Common Pet

Сплинтер запаниковал, услышав рассеянный лязг металла о металл. Почему он не спал? Он попытался пошевелиться, или заговорить, или подать какой-нибудь сигнал, находясь в сознании. Он не мог пошевелиться. Не мог говорить. Он лежал парализованный, пока с него сбривали шерсть. Что-то холодное и влажное скользнуло по его обнаженной коже. Он отметил несколько мест, прежде чем исчезнуть. Был нанесен первый порез на его плече. Он попытался закричать, к черту достоинство, но не смог. Он попытался вырваться, лягнуться, сделать что угодно, лишь бы избавиться от леденящей кровь агонии, в которую его ввергли. Ничего не помогало. Его тело отказывалось слушаться разума. Сплинтер отчаянно пытался отвлечься от боли. Он слушал, как доктор Стокман жаловался на необходимость делать операцию, на Саки и на то, что его гений бесполезен. Сплинтер не был уверен, что было хуже - боль или жалобы Стокмана. Вместо этого он попытался медитировать и впасть в оцепенение, которое пришло вместе с этим. Сплинтер не был уверен, когда он потерял сознание, но проснулся, чувствуя себя вялым и онемевшим. Он попытался пошевелить головой, чтобы осмотреться, но не смог. Он огляделся, насколько мог, и снова оказался в хозяйской спальне. Сплинтер почувствовал неловкое утешение, вернувшись в свою собственную постель. Он услышал спор прямо за дверью. Он изо всех сил старался слушать. Он слышал голос Саки и, как ему показалось, Стокмана, но не мог разобрать слов. Внезапно резкий звук прервал голоса. Долгое время никто не двигался, и Сплинтер подумал, не ушли ли они. Саки открыла дверь и проскользнула внутрь. Он прошел мимо Сплинтера, нежно погладил его по ушам и исчез в другом конце комнаты. У Сплинтера не было сил расспрашивать о том, что произошло, прежде чем усталость взяла верх. - ОТЕЦ! Сплинтер быстро обернулся и увидел бегущего к нему Микеланджело. Его быстро обняли, а его младший сын уткнулся лицом в кимоно Сплинтера. Его братья быстро последовали за ним, все сжались друг с другом настолько, насколько позволяли их панцири, подобравшись как можно ближе к Сплинтеру. Сплинтер почувствовал, как слезы потекли по его щекам, когда он прижал сыновей к себе. - Я скучаю по вам всем, больше, чем вы когда-либо сможете себе представить, - он крепче сжал руку сына. Отчаянно желая не потерять их снова. Рафаэля вырвали из его рук прежде, чем он успел среагировать. Он увидел стоящего там Саки, держащего руки Рафаэля за спиной. Сплинтер видел, как кричит его сын, как братья пытаются спасти его, но он ничего из этого не слышал. - Ты думаешь, что сможешь просто так вернуться в их мир? - голос Саки, казалось, эхом отдавался вокруг него, когда он жалобно умолял о пощаде своего сына. - Ты сломлен, тобой пользуются, ты отвратителен и никчемен. Ты мой. Ты бы им не понадобился, даже если бы они были живы. - Саки протянул руку и, казалось, сорвала панцирь Рафаэля с его пластрона. Его крики агонии смешались с рыданиями Сплинтера. Сплинтер посмотрел вниз на свою собственную фигуру, он снова был голым, если не считать ошейника на шее. Кровь капала и сочилась с его шерсти, а куски зеленой плоти и осколки панциря усеивали землю вокруг того места, где он стоял на коленях. Перед ним лежали окровавленные маски его сыновей. Сплинтер внезапно сел, выныривая из своего кошмара. Его дыхание вырывалось отчаянными вздохами, поскольку он изо всех сил старался молчать, боясь разбудить хозяина. Он бросил взгляд на часы на столе, было 4:45 утра. Саки должнг был вставать через пятнадцать минут, поэтому Сплинтер решил снова лечь и помедитировать. За несколько недель после операции Сплинтер обрел большую свободу. Куда бы ни шел хозяин, его питомец следовал за ним. Дни потекли быстрее теперь, когда он не был заперт в комнате один на весь день. Они ходили на собрания, он наблюдал, как Саки тренируется в одиночестве, обедал с Караем, еще одно собрание, тренировка клана с несколькими солдатами и Карай, ужин в одиночестве в их спальне и бумажная работа за его столом, пока он не был готов лечь спать. Сплинтер чувствовал себя комфортно в этой рутине. Сплинтер невольно оглядывал здание, пока они переходили с места на место. Он изо всех сил старался запомнить коридоры и двери, мимо которых проходил каждый день. Он быстро запомнил состав. Познавательно, сказал он себе, угадывая, какие коридоры ведут наверх, прежде чем они повернут. Где-то в глубине души он знал, что замышляет побег, но понимал, что это безнадежно. Даже если бы он действительно оказался вне досягаемости Саки и каким-то образом сумел избежать встречи с его солдатами, ему некуда было идти за пределы этих стен. Он все еще мысленно отслеживал каждый коридор, каждый солдатский пост и каждую дверь. Надежда погубила бы его, и он это знал. Должно быть, именно там Микеланджело и взял это. Он улыбнулся про себя под покровом темноты. Он очень скучал по своим сыновьям, но делал все возможное, чтобы сохранить их в своем сердце. Он забывал их лица, если не считать запекшейся крови, которую видел в своих снах. Он ненавидел себя за это. Он отчаянно пытался зацепиться за их память, но, казалось, она всегда была вне пределов его досягаемости. Он не был уверен, было ли это из-за того, что время шло, или из-за того, что его разум ускользал. Он цеплялся за яркие глаза Рафаэля, беззаботную улыбку Микеланджело, отточенную сосредоточенность Леонардо и любопытные взгляды Донателло. Несмотря на его отчаянное желание удержать их, у него ничего не получалось.Может быть, это и к лучшему, сказал он себе. Они исчезли, и он знал, что это только вопрос времени, когда они полностью исчезнут. Может быть, это было и к лучшему.Сплинтер стоял на коленях в додзе и наблюдал, как тренируется мастер. Он наблюдал, как Саки повторяет свои движения, быстрые и безупречные. Он наблюдал, как перекатываются мышцы под его обнаженной грудью. Сплинтер изо всех сил старался подавить зависть в своей груди. Чего бы он только не отдал, чтобы тренироваться, чтобы не быть завернутым в перевязь и его рука не была в гипсе. Чего бы он только не сделал, чтобы снова почувствовать себя самим собой. Он подумывал о том, чтобы попросить Саки потренироваться с ним, просто чтобы дать ему какой-нибудь предлог снова потренироваться. Однако он прекрасно понимал, что не собирается рисковать и злить Саки. Однако... Он вынашивал свой план, наблюдая за движениями Саки. Он знал, что его план должен быть идеальным, иначе его поймают. Но что ему было терять? Той ночью, через час после того, как мастер уснул, Сплинтер бесшумно выскользнул из своей кровати и направился по коридору. Он прятался в тени, когда мимо него проходили безликие солдаты. Он пробрался в додзе незамеченным. Он медленно приоткрыл двери, никого не увидев внутри, и закрыл за собой дверь. Он снял перевязь с плеча, осторожно, чтобы не слишком сильно толкать руку. Он сделал несколько осторожных растяжек, проверяя ее подвижность и нежность. Он хотел радоваться, когда боль была минимальной, но он знал, что это означало только то, что Стокман был прав, и рука была слишком повреждена, чтобы когда-либо снова полностью восстановиться. Он стряхнул с себя страх. Он собирался насладиться тренировкой, даже если это его убьет. Он проделал все ката, какие только мог вспомнить, проводя часы, просто двигаясь столько, сколько позволяло его измученное тело. Однако в конце концов ему пришлось прокрасться обратно в свою комнату, стараясь не разбудить Саки. Сплинтер взглянул на часы, было 4:00 утра. У Сплинтера был час, чтобы поспать, прежде чем проснется Саки. Каждую ночь до конца недели Сплинтер пробирался в додзе, чтобы потренироваться, а затем возвращался в спальню, чтобы успеть вздремнуть перед началом рабочего дня Саки. В ту пятницу вечером Саки не торопился ложиться спать, стараясь как можно дольше просидеть за своим рабочим столом. Сплинтер с беспокойством поглядывал на часы. Наконец, сразу после полуночи, Саки легла спать. Сплинтер подождал еще полчаса, прежде чем медленно прокрасться по коридору в додзе. Он остановился и прислушался у двери, как и в любую другую ночь. Он ничего не услышал и бесшумно открыл дверь. Он был уверен, что никого не видит в комнате, прежде чем медленно прикрыл дверь. Его уши дернулись, когда он снял перевязь и потянулся. Он не мог избавиться от ощущения, что кто-то находится рядом с ним в комнате. Была ли это паранойя или настоящее беспокойство? Он не мог сказать наверняка. Он решил не искушать судьбу. Он остановился и снова натянул перевязь через голову. Он повернулся, чтобы уйти. - Подождите, - услышал он от дальней стены комнаты. Он замер. Нет... его поймали. Он ругал себя за то, что не доверял своим инстинктам. - Просто подожди, я не скажу, если ты этого не сделаешь, - он узнал голос Караи, когда повернулся к ней лицом. Теперь она стояла прямо перед тенями, в тренировочном снаряжении и с катаной в руке. - Что? - спросил он, ошеломленный ее предложением. - Я не скажу ему, что ты был здесь, если ты не скажешь ему, что я тебя видела, - пояснила она и протянула ему катану в ножнах. - Зачем ты это делаешь? - спросил он, беря его и снова снимая повязку с головы. - Потому что я отношусь к тебе немного больше, чем хотела бы признать, и это мое единственное спасение. Мне кажется неправильным забирать это у тебя. - она сняла со спины свою собственную катану и приняла стойку. - Не волнуйся, я буду с тобой помягче, - сказала она с улыбкой. Сплинтер усмехнулся и приготовился. Они не щадили себя ни в полную силу, ни просто на тренировке. Сплинтер наблюдал, как напряжение, которое сохранял Карай, таяло по мере того, как они танцевали. - Он действительно сожалеет о твоей руке, - первой нарушила она молчание, отстранившись, когда они на мгновение закружились друг вокруг друга. Давая Сплинтеру время отдышаться. - На него больше трудно злиться... - честно сказал он. - Да, я знаю, он достаточно мил, чтобы ты купилась на это, но потом он бьет наотмашь за то, чего ты не делал, и ты вспоминаешь, почему ненавидела его с самого начала. - спросила она, не глядя на него. Сплинтер понял, что она имела в виду раньше. - Он причиняет тебе боль... не так ли? - Сплинтер остановил их танец. Они стояли друг напротив друга, но даже на расстоянии Сплинтер увидел румянец на ее щеках. - Нет, не больше, чем любое другое чувство вредит их ученикам. Это тренировка. Это дисциплина.- она произнесла эти реплики так, как будто это были реплики из пьесы, как будто она просто вспоминала свой сценарий. - Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я с младенчества воспитывал своих мальчиков сильными воинами, и они не презирали меня за свое воспитание. Хороший сэнсэй знает разницу между ”дисциплиной" и "наказанием"." - В чем разница? Эти вещи взаимозаменяемы. - Дисциплина заключается в том, чтобы учить правильному и неправильному. Это прямое следствие действия. Наказание - это когда родитель набрасывается на ребенка, потому что он зол и не может это контролировать. Для человека в нашем положении мы можем назвать это "тренировкой", и никто не подвергает это сомнению. Это не делает все правильным. - Сплинтер объяснил. Он наблюдал за смятением на лице Караи. - Я хочу заключить с тобой сделку... - наконец она произнесла не громче шепота.Будь Сплинтер человеком, он, возможно, и не услышал бы этого. - Какая сделка? - спросил он, подстраиваясь под ее громкость. - Если я вытащу тебя отсюда, ты возьмешь меня с собой и будешь хранить все это в тайне. - Карай... - теперь Сплинтер столкнулся лицом к лицу со своим собственным смятением. - Что? Разве ты не хочешь сбежать сейчас? - сказала она немного громче, с обвинением и осуждением в голосе. - Конечно, хочу, - быстро сказал Сплинтер, - я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности, пытаясь организовать побег из тюрьмы. Он не хотел говорить ей, насколько отвратительной казалась ему идея оказаться на воле. Какой пустой казалась ему мысль о свободной жизни без сыновей. Куда бы он пошел? Смогут ли они с Караи начать жизнь сначала вместе? - Не беспокойся обо мне. Я кралась за его спиной дольше, чем ты, - она улыбнулась и вложила свой меч в ножны. Он сделал то же самое. - Мы заключили сделку? Потому что, если я не свяжусь со своим контактом сегодня вечером, он не встретится со мной во второй раз. - Караи протянула руку. Сплинтер поколебался, но вложил свой меч в ножны и вложил лапу в ее руку. - Какой контакт? - Он спросил, и она улыбнулась: - Не беспокойся об этом, просто не высовывайся, делай, как он говорит, и не привлекай ко мне внимания в ближайшие несколько дней. Я со всем разберусь. - Караи снова понизила голос: - И когда у тебя будет шанс сбежать. Беги. - она обошла его и покинула додзе, не сказав больше ни слова. Сплинтер снова надел перевязь на голову и бесшумно направился обратно в свою комнату. Он не мог перестать думать о том, что сказала Караи. Контакт? Есть ли у нее план? Как долго она планировала этот побег? Почему она просто не вышла через парадную дверь и не покинула это место? Зачем вообще беспокоиться о нем? Он провалился в беспокойный сон, пытаясь обдумать ее план, не позволяя негативу собственных мыслей захлестнуть его.