалась из-за поворота маршрутка. Джункю с Джихуном подобрали сумки, еле приволокли их в салон, расплатились с водителем и заняли места. За ними поплелись с остановки другие пассажиры, и, пока позволяли возникшие пару минут, Йошинори повернулся к Асахи и поцеловал его, не сильно заботясь о том, что кто-то мог смотреть на них через окно. Младший крепко обнял его и, отстранившись, еще раз взглянул в любимые карие глаза. — Вечером позвоню, — вполголоса произнес Канемото. — Можно по видео сразу с четверыми созвониться, — предложил Асахи и с издевкой прибавил: — Покажете свои богатые хоромы. Потеревшись кончиками носов, они еще раз поцеловались и прижались друг к другу. Никто их не торопил, поскольку ждали еще одного человека. Наконец, Асахи одарил Йошинори застенчивой улыбкой и отпустил. Когда старший сел в маршрутку, пришел последний человек и когда маршрутка тронулась, парни с лучезарными улыбками, исполненными грусти, помахали Асахи на прощание. Он смотрел вслед удалявшемуся транспорту, пока тот не скрылся за поворотом.