Весенний ветер

      Когда он проснулся, Шиничиро уже скрылась в душе. Шумела вода, и Такемичи, осторожно постучав, шмыгнул в милостиво приоткрытую дверь. Девушка, устроившаяся в ванне, рассеянно накручивала на палец мокрый локон. Волосы её под водой расплывались чернильным облаком.       — Иди ко мне, — поманила, пробежавшись глазами по чужому обнажённому телу, и Такемичи, уперевшись ладонями в бортики, поймал её губы мягким поцелуем. Длинные пальцы оставили мокрый след на шее. Такемичи присел на край ванны и зябко повёл плечами — влажную со сна кожу холодил забирающийся из спальни сквозняк. — Я руки поднять нормально не могу, засранец, — фыркнула Шиничиро, обвинительно ткнув его в бок. — А мне сегодня на работу!       — Поеду с тобой, помогу, — пожал плечами Такемичи. Девушка с недоверием посмотрела на него, подозрительно спросила:       — А разве у тебя не учебный день? — Такемичи на это невинно улыбнулся и пожал плечами снова. — Засранец, — удовлетворённо заключила Шиничиро и откинулась назад, расслабленно потягиваясь.       — Давай я помогу хотя бы помыть голову? — предложил он. Тёмные пряди, змейками спускающиеся к воде и налипшие на кожу, притягивали взгляд. Шиничиро что-то утвердительно промычала, прикрыв глаза, и Такемичи растерянно уставился на полочку, заставленную шампунями.       Девушка, приоткрыв один глаз, хмыкнула и указала ногой на одну из склянок.       Волосы были тяжёлыми, распускались под водой, как сказочные водоросли, ближе к макушке слипаясь в плотные шнуры. Такемичи сглотнул наполнившую рот вязкую слюну и осторожно выдавил немного шампуня на ладонь. Тёмно-зелёный гель, ярко пахнущий хвоей, быстро превратился в белёсую пышную пену.       Влажные, покрытые пеной, будто сливками, пряди оказались легче и ещё мягче. От горячей воды они были тёплыми, теплее кожи, и Такемичи, пропуская их сквозь пальцы и осторожно массируя чужую голову у затылка, покрепче сжал челюсти — пальцы его будто проникали не в глубину её густой шевелюры любовницы, а в её тело.       Такемичи нервно моргнул, всмотрелся в её затылок, пытаясь отвлечься. Обвёл пальцами вокруг чужих ушей, огладил узкую шею. Внимание некстати привлекала тонкая тёмная полоска шириной едва ли в мизинец, спускающаяся от низа живота к мягким складкам кожи между чужих ног. Там волоски были короткими, мягкими, но первые пару дней царапали ладонь, когда он ласкал её, или живот, когда они занимались чем-либо более серьёзным.       Сполоснув руку, Такемичи потянулся к душу. Струи воды стекали по розоватой коже, смешивались с пеной и терялись в стоке вместе со спущенной водой, которая была набрана в ванну. Шиничиро потянулась, попросила его подвязать волосы, чтобы не мешали.       Такемичи, отжав, скрутил пряди в тугой хвост, обернул его вокруг своей ладони, чтобы забрать в неуклюжий пучок, и тут же заалел щеками, отводя глаза — пальцы, сжатые плотным жгутом, машинально загнулись так, будто он растягивал девушку перед сексом.       Поспешив подвязать волосы, Такемичи сбежал из душноватой ванной в выстуженную комнату, торопливо отирая руки об покрывало. Жар с живота волнами скатывался в пах, и наливающийся кровью член пришлось спешно затолкать в домашние брюки.       — Детка, спустись, посмотри, осталось ли что-нибудь с ужина, — Шиничиро высунула голову из ванной, зажав за щекой зубную щётку.       Такемичи, у которого от стыда чуть не валил пар из ушей, только торопливо покивал.