Сборник незадач

Встреча отца и сына прошла натянуто. С матерью было легче, она кинулась сыну на шею, была очень рада его возвращению, принялась без умолку болтать и расспрашивать его. Отец же крепко пожал ему руку со словами: «Молодец, Йошинори. Отслужить — это похвально». И с тех пор он ничем не грузил его, не давил морально, был даже в некоторой степени обходителен. Йошинори привыкнуть к этому не мог и все ждал момента, когда отец снова найдет причину «повоспитывать» его и выплеснет на нем свой гнев. Но этого не происходило. У Йошинори были накопленные деньги еще с того времени, как он подрабатывал во время школы, а потом как работал у отца Асахи, но, так как их было недостаточно, он снова стал разнорабочим, чтобы скопить побольше и перебраться в другой город. По его расчетам, если не отлынивать и браться за любую работу, то к концу лета сделать это будет возможно. А студенты продолжали учиться. После майских праздников вернулись в общежития. Джункю заметил, что на Джихуне лица не было с тех пор, как приехали. Все потому, что его занимали мысли об отцовстве. Он и сам прекрасно понимал, что это та еще ответственность, к которой он абсолютно не готов. Но и оставить молодую мать с ребенком — это запредельная подлость, и Джихун решил, что лучше будет надрываться и работать, учиться, стараться для них обоих, чем совершит такой непростительный поступок. Нужно было поговорить с этой девушкой, Машей, и поскорее, однако Джихун если когда-либо и видел ее в университете, то сейчас не мог этого вспомнить. Собственно, не знает, где она живет. Бегать и искать ее друзей, чтобы выяснить это, было в напряг, притом что времени на это как такового тоже не было. В конечном итоге все организовалось само собой. Парни вышли из своего крыла на лестничный пролет, и как раз тут Джихун услышал, как его окликнули. С верхнего этажа сбежала по лестнице некая девушка, которую оба парня как-то раз видели мельком, и представилась как Вика. Оказалось, они с Машей соседки по комнате и подруги. Вика сообщила, что та не в лучшем состоянии, пропускает пары, набралась долгов и днями напролет лежит в постели словно прикованная. Маша рассказала подруге о причине, поэтому Вика сразу и решила не тянуть с этим и догнать Джихуна. Она попросила его сходить к Маше и хотя бы успокоить ее. Перед этим, правда, продекламировала словарь матерных слов едва ли не целиком, оскорбила парня так, словно питала к нему личную лютую ненависть, и напоследок почти бы ударила его, если бы не остановивший ее Джункю. Узнав номер комнаты девушек, Джихун мигом отправился к Маше. Джункю с Викой остались на лестнице о чем-то разговаривать, а Пак уже стучался в дверь. Затем вошел в комнату и увидел Машу завернутой в одеяло и отвернувшейся к стене. Комната в точности как у них с Джункю, разве что больше разнообразных флаконов, бутыльков, баночек из-под косметических средств. А еще у них есть шторы (редкость!), и сейчас они были завешены. Джихун тихо прокашлялся, чтобы привлечь внимание. Он постарался вести себя как можно мягче: не хотел расстроить девушку. Чуть только та поняла, что в помещении находится мужчина, резко поднялась в кровати и испуганно стрельнула глазами в сторону двери. — Мы можем поговорить? — спросил Джихун. Маша кивнула, села, прикрывшись одеялом. Волосы у нее, такие же волнистые и густые, какими их запомнил парень, теперь были слегка спутаны. В остальном же она явно следила за собой даже несмотря на то, что последнюю неделю, по рассказам Вики, провела исключительно в комнате. Джихун приземлился на пол перед ней, чтобы видеть ее глаза в глаза и чтобы она видела его: было ощущение, что так они быстрее добьются взаимного доверия. О Маше Джихун не знал ничего, кроме той информации от Джункю, что она учится на менеджера. А девушка не знала ничего о нем. — Как ты? — поинтересовался Джихун. — Нормально, — соврала она. — А на универ забила почему? — Это только меня касается. Забила, и все. — Послушай, — Джихун аккуратно взял ее руки и заглянул в глаза, — я знаю, что тебе херово, но нам надо решить этот вопрос. Пришел сказать, что, если ты решишь оставить ребенка, я помогу. Помогу его вырастить и воспитать. У меня есть некоторые деньги, так что, если даже сделать аборт захочешь, я оплачу. Просто знай, что так и так я тебя — или вас — не брошу. Маша не убирала руки — может, каким-то боком почувствовала от парня поддержку и хотела верить в то, что он не какой-нибудь законченный ублюдок? Она глубоко вздохнула и вернула взгляд на Джихуна. Но молчала. Тогда, в клубе, речи про возраст вообще не шло, поэтому Джихун решил выведать это сейчас, из любопытства. Маша была худой и невысокой, а в сравнении с Викой ее даже нельзя было принять за первокурсницу — максимум десятый класс. — Восемнадцать же тебе есть? Известно же, что судить по внешнему виду — дело глупое, да и бывает, что первокурсниками становятся и в двадцать, и в двадцать пять. Джихун особо не парился на этот счет, но спросить нужным посчитал. — Недавно исполнилось. И впал в ступор. Он молча уставился на девушку, пока мысли в голове проносились бешеной каруселью: от самой худшей к наиболее лучшей из худших и обратно. — Значит, ты тогда была несовершеннолетней… — промолвил он. Конечно, испугался не на шутку, но не стал мысленно уже садить себя за решетку. Справедливости ради, девушку он ни к чему не принуждал, поэтому разве было чего опасаться? Джихун не показал растерянности; его обеспокоил и разозлил другой факт. — Что тогда в клубе-то делала? Это вам не вписка у одноклассника на хате! Худший вариант — изнасиловать могли, напоить, избить, поиздеваться. Вы чем думаете? Ясельная группа, считай, а уже взрослыми себя возомнили! Чья идея была, а? Пускай Джихун не кричал, а лишь немного повысил голос и говорил строгим тоном, Маша все равно слегка скукожилась и застыдилась. — У одногруппника друг там охранником работает, вот и провел нас… — После некоторого молчания, Маша робко спросила: — А тебе сколько лет? — Двадцать один, — незамедлительно ответил Джихун и увидел, как выражение ее лица сменилось со смущенного на шокированное. — Четвертый курс заканчиваю. При первой встрече он показался Маше импозантным. Она допускала мысль, что младше его, но внешность парня не позволяла думать, что настолько. Разница в возрасте, по сути, не была огромной — всего три года, — но она только начинает учиться, а он уже скоро получит работу и будет жить взрослой жизнью. — Я же не нужна тебе больше, да? — осмелилась сказать она. Джихун все еще держал ее ладони и время от времени потирал их пальцами. — Ты и сама понимаешь, что это только на одну ночь было. Да, семья сейчас — совсем не то, чего бы я хотел, но повторюсь: делать аборт или нет — решение только твое, и, если ты все-таки ребенка оставишь, помогать я вам буду. Как и чем смогу. Девушка лишь качнула головой, а взглянуть ему в глаза, судя по всему, боялась. Наверняка чувствовала себя пристыженной, неправильной. Винила себя в легкомыслии и наивности. — Но ты, конечно, хочешь, чтобы я сделала аборт, — то ли задала вопрос, то ли утвердила Маша. — В нашей ситуации это разумный выход. — Он коснулся ее предплечий, заставив обратить на себя взор, а сам смягчил и тон голоса, и взгляд: — Тебе бы учиться еще, наслаждаться студенчеством, а не вынашивать ребенка незапланированного, а потом кое-как его на ноги ставить, когда сама всего лишь на втором курсе будешь. Я ж тоже пока не ух какой состоявшийся человек. Потом повестка придет, правда, призыв могут отсрочить, но идти рано или поздно все равно придется и тогда будешь ты одна его воспитывать, если никто не поможет. Хотя, если найдешь себе парня… Он не стал договаривать и улыбнулся. Маша поджала губы, и уголки ее губ тоже чуть-чуть поплыли кверху. Кажется, она ощущала исходящую от Пака теплоту, которая вспахивала почву для доверия, поэтому потихоньку успокаивалась. Джихуну было неудобно спрашивать, но он хотел знать кое-что еще. — Могу предположить, это был твой первый раз? — Маша с запинкой кивнула. — Все нормально было? Ну, и во время и после этого? Она отвечала только кивками. Стеснительная похлеще Асахи. — Если что — я здоров, — добавил Джихун, — так что не волнуйся об этом. Ну, курю, правда, но вот пью теперь редко. И прости, твоим первым должен был быть кто-то, кому бы ты правда доверяла, а не рандомный чел с клуба. — Ты хотя бы не забил на меня, — произнесла она. Джихун пересел на кровать и приобнял девушку за плечи. — Все будет хорошо, только лишнего в голову не бери. — Маша застенчиво улыбнулась. — Кстати, родители твои о беременности знают? — Нет, — вздохнула та, — и у меня только мама. Но знает Вика, моя соседка. — Она помолчала, прежде чем спросить: — А своим ты уже говорил? Хотя зачем это тебе… — Да нет, я бы сказал, но некому. Они меня кинули, мы больше не контактируем. Весь разговор занял в общей сложности не более десяти минут. Перед уходом Джихун еще раз подбодрил Машу, сказав, что она может обращаться к нему за помощью в любое время и по любому поводу. Они оба понимали, что это просто проявление доброты и человечности, а не любви. Пак уж точно ничего не чувствовал к девушке. Когда он глянул на время, то прибавил шагу: должно было начаться важное мероприятие, на которое пригласили несколько групп с его факультета, несколько групп с факультета Джункю и с парочки других. К удивлению Джихуна, друг остался на том же месте дожидаться его. — Нифига себе. Думал, ты уже ушел. — Как она там? — Они пошли вниз по лестнице. — Плохо. Но я сказал звонить мне, если надо будет что-то. Кстати… Кстати, ей семнадцать тогда еще было. — Ахуеть просто. — Брови Джункю взмыли вверх. — А в клуб как пробрались? — Связи. — Парни оказались на улице, и Джихун закурил. — Малолетки тупые. Хотя у нее отца нет — это, наверное, оставило отпечаток. — Да ты такой же, — фыркнул Ким. — Некому тебя было отпиздить за гулянки. Удивляюсь, как ты еще с учебой это совмещал. Усмехнувшись, Джихун поправил пиджак и пригладил волосы совершенно обыденным движением. Джункю правда невдомек было, что у него за чудо-друг. — Маша, наверное, из-за друзей пойти согласилась. Я же вижу, она не та, кто будет по таким заведениям по доброй воле шляться. — Думаешь, мамочка ее не заставит заяву на тебя написать? — Да ну, не думаю, что Маша на поводу пойдет. Хорошо, ну допустим, напишут — а доказательства где? Джункю пожал плечами. Они продолжили идти в тишине. Цветочный аромат стоял повсюду — весна ведь. Очередная весна, за которым наступит очередное лето. Отличие лишь в том, что дороги у друзей разойдутся. — Получается, у тебя, возможно, будет семья? — неуверенно предположил Джункю. — Честно признаюсь, не хочу я никакой семьи. Ты посмотри на меня — каким отцом я буду? И какая семья будет, если родители друг другу незнакомцы? Маше я только сказал, что аборт сделать разумнее, а уж как она решит и что ей мамаша скажет — посмотрим. Понимающе кивнув, Ким больше не стал задавать вопросы. *** Неделю от Маши не было никаких вестей. Ни сообщения, ни звонка. Джихун уж было думал, что проблема решена, что Маша просто не хочет вводить его в курс дела и предпочла забыть все, что было. Что-что, а такая мысль парня не расстроила. Однако у Джункю вновь появились какие-то непонятные предчувствия. Он не считал, что все закончилось так просто. Во второй раз предчувствия снова оправдались. Джункю пришел на утренние пары один, потому как в этот день недели расписание у них с Джихуном было разным. Зашел в гардероб, чтобы оставить джинсовку, как вдруг уловил запах сигарет и услышал высокие голоса. Понятное дело, подслушивать не хотел, но один из голосов был очень знакомым. —… Слышала, у его родителей бизнес был да сплыл. Слова тут же навели на мысли о Джихуне. Что-то подсказало Киму начать записывать этот диалог на диктофон. — Жалко, ну да ладно, — ответил второй. — Но у него, кажется, есть деньги, так что улов неплохим будет, сама как думаешь? — Кое-что отхватим, конечно. План идеальный. Ты у нас актриса, поэтому пусть только попробуют засомневаться. Ким отодвинул чужую куртку и глазами выискал говориших девушек. Первая из них — он уже понял — Вика, вторая же — шатенка, волосы идут волнами, миниатюрная. Джункю узнал ее: Маша. Обе девушки дымили сигаретами, сидя на бортике на полу под подоконником и почти в самом углу всего немаленького помещения. — Но Джихун такой милый, — со вздохом произнесла Маша, — такой заботливый… Может, все-таки не будем этого делать? — Деньги тебе нужны или нет? — обозленно прошипела Вика. — Прижмем его, а там и вытрясем баблишко. — Так можно же просто попросить якобы на аборт — и дело с концом, — с сомнением говорила девушка. — Херня, сущие копейки, которые за пару недель потратим. Думаю, он не такой тупой, чтобы не прогуглить цены на аборт и дать ровно столько, сколько надо, а тогда узнает, что медикоментозный тем более много не стоит. Не, это не вариант. — Ну и что в итоге будем делать? Вика потушила сигарету о бортик, как о пепельницу, оставив слегка прожженный след на поверхности, и хрипловато, даже с каким-то коварством сказала: — Что сработает на сто процентов — это пойти в милицию, мол, изнасиловал он тебя, притом несовершеннолетнюю. Никто не сможет опровергнуть твои слова — вы ж все там бухие были. Поэтому поверят больше тебе, чем ему. — Я не знаю… Не хочется так много врать. Тем более… Подожди, говоришь, план у нас идеальный? А о том, что они посмотрят в паспорт и поймут, что на тот момент мне уже было восемнадцать, ты не подумала? Вика, твою мать, еще и так уверенно стелишь! — Ну ладно, извини, не подумала. Но все равно мы в шоколаде будем, я тебе обещаю. — Хорошо, — в конце концов обреченно вздохнула Маша, — попробуем. Дальше разговор пошел про парней со старших курсов (мелькнул даже Джункю), но Ким поспешил убраться из этого места и позвонить другу. — Алло, спишь? — едва ли не крикнул в трубку Джункю, пока бегом поднимался по лестнице на другой этаж: занятие, на которое ему поручили сделать доклад, уже началось. — Только что проснулся, — удивительно бодрым голосом отозвался Джихун. — У тебя ж пары, нет? — Да похуй на них! Сегодня между парами у тебя время будет? — Ну да… — Звякни мне, встретимся в курилке. Я тебе тако-о-ое расскажу… — Нет, давай на улице, — предложил Пак, вспомнив, что другу нельзя курить, а табачный запах тоже может быть неприятен. — Как хочешь. Только не забудь набрать меня. Всё, покедова, а то Валерьевич шкуру снимет. — И Джункю отключился. Вплоть до обеда Джункю не мог спокойно просидеть ни на одной паре, постоянно ерзал на стульях, слушать преподавателей тоже было невмоготу. Ему не терпелось поделиться услышанным с Джихуном, так как именно его это и касалось напрямую, причем в этой ситуации было отнюдь не до смеха. А тот думал, что друг опять расскажет сплетни. В школе сплетнями больше увлекался Джихун, ибо состоял в тех кругах, где ежедневно происходит масса всего интригующего, но в университете из-за различных событий стало попросту не до этого и в итоге сплетни стал собирать Джункю. Так было даже лучше: Киму удавалось собрать намного больше, его ведь зачастую игнорировали и в открытую говорили при нем о том о сем. Перехватив Джихуна, Джункю повел его наружу. Вокруг университета было тихо, большинство студентов находилось в столовой или слонялось по коридорам. Когда они сели на лавку, Ким начал рассказывать утреннюю историю и вскоре пришел к самой сути: — Короче, они хотят тебя за решетку отправить и бабло вытянуть, ты прикинь! Эта Вика какая-то мутная, подговаривает Машу, а она, между прочим, сомневалась, не хотела все это делать. — Я не понимаю, так беременна она или нет? — Да кто ее знает? Я тоже не понял. — Ну… а что делать теперь? — потерянно спросил Джихун. — Во-первых, мы должны узнать, точно ли она беременна, а если да, то твой это вообще ребенок или нет, потому что, согласись, дружба с Викой до добра не доведет, судя по тому, что у нее за мысли. Мало ли, «нагуляла»… И плевать, что эта Маша выглядит такой невинной. Короче, во-вторых, мы, конечно, попробуем все мирным путем уладить, но если дело до милиции дойдет, то справедливость все равно будет на нашей стороне, — закончил Джункю с победоносным видом. — Почему? — вполне очевидно спросил Пак и нахмурился. Приосанившись, Ким открыл диктофон на мобильнике и дал послушать запись разговора двух девушек. Лицо Джихуна суровело ежесекундно, а негодование бушевало вовсю. — Блять! — выругался он, едва остановилась запись. — Что за шлюшечье поведение? Работать не пробовали, блять? Денег им захотелось. У меня их навалом, сука, я ж миллионер! Откуда только люди такие мразотные берутся? — И как можно было подумать, что в гардеробе их никто не услышит? — поддержал он друга. — Видать, неопытные еще. Джихун пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, затем уже спокойнее произнес: — Джункю, ты… очень выручаешь меня, спасибо огромное. Вымученная, но искренне благодарная улыбка показалась на его лице, и Джункю потер ладонью его спину, тоже отвечая улыбкой, мол, это пустяки. *** Наличие записи с диктофона значительно успокаивало Джихуна. И все же ему так досаждала несправедливость, с которой он столкнулся. Даже когда у его семьи были деньги и все об этом знали, никто не дружил с ним лишь из-за них, никто не притворялся и не льстил, чтобы набиться в друзья и потом бессовестно просить Джихуна заплатить за ту или иную вещь «по старой дружбе». Ну, и деньги, само собой, никто не вымогал. Джихун вообще едва ли не впервые встретился лицом к лицу с такими меркантильными особами. Жажда поставить их на место была огромна, он хотел, чтобы справедливость восторжествовала, но Джункю с ним этот настрой не разделял: он сказал, что подобное поведение все равно когда-нибудь да сыграет с девушками злую шутку, а сейчас пытаться объяснить им что-либо просто бесполезно. Джихун с ним согласился. — Нужно с ними поболтать, — решил он, пока лежал и смотрел в потолок. — По-хорошему. Со стороны Джункю послышался вздох — он был недоволен тем, что его отрывали от дел, — парень щелкнул ручкой, отодвинул тетради в угол стола и, повернувшись к Паку, сказал: — Пошли сейчас и поболтаем. Если они, конечно, не пошли куда-то в клуб новых жертв искать. Не терпелось уже покончить с этим всем. Парни поднялись на этаж выше и громко постучались в дверь. Вика насупилась, когда открыла ее и увидела сначала Джихуна, затем Джункю. — Что надо? — нахально обронила она. — Поговорить, — Джихун произнес это так, будто бы хотел раздавить этим словом. — С вами обеими. — Мы заняты, уйдите. — Это реально важно, — сказал Джункю, открыв дверь шире. — Впускай, если конфликтов не хотите. Вике пришлось впустить их. Наносившая макияж Маша тотчас отложила зеркало и кисточки, даже поднялась со стула и направила на парней враждебный взгляд, хотя Вика с прокуренным голосом и не вполне опрятным видом выглядела и звучала куда более грозно. — Признаетесь сами или?.. — сказал Пак. — Слышь, у нас нет времени! Либо вы выкладываете, че хотели, либо валите отсюда, — выплюнула Вика и сложила руки на груди. — Не ты здесь будешь условия ставить, — тихо, но угрожающе вставил Джункю, что было встречено пусть и с возмущением, но молча. — Скажите на милость, — ухмыльнулся Джихун, — вы реально думаете, что у меня так много бабла? Видели кошелек мой? Ой, только не надо делать такой вид, будто не вдупляете, о чем я! — Но твои родители же… — начала было Маша. Вика шикнула на нее, заставив закрыть рот на замок. Впрочем, и без того было понятно, что пыталась сказать девушка. — Я говорил тебе, что они меня кинули. Они разорились, давным-давно. О каких деньгах речь? — спокойно ответил Джихун. — Ну и ладно… — презрительно фыркнула Вика и окинула парня быстрым взглядом с головы до ног. — А выглядишь не как бедный. — Блять, давай еще финансы Илона Маска обсудим, — закатил глаза Джункю. — Ты вообще тут что забыл? — прикрикнула на него Вика. — Ох, не поверишь, свидетелем чего я недавно стал… Девушки заметно напряглись. — Ты наврала мне, — обратился Джихун к Маше. Маша не сумела вымолвить ни слова. — О беременности — тоже? — продолжал напирать Пак. — Ну конечно нет… — пробормотала она. Джихун протянул ей тест на беременность со словами: — Мы подождем. Иди делай. — Э-э, какого хрена? — взъелась Вика. — Да какое вы право имеете? Я не то что к ректору, я к мусорам пойду! — И что скажешь? Я тут силой ее заставляю или что? Просто пускай сделает, потому что не верю я вам обеим. Все четверо несколько секунд стояли не шевелясь, пока Джункю не потянул Машу за рукав и не шепнул: — Иди. Маша взглянула на подругу, но та не выпутала ее из ситуации, даже не попыталась. Когда девушка пошла в конец коридора, к санузлу, остальные принялись ждать в абсолютной тишине. Вика не возникала, Джункю иногда посматривал на Джихуна и замечал, как тот мял свои руки и еле заметно кусал губы. Кстати, Джихун был уверен, что тест Маша подменить никак не сможет: во-первых, у ее платья, в котором она, похоже, собиралась вместе с подругой куда-то уходить, не было карманов, куда бы можно было просунуть второй тест с «чистым» результатом, во-вторых, она не могла знать, что Джихун что-то заподозрит, и заранее откуда-то заполучить тест с одной полоской, а в-третьих, других способов подделать тест не существует. Маша вернулась с виноватым и понурым видом. Вика же безнадежно опустила руки и вовсе отвернулась. — М-да, — вот и все, что сказал Джункю, взглянув на результат. — Бросай универ и иди в актрисы, — усмехнулся Джихун, смотря на Машу. — Правдоподобно ты мне втирала. — Прости… — Всё, насмотрелись? А теперь съебывайте! — не выдержала Вика. — С радостью… — пробубнил себе под нос Джункю. Парни вышли из комнаты, и, пока дверь за ними еще не закрылась, Джихун произнес: — У нас все равно козырь в кармане есть, так что ничего бы у вас не получилось. — Валите уже! — сквозь сжатые зубы процедила Вика. — С наилучшими пожеланиями. — Джункю сделал ироничный реверанс, а Джихун послал воздушный поцелуй.