Ungleichgewicht

* * *

      — Ваше поведение настолько убогое, что мне сказать нечего, — указал Эго на него деревянными палочками, с которых капал бульён с рамёна на какие-то бумажки. Те засоряли добрую часть рабочего стола, некоторым же не посчастливилось свалиться кучей на пол: те выглядели хуже со своеобразными отпечатками подошв.       Исаги лениво наблюдал, как тонкий слой бумаги пропитывается жирной каплей, пока у самого сквозь наполненную ватку в носу потекла кровь, срываясь с губ и капая на шорты. Однако внимание было приковано всё также к другому: чернила с печати сливаются в одну объёмную кляксу. От перевеса в стороне документ провис с рабочего стола, почти свалившись вниз.       Его дальнейшее наблюдение прервал резкий хлопок тонкой худосочной руки по тому самому месту. Йоичи вяло поднял взгляд.       — Не думала, что место с транслирующийся местности для тренировок превратиться в какой-то дешевый мордобой… — сказала Анри Теиэри, стыдливо закрыв лицо ладонью, — А если бы стояла запись? Что-то бы просочилось в сеть и тогда комиссия бы…       — Шат ап, Анри-чан, не нагнетай, — тот с аппетитом проглотил вторую порцию лапши, — Камеры включены непосредственно в момент их подобия животных игр на поле. Сейчас же ситуация другая. Незапланированные съемки могли бы быть только в том случае, если бы сами эти преподаватели захотели бы продвинуть своих опекунов. Фансервис, кстати, также не исключен.       Анри выглядела обескураженной и злой одновременно:       — Да за такое пора бы дисквалифицировать, Эго-сан.       — Не вижу повода, если никто из важных кадров не пострадал. Тем более на этом, — его рука небрежно указала в сторону зависшего на одной точке Исаги, — Заживает всё как на собаке.       — Никто не пострадал, да, — фыркнула под нос Теиэри и уткнулась в ноутбук, громко клацая по клавиатуре. — Ты что-то сказала, Анри-чан? — Эго спросил скорее для галочки, больше увлечённый распаковкой третей пачки лапши.       Анри сквозь зубы проговорила:       — Нет, вам послышалось.       Исаги молча следил за их странной перепалкой, утирая ребром ладони тонкую струю крови, скопившуюся на верхней впадинке над губами. На самом деле, после инцидента на площадке ещё долго не стихал шум: все обсуждали недавнее фиаско его коронного удара левой и конечный унизительный плевок на золотые бутсы не менее золотого Кайзера. Исаги с горькой насмешкой думал, как, наверное, Несс горбился над ним и утирал десятого от грязи такого неудачника, как он.       Возможно, Исаги и неудачник, но по-крайней мере прямолинейный или хотя бы смелый. Да, смелый неудачник звучит определенно лучше.       Шмыгнув забитым носом, Йоичи всё же поднял взгляд и сразу же наткнулся на такое же унылое внимание со стороны Джинпачи, словно тот рассматривал расплющенное дерьмо на подошве ботинка, а не игрока, вошедшего в пик популярности Blue Lock-а.       Ответив Эго тем же взглядом, у Исаги от усиленной концентрации перед глазами проплыла назойливая чёрная пелена, а в рецепторах застыл запах ядрёных медикаментов.       — На сей раз закрою глаза на твоё… Ваше рукоприкладство, — Эго для удобства откинулся в кресле и помял собственную подвязку, затянутую на шее, — В следующий раз, если собираешься помахать кулаками с вундеркиндами из Германии или видоизменить свою морду, лучше не попадайся мне на глаза, в случае штаба — на камеры. Такое поведение недопустимо для игрока будущей сборной, доходчиво объяснил?       Исаги кивнул, растеряв всякую способность соединять звуки в слова. Эго также задумчиво кивнул и быстро потерял к нему интерес, качнув кресло в противоположную сторону, немо дав намёк проваливать.       Исаги послушно вышел из кабинета. В этот момент в голове настойчиво гремела мысль, что Эго поступил с ним несправедливо. В хорошем смысле этого слова. С Шидо, что особо не распускал руки, а распускал ноги, что также неважно, он поступил жёстче. Посадил в изолятор, и только чёрт знает, что с ним там происходило. С Исаги была какая-то едва заметная снисходительность и тонкое понимание чего-то того, чего не знает сам Исаги. В любом случае, он не хотел лезть в дебри сознания несколько чудаковатого Эго Джинпачи.       На самом деле он мало помнит, что произошло после того, как их разняли с Кайзером. Даже не помнит, кто и как смог их растащить по разным сторонам: настолько был поглощён желанием оторвать тому конечности и поменять те местами. Это, конечно, малость утрировано, но ярость его ослепила. Зато послевкусие некого удовлетворения и насыщения после драки осталось. А также размытые картины окровавленного и расцарапанного лица Кайзера никак не выходили из головы, как долгожданный трофей, как приятный сон и нега. И ему было ничуть не стыдно признаться, что если бы у него была возможность отмотать время назад и поступить иначе, он бы пошёл по тому же пути, только врезал бы Кайзеру по-сильнее и раньше.       Дорога в свою комнату была короткой, но воспоминания с ней вызывали чуть ли не триггеры. Увы, у Эго он забыл уточнить, откуда у него появилась такая своеобразная популярность в сети и на обложке листовок. Эти размышления заставили его передернуть плечами и нервно обернуться. Исаги не был социально нестабильным, однако сейчас он чувствовал себя хуже самого дряблого параноика. Вдобавок прибавилась ещё одна проблема: после случая его публичного пререкания с Михаэлем Кайзером, тот навряд ли снизойдёт до того, чтобы искусно игнорировать его существование, — от чего бы он не отказался. Предположительно, тот, например, каким-то чудом додумал, что он пока зелёный подросток в пубертате с жаждой бить по морде каждому встречному. Исаги недовольно двинул челюстью: скорее напротив, решит отомстить или у того, что вероятно, ненормальные заскоки и стоит галочка на таких бесстрашных, как он. Бесстрашным Исаги не был. Никто таким не рождается и не становится. А жаль, бесстрашие бы ему не помешало.       Прикончив с горечью на языке последнюю мысль, Йоичи с пустой головой плетётся в свою комнату, но, не пройдя и четырёх метров, он замедлился, а позже и вовсе остановился, поняв, что ему не послышалось: в стороне подсобки раздавались незначительные шорохи и тихие полу-вздохи. Это мало смутило, сколько вообще не заинтересовало, пока следом не раздались гортанные чавкающие звуки. Дверь подсобки была приоткрыта, словно ту в порыве эмоций просто прикрыли, но та не захлопнулась.       Опрометчиво, здесь повсюду камеры, — хмуро заметил Исаги и повёл взглядом в сторону правого угла коридора, где светился подозрительный красный огонёк. Он сомневался, что та звукопроницаемая, но то, что она могла запечатлеть, вряд ли останется незамеченным.       Без лишнего шума прошествовав к подсобке, он мягко обхватил ручку и сделал упор в сторону замка, чтобы издать минимум скрежета металла явно старых скважин. Пока дверь медленно, но верно поддавалась его махинациям, взгляд всё же ненароком упал на нарушителей комендантского часа. Рот в изумлении приоткрылся, а рука застыла в одном неизменном, но шатком положении загреметь чёртовым замком на весь коридор. Исаги до набухших на кулаке вен сжал покрытую дерматином ручку, чтобы почувствовать хоть мнимое равновесие.       В мелкой комнате посреди моющих средств, опираясь нагим бедром о стол, расслабленно стоял Роунг Стабини с напряжённо запрокинутой головой. Для удобства одной ладонью тот придерживал за волосы, — Исаги не пришлось и щуриться, чтобы узнать по крашенной темной голове, — Несса, что на коленях сидел подле него, методично двигая головой. Его руки были опорной силой, что держала его в одном положение, но, судя по сжимающимся рукам, тот целенаправленно желал касаться не холодной плитки, а чего-то другого. Исаги сразу понял, что он так увлечённо делал с нижней частью тела Роунга, от того глаза невольно округлились до состояния изучения стратосферы. В этот же момент шея парня напряглась сильнее: тот медленно опустил её на уровень комнаты, а не потолка. Йоичи со внезапно опустевшим рассудком подумал, что, вероятно, вся эта сцена была всего-навсего хорошо сыгранным ходом Кайзера, стоило ему быстро найти глаза парня. Злой оскал расползался по лицу девятого игрока Manshine City с ядовитой медлительностью, а взгляд в манер бешеной лисы щурился. Вся ситуация была простой забавой и только: Исаги уверял себя лишь в этом.       Роунг прошептал одними губами, по коим мягко скользнул язык:       — Do you like it?       Исаги знает, что спросили его, хотя ответ незамедлительно пришёл от Несса на загнанном немецком. Проигнорировав не только взгляд, но и слова Несса, Роунг притянул восьмого обратно к своему члену, безотрывно глядя точно ему в глаза. Йоичи, справившись с охватившим его отвращением, отрицательно качает головой:       — Пошёл на хуй.       Исаги быстро отвёл взгляд и тихо прикрыл дверь, как и хотел сделать изначально. В голове до настойчивой пульсации в висках не укладывалась картина стоящего на коленях Несса, доселе воспринимающегося им изворотливой и хитрой змеёй, несомненно, прячущей свой склеп с тёмными тварями за спиной, но не падшей в удовольствии зверюшкой, чей поводок крепко держат. Несмотря на все факты, Исаги не мог с уверенностью сказать, что поводок Несса в руках у Роунга.       — Не стоило на это смотреть, — зажмурив глаза, зашипел Исаги и быстрым шагом преодолел расстояние от неё к своей комнате.       Заперевшись, Йоичи устало сполз по стене на пол и зарылся пальцами в итак взъерошенные волосы. Ничего против отношений двух парней он не имел: на отношения каких-то иностранцев ему, откровенно говоря, плевать хотелось. Чёрт с ним. Исаги и так никогда не был заинтересован в чужой личной жизни. Только вот видеть Несса в том унизительном положении в грёбанной подсобке и с тем парнем, с которым им сегодня приходилось соревноваться за победу, — было потрясением, охватившим его на длительное время. Ужасен был не столько факт, что он увидел в роли какой-то падали Несса — напарника известного своей гениальностью и умом Кайзера, — сколько осознание того, что тот делал это по своей воле, не оказывая никаких признаков борьбы.       — Я просто не ожидал, — уверенно отчеканил Йоичи и сжал в тиски для подсознательной опоры шорты.       Впрочем, Исаги действительно было плевать на подобное. Разве что он не понимал единственного: что Несс с Роунгом делали в корпусе Blue Lock-а, а не в своём, отведённом для гостей? Как их так далеко занесло, если после происшествия на площадке, Исаги косвенно забрал Эго, а всю команду и Кайзера — Ноа, который селился в противоположной стороне?       Оглядев свою комнату на предмет изменений, Исаги устало прошествовал к кровати, попутно прихватив шаркающими ногами куски рванной макулатуры, и упал в объятия скомканных наволочек. Исаги впервые почувствовал, как глаза наливаются сладостным свинцом, при этом не ощущая груз тягостных мыслей и опасений, пребывая в недоверии из-за размера трёх на четыре метра комнаты и шаткой двери.

* * *

      В отражении зеркала на него смотрел уже мало имеющий сходства с прежним Исаги парень. Синяки от метких ударов перекрыли синяки от недосыпа, а кожа приобрела нездорово-бледный оттенок и покрылась давно позабытыми высыпаниями. Красноречиво припухлые щека и нос беззастенчиво бросали его в прошлое, заставляя почти по памяти ощутить плоды его злости.       Фыркнув себе под нос, Йоичи подставил под ледяную струю воды ладони и без лишних мыслей уткнулся в в них, промокая вдобавок и волосы. Сейчас он чувствовал себя лучше: тогда, когда пробирающие до дрожи капли стекали вниз, под его футболку и вынуждали инстинктивно съёживаться; тогда, когда глаза держать тяжелее стало от скопления на ресницах влаги; тогда, когда лицо медленно немело и от того начинало мелко покалывать от прохлады.       Исаги недолго пробыл в кабинке и уже через некоторое время держал путь в столовую. Несмотря на просьбу лекаря воздержаться от тренировок и появлений в коллективе, Йоичи поступил так, как сам посчитал нужным: пошёл. По состоянию здоровья он был в порядке, в обществе таких же эгоцентристов он как-нибудь продержится. Именно поэтому он был уверен, что проблем с ним возникнуть не должно. В голове было лишь одно предупреждение Эго: тому откровенно плевать на его разборки с кем-либо. Главное — не попадаться и не забывать, что союзников и приятелей здесь нет. Заметят — не пожалеют и донести на него.       Тёмные пряди неприятно липли ко лбу, отчего Исаги то и дело зачёсывал те назад, в надежде зафиксировать их в таком положении подольше. Сколько бы он не думал о своих дальнейших действиях и о поведении, которое придется сыграть при ПФА, в голову ничего, как назло, не лезло. Мельком он вспомнил ещё и о Ноа, реакцию которого на его невменяемое выступление он не видел. При этих мыслях невольно сжался желудок. Как ему теперь смотреть в глаза главного тренера сборной Германии? Что теперь он о нём думает? Как посмотрит?       Размышления о том, что его кумир и пример для подражания и восхищения будет судить о нём, как о мелком гадёныше, что очень любит становится эпицентром всеобщих конфликтов, уничтожали и делали никчёмным продуктивнее, чем если бы он поддался в самоистязания и одновременно аналитику своей игры.       Ужас едва не парализовал, когда он смог переступить порог, ведущий в столовую. Глаза сразу упёрлись в знакомую красную шевелюру, что была аккуратно забрана в привычную внутреннюю косу: тот расположился в самых дальних рядах. Чигири сидел рядом с сонным Наги и увлечённым разговором Рео. Вместе с ними поддерживали какой-то замысловатый диалог и другие незнакомые Исаги. Те увлечённо беседовали, и Йоичи хотел уже присоединиться, но не сделал он и шагу, как остановился. Взгляд резко упал на шелковую голову Роунга, выглянувшую из-за плеча Наги: тот сидел с непосредственной улыбкой и изредка бросал какие-то фразы. У Исаги резко испарилось желание не то, чтобы присоединиться, да просто приблизиться хоть на метр к тому столу, дабы вежливо поздороваться со старыми напарниками.       Недолго думая, он направился в сторону автоматов по рейтинговой выдачи завтрака. У него он был не таким уж и многокомпонентным. Варенная курица, сухой рис и порубленное подобие салата. Утешительным подарком стало яблоко: зелёное, явно сочное и хрустящее. Утро почти задалось.       С трудом найдя располагающее к себе угловое место, не попадающее на глаза компании Manshine City, он размеренным шагом направился в его сторону. С Наги и Чигири он, возможно, свидится позже. Не велика потеря с учётом не столь избегания, сколь простого игнорирования мельканий Роунга. Тот и не скрывал своей веселой и гадкой улыбки, когда, — Исаги знал, что неслучайно, — напоролся на него своим взглядом. Но вот тот сразу же попытался скрыть то, как жалко двинулся кадык: напоролся на идентичный холодный взгляд, как на нож.       Исаги принял попытку улыбнуться: зло и предостерегающе, — Роунг только поджал губы и отвернулся, снова заговорив с каким-то афроамериканцем, зачёсывающим свои дреды в тугой хвост. Йоичи хотел было вернуть своё внимание к поеданию завтрака, как Наги, перемахнув ногой поперёк скамейки, отсалютовал ему какой-то скромной буханкой хлеба.       Исаги, неосознанно сжав ладонью металлическую вилку до побеления костяшек, кивнул. Давний приятель, видимо, и не думал дать его утру протекать без лишних вопросов и головной боли.       Впрочем, компания Наги была сносной и приятной: он, как и Исаги, любил молча поковыряться в еде, подумать о чём-то своём и молча наблюдать за окружающими, пока остальные более инициативные и разборчивые в общении.       — Выглядишь уныло, Исаги, — Сейширо беззастенчиво навис над ним гордым стервятником и слабо дернул за волосы, привлекая внимание до этого хмуро жующего Исаги, что испепелял всем своим существом стену напротив, — Что это?       Йоичи ощутил, как крепкие пальцы надавили на багровые и грязно-синие пятна под глазами.       — Думал, это здание уже разваливается на части от слухов, — Исаги от своих же слов без тени смеха фыркает, получая в ответ прищуренный и испытывающий вид Наги.       — Слышал, но не вслушивался. Хотел всё узнать с твоих слов, остальные бой-зрители мне неинтересны, — безразлично пожимает он плечами и медленно поворачивает голову к Рео, что уже сидит вполоборота и коситься едва ли не с выразительным вопросом на лице, — И в чём-то ты прав. Каждый второй сейчас треплется о случившемся. Что-то про напыщенного отброса Эго, который накинулся на лучшего игрока сборной Германии. Это не одна версия, которую я услышал.       Исаги подавил в себе невыносимое желание обернуться на присутствующих в столовой; посмотреть, кто любопытно сверлит его спину и тихо кличет отбросом. Но навалившаяся усталость безжалостно раздавила его интерес, как мелкую мошку, и Исаги через недолгое мгновение ответил, вернув внимание тотчас разлегшемуся на столе Наги.       — Можешь уже разочаровываться, всё было скучно: я разминался, а это напыщенное дерьмо навалилось на мою спину и, предполагаю, постаралось унять своё чувство превосходства и дотошный комплекс Бога моим унижением, — Исаги намеренно говорил монотонно и вкрадчиво, и с тактикой он не прогадал: весь гул в помещении резко сник до минимума, каждый точно с жадностью вслушивался в каждое его слово и старался запомнить как можно больше, а дальше, как журналисты-международники, вырвать детали из контекста и развести в пресную картину ярких красок, — У нас с ним что-то вроде взаимного подавления. Говоря короче, первый ударил я, но провокация была его.       Исаги скривил губы в усмешке, которой можно было заморозить Деште-Лут и заставить перевернуться вверх дном Тартары:       — А тому треплу, что несёт обо мне нечто поинтереснее моей скромной реальности, я посоветую уткнуть свою голову в задницу и следить за своей жизнью, а не за моей. Потому что мне не составит труда напрячься, чтобы найти крысу и отрубить ей хвост.       Наги не перебивал его, лишь украдкой следил за его ртом и редко улавливал смысл слов с пресным лицом, которое бывает только у человека, совершенно скучающего за чем-либо. После он устало уложил голову с рук на стол, заставив волосы растелиться белёсым комком около его небрежно брошенной вилки и глухо зевнул. Исаги было не до него: слух улавливал уже знакомую немецкую речь, приправленную американским и итальянским бурным говором. Йоичи никогда не пожалеет, что не берёт с собой микронаушники. Предчувствие подсказывает, что услышанный перевод ему не понравится, а затевать драку после прошлого катастрофического, но не глобального инцидента было бы, как минимум, беспечно.       — Они говорят, что некто Михаэль Кайзер будет в восторге узнать, что о нём говорит какой-то мусор, — бормочет в руку Наги и с обреченным вздохом снимает наушники, затем устало массирует виски, — Как утомительно их слушать, они так много говорят.       Внезапно гул из грубого смеха и обсуждений прерывает голос со стороны бесноватого стола Manshine City:       — Закрой свой поганный рот, Даниэль. Не думаю, что ты хочешь заиметь проблемы с людьми из Blue Locka.       Ровный голос Чигири звучал бы намного спокойнее, если бы не искривлённое в раздражении лицо и не приподнятая верхняя губа.       Исаги изумлённо взглянул на Чигири одновременно с ленивым поворотом головы Наги. Йоичи, может, и не понимал, что про него сейчас говорят иностранцы, но вот вся остальная группа слышала каждое язвительное слово, брошенное с противного рта Даниэля и его шайки.       — Oh, it seemed to me, or does Little Red Riding Hood show its teeth? — зубоскалил Даниэль, медленно ступая к незаметно напрягшемуся Чигири, что было видно лишь по сжавшимся в кулаки ладоням. Его товарищи словно по команде изменились в лице, и вся их поза говорила о том, что они готовы вступить в драку за своего товарища.       Но он был быстрее. Его едва отъехавший назад стул привлёк внимание больше, чем его резкий рывок. Исаги воспользовался моментом и успел встать перед Даниэлем, загородив собой Чигири.       — Where is your sword, hero? Or do you prefer to fight hand-to-hand combat? Teachers have already appreciated, — Даниэль с узнаваемым огоньком издёвки в глазах оглядел его с ног до головы и остановился на лице: Исаги вдруг застыл от оценивающего каждый его контур и изгиб взгляда, — How's your face, loser? Did someone beat you?       Исаги в бурном потоке иностранной речи косвенно понял, о чём спрашивал Даниэль. Также понял, что большинство вопросов относятся к подтипу подстрекающих. Не напрасно он занимался осваиванием базы английского: A2 знания туриста и для поддержания лёгкого диалога.       Вот только у самого говорить на нём у него получилось до смешного жалко. Строго азиатский диалект не даёт выговаривать определённые гласные звонко, а согласные твёрдо. Поэтому он отбросил мысль послать кретина на всем известное место, добавив украшающее Douchebag.       Однако Исаги не успел и рта раскрыть, как из громкоговорителя оглушительно раздался голос Эго, звучащий не менее угрожающе:       — Попрошу приберечь силы для дальнейших состязаний. В случае повтора драки, мелкие опарыши, вы будете дисквалифицированы и ваш рейтинг упадёт на дно, где вы, хочу заметить, недавно плескались.       Слушая ровную и невозмутимую интонацию Эго, Исаги даже не потрудился поубивать бдительность и ни на секунду не отвёл прямого взгляда с Даниэля, что также сверлил его до трещин червоточины мозга.       — Будьте паиньками, эгоисты, и не надейтесь на поблажку, что кто-то подотрёт за вами сопли и дерьмо, — Эго на мгновение замолк, продолжив дальше уже более безапелляционным голосом, — Хочу учтиво напомнить и вундеркиндам с дальних стран, что здесь не место для потасовок и ваших игр, переходящих границу. Если считаете себя лучшими игроками, так показываете себя соответственно. Не здесь, а на площадке.       Даниэль что-то глухо шепнул рядом стоящему напарнику, похлопав того по плечу. Тот беспрекословно сделал то, о чём просил парень: снял наушник и передал его ему в руки. Йоичи и шагу не сделал, как Даниэль оказался совсем близко, заставляя его сморщиться от плотного запаха перегара. Не тяжёлого табака, а чего-то другого, более лёгкого для лёгких, но тяжёлого для мозга. Исаги задумчиво прикрыл глаза от пришедшей на ум догадки, проглатывая дикое желание оттолкнуть от себя этого человека, что загорелся предупреждающим красным табло у него в голове, и отстраниться самому.       Неожиданно рука Даниэля остановилась у его уха, вгоняя мелкую технику почти до боли в хрящах внутрь. Исаги со злостью прокусил щеку, когда губы напротив разошлись в глумливой и понимающей усмешке, оголяя выпирающие резцы, и двинулись в порывах произнести тихое, но остро и дословно переведённое наушником:       — Встретимся на поле, утырок. Клянусь, ты не отмоешься от позора, в который загонишь себя сам. Я размажу тебя на нём быстро, — казалось, оскал у того стал шире, — Мамаша родная не узнаёт.       Исаги с рваным выдохом проговорил сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как дрожат руки от напряжения и необузданного гнева в глотке:       — Ебанный выблядок, буду рад сплясать на твоём ущербном мачте.       Джинпачи будто проигнорировал их слова, заговорил вновь: — Следующим будет противостояние команд Ubers и Manshine City, Bastard München и West Earth, Goyun и XvX, FC Barcha и…       Слова Даниэля вошли под кожу и в бурном течении крови втиснулись в подкорку ярким клеймом.       Клянусь, ты не отмоешься от позора, в который загонишь себя сам.       Исаги сомневался, ведь думал об обратном: пусть на словах он не отмоется от позора, но будет уверен, что эта дрянь словит дежавю, когда начнёт сама в нём тонуть и захлёбываться.       Перед тем, как выйти из столовой и направиться в комнату для сбора спортивной сумки, он огляделся на встревоженного Чигири и привычно вялого Наги, без особого интереса ковырявшего ботинком плитку. Не хватало ещё и их втягивать в его проблемы: Исаги очень не любил, когда без оснований вмешивал кого-то в то, что должен самостоятельно разрешить.       Когда он покидал погрязшее в вязкой тяжести и накале помещение, ненароком столкнулся взглядом с ещё одним сторонним наблюдателем: Нессом. Тот выглядел привычно безмятежно, соизволив даже помахать ему рукой. Исаги без лишней мысли проигнорировал, не одарив его и толикой внимания. Не до него сейчас.

* * *