Часть 2
31 марта 2023 г., 21:25
— Что за парень сидел рядом с тобой сегодня на тренировке? Он пялился. —«Чимин-Зоркий глаз» — тут же дал другу кличку Тэхён.
Они расслаблены до состояния желешек. Вечерний эфир только что закончился, и в этот момент жизнь в редакции замедляется примерно на двести процентов. Нет, работы еще до жопы: редакторам надо сверстать полуночный выпуск, надо переделать и дополнить материалы для утренних эфиров, выбрать кусочки интервью, всё смонтировать. Но это уже не так горит. Основа дня — прайм-тайм. Именно вокруг девятичасового выпуска строится весь новостной день.
— Какой-то приятель твоего ниндзя, ничего особенного, — слегка разочарованно протянул Тэхён. — Телефон он все равно не спросил, так что не о чем разговаривать, Чимин-и.
Их ленивый разговор оборвало оповещение на телефоне. «Мин Юнги» — высветилось на экране мобильника Чимина. Лёгок на помине. Друг затаённо улыбнулся, когда прочитал сообщение, и начал скидывать вещи в рюкзак.
— Чимин-и, ты же знаешь, что у самурая нет цели, только путь?
— О, Господи, какое клише, мой юный друг, закончивший факультет журналистики! Стыдно! — Чимин попытался перевести всё в шутку, пряча глаза. Он столько раз сам себе говорил эту фразу. С Юнги у него действительно нет будущего, только здесь и сейчас. Буквально. Потому что сегодня ночью он опять уедет домой на такси. Остаться никто не предложит, а Чимин не попросит.
— Вали, придурок, смотри не забеременей, я еще не готов нянчить внуков, — Тэхён улыбался беззлобно, уводя от грустных мыслей, тени которых уже промелькнули на лице Чимина.
— Презерватив, изолента, второй презерватив и скотч! Всё под контролем! — отчитался с хохотом друг, поднимая в прощальном жесте руку.
Тэхёну спешить некуда. Дома ждала пустая кровать, столь же пустой холодильник и одинокая зубная щетка. Не то чтобы он тяготился, в его двадцать шесть он не особенно стремился к постоянным отношениям. Просто иногда грустно, что ли.
Вечерний звонок разрезал полупустую редакцию. Телевидение притягивает разных людей. Каждый день в редакцию звонят советчики, поклонники, несогласные.
Это тоже часть работы журналиста — выслушать всех желающих, ведь иногда в этом потоке проскальзывает и тема для будущего материала.
Бывали звонки, которых боялась вся редакция. Неадекватов хватало. Влюблённые в ведущих, которые угрожали расправой над собой, если на их чувства не ответят; сталкеры, которые караулили у проходной, и из-за них приходилось ездить на специальных дежурных машинах; «похищенные» инопланетянами, что в красках живописали, как над ними издевались.
Сегодня звонок от «своего». Этот мужчина звонил примерно раз в неделю. Филолог, задрот и граммар-наци. Но очень добрый и учтивый. Тэхён любил болтать с ним. Тот записывал все речевые ошибки, которые вылетали в репортажах корреспондентов или речи ведущих, и подробнейшим образом разбирал их.
«Голубчик, вы должны понимать значение слова эпицентр…», или «никак нет, слово кремы говорится и пишется во множественном числе только так, нет слова крема»
Вот и сегодня они разбирали ошибки, которые подметил этот въедливый, но юморной зритель. И Тэхён не обижался, а только делал себе пометки. Мужчина рассказывал так, будто проводил интереснейшую лекцию.
— Тэхён, ты едешь на дежурке? — Сехун заглянула из коридора. Время позднее, и координатор со вздохом одевалась, параллельно закрывая вкладки на компьютере. Сорокалетняя женщина не особенно торопилась домой. Там её никто не ждал — сыну уже двадцать, и он учится в университете, живет там же в общежитии. Мужа нет и не было.
Тэхён спешно попрощался со своим приятным собеседником. Дежурная машина ждала всего пятнадцать минут, а на метро ехать ужасно в лом.
— Опять твой грамотей звонил? — Сехун знает всё и обо всех. Координатор — это тот незаменимый человек на телевидении, который и вместо свахи, и вместо психолога, и на работе без него как без рук.
— Хороший такой дядька, — потянулся Тэхён, и в затёкших плечах что-то хрустнуло и защелкало, — нам бы его редактором сайта, вместо того обалдуя, которого сейчас назначили.
— Не забудь предложить на планёрке, — зевает в ответ Сехун.
В монтажках еще толкотня, собирают ночной выпуск: режиссеры нависают коршунами над видео-инженерами, журналисты начитывают тексты, кто-то делает расшифровки. Телестудия ночью не спит.
***
Юнги до безумия нравится этот мальчик с атласной кожей. Нравится целовать его пухлые, податливые губы, вырисовывать языком влажную дорожку на груди, спускаться ниже и доставлять удовольствие ртом Юнги нравится тоже. Кружит голову его естественный запах, гибкое тело, готовое на эксперименты. Чимин ничего не стесняется в постели. Стонет громко, зовет по имени и в ответ дарит столько ласки, сколько Юнги еще не получал ни от одного из временных партнёров. Он и сам не понял, как залип на Чимине вот уже шесть долгих месяцев. Такого еще не было, чтобы он пускал кого-то так надолго в свою постель. Но в жизнь — нет. В жизнь даже Чимину входа нет. Юнги — состоявшийся тридцатилетний тренер юношеской национальной сборной по джиу-джитсу. У него есть работа, амбиции и родители, которых не хочется разочаровывать. Нет, он не маменькин сынок. Но корейские устои таковы, что перед старшими надо преклонять голову. А его увлечение своим полом разобьёт матери сердце и отвернёт отца. Поэтому он плавится от рук Чимина под покровом темноты, мычит и закусывает губу во время сумасшедшего оргазма, но не позволяет оставить ни одного засоса и неизменно сам вызывает и оплачивает такси после каждой их встречи. Ему не хочется отпускать Чимина. Хочется посадить на стул, укутать пледом и поить чаем, распрашивая, как там на работе. Чимин отличный рассказчик с тонким чувством юмора и живым умом, слушать его телевизионные байки интересно. Но тогда это станет уже отношениями. И Юнги снова вызывает такси, отмечая, как опускаются плечи Чимина и как он натягивает неизменную фальшивую маску приветливого равнодушия. В глазах боль. — Юнги-а, на следующей неделе на тренировку приедет только оператор, покажи ему всё сам. Я инструкцию дам, но ты проконтролируй, пожалуйста, — Чимин надевал летний бомбер уже у выхода. — А сам чего? — Слушай, ну что мне мотаться каждый раз. Там только видеоряд нужен. Я потом приеду, перед соревнованиями, — у Чимина чуточку дрожат руки, он играет в хладнокровие. Сегодня он принял решение прекратить эти встречи. Юнги уже добрался от члена к сердцу. И с каждым разом в этом сердце становится только больнее. На съёмки он приезжать будет, конечно, раз сам сдуру придумал снимать полноценный фильм про команду юных джитсеров. Тогда это казалось гениальной идеей — собрать материал длиною в год, показывая, как сборная по джиу-джитсу готовится к соревнованиям, ездит на сборы, выступает, какие проходит трудности. Зрители любят такие киноленты про то, как меняются и растут дети, каких добиваются результатов. А теперь этот фильм — его якорь, который будет неизменно возвращать к Юнги, заставляя видеться. Ладно. Работу Чимин сделает. А в этот дом больше не приедет. Он целует Юнги, мягко прикасаясь губами, запоминая вкус. Оглядывает любимое лицо, прощаясь. Ловит тревогу в глазах напротив, Юнги что-то почувствовал. Улыбается легко и уходит отсюда навсегда.***
День-пердень, так называет Тэхён эту пятницу. Каким надо было быть долбоёбом, чтобы назначать выезд съёмочной бригады на девять? Ах, да, этот долбоёб он сам. И вот он сидит на планёрке, уже вернувшись со съёмок, пьёт кофе, который ненавидит всем сердцем и желудком, в надежде получить хоть капельку бодрости. А все потому, что забыл купить энергетик, а последние пакетики зеленого чая кто-то наглым образом стащил из его же тумбочки. Этот кто-то унёс еще и пару печенек. Месть будет кровавой. Никто не любит планёрки, даже главный редактор Ким Намджун, который их проводит. Но оздоравливающие пиздюли раздавать надо, и подготавливать следующую неделю тоже надо. Лишь тридцать процентов новостей являются событиями, которые произошли здесь и сейчас. Остальные семьдесят процентов репортажей — это то, что раскопали сами журналисты. — Ким Тэхён, твой план на следующую неделю слишком спрессован. Во-первых, ты тупо не снимешь почти каждый день по два сюжета. Во-вторых, дорогой, тогда все выпуски будет звучать только твой голос, звезда ты наша, — Намджун улыбается ехидно, но любовно. Ким Тэхёна ценят. — Сегодня с тебя прямое включение по энергоносителям. Тэхён кивнул и снова впился глазами в похитителя его печенек и чая. Чимин сидел потухший и со сцепленными руками. Сегодня тот натянул капюшон худи, отгораживаясь от всего мира тканью, лицо осунувшееся, и ни одной улыбки за всю планёрку. Хотя Ким ловил его взгляд и игриво дёргал бровью. — И последнее, — Намджун договаривал уже стоя, — мы снова ищем человека для работы с сайтом. Вакансию разместили, но если у вас есть кандидат, у которого, блять, идеальная грамотность, то не держите в себе. Все сдавленно засмеялись. Выкладывать новости на сайт дело несложное. Вроде бы. Копируешь тексты корреспондентов да вставляешь, формируя новостной поток. Но есть одно но. Журналисты в большинстве своём люди не особенно грамотные, даром, что филфак или журфак за спиной. Корреспонденты пишут тексты, как правило, с колёс, главное не потерять мысль, успеть — фразы льются потоком. Какая там в жопу орфография или пунктуация! Весь текст состоит из одних тире, которые показывают, где будет интонационная пауза при начитке репортажа. И вот эти самые тире, ошибки и опечатки предыдущий редактор сливал на сайт. — У меня есть человек, Намджун-ши, он идеальный кандидат. Тот самый, что постоянно звонит и рассказывает об ошибках, — все начали кивать Тэхёну, потому что «своих» зрителей знают по голосам. — Ладно, звони, договаривайся. Расходимся! Тэхён перехватил Чимина, который явно пытался смыться от разговора: — Во-первых, ты должен мне чай, во-вторых, давай рассказывай. — Мы расстались, — Чимин говорил глухо, еще глубже прячась в капюшон. Потом болезненно хмыкнул, — знаешь, Тэ, нет, мы даже не расставались. Потому что у нас нихера не было, чтобы это прекращать. Я просто как всегда уехал вчера от него, но больше туда не вернусь. — А ронину своему ты это сказал? — Ничего я не сказал. — Гениальный план, Пак Чимин. Ты разорвал соглашения в одностороннем порядке, никого не уведомив. Давай вечером напьёмся? — Не, я маме обещал сегодня приехать. Завтра тебе позвоню. *** Чонгук включил телевизор без пяти девять вечера. Тот журналист, Ким Тэхён, не давал ему покоя. Всё время вспоминалась грациозная фигура и движения как будто с ленцой. И красивый. Красивый до такой степени, что даже от воспоминаний начинало тяжелеть в паху. Новостная заставка закончилась, и на экране ведущий здоровается со зрителями. Этого парня Чонгук знает — его клиент. Вот уже месяц как компания Чона подписала договор на постройку двухэтажного дома. Проект в разработке, скоро стадия согласований, и Чонгук будет частым гостем на телестудии. Теперь туда ездить станет в разы интереснее. «Правительство заявило о подъёме цен на энергоносители… На заседании сейчас работает наш корреспондент Ким Тэхён», — Чонгук слушал вполуха, но включился в тот момент, когда на экране показалось знакомое лицо. Камера делает Тэхёна на пять лет старше и на пять килограммов больше. Солидности добавляют очки, аккуратная прическа и строгий пиджак. В прямом эфире он не тянет гласные, как при личном разговоре, он собран, деловит, отлично владеет собой и стопроцентно знает материал. Но Чонгук не слушает новости, он слушает низкий голос, смотрит на безупречную мимику, на то, как шевелятся губы, на пальцы, которые держат микрофон. У Чонгука новый фетиш — руки Тэхёна. Длинные тонкие пальцы, которые обхватывают рукоятку. Чёрт, эти пальцы отлично бы смотрелись на его члене. Вот что думает Чонгук, глядя новости про повышение цен на энергоносители. И минут через сорок, когда Ким Тэхён вернулся со съёмок на студию, Чонгук уже нашёл телефон редакции и набрал номер. — Тэхён-а, перевожу на тебя, — неизменная Сехун тыкает на кнопки стационарного телефона, потом с извинением разводит руки и пожимает плечами. Скорее всего домогается очередной поклонник, но это телевидение, и скидывать зрителей невежливо. — Слушаю. Ким Тэхён. — Голос жесткий, с металлом, чтобы отбить с порога возможные сопливые признания. — Привет. Это Чон Чонгук, мы встречались на съёмках. Спортивный зал джиу-джитсу, — Чонгук улыбается в трубку. — Я помню, — и женщина-координатор поворачивается на резкую смену тона, на голос, который вмиг стал ниже. Тэхён говорит как будто льётся мёд, растягивая слова. — Нашёл номер редакции? — Увидел тебя сегодня в новостях. Ты красивый. Выпьешь со мной кофе? — Нет. — И на другом конце провода резкий смешок. — Выпью чай. Не люблю кофе. — Если заеду через полчаса, будет удобно? — Я буду у проходной, — и Тэхён скидывает звонок, не уточняя, знает ли Чонгук, куда ехать. Ему хочется рулить этой ситуацией. Просто потому, что и вчера, и сегодня он ловил себя на мыслях о глазах цвета кофейной гущи. Больше того, он придумывал, как «случайно» снова попасть в зал джиу-джитсу. Пока есть возможность «быть сверху» — он будет.
