Волшебный мир: зазеркалье

Приветствую вас, мои дорогие подтяжечки! После отличной партии в шариковый покер и рюмки кошерного йогурта я готов поведать Вам ещё одну историю из моей летописи. В тридевятом царстве, в тридесятом государстве... Короче, когда я жил у Маркуса, нам иногда ставало до жути скучно. Эта история произошла на Хэллоуин, когда его предки улетели на неделю в Караганду, а нас оставили с престарелой соседкой, которая больше напоминала трубочку из-под сока. И вот за один день до Хэллоуина, когда мы с Маркусом сидели перед экраном плазменного телевизора и смотрели пятидесятый сезон «Телепузиков», в гостиную заползла соседка, которую, кстати, звали Солоха. Она что-то прошамкала, попутно вставляя челюсть. Маркус жутко боялся этой бабки, и, каждый раз, когда встречался с ней в коридоре или на кухне, приходил ко мне с мокрыми штанами. Он говорил, что однажды слышал, как она читала заклинания, закрывшись в ванной. Я, конечно, не поверил ему, считая, что все это — чушь собачья. Так вот, когда эта старая сморщенная мокрица вползла в гостиную, Маркус тихо заскулил. Я фыркнул, но все же невольно вспомнил старуху Матильду, которая точно так же ползала по нашему дому, вынюхивая помет. Но я тут же отбросил эти глупые мыслишки и перевёл взгляд на экран. Солоха, шаркая, подошла к Маркусу и погладила его по голове, выдрав половину волос. Я почувствовал, как намокает диван. Затем старушенция проследовала в кухню, словно ничего и не было. Маркус в истерике забился на коврике у дивана. Я попытался успокоить его, но взамен получил лишь жалобные вопли и просьбы заткнутся. Заткнув уши пальцами и увеличив громкость звука, я устремил взгляд на экран... Мы пили морс и ели печенюшки из лебеды, которые нам притащила Солоха. И вот когда графин с Морсом был пуст, мне резко приспичило в туалет. Поставив серию с «Телепузиками» на паузу, я приказал Маркусу приглянуть за Ипполитом, а сам, словно умирающий гиббон, понёсся в туалет, держась за живот. Туалет находился рядом с кухней. И это даже было плюсом, потому что там всегда пахло печеньем. Можно были сидеть там часами, наслаждаясь этим божественным ароматом, но только не сегодня. Пробегая мимо кухни, я чуть не свалился замертво, ибо от этого зловонного запаха радужной мертвечины у меня подкосились ноги. Я сполз по стене, надевая противогаз. Любопытство вытекало из ушей, поэтому я напряг ягодицы, и через щель заглянул на кухню. То, что представилось моему взору, заставило все волосы на моём теле кружится в вальсе. На маленькой, как спичечный коробок, кухоньке крутилась бабка Солоха. Посреди неё (кухни) стоял огромный оловянный котёл, в котором что-то угрожающе бурлило. Из него исходил фиолетовый пар, от которых тянуло гарью и испорченными яйцами. Я, было, на секунду умер, в очередной раз составил завещание и процитировал всего «Леопольда». Я сидел в ступоре целых полторы секунды, пока на кухне что-то с грохотом не упало. Я подпрыгнул, ударился головой об дверную ручку и в панике спрятался за дверь, чтобы эта чёртова ведьма меня не засекла. Я видел, как она стоит над этим парующим котлом, что-то шепчет и бросает в него рыжие волосы Маркуса Я испугался не на шутку, и хотел, было, схватить нож и с криками убить эту старую челядь, во имя всех радужных куропаток, но приток крови к мозгу резко уменьшился; я стал ползти обратно к Маркусу, словно мохнатый самурай, судорожно вдыхая ртом воздух. Достигнув цели, я заполз в комнату, но вдруг меня охватил ещё более панический страх. На полу лежал Маркус. Его глаза были закрыты, кожа посинела, а в руках лежала пустая пачка из-под печенья. Я стал рыдать, молится всем Сосискам, пытаясь оживить мохнатого друга. Я даже искусственное дыхание ему сделал... Мои попытки были тщетны. Я обессилено упал на пол, рыдая в полосатый ковёр. Я думал, что потерял единственного мохнатого друга, отчего изо рта пошла пена. После долгих минут рыданий, я собрал все силы в целлофановый пакетик и внимательно осмотрел комнату, в поисках вещественных доказательств. Вся эта история с бабкой Солохой вылетела из головы, пока я тащил мертвого друга в чулан, где у них находилось кладбище. Я нацепил на себя чёрный сюртук, цилиндр, чтобы даже блохи на спине Ипполита поняли, что у меня траур. Накрыв Маркуса кленовым листочком, я выключил свет, и поплёлся обратно в комнату, разбрасывая текущие сопли. Приближалась Хэллоуинская ночь, а жить мне совсем не хотелось. Я зашёл в унылую комнату, сел на унылую подушку и с унылым лицом стал перекручивать в унылом мозгу события сегодняшнего дня. И, когда перед моими глазами предстала бабка Солоха и её вонючий котёл, лампочка над моей головой загорелась, и я радостно подскочил. Точно! Эта старая челядь! Ведь с неё всё и началось! Я был просто уверен, что именно она виновата в смерти моего друга. Как настоящий колбасный рыцарь, я просто обязан был ей отомстить. Выпятив грудь и подтянув дырявые кальсоны, я пригладил усы и приступил к решительным действиям. Я был готов раскрыть эту ведьму, чего бы мне это ни стоило. На улице было достаточно темно, даже фонари не горели. В Хэллоуинскую ночь фонари всегда выключали, чтобы создать жуткую обстановку. Такое чувство, что владелец всех этих фонарей снимал все части «Сумерек», ибо его юмор был понятен только его зубам. Словом, вооружившись фонариком и длинным чёрным плащом, который мне был явно велик (в нём я был похож на маньяка-извращенца), я выпрыгнул в окно и приземлился прямо в кусты. Посадка была довольно мягкой, но парочку зубов мне пришлось выбросить. В это время на улице в самом разгаре было веселье. Непутёвые детишки, нарядившись снежинками, и толстые призраки с огромными корзинками бродили по дворам, монотонно охая (чтобы казаться ещё страшнее). В этой кромешной темноте они были похожи на сверчков, которых так любила бабка Матильда. Кстати, о ней. В этом раритетном плаще я очень смахивал на неё, особенно если поднять воротник. Я поднял этот самый воротник, включил фонарик и направился в библиотеку. Должен сказать, что во всей этой унылой массе снежинок и толстых призраков я выглядел самым эффектным. При виде меня эти недоразвитые личинки страуса разбегались в разные стороны, истошно крича. В этот момент, собирая выпавшие конфеты, я чувствовал себя плохим Сантой, который вместо лебеды принёс пучок бурьяна. Я облегчённо вздохнул, и продолжил свой путь уже по пустым улицам. Словом, всю дорогу до библиотеки, моё незаконное проникновение через дымарь, поиски нужной книги и возвращение домой я описывать не буду, ибо всё это нагоняет на мои усы тоску. Дорога назад была ужасно напряжённой. Я вздрагивал от каждого шороха, словно по мне ползали бабочки. Но всё-таки я дошёл домой благополучно. Запрыгнув назад в окно, я стянул плащ, и достал из-под свитера с оленями толстую пыльную книгу, на которой было написано «Ведьмы и с чем их едят. Пособие для начинающих ловцов». Я улёгся на шкаф, прихватив с собой Ипполита, и стал перелистывать ветхие страницы. С первого этажа доносился всё тот же зловонный запах, от которого меня начало мутить. Я вспомнил мёртвого Маркуса, лицо старой Солохи. Мне стало не по себе, честно. Наконец я нашёл нужную страницу, на которой маленькими буквами красовался заголовок: «Ведьмы. Хэллоуин. Соль». Моё лицо расплылось в предвкушении чего-то феерического, когда я начал читать первые строки. «В ночь с 31 на 1-е все ведьмы становится крайне уязвимы. В этот период их сила резко сокращается в связи со сменной лунного цикла. В общем, если Вам нужно грохнуть ведьму, следует привязать её к стулу и насыпать в глотку морских червей. Но помните, что в Хэллоуинскую ночь все ведьмы устраивают шабаш, куда слетаться их радушные подружки, с которыми они устраивают посиделки. В таких случаях нужно увеличить количество червей...» Я вспомнил детство, когда мы: я, годовалый Сэмми, Валентин, Иннокентий и соседские девочки собирались на Хэллоуин на нашем чердаке. Там было пыльно, темно и воняло крысиной мочой. Мы брали целую тонну свечей, лебеды и старую книгу колдовства моей маман. Соседские девочки писались от каждого шороха; они сидели, сжавшись в маленькую кучку, пока Иннокентий травил разные страшилки про ведьм и зомби. Да, это порой действительно было страшно. Особенно, когда через щели залетал ветер, который тушил свечи, или, к примеру, снизу слышались непонятные звуки. Словом, в тот самый момент я вспомнил одну из страшилок, в которой рассказывалось про старую ведьму, которая насылала чары на маленьких детишек, а потом отбирала у них все силы. Герой страшилки убил ведьму, окропив её святой радугой. Я не знал, кому верить, поэтому взял и соль, и святую радугу. Перед тем как начать атаку, я помолился пресвятой Жозефине... В общем, насколько вам известно, я уже имел опыт борьбы со старыми хрычовками. Но сам факт, что бабка Сопля (или как её там звали) была ведьмой пятого разряда, и могла легко убить меня или превратить в обезьяну. Я прихватил меч Маркуса и стал тихо спускаться с лестницы на первый этаж. И тут я вспомнил, что забыл про червей! Я быстро, словно двадцатикрылый хомяк, выпрыгнул в окно, и побежал в сарай, где хранилась домашняя утварь. С кухни слышались бабские вопли, истерический смех, как будто стадо коз собрались у нас на кухне на водопой. Я вздрогнул, выронил выкопанных червей, и стал истерически собирать их. Когда черви были в баночке, а у меня на глазу красовался синяк от лопаты, я снова взял всё необходимое и в этот раз пошёл на бой. Всё мои лапы и усы бились в истерике, Ипполит в рюкзачке неспокойно сопел. Спрятавшись за дверью. Я стал смотреть в щель. Мне в нос ударил едкий запах пива, орешков и бабских пуков. Я согнулся пополам, надевая противогаз. То, что представилось моему взору, заставило мой детский мозг отбросить шкуру раньше времени. Представьте: маленькая, как спичечный коробок, кухонька, на которой расположилось примерно двадцать одна мерзкая старая бородавчатая хрычовка с розовым чепчиком на голове. От этого пейзажа я чуть не выблевал утреннюю лебеду, честное слово. Все эти клячи расположились вокруг бурлящего кота, озорно хохоча и поедая орешки с мозговым шейком. На маленьком телевизоре в изумлении застыл Спанч Боб. Они смотрели мой (МОЙ!!!) любимый мультик, жрали мои орешки, смеясь как кони! Моё возмущение лилось через край! Я не люблю старух, но сейчас мне просто хотелось взять бензопилу и превратить кухню в скотобойню. Словом, я начал действовать. Через эту самую щель я пролез в шкаф на кухне, откуда собирался начать атаку. В шкафу было темно, было и ужасно мало места. Я согнулся как кубик-рубик, дожидаясь подходящего случая. Ипполит начал громко сопеть, отчего меня чуть не рассекретили. Я заткнул ему рот и стал наблюдать за бабками. — ...ох, Матрённа, шо ты там говорила про фотки на Одноклассниках? — Говорю, что тот дед из Пивного мне 5+ так и не поставил, хрень ты глухая! — Ох, девки, чует мой бок, что завтра дождь... — Какой к чёрту дождь? Зима же! — Посмотрите на этого красавчика из сериала! Как его там... Сквидвард! Какой лапочка! — Матильда, ты обещала мне рецепт блинчиков из петушиного помёта, где он? Когда я услышал слово «Матильда», я перестал дышать. Правда, я на мгновенье умер. В мозгу появились те жуткие воспоминания про эту старую хрычовку, про погоню и мой феерический провал. Я пребывал в крайней растерянности, и был готов смыться подальше от этого чёртового места, как вдруг произошло нечто... Из чрева бабки Матильды стали доносится жуткие звуки, словно там взорвалась целая атомная фабрика. Она вскрикнула, держась на пузо. До взрыва оставалось... Три... Два... Один... Бабах! Хрычовка Матильда перданула с такой силой, что в серванте треснули стёкла (как потом оказалось). Стены начали дрожать, все вокруг содрогнулось в предсмертной истерии. И в этот самый момент, я понял, что шкаф начинает падать. Я стал молиться, рыдать, я никак не был готов к этому. Но шкаф неумолимо летел вниз, прямо на какую-то сморщенную бабку. Бабки стали истерически орать, а я, поняв, что терять нечего, вылез из-под шкафа, прихватив весь инвентарь. Видели бы вы их глаза! Мои барабанные перепонки лопнули от этого бабского визга. Я сделал грозное лицо и стал осыпать их солью, червями... В общем, всем, что у меня было. Я даже Ипполита куда-то катапультировал. Бабки пребывали в крайнем ступоре, а я стал совать им в глотки радужных червей. Бабки наконец одумались. Они стали верещать ещё сильнее, бить меня своими мётлами. Одна из них начала шептать какое-то заклятие, но я не сдался. Я бросил в неё десяток, присыпанных солью, червей, отчего она упала, плюясь пеной. Все бабки лежали без сознания, а котёл продолжал грозно бурлить. Я достал из холодильника суп Маркусовой маман, бросил в этот котёл, отчего он рванул. Меня отбросило аж на улицу, но это нечего ведь враг был побеждён! Я вызвал наряд полиции, а пока те ехали, улёгся на улице. Дикий крик, который доносился из чулана, заставил мои штаны превратиться в Тихий океан. Это был голос Маркуса. Я схватил святую воду, перекрестился и побежал туда. — Акакий, твою мать! — орал он, — Акакий! Что я здесь делаю, чёрт возьми? В этой куче говна! Он был жив! Просто эти старые моржихи заколдовали его. Я не помнил себя от радости. Приехала полиция. Они связали старых ведьм, поблагодарили меня. «Сударь, — говорил старый крокодил в погонах, — Вы поймали крайне опасных преступниц! Сердечно благодарим Вас от всего отделения!» Они дали нам мешочек лебеды, а сами смылись, включив мигалки. Эта история закончилась хорошо, если не учитывать разгромленной кухни и нервного срыва матери Маркуса. Тогда я пообещал себе, что с волшебством закончено. Надеюсь, вам было интересно читать. Хотя мне всё равно, если честно. Старик Маркус зовёт меня играть в кости, поэтому я пошёл! До новых встреч, друзья.