Главные новости

      Они начали целоваться еще в баре. В одном из залов был погашен свет, столики стояли пустыми, туда-то Чонгук и затолкал Тэхёна. Прижимая журналиста к стене, тот исследовал языком его зубы, оглаживая ряд, вылизывал нёбо, посасывал пухлую верхнюю губу. Затем приподнял тонкого Тэхёна за бедра и посадил на один из столиков, вдавливая свой пах ему между ног.       А Ким внезапно почувствовал, как рассыпалась вся его внутренняя бравада насчёт контроля над ситуацией. У него примерно стописят лет не было секса. И вот сейчас он замаячил твердым и, похоже, довольно большим намёком между его разведённых бёдер.       — Поедем ко мне, — хриплым голосом, в котором не было вопроса, сказал Чонгук. И Тэхён лишь слабо кивнул.       Откровенно говоря, он не был готов. У него труселя с принтом из улыбающихся горошинок и ничего не брито, прости господи. Он не готов быть ни активом, ни пассивом. Обе роли хороши, и он обе приветствует. Но подозревает, что сегодня Чон сверху. Ладно, разберётся по ходу.       Квартира Чонгука отделана по последнему слову современного дизайна, и Тэхён вспомнил, как Чон что-то говорил про строительство домов. В дУше нашлись и одноразовая бритва, и смазка для растяжки. У Тэхёна чуточку дрожат руки, но отступать не хочется. Он возбужден до предела, почти кончает, просто растягивая себя, старается не трогать пенис, потому что еще чуть-чуть и позорно спустит.       И когда он уже обматывает бёдра широким белым полотенцем, раздается звонок телефона. Бабуля. Вжух! И весь сексуальный настрой уходит в слив ванной.       «Да, мой цветочек, моя бабулечка?» — бабушка воспитала его, заменив мать. Родители тоже есть, слава богу, живы-здоровы. Но, когда появился Тэхён, им было чуть за двадцать, мать еще училась в университете, отец толком не работал. Бабушка взяла маленького Тэхёна себе. Позже в семье появилось еще двое детей, а ТэТэ так и остался с бабулей. Позже, устроившись на работу, он стал жить отдельно, но ежедневный звонок бабушке — часть его жизни.       Он курлыкал в трубку, рассказывая, как прошёл его день, делясь байками, вспоминал, кто и что сегодня сказал и как пошутил. Бабушка страшно любила все эти телевизионные сплетни. А Чонгук стоял за дверью ванной и слушал этот детский голос, тёплые интонации, адресованные родному человеку.       И как такую птичку разок трахнуть и выкинуть? Чонгук отступил от ванной и налил себе стакан воды. Совесть — его главный кайфоломщик.       Такую статуэтку хочется нежить и оберегать, хочется слышать вот этот доверчивый голос, который на две октавы выше, когда говорит с любимым человеком. Тэхёна невозможно просто использовать и потом забыть. Чонгук думал, что будет трахать дикого тигра, а тот оказался из породы плюшевых мишек.       Тэхён вышел из ванной всё еще светясь широкой улыбкой, адресованной бабушке. Чонгук таких улыбок раньше и не видел никогда — открытая, почти квадратная. Ладно, секса не будет. С такими, как этот парень, строят отношения, их возят в парки аттракционов, нежат в кровати, им приносят утром кофе в постель. Но Чонгук не готов. Отношения пока не для него. Совсем не для него. У него работа, работа, работа и иногда случайный перепихон. Всё.       — Есть будешь? — Чонгук показательно полез в холодильник.       — Есть не буду, тебя буду, — Тэхён немного споткнулся о взгляд напротив. Чонгук смотрел будто извиняясь. Извиняясь? — Мы вроде не поесть приехали.       — А давай лучше поедим. Могу сделать салат.       Тэхён почувствовал себя глупо. Он голый, растянутый, с одним полотенцем на бёдрах. Стоит как дурак и намекает на секс. А ему «скармливают» салат.       — Слушай, мы поторопились, — Чонгук изо всех сил пытался не смотреть на Тэхёна в одном полотенце. У того широкие плечи и узкие бёдра, длинные ровные ноги и карамельного цвета кожа. И, черт возьми, руки! Пальцы, которые сейчас в замешательстве теребят край полотенца рядом с пупком, а вниз уходит тёмная дорожка волос. Чонгук вздохнул, унимая фантазию. — Ты не для одноразового секса, Тэхён. А на отношения я не готов.       — Крутяк. Так меня реально еще ни разу не отбривали.       — А тебя отбривали?       — Мммм. Нет.       Чонгук ухмехнулся честности:       — Ты чертово совершенство, Тэхён. Тобой хочется любоваться и, да, трахать тебя до потери пульса. Но это всё, на что я сейчас готов. Трахать. А ты достоин большего.       — Ну, я оценил твой пламенный спич, — фыркнул Тэхён. — Но ты забываешь, что я всё ещё мужчина, а не невинная девушка. Давай мыслить попроще. Спасибо, что предупредил. Не хочешь отношений — не будет никаких отношений. Но сейчас я, черт возьми, растянут.       И Тэхён развязал полотенце.       Чонгук старался дышать. Просто дышать, а не захлёбываться в похотливых слюнях, оглядывая выпуклую задницу и крупный член, который был на грани эрекции. Возбуждение сделало пенис массивным, налитым, а головка поблёскивала тонкой кожей. Чонгук протянул руку, собирая в ладонь яички, запуская пальцы глубже между ног. Затем опустился на колени.       Его добродетель сейчас икала в сторонке. Ему предлагали это совершенное тело, и он был на той стадии, когда уже не в силах отказаться. Чонгук коснулся языком крупной головки, огладил круговыми движениями, пробуя на вкус. Соленая. Сладкая.       Посасывая нежно, он чувствовал как орган рывками наливался кровью, подрагивая во рту, увеличиваясь и становясь всё более твёрдым. Слюна стала вязкой как смазка, и член ходил между губ плавно и вкусно. Чонгук снова запустил руку между ног, задевая пальцами анус, входя пальцем на одну фалангу. И Тэхён зарычал утробно.       — Пойдём на кровать. — И Чонгук рывком снизу подхватил Тэхёна, сжимая ноги. Над головой послышался сдавленный смех.       — Не ударь меня башкой о косяк, верзила.       На постели Чонгук сунул под поясницу Тэхёна подушку, а затем развёл ноги. Порнографичность картинки сорвала тормоза. Кое-как скинув с себя одежду, он снова опустился на колени у кровати, подтянул на край постели бёдра любовника и впился губами в сжатый вход. Тэ застонал так громко, что Чонгук был готов кончить только от звука.       Он ввинчивал язык в дырочку, вылизывал сжимающиеся края, растягивал их пальцами и напряжённым языком, теряя последние остатки самообладания. Его собственный член болел от крови и напряжения и требовал разрядки.       — Давай, просто войди уже, — застонал Тэхён, — слушай, я кончу через три секунды, не могу больше.       Он кончит за две, подумал Чонгук, надевая презерватив.       Тугие стенки принимали неохотно, смазка лишь слегка облегчала скольжение. Тэ прижал пятки к бёдрам Чонгука и давил, направляя.        Узко! Как же узко! Чонгук принялся думать о грязной, серой, отвратительно воняющей половой тряпке, чтобы не кончить сию же секунду. Тряпка не помогала.       Тэхён начал медленно двигаться, и член внутри него распирал, давя на то самое вспухшее, возбужденное место, которое дарует анальные оргазмы. Как идеально они совпали!       — Вот чёрт! — тело Тэхёна выгнуло в судороге наслаждения, сперма выходила вместе с пульсацией внутри него. А Чонгуку не нужно было даже двигаться, его член туго сжимали стенки горячего нутра. И он изливался в это прекрасное тело под собой, сожалея лишь о том, что всё закончилось слишком быстро.       — Ну, в своё оправдание могу сказать, что у меня сто лет не было секса. А вообще я не скорострел, — Тэхён улыбался расслабленно, вытираясь галантно протянутыми салфетками.       — Будем считать, что это была разминка, — Чонгук сверкнул чёрными глазами. Его возбуждение угасло лишь наполовину, а член даже не опустился. Тэхён лежал на боку и рассматривал его беззастенчиво.       — У тебя красивое тело, — Тэ обводил пальцем кубики пресса, спускаясь ниже. — И большой член.       Он обхватил возбуждение своими длинными пальцами, и Чонгук задохнулся. Несколько часов назад он смотрел, как Тэхён вот так же держит микрофон, и мечтал, как эти пальцы окольцуют его член. Тэ раскрыл рот и облизал головку.       — Вы готовы, дети?!       — Да, капитан! **       Чонгук проснулся от дыхания на своей щеке. Тэхён сложил на него руку и ногу, прижимаясь настолько близко, что ещё чуть-чуть и стало бы невозможно дышать. Спящий Тэхён растрёпанный, припухший, губы сложены уточкой. По десятибалльной шкале сексуальности он сейчас на минус один. По десятибалльной шкале уютности — плюс сто. Прав был вчера Чонгук, когда думал, что таких одноразово не трахают. Но куда подевались эти душеспасительные мысли ночью, когда они шли на третий заход?       Этот секс, без сомнения, был лучшим в его жизни. Как-то так. Случается же идеальное совпадение анатомии? Ну вот. Они совпали.       Бывали в его жизни партнёры, с которыми приходилось вытрахивать из себя всю душу, пока хоть кто-то из них кончит. Вот буквально нужно было вертеться на хую, чтобы дойти до разрядки: искать позу, угол, потеть от сорокаминутных фрикций, когда уже сводит от судорог ноги, жопу, и натёрты все места соприкосновения.       С Тэхёном всё время было на грани. Хотелось кончить уже от поцелуя, любое прикосновение опаляло волной нового возбуждения, в слиянии чувствовался каждый оголенный нерв. Он откололся ночью от усталости, но так и не утолил свою жажду.       Тэхён сладко зевнул, потёр пальцами глаза, не раскрывая веки. Чонгук замер, будто его поймали на чем-то запрещённом.       Захлопали ресницы, и Тэхён растянулся в смущенной «лягушачьей» улыбке:       — Я не помню как уснул, — он протянул руку до телефона, который валялся тут же на тумбочке. — Ого! Одиннадцать! Слушай, мне пора.       — Сегодня суббота. Куда спешишь? — Чонгук решил скопировать этот лёгкий тон, который задал Тэхён. Никакого смущения, никаких обсуждений.       — Мне на итоговый выпуск надо кое-что смонтировать, — Тэхён грациозно поднялся, скидывая с себя одеяло и, не стесняясь наготы, отправился в ванную.       Чонгук проводил его бёдра тяжелым взглядом. Он снова хотел. Будет сильно некрасиво ещё раз взять это чудесное тело? А потом сказать — прости, дорогой, никаких отношений? Чон невесело хмыкнул. Такое себе.       Тэхён плескал холодную воду себе на лицо и диковато всматривался в зрачки. Как его угораздило вчера уснуть? Ему же откровенно объяснили, что никаких отношений. Блять, какое неловкое утро.       Он быстро привёл себя в порядок, натянул одежду, сложённую накануне аккуратной стопкой, нацепил на лицо самую небрежную из улыбок и вышел из ванной.       — Мне пора, я уже вызвал такси, — улыбнулся Тэхён, надевая обувь. Чонгук едва успел выйти в коридор, держа в руках кружку с чаем. — Мне было отлично, пока.       Чонгук чувствовал себя довольно глупо, стоя с оголенным торсом, в одних домашних трениках и с полной кружкой чая в руках. Разочарование. Вот что он испытывал, отпустив этого человека.       Тоска. Вот что испытывал Тэхён, сидя на заднем сидении такси. Нет, его не использовали, к чему это перекладывание ответственности. Он сам хотел. Более того, хочет ещё. Но. Ему всё объяснили.       Глаза цвета чёрной кофейной гущи были манящими. Слишком много поэтики, но так. Спортивное тело с прорисованным рельефом — как сладкая мечта нимфоманки. Секс. Вот тут самое обидное. И обидно не повторить. Положа руку на сердце, Тэхён вынужден признать, что никогда особенно не любил роль принимающего. Слишком много телодвижений должно совпасть, чтобы он мог дойти до разрядки: партнёр должен был найти угол, прицелиться в простату, нужна обязательная стимуляция члена. Пока кончил уже устал.       С Чонгуком он ловил оргазмы до звёзд перед глазами, до плывущего сознания. Просто от того, что чувствовал его член внутри себя. Никаких раскорячек на постели, после которых всё болит.       Ну и ладно, ну и забыли.       Тэхён выполз из такси около входа в телецентр. Как же хочется есть! Полцарства за сэндвич и чай. Напротив студии, прямо через дорогу, небольшой магазинчик. В него без конца снуют все работники телевидения, запасаясь перекусом.       Сначала еда, потом работа. И Тэхён уже на пешеходном переходе, он старается наступать только на белые полоски зебры, развлекаясь как в детстве.       Абсолютно пустая дорога внезапно наполняется тревожным шумом ревущего двигателя. Машина несётся на Тэхёна с какой-то космической скоростью. Журналист не пытается анализировать, не успевает испугаться, не проносится перед глазами вся его жизнь. Он ничего не успевает, кроме как замереть посреди дороги и огромными глазами наблюдать, как прямо на него с дикой скоростью летит белый корпус джипа. Торможение уже бесполезно, нет такой силы, что может остановить крутящиеся колеса.       И буквально в паре метров от хрупкого человеческого тела, стоящего посредине дороги, автомобиль резко виляет и облетает справа. Тэхён чувствует, как по нему ударяет горячий воздушный поток, как в паре сантиметров от руки мелькает боковое зеркало. Не снижая скорости, машина проносится вперед, а Ким буквально заставляет себя дойти до безопасного тротуара. И там оседает прямо на асфальт.