Сборник незадач

В ближайшие выходные Джункю ехал домой весь на нервах и в страхе за родного человека. Он не просил, но Джихун увязался с ним, и Ким не мог не согласиться с тем, что с Паком ему было спокойнее. Ехать в общественном транспорте в то время, пока по улицам гуляет эпидемия, — тот еще риск и стресс, и все же такси бы обошлось чересчур дорого, пешком идти слишком долго, а другого способа добраться домой нет. Лишь недавно дедушка Джункю вернулся из реанимации, вроде оклемался, поправился — и вот опять. Сразу Джункю приехал на новую квартиру к отцу, который сказал, что дедушку забрали на машине скорой медпомощи и положили в изолятор. Результаты теста, для коего у него взяли мазки, будут через пару дней, а пока врачи следят за его состоянием, которое, к сожалению, весьма плачевное. Навещать его строго-настрого запрещается. Это все, что известно. Отец всегда был реалистом, поэтому зыбких надежд сыну не вселял, а тот и сам понимал, что все закончится не так благополучно, как хотелось бы. Шли дни. Мягкие, еще такие слабые лучи солнца ложились на город и потихоньку начинали прогревать землю. Несмотря на то что стояла весна, дожди прохаживались редко и погода располагала к долгим прогулкам, однако с ситуацией в мире лучше было относиться к ним с опаской. Много времени Джункю проводил в доме, где прожил всю свою жизнь, — в доме, построенном его дедушкой. Родная комната, ничуть даже не изменившаяся, стала убежищем от всего: от безрадостных мыслей, унылого настроения, плохих предчувствий, на которые, опять же таки, Джункю не хотел опираться, но против воли это и делал. Комната производила какой-то целительный, умиротворяющий эффект, словно в ней останавливается время, позволяя передохнуть и обдумать некоторые вещи либо, наоборот, отвлечься от каких бы то ни было мыслей. Джункю и Джихун решили не возвращаться в общежитие — это было разрешено в связи с переводом на дистанционное обучение — и остались дома. Зачастую Пак оставался у друга, чтобы от безделья и скуки вдруг не начать деградировать и прокрастинировать. Теплое чувство ностальгии разливалось в груди от вида старого дома, сада с вновь цветущей вишней. Однокурсники Джихуна, верно, совсем страх потеряли, раз в такое не подходящее для подобного время позвали его на тусовку. Сто раз было сказано ни в коем случае не собираться толпами и стараться по минимуму ходить в общественные места, но до кого-то все-таки не доходит. Джихун ни на секунду не поддался сомнениям, сразу отказал и четко дал понять, что никакие уговоры не подействуют. Не только в целях безопасности он это сделал, но и ради друга, которому очевидно нужна была поддержка. Тем временем распространение непонятного вируса не повлияло на деятельность армии, потому Йошинори и другие солдаты вели себя как обычно. Никакой угрозы их здоровью, по мнению большинства, не наблюдалось, санитарные процедуры на территории и внутри казарм и других зданий соблюдались — ничто не поколебало оптимизма ни генерала, ни полковника, ни кого-либо еще. Благодаря отцу, от которого Йошинори набрался нехилых знаний в военном деле, службу нести парню было легче. Мало кто там приветствовал чрезмерную мягкость, но в нем она граничила со строгостью, когда надо, поэтому придраться было не к чему. Никто солдатов не щадил, лишь те, кто действительно этого заслуживал, получали небольшие поблажки типа дополнительных куска хлеба с кружкой чая, пятнадцати минут на разговоры с родными и чего-то в этом духе. Йошинори был одним из таких: командирам нравилась его стойкость, умение разруливать напряженные моменты, благородность (в некоторых случаях он выгораживал сослуживцев, которые сами по себе были хорошими людьми и стоили того, вызывался из строя первым, каковы бы ни были поручение или приказ), а также упорство и некоторое упрямоство, которое нередко оказывалось к месту. Неделя истекала мучительно долго. Взаперти сидеть было нудно, а выйти наружу пусть и с защищающими масками, которые наверняка несильно-то защищали, — боязно. Печь в доме Джункю снова распалили, иначе можно было совсем окоченеть, ведь хозяин считает важным подолгу проветривать помещения, а на улице по ночам все еще холодно и бывает мороз. В этот вечер закат был бледно-оранжевым, стекал по стенам с кое-где дырявыми обоями. Джихун заверял друга в том, что на полу в самом деле удобно и лежать, и спать, и наконец Джункю признал это, поэтому они находились на полу с постеленным тонким матрасом, подушками, на которых уместится не то что одна, но и пять голов, и парой пледов сверху и вместе выбирали за чем скоротать вечер. — Это давай, — предложил Пак, указав на яркую афишу с каким-то замысловатым названием. — Там ЛГБТ есть, — сказал Ким и собрался пролистнуть. — И что? — Тебе же это не нравится. — Здрасьте, приехали! — вскинул брови Джихун. — Фига себе ты обо мне мнения! Йошинори с Асахи я ж как-то выношу. Если ты не знал, — а ты, наверное, не знал, — я нормально к этому отношусь. Тут базару ноль. — Ты серьезно? — не на шутку удивился Джункю, взглянув прямо на парня, отчего лица, когда повернулся и тот, оказались на близком расстоянии. — Ну конечно, — усмехнулся Джихун. — И раньше тоже терпимо относился. Ну, бывает разное, думал. Я ахренел, правда, когда Йоши так просто заявил, что они, мол, с Сахи встречаются, но потом стало не до этого из-за ЕГЭ и прочего, и в конце концов все само собой стало казаться абсолютно нормальным и обычным. Ну да, раньше у меня могла быть странная реакция на шутки, особенно твои, и все такое, но в то время я так-то и не сталкивался с таким напрямую, поэтому было чуть-чуть неловко и разговаривать, и шутить про это. А вообще я не помню, что я там спиздеть мог. Наверное, у тебя и пацанов сложилось впечатление, что я гомофоб, но это в прошлом. — Джихун, — сделал паузу, — ты меня поражаешь. Может, скажешь еще, что и головой начал думать, а не своим… — Включай, короче, — прервал Джихун, посмеявшись. Фильм запустился, пошла заставка. Джихуна уже заинтересовали первые кадры, но Джункю мыслями был далек. Он воистину ушам не поверил. То, что он не был в курсе того, о чем сказал друг, малость обижало, да и чтобы ошибаться в нем настолько, нужно было только мнить себе, что знает его как облупленного. Вскоре Джункю пришлось оторваться от мыслей, поскольку Джихун, как и обычно, хотел пообсуждать происходящее в фильме. По истечении полутора часа Ким свернул вкладку и стал выключать ноутбук, а Пак перевернулся на спину, вперил взгляд в потолок и задумчиво спросил: — Слушай, а как ты думаешь, встречаться с парнем — то же самое, что и с девушкой? У Джункю едва голос не отняло, да и сердцебиение участилось. — Нашел у кого спрашивать, — натянутым голосом произнес он. Пусть Джихун истолкует это, как хочет.  — Вон можешь у Йошинори поинтересоваться. — Ну а ты сам как думаешь? — не сдавался тот. — Блять, ну… из существенных отличий — не будешь за прокладками в магаз бегать. А остальное и к мужикам относится, — пожал плечами Ким. Он вернул ноутбук на рабочий стол и сел обратно рядом с другом, который даже не пошевелился. — Возможно, ты прав, — с беззаботностью в голосе, но отстраненно вынес Джихун. — Ладно, спать пора, — сказал Джункю и поднялся, чтобы перекочевать на свою кровать. Пак подорвался с места и схватил его за руку, вынудив обернуться. — Спи тут, — или попросил, или потребовал он — не понять. — Зачем? Я же буквально в метре буду, только повыше. — Не на все нужна причина, смирись уже, — лишь произнес Джихун, и уголки губ слегка потянулись вверх. Местами Джункю действительно не узнавал его. Казалось, либо у Джихуна раздвоение личности, либо Джункю видит и знает меньше, чем себе воображает. И что можно выяснить, если на попытки разузнать, чем руководствуется Пак, тот отвечает в точности, как ответил сейчас? Получается такая путаница, что частенько Джункю задумывается над тем, как было бы хорошо, если бы к каждому человеку прилагалась инструкция. На самом деле, Джихуну после просмотра фильма вправду стало интересно, чем отличаются отношения с девушками от отношений с парнями. Правда, откуда взялся этот интерес? Может, он, намереваясь быть хорошим другом, хотел лучше понять Йошинори и Асахи? Может, надоело женское внимание, поэтому собрался захватить и мужское? А может, просто открывает что-то новое и расширяет кругозор? Учитывая то, что продраться сквозь дебри его мыслей и понять, как там все устроено, не каждому под силу, причины могли быть разными. И сам Пак не желал или, вероятнее всего, не мог в них разобраться. Тем не менее это не помешало прилечь к Киму вплотную. В коридоре догорала печь, и было в целом тепло, но одеялом все же пришлось воспользоваться. На своей шее Джункю ощущал дыхание Джихуна, а затем Джихун немного изменил положение, и он стал чувствовать, как друг щекой прижался к его спине. Рука Джихуна пробралась к талии, и Джункю разозлился, что не может не обращать внимания на эти касания, ведь они для него особенные. — Неудобно, — прошептал Ким. Конечно, он соврал в надежде на то, что Пак уберет руки. Прямым текстом просить об этом не стал. — Ну, ляг удобнее, — уже слабым, сонным голосом «посоветовал» Джихун. — В другую сторону давай повернемся. «Чтобы мне опять неловко было?» — подумал Джихун и произнес: — Тогда мне удобно не будет. Джункю тихо ругнулся, отвернувшись от друга. — Мы ж почти всегда так спим. Что сейчас не устраивает? — спросил Джихун. — Мне приходится так спать, потому что это тебе так удобнее, — возразил Джункю. — И вообще я на спине обычно сплю. — Давай ложись на спину, значит. — От светившего с улицы фонаря блики в глазах Пака замерцали, а Ким, недоверчиво глядя на парня, сделал так, как тот сказал. Теперь Джихун положил голову на его грудь, опять-таки обнял за талию и выдохнул. — Вот так, по-моему, обоим хорошо. Джункю промолчал. Оба еще несколько минут смотрели в потолок, словно все решения проблем и ответы на вопросы приклеены именно там. Первым сдался Джункю и довольно быстро заснул, а Джихун еще скользил взглядом по стенам и мебели комнаты. Скоро от Кима стало слышно сопение, которое отнюдь не раздражало Пака, а только усыпляло. В очередной раз Джихун подловил себя на том, что рядом с Джункю чувствует себя надежно и так, словно тоже кому-то нужен. А Джункю он нужен, как рыбе — вода, просто в открытую Джункю об этом не заявляет и пытается принимать максимально безразличный вид, ограничиваясь сухими фразами. Зачем он, уже который год питая к Джихуну далеко не дружеские чувства, не позволяет ему быть ближе? Почему держится особняком и притворяется, что Джихун для него как раздражающий фактор? Все просто: Джункю не хочет привязываться еще сильнее и не хочет того же для Джихуна, ведь чуть только у Пака появятся серьезные отношения, куда он денется? А Пак куда? Джункю не может наслаждаться моментом, когда знает, что в будущем так или иначе все будет не так радужно. К утру Джункю шевельнулся и понял: руки его чем-то скованы или накрыты. Оказалось, что это Джихун их взял в свои. Лежали парни лицом друг к другу, касаясь лбами. От шевеления проснулся и Джихун, которого вмиг сцепило смущение от созерцания друга так близко. Впрочем, увидели они друг друга в один и тот же момент, встретившись взглядами, и волей-неволей у Пака вырвался отрывистый выдох, словно перед ним предстал не заспанный и растрепанный друг, а чудо какое-то. Ким тоже не сразу отвел глаза, некоторое время просто с удивлением и в странном оцепенении глядя на парня. Поздоровались они как ни в чем не бывало, правда, вели и чувствовали себя так, будто бы им по четырнадцать и они впервые поцеловались на вчерашней вписке. И все равно Джункю проявил самообладание, кинул что-то в привычной манере и ушел на кухню готовить завтрак, перед этим поручив Джихуну немного прибрать беспорядок, который за последние пару дней они там развели. Только наполовину проснувшийся Джихун как заведенный выполнил просьбу и посеменил на кухню, откуда уже пахло чем-то съедобным. Джункю копался в холодильнике, который находился близко к дверному проему, а тем временем Джихун зацепился за порог и, может быть, рухнул наземь, если бы не Ким, вовремя придержавший его. — Ой-ой, ворон не считай. Мне тут трупов не надо, — с сотой долей беспокойства, смешанного с псевдопофигизмом, произнес Джункю. Можно предположить, что окончательно Джихуна разбудили и сама ситуация, и слова друга, а можно — что это произошло из-за руки Кима, которая соскользнула с талии и которой придержали до этого Пака, потому что сердце пропустило удар и ушло в отрыв. Голова и так не скучала без всяких мельтешащих мыслей, а это еще их подбавило. Раньше нечто подобное Джихун чувствовал часто, однако это чувство было эфемерным. Но это не отменяет того факта, что возникало оно вследствие симпатии. Вот это легкое волнение, внутренняя щекотка, быстрые ритмы сердца в присутствии Джункю сопровождают Джихуна уже долго. Он не помнит, с какого дня их знакомства — возможно даже самого первого, что вообще не состыкуется с тем, что симпатия у Пака длится максимум неделю. Джихун действительно боится предположить, но все-таки мысль без его разрешения сама себя продемонстрировала: если предположить, что у него симпатия к Джункю, значит параллельно этому на протяжении всего времени Джихун чувствовал симпатию и к другим людям, а главное — девушкам ведь. Это ли нормально? Что это должно означать? И все же нет, Джихун не допускает этой мысли, блокирует ее и это глупое предположение, отвергает их и надеется навсегда прогнать. Слишком это чуждо его пониманию. Ким заметил, как глаза друга смотрели на него, словно он выкинул какой-то неожиданный фокус. — Знаешь, таким голодным взглядом меня еще не изучали, — ухмыльнулся он. — Извиняй, — опомнившись, коротко ответил Пак и наконец сдвинулся с места. Мимо Джункю не прошло подозрительное поведение друга, но связать его с чем-либо он так и не сумел. *** Шла третья неделя пребывания самого старшего Кима в больнице. Врачи явно особых надежд не питали, но старались изо всех сил, ведь найти лекарство против захватившего почти весь мир вируса стало международной, общей целью. Пациент держался не пойми каким образом, но очень уж по-философски начал вести беседы. С одной стороны, ничего необычного, он всегда парил в облаках, верил в магию, алхимию, занимался травоведением и не был приземленным, а любил говорить загадками, но с другой — философия все равно была от него далека. Посещать его все так же запрещалось, поэтому Джункю мог слышать голос дедушки лишь по связи. Иногда он приходил к отцу, чтобы побыть и с ним, но тот ходил понурый и переживал. Джункю старался отвлечь его, тем самым отвлекая и себя, но прямо они не пожелали обсудить это неспокойство. Так было и прежде: сын и отец только в общих чертах описывали друг другу свое состояние, а углубляться в это, рефлексировать и как бы становиться один для другого психотерапевтами — нет, такого не было. Может, если бы мать была жива, ей бы он открылся, хотя бы попытался, ведь, даже несмотря на то что именно отец воспитывал его большую часть жизни, Джункю все равно знает, что матери он бы доверился без оглядки. В подобные моменты ее не хватает сильнее обычного, и тот самый день, когда стало известно об их с бабушкой кончине, всплывает в памяти чаще. — Как в универе дела? — осведомился отец, покуда они сидели на диване и смотрели телепередачу. — Пучком, — сказал Ким и добавил: — Пошел бы уже на стажировку, если б не «корона». — А нравится вообще осваивать профессию программиста? — Да я ж не совсем он, — скованно ответил Джункю, — а тестировщик. Буду проверять, как девайс и его части составные свои функции выполняют. Но да, мне нравится, на самом-то деле. — Друг у меня тестировщик, — поведал отец. — Говорит, работенка-то не из простых, да только если ошибку какую найдешь, так и сумму тебе приличную отвалят. Особенно если, допустим, ноутбук «эппловский» или другой какой компании крупной, так тут без вопросов. — Буду на это ориентироваться, — кивнул сын и усмехнулся: — А то не хочется тебе в доходах уступать. — Плод бесконечных трудов, Джункю, — с теплой улыбкой, которая преобразила его зачастую хмурое лицо, произнес мужчина. — Я тобой гордиться буду в любом случае. Коли захочешь многого добиться, так себя не щадить не получится, но держи в уме, что все задачи по плечу, если знать больше одного языка. Джункю взглянул на отца и обнаружил, что тот все так же улыбался ему. Отец имел в виду, конечно, языки программирования и что, зная не один только «Пайтон», можно много чего сделать. Ответил Ким благодарным кивком. Его радовало то, что с отцом он вскоре будет работать в одной сфере, а это как-никак сближало. *** Уж вступил в свои права апрель, и птицы оживились, и все поросло травой. Жизнь продолжалась, только у кого-то она уже висела на волоске. Голос дедушки сильно охрип. Джункю представил, каким бледным, худым он стал, хотя всегда был полон энергии. Чего удивляться, если такое серьезное заболевание из кого хочешь ее вытянет до последней капли. Старику ведь не легче оттого, что оно его мучает, поэтому он открытым текстом говорил нечто вроде: «Маме твоей привет передам. И бабушке». Джункю четко понимал, что подобный бред пожилые люди несут и тогда, когда жить им на самом деле остается еще годы, а потому в шуточной форме ругал дедушку за эти слова. Дедушка Кима во всей семье, даже когда в живых были бабушка с матерью Джункю, был самым активным и жизнелюбивым. Он не обращал внимания на недомогания, не падал духом, всегда наставлял внука и выдавал какую-то истину. Вероятно, сейчас Джункю назвал бы эту истину тривиальщиной, но в то время его мудрые слова он слышал впервые, поэтому они возымели эффект. Непонятно, как дедушка вырастил сына таким хмурым и совершенно на него непохожим, но правда, что если бы и у него самого всегда была такая же унылая физиономия, то Джункю бесспорно потерял бы всякое желание жить свою жизнь или хотя бы существовать. Поэтому дедушка занимает отдельное место в его сердце, поэтому у парня дрожат руки, когда он звонит ему, ведь боится услышать плохие новости или вовсе не дозвониться, и поэтому, когда отцу поступил звонок, а затем он позвал сына поговорить, у Джункю подкосились ноги и гулкое сердцебиение стало отдаваться в ушах. — Только без околичностей, — сразу предупредил Ким. — Что с дедушкой? — Скончался, — обреченно выдал отец. Несколько минут они просидели, уперевшись локтями в стол и подперев руками голову. Гадкое чувство невозвратимой утраты подбиралось к Джункю все ближе, осознание тоже приходило постепенно, но в скором времени мысли начали притупляться. Слез ни у кого не было. Оба только лишь закрылись в себе, подавили эмоции, скрыв их за семью печатями. — От вируса? — Джункю понимал, что спрашивал абсолютно очевидную вещь. — От всего и сразу, — повел плечами отец, смотря за окно. После этого он поднялся, хрустнул пальцами, шеей, вздохнул и тоном пободрее произнес: — Намучаемся мы с похоронами. Кем дед был — католиком или православным, не помнишь? — Католиком, — бесцветно ответил парень. Отец кивнул, развернул местную газету, в которой всегда писали номер ритуальных услуг, и набрал его на мобильнике. Джункю не желал больше истуканом сидеть на одном месте и вышел на балкон. Ему показалось, что все — и яркое солнце, и теплый ветерок, и веселые крики детей со двора — так и напрашивалось на то, чтобы Ким обматерил это сверху донизу. Взгляд наткнулся на ту самую больницу, где теперь бездыханным лежало тело дедушки. Знай Джункю, что его время так скоро подоспело, немедля позвонил и высказал бы старику то, что бесконечно благодарен ему за все, что он сделал, что бесконечно любит его, что бесконечно ценит его вклад в свое воспитание. Высказал бы все такими словами, которые никогда не произносит. Но уже поздно. Джункю знает, насколько организация похорон затратное на время, деньги и энергию дело. Погребение сразу двух родных человек прошло так быстро, а ведь сколько до этого нужно было возиться с покупкой мест на кладбище, гробов, заказом надгробий и облицовской помоста, а плюсом к этому еще и церковных обрядов. Тогда денег на все это сейчас и сразу не хватало и пришлось брать рассрочки, но теперь средств было достаточно и похороны не должны были стать проблемой. Еще Джункю помнил ставшие серыми трупы матери и бабушки, которые пролежали дома два дня. Ему было пять, но выкинуть это из головы он не смог. Покойницы иногда приходили к нему во снах, и там они были живыми, а Джункю — счастливым, болтали, смеялись, угощались конфетами. Стабильно раз в год, на Радоницу, они снятся парню, и сон один и тот же за исключением каких-то незначительных деталей. Годами раньше было видно, как мельком проходили отец с дедушкой мимо гостиной, а в последние два раза проходил только отец. Пока еще Джункю не до конца понял, что дедушки больше нет. Он и так не видел его уже месяц, поэтому создавалось впечатление, будто они продолжают ждать его выздоровления и возвращения. Однако до него доносилось то, как отец обсуждал вопрос о цене на кладбищенское место, и сомнений более не оставалось. И вскорости Джункю решил попытаться принять смерть родного человека, осознать, чтобы побыстрее оправиться от нее.