Кошкин Дом

***

      В каждом городе что-то где-то строится, достраивается и перестраивается постоянно и беспрерывно. Даже если обычные, вечно спешащие куда-то люди этого не замечают — за высокими заборами сносятся старые дома, роются глубокие котлованы, забиваются сваи и заливается фундамент для новых многоэтажных муравейников или престижных торговых центров, которые наверняка будут пустовать большую часть своего существования.       Пока агент Ли так или иначе отдыхал от дел, на одной из таких крупных строек, за высоким забором из профнастила, началось некоторое волнение. Рабочим уже который месяц не платили зарплату — а это любому было бы неприятно, даже если человек днями и ночами не лазает по строительным лесам на высоте двадцатого этажа, не дышит цементной пылью и не таскает тяжеленное оборудование. А потому простое волнение и недовольство очень быстро переросло и перетекло в новости о «Забастовке в Центре Тэгу».       Газеты с таким заголовком лежали на столе в каждом приличном — и не очень — доме, в каждой квартире, в каждой мусорке и за каждым прилавком магазина. И ровным счетом никто не обращал на них никакого внимания. Все только качали головами, говорили о том, куда, мол страна катится, а потом газета летела в мусорку, телевизор выключался, а вкладка с новостями в компьютере закрывалась одним щелчком мыши.       В Сеуле никому и подавно не было до этого никакого дела.       Агент Ли появился в агентстве совершенно неожиданно (особенно если вспоминать то, как он его покинул пару недель назад) — просто вывернул внезапно из-за угла, заставив какого-то несчастного секретаря врезаться в него и отпрыгнуть с дороги в немом испуге.       Он бы может быть и не пришел, да его вызвали, и не кто-нибудь, не какой-нибудь там Бан Чан, а сам директор приказал явиться на ковер. Агент Ли таких грозных приказов не боялся. И даже не потому, что совсем уж не боялся, а потому что понимал — наказывать его не за что.       Директорский кабинет был обставлен в лучший традициях всех старомодных директорских кабинетов более или менее крупных фирм или агентств: темные дубовые панели облицовывали стены на расстоянии метра от пола, широкий стол со множеством ящичков, закрытых на ключ и тяжеленных плохо позолоченных статуэток, перьевых ручек и сложенных в аккуратные стопочки заботливой секретаршей бумаг. Стену за директорским креслом, прямо над его шевелюрой украшали многочисленные благодарственные письма за заслуги перед отечеством, выданные самыми разными высокопоставленными шишками, дипломы бог знает чего и сертификаты аккредитации.       Агенту Ли нравилось находиться в этом кабинете даже меньше, чем за своим собственным подписанным его именем столом. И тем не менее, появлялся он там с завидной частотой — будь очередной причиной похвала, чихвостение с последующей за ним похвалой или же назначение новой особо важной миссии.       Господин Сан — человек, выдающийся не только своим директорским постом, но и телосложением, был спокойным, и с первого взгляда — довольно рассудительным мужчиной средних лет. По морщинам прорезавшим его покатый лоб можно было судить о том, какие тяготы приносят ему одно только количество подчиненных, а по холодному и неподвижному взгляду голубых глаз — что он справляется со всеми этими тяготами без посторонней помощи.       Агент Ли же считал его личностью довольно опасной и не внушающей ни капли доверия. Но послушно стоял на положенном расстоянии от массивного стола, выслушивая все довольно лестные или же нелицеприятные вещи о себе или же о ком угодно еще из целого агентства или же вышестоящих постов, которые по долгу службы должен был выслушивать.       Однако в этот раз речь шла именно о нем. О нем и о его подготовке к особо сложным заданиям. Господин Сан решил вспомнить в каких делах агент Ли проявил особую сноровку и показал высший уровень подготовки, а также заметил, что как бы там не было, но ему необходимы надежные проверенные люди в команду. Агент Ли на это все, разумеется, не купился бы ни за что в жизни, а потому с непроницаемым выражением лица стоял и слушал, как господин директор пытался его замаслить.       — И еще кое-что, — как бы между делом проговорил господин Сан, протягивая тонкую бежевую папку над столом. Агент Ли послушно открыл ее.       — Что нужно от меня? — без тени эмоции спросил он, хотя и два тонких листка перед ним с прикрепленной фотографией его очень и очень озадачили.       — Сообщить нам, если заметите что-то — ну, скажем, необычное в поведении объекта. Собственно — то, что вы делаете всегда. Ли бросил быстрый взгляд на Господина Сана, напоминавшего сейчас, пожалуй, довольного кота, подпихивающего сыр в мышеловку, и захлопнул папку.       — Не понимаю, — спокойно сказал он, — Я думал, у Вас достаточно офисных крыс. На каждый этаж — да что там, на каждого работника здесь хватило бы.       Господин Сан лишь сдержанно улыбнулся.       — И все же я уверен, что никто не справится с этим лучше Вас, агент Ли.       — Я не Ваша крыса.       — Но Вы лучший агент.       — Но зачем так усложнять? Можно ведь сделать все намного проще.       Но по внимательным глазам с легким прищуром, Лино понял, что то, что ему казалось бессмысленным, являлось таковым только для него одного.       — Мне кажется, — протянул Господин Сан, удобно откидываясь в кресле, — что Вы все же сделаете это.       Раздался ровный гудок телефона и из динамика прозвучал голос секретарши:       — Господин директор, агента Ли просит Господин Бан.       Господин Сан кивнул невидимому голосу и кивнул Лино. Он сказал все, что хотел.       — Лино! Ты где, твою мать, был? — с порога налетел на него Чан.       — Мать мою ты не трогай, — отшатнулся от него Ли, — А так — спасибо, что спросил — отпуск прошел отлично.       — Мы не могли тебя найти! Я не мог до тебя дозвониться, черт возьми! — не унимался Чан.       Кажется, тот факт, что Лино вытащил из своей машины все жучки и локаторы и безустанным наблюдением, и ежедневными проверками каждой детали, независимо от того сколько времени это занимало — не позволял появляться новым, здорово задевал его за живое, учитывая то, что самому Чану приходилось каждый раз пересаживаться в другую, непомеченную машину, когда он хотел исчезнуть. То бишь каждый божий день.       — Чан, отпуск — значит отпуск. Это тебя можно выдернуть, чуть задница зачешется.       Чан пригрозил ему кулаком и все-таки сел за стол. Он указал Ли на свободное кресло и хотел уже поскорее начать повестку точно так же, как агент Ли — сесть, только тот вдруг замер и опасно прищурился на паренька, сидящего напротив него в точно таком же кресле и все это время очень успешно и молча притворявшимся ветошью. Только косил глазами из-за толстых стекол очков.       — А ты что тут делаешь? Этажом ошибся, милый? Совсем зрение упало, да? Бедняжка.       — А-а ты почему вообще здесь? — заикнулся было паренек, но тут же взял себя в руки, — Я думал ты уже на пенсии…       — Я вот ну вообще не удивлен.       Джисон, по своему уже сложившемуся обычаю был в чем-то безразмерном, разукрашенном по самое не хочу, выделяясь ярким пятном на фоне серого кабинета и мужчин, одетых в черно-белые костюмы.       Просто он еще профдеформацию не прошел.       — Да, хен, у меня большие вопросы по поводу того, что мы оба здесь? Или у тебя просто ножка стола расшаталась? Он тебе туда таких лампочек навкручивает — у тебя будет супермодный стол.       — Охренеть, ты два месяца тупо молчал, что теперь такую херню мелешь, или что?       — Так, Джисон, ты, как никак, все еще новый человек здесь, поэтому тебе прощается. Но в этом кабинете запрещены любые перепалки, даже словесные. Понятно? Отлично. А теперь сядьте. Оба.       Лино раздраженно хлопнул папкой по столу и любопытные пальчонки сразу потянулись к ней. Пришлось их шлепнуть.       — Значит, как в моих бумагах копаться — так это пожалуйста, я не возражаю, — взъерепенился Джисон, — А как что-то твое…       — Начнем с того, что твой стол завален макулатурой, Джисон, — парировал Лино, — Типа туалетной бумаги и распотрошенных комиксов. Так что не думаю, что ты имеешь хоть какое-то понятие о важных документах.       Джисон открыл было рот, но слава Богам, они были в кабинете не одни. На выручку пришел как всегда сдержанный и спокойный Чан.       — Успокоились? Чудно. Тогда начнем.       Агент Ли не стал дольше пререкаться — в этом не было смысла. Однако же он не упускал возможности показать свое отчаянное недовольство присутствием Джисона там, где его заведомо быть не должно было, мрачным глядением исподлобья поочередно на приступившего заискивающим голосом к главным новостям Чана и на совершенно спокойного и отстраненного Джисона.       — Итак, мы бы начали с официальной части — твоей любимой, Лино — но представлять вас друг другу нет необходимости, поэтому перейдем к неофициальной. Как ты уже наверняка догадался — Джисон здесь не просто так, и — агент Ли очень ясно проворчал себе под нос весьма риторический вопрос: «Ты думаешь, что я настолько тупой?», — я бы хотел услышать твое мнение о способностях Джисона, как твоего непосредственного разработчика.       Агент Ли открыл рот, но Чан тут же поспешил добавить.       — Джисон уже давно проходит подготовку к сдаче полевого экзамена. Это его желание, а мне всего лишь нужно получить оценку его способностей от работающих с ним…       — Да ни за что.       Этого, конечно же, следовало ожидать. И Чан хорошо подготовился, предупреждая Джисона десятью минутами ранее, что все может кончится далеко не в его пользу, ни сегодня, а, может, вообще никогда.       — Это просто полевой экзамен, — поднял руки Чан в примирительном жесте, — И это вовсе не значит, что…       — Даже не думай.       — …вы будете работать вместе.       — Еще чего.       — Мне от тебя нужна только оценка того, как-то, что делал Джисон со своей стороны — то есть осуществлял материально-техническую поддержку и оснащение — помогало тебе на задании.       — В смысле как он круто красные лампочки мне понавкручивал в самые неожиданные места? О, ладно, давай я тебе все-таки расскажу. Закрой ушки, малыш, детям нельзя такое слышать, — махнул рукой Джисону Ли.       По мнению Джисона — Чан обладал поистине ангельским терпением, когда не треснулся головой о собственный стол, а просто поднял упавшую металлическую табличку с пола после того, как дверь его кабинета захлопнулась с оглушительным треском.       Последний напарник, с которым агенту Ли довелось работать не выдержал и одного дня — подал рапорт о невозможности вести дело по причине их с Ли «несовместимости характеров». Сам же Ли считал, что парень тот был самым обыкновенным невротиком, и с ним бы или без него — даже на перестрелку бы не вышел. Другой — проработал целых полгода, прежде чем подстроить собственную смерть в несчастном случае на одном из заданий — с полного согласия, осведомления, а может и легкой руки самого агента Ли — и полностью исчезнуть. И только Сынмин — координатор местного разлива, с которым Ли вместе служил и вместе же попал на работу в агентство, притерся к нему настолько сильно, и был ровно настолько же невыносим, как и сам Ли, что единственный соглашался с ним работать.       И то — до поры до времени.       — Вообще не понимаю, как вы с Чанбином проработали так долго вместе. Как он тебя еще не прибил? — пару дней спустя все продолжал бесноваться Лино. Как Чан ему и обещал — в поле он его не выпустил. Хотя, Ли не был очень уж уверен в том, что это была инициатива именно Чана, возможно, приказ поступал сверху, а Чан только назло ему, агенту S-класса, разводил руками и строил ехидные мордашки и с псевдо-сочувственными вздохами выдавал:       — Ну я же тебе говорил.       Чан усмехнулся документам перед собой. Он привык работать в шуме и гаме. Потому что либо это Чанбин с его разборами полетав и до тошноты подробным описанием того мяса, которого он повидал, либо вечно скучающий и ноющий над ухом Лино.       Один лучше другого.       Он поставил очередную печать на обложку документа и вздохнул.       — Ты меняешься. Человек рядом с тобой меняется. Вы оба не стоите на месте. Так что это всегда что-то новое.       — Почему у меня такое ощущение, будто со мной родители о сексе решили поговорить? — тут же скривился Лино, — Чан, Бога ради, перестань.       — Ты в Бога не веришь — это, во-первых. Не прикидывайся. А во-вторых, я же не о сексе говорю. Хотя…       — Тем более перестань. Кошмар какой.       — Кто тут о сексе говорит? — уткнувшись носом в какие-то распечатки, в распахнутую настежь дверь кабинета зашел Джисон, — Я тоже хочу.       — Тебе, — тыкнул в него Лино через плечо, — Противопоказано.       — Это ж с какого перепугу?       — Ты гиперактивный.       Джисон только похабно улыбнулся и дернул бровями:       — Боишься не выдержать моего темпа?       Лино стукнул себя ладонью по лбу, а Чан взвыл:       — Вон из моего кабинета. Оба!       У Чана по его ежегодному плану была тотальная уборка всей той дряни, что скопилась у него в глубинах массивного стола. А потому из-за кипы неразобранных папок он мог незаметно подглядывать за ними. Несмотря на то, что Лино и Джисон препирались каждую свободную секунду, это все равно ни в какое сравнение не шло с Сынмином. Той злости и раздражения, что накапливается только с годами работы бок о бок — еще не было. Это был глоток свежего воздуха, да и сам Джисон — был немного другим, а потому Чан считал, что Лино он бы пошел на пользу.       — А, подожди, подожди, а я — я же результаты тестирования принес! — тут же спохватился Джисон, заламывая бровки домиком.       — Какого еще тестирования? — нахмурился Чан.       — Ну, экзамена, — Джисон мило улыбнулся и протянул распечатки. Чан выдернул их из чужих рук. Лино обошел стол и выглянул из-за его плеча.       — Хорошо, хорошо… Стоп, почему ты мне это принес? Ты вообще этого видеть не должен!       Над ухом раздалось злобное хихикание. Чан раздраженно покосился на него, и Ли тут же смолк, надевая серьезную мину.       — Ну, в целом, неплохо, конечно… — протянул Чан, когда за его плечом снова послышался подозрительный звук. Он обернулся с тяжелым вздохом:       — А ты чего нос суешь?       — Как лучший работник!       — Как лучший работник — иди и работай.       — Ча-ан, умоляю. Ты недооцениваешь мои способности, — Ли отвернулся и присел на краешек стола, — И никто здесь не… В смысле, все здесь недооценивают!       — А вот мне кажется…       — И вообще, я не понимаю, почему моя фотография все еще не висит на стеночке у нас в холле. Во всех приличных заведениях так делают.       — Это Макдональдс-то приличное? — скептически протянул Джисон.       — Да уж поприличнее нашего будет, — вздохнул Ли и повернулся к Чану, — Так что, мы увольняем его или нет?       Чан хлопнул бумагами по столу.       — Так. Все. Иди-ка проветрись, Джисон. Вон, кофейку попей.       — И мне заодно принеси, будь душкой.       Ожидаемо, Джисон вспыхнул от такого нахальства.       — Иди нахрен!       — Иди за кофе.       Чан тяжело вздохнул и потер пальцами глаза. Он знал, конечно, что эта идея обречена, но он никак не думал, что у этих двоих такие «высокие» отношения.       — Лино, послушай.       — И не подумаю.       — Для начала сядь.       Вопреки всему, Ли послушно опустился в кресло напротив стола Чана и принялся раздраженно постукивать пальцами по подлокотникам.       — Взгляни, — Чан протянул ему через стол распечатанные листки. Лино выдернул их из его пальцев и бегло пробежал глазами.       — Ну и что?       — У него результаты выше твоих в твое время, — мирно сказал Чан, — И стреляет он куда лучше.       — В мое время нагрузки были тяжелее, — пробурчал Ли снова вчитываясь в строчки таблицы.       — Я помню, как Чанбин надрывался, пытаясь научить тебя хоть как-то в стойке нормально стоять, — меланхолично улыбнулся Чан, чем заслужил самый злобный из всего арсенала взглядов, доступных Лино.       Белые листки с тихим шелестом разлетелись по комнате. Чан сложил руки перед собой на столе, переплел пальцы и со спокойной улыбкой уставился в лицо самой настоящей разъяренной фурии.       — Ты справишься с этим.       — Нет, спасибо. Я пойду лучше спрыгну с крыши, — тут же ощетинился Ли, привставая на кресле от возбуждения и подвигаясь ближе к столу, — Ты хоть знаешь, что мне сказал Сан? Да я…       — Это действительно было бы лучше, — Джисон, судя по всему, сидя на своем минусовом бронированном этаже, приобрел некоторые сверхспособности. В частности — открывать двери и входить в помещения совершенно бесшумно и незаметно даже для того, кто смотрит прямо на него. А потому агент Ли и Чан вздрогнули одновременно, — Нервы были бы у всех целее.       — Вот. Видишь? Видишь?! Вот, о чем я тебе и толкую тут сижу! — тут же взорвался Ли, тыча пальцем в Джисона.       У Чана опыта обращения с таким вот — больше, чем нужно. Он только вздохнул, и принялся набирать что-то на своем планшете.       — С какого перепугу вообще ты этим занимаешься, а не Сан? — недовольно пробубнил Лино спустя несколько минут, обиженно пыхтя и упорно делая вид, что ничего не произошло, — Дела назначает главный.       — С такого, что я сам попросил его об этом.       Лино только неопределенно хмыкнул в ответ. Чан протянул ему планшет.       — На что я смотрю?       — На то, что ты извлек из сейфа пару недель назад.       Джисон присвистнул, перегнувшись через подлокотник своего кресла, чтобы лучше видеть экран.       — Богатенькие нынче купцы пошли.       — Ты вообще знать не знаешь, о чем речь, — огрызнулся на него Лино и отдал планшет обратно.       Проектор щелкнул, зажужжал и на белом полотне стены высветились изображения — снимки со слежки за лицами особо опасными, просто опасными, не очень опасными, и не опасными вовсе, но зато очень полезными.       Агентство частенько пользовалось последними.       Однако, в данном случае, почти все снимки были сделаны самим Лино. Фотографии показывали им мужчину, который только несколько дней назад перебил половину своих любимых сервизов.       — Это — Джейсон Харрис. Крупный поставщик стройматериалов для таких же крупных фирм, который не поскупится предложить своим клиентам прикупить кое-что покруче листового шифера. В документах, который агенту Ли удалось раздобыть, описана сделка господина Харриса с «Ред Игл Инкорпорэйтед» на сумму куда большую, чем стоят все стеклопакеты целого города.       — Оружием приторговывает, — уверенно кивнул Джисон. Он явно чувствовал себя на высоте — как будто попал в один из тех экшн-блокбастеров, которые так активно крутили в кинотеатрах.       — И очень успешно.       На экране высветились еще несколько документов — все на разных языках, но с одной и той же закрученной чернильной подписью.       — Ему без разницы кому продавать и что. Главное — это то, что за это он получает не только деньги, но и определенную неприкосновенность. В частности — нашу.       — Ценный источник?       — Безумно, — закатил глаза Лино, — Знай себе золотишко взвешивает, да чашки бьет. Ничего полезного.       — И все же, раз он появился, и эта сделка всплыла на поверхность, значит — что-то происходит.       — Нихрена себе «что-то».       Чан щелкнул пультом в руке и на экране появились бок о бок две новые фотографии. На первой был мужчина преклонных лет, с сединой, проглядывающей в волосах и в затененных очках. На второй — молодой человек с острыми чертами лица, широким открытым лбом и очень похожий на мужчину слева.       — Господин Инчхон, глава компании «Инчхон энд Санс» обратился в агентство в связи с пропажей своего сына.       — Ох уж мне эти родители, — Лино крутанулся на стуле, — Парень захотел нормально потусить без стариков, а он туда же — пропал, похитили, все — капец.       Чан бросил на него недовольный взгляд и снова щелкнул пультом.       — Ты помнишь недавнюю забастовку на стройке?       На стене — две серые высотки, торчащие бетонными ребрами посреди стеклянной грязи прилегавших домов, и оттеняющие собой недостроенные складские помещения. Картина малоприятная, если не сказать угнетающая.       — В Тэгу? Старая новость.       — Тогда ты так же, пожалуй, должен знать о том, что за это место — а место, знаешь ли, золотое — так вот за него в свое время активно боролись две крупные строительные фирмы.       — Боролись? — не понял Джисон.       — У кого бабок больше, — в пол голоса пояснил Лино, а Чан продолжал.       — Точные суммы никогда не будут известны, но речь идет о многих миллиардах, так что да — схватка была ожесточенная, пока участок, наконец, не отошел к «Инчхон энд Санс».       На стене появилось фото группы людей, идущих к машине. Качество было довольно скверное, снимали явно с большого расстояния, но лица более или менее можно было разглядеть. И лицо мужчины посередине точно не было приятным.       — А это еще что за фрукт?       — Чо Чонхо, директор компании «Рэд Игл». Рядом с ним…       — Любовница, да, да — не интересно. Вот то, — и Ли прищурился и вытянулся на своем месте, пытаясь повнимательнее рассмотреть лицо за плечом предполагаемого гендиректора, наполовину скрытое темными очками. Он ткнул в него пальцем. Оно явно его заинтересовало, — кто?       — Пока не можем выяснить. Кто-то из охраны.       — Кто-то наемный из охраны.       — Ну и что ж теперь? «Рэд Игл» потратила немалые деньги, пытаясь заполучить этот участок, закупила у Харриса Бог знает какое оружие — Бог знает для чего, кстати, — так что наверняка может найти себе охрану подороже. В то же время у главы противостоящей компании пропал сын, — что ты еще хочешь услышать?       — А зачем «Рэд Игл» покупать какое бы то ни было оружие у Харриса, если… — попытался развить достаточно умную, по его мнению, мысль Джисон.              — Для этого и даются задания, болван, — зашипел на него Лино и снова обернулся к Чану, — А что полиция?       — А что полиция? Полиция сказала буквально то же, что и ты, взяла деньги и повторила то же самое, только послащавее. Господин Инчхон не стал на них время тратить и сразу обратился к нам.       — Так уж и сразу, — закатил глаза Минхо. Чан молча бросил пульт на стол и сел, сцепляя руки в замок перед собой. Лица на белой стене с первого взгляда не внушали никакой угрозы. И все же… — Думаешь, назревает заварушка?       — Думаю, что тебе стоит заняться этим.       Лино откинулся на спинку кресла. На его лице заиграла недобрая ухмылка.       — Сынмо, наверное, писается от восторга.       — Он не будет больше с тобой работать — неужели ты еще не понял этого?       — Да ну? Господин Бан, я не верю собственным ушам, неужели же вы отпустите меня одного?       — Даже не надейся.       Лино завис всего на мгновение — не нужно было быть гением, чтобы сложить два и два, и Лино оставалось только ругать самого себя, что он так расслабился. Лицо его исказилось.       — Ты шутишь.       — Ни разу.       — Ты не сделаешь этого.       — О, ты знаешь, что сделаю.       — Ты не можешь.       — Имею полное право.       — Чан, я застрелюсь.       — Переживешь.       — А что происходит? — осмелился было встрять Джисон.       — Заткнись.       — Помолчи, пожалуйста.       Ли простонал, закрывая лицо руками.       — Чан, я не собираюсь помимо каких-то недотепистыми мафиози, нянчиться вот, — Ли запнулся, но подходящих слов так и не нашел, — вот с этим вот!       — Лино, я не могу держать его просто так. Свободных агентов больше не осталось, миссий тоже — все заняты, кроме тебя. Пусть начинает работать, для него это будет большой опыт.       — Я все еще здесь, спасибо большое. И я не давал своего согласия работать «вот с этим вот».       Чан осекся, Лино уже бог знает в какой раз закатил глаза, Джисон же чувствовал себя ужасно неловко, но не собирался отступать перед тем жутким персонажем, что представлял собой агент Ли. Что тогда не собирался, когда он только раз в месяц или в полгода заглядывал к ним на этаж и устраивал там настоящий хаос, что не собирался и сейчас, когда сам напросился работать с ним в непосредственной близости.       — Просто радуйся, что это не Сынмин.       — О, я-то радуюсь. Разве не видно?       — Так и несет, — пробормотал себе под нос Джисон. Правда, недостаточно тихо.       Но прежде, чем Лино успел открыть рот в праведном возмущении и начать неистово жаловаться, Чан хлопнул ладонью по столу.       — Вот и чудно. Вы возьметесь за это дело?       — Да, — просто пожал плечами Джисон, косясь на сложившего на груди руки Лино. Тот раздраженно вздохнул.       — А я — нет.       — У тебя не то, чтобы был выбор, — Джисон, кажется, улыбался даже где-то довольно, и Ли это бесило до чертиков.       — Ты мне еще указывать начни. Тогда точно увидишь как я умею радоваться.       — Отлично. Что ж, тогда, поздравляю с Вашим первым заданием, агент Хан, — с улыбкой произнес Чан, приподнимаясь из-за стола, протягивая Джисону раскрытую ладонь. Джисон сдержанно пожал ее.       — Хан? — прошипел Ли и поморщился, заслужив злобное зырканье сразу двух пар глаз.       — Что-то не устраивает? — в тон ему прошипел Джисон, опасно суживая глаза. Ну, это только ему казалось, что опасно. Лино было плевать с самой высокой колокольни.       -Не-ет, — протянул он, глядя Джисону прямо в глаза и встал, забирая папку с документами, подписанную его позывным, с собой, — Что ты. Только давай встретимся сегодня вечером на тренировочном этаже. Потолкуем, обсудим задание. Джисон обернулся к Чану только когда дверь за агентом Ли уже захлопнулась, и его шаги затихли в глубине коридора.       — Он меня расчленит?       — Скорее всего, — невозмутимо откликнулся Чан.       До самого глубокого вечера Джисон жил с твердым убеждением в то, что его жизнь окончится в этот же день, сегодня. И, когда время пришло, он запихал всю свою «макулатуру» в измельчитель, кружки — ногой утрамбовал в сетчатом мусорном ведре, из-под которого по ковролину растеклось подозрительное темное пятно, попрятал все свои безумно важные флешки и примочки по карманам рюкзака, и щелкнул лампой над своим рабочим столом в последний раз.       На тренировочном этаже было темно — все либо разошлись дваным давно, либо их всех спровадили куда подальше, чтобы крови меньше было; ни выстрела, ни шороха, только сомнительно жужжание изо всех углов. Огромный темный зал — один из многих, в которые Джисон мог умудриться зайти — был никак не помечен. Джисон шел по наитию, и только надеялся, что не ошибся. Дверь за его спиной захлопнулась.       — Эй! Агент Ли! — его голос эхом отразился от пустых стен, — Я же знаю, что ты уже здесь.       — А я вот что-то не припомню, чтобы обычные штабные техники в оперативные агенты напрашивались, — вкрадчиво шепнула темнота. С жутким дребезжанием громадные квадратные лампы на потолке включились одна за другой. Агент Ли сидел на стуле посреди пустого пространства зала, лицом к вошедшему Джисону, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.       — Ну как же, — хмыкнул Джисон, — Ты же мне сам жаловался, что тебе скучно — каждый божий день. Как же я мог бросить тебя одного?       — Ух ты. Не знал, что мальчики в очечках нынче такие благородные. Ты бы хоть с Сынмином поговорил, что ли, разузнал бы — что к чему.       — Я поговорил, не беспокойся.       — Неужели? Что ж, ладно, — и агент Ли откинулся на стуле с ядовитой улыбкой, — Я не собираюсь тебя шпынять — через недельку сам отвалишься. Мне лишняя ответственность не нужна. Да и нервные клетки, знаешь ли, не восстанавливаются.       — Ты так уверен.       — Я уверен в том, что для этой работы ты годишься ровно так же, как я — для воспитателя в детском саду. Так что будь умницей, и в ближайшую неделю просто делай, что тебе говорят, а я тебе хороший отзыв в досье оставлю. Договорились?       Судя по тому, что агент Ли уже успел увидеть на собственном опыте и по тому, как переменился в лице Джисон — он был готов подыгрывать и шуточки шутить только до определенного момента.       — Но я могу рассчитывать хотя бы на то, что завтра Вы, агент Ли, — Джисон сделал акцент на уважительной форме своего обращения, пускай и лицо его в этот момент выражало крайнюю степень насмешки, — будете на рабочем месте?       — Не сомневайся.       — И все эти свои шуточки вы засунете… куда подальше?       Агенту Ли было ни капли не интересно, что будет дальше. Не столько потому, что он был таким уж матерым волком, но просто потому, что такой сценарий он уже видел, и не раз. В поле все люди меняются. И порой невозможно предсказать, как они себя поведут в следующий момент.       — Ничего, недельку потерпишь. Тебя не убудет.       Но наступил следующий день, наступило самое обыкновенное серое осеннее утро, ничем не отличавшееся ото всех остальных серых осенних утр. И в это серое утро был крепкий кофе сладкий до того, что скрипел на зубах, и мятная зубная паста, от которой немел язык, и трехцветная пробка по пути на работу.       Белый. Серый. И черный.       Даже номера — изо дня в день одни и те же.       Дальше был длинный коридор со множеством одинаковых дверей с одинаковыми табличками — слишком узкий для количества народа, проходившего по нему ежедневно и ежечасно. Заваленный бумагами стол в закрытой картонными перегородками кабинке и еще один — точно такой же, только абсолютно чистый и даже с новенькой лампой.       Утро агента Ли началось с довольной улыбки, и с мгновенного разочарования, когда за его спиной послышался невероятный шум и тяжелый рюкзак плюхнулся на еще неоскверненную поверхность стола напротив.       — Доброе утро.       — М-м, — только и промычал агент Ли, утыкаясь в черневший экран своего компьютера, на котором не происходило ровным счетом ничего — он даже кнопку питания не включил.       Он-то было уже понадеялся, его новоиспеченный напарник одумался, и не придет и вовсе.       — Я тут пошерстил в интернете ночью…       Утро агента Ли началось с Хан Джисона.       И он совершенно не был этому рад.       — В полицейском рапорте, который нам передали, говорится, что со слов Господина Инчхона, его сын не вернулся домой с вечера пятницы на субботу, хотя обещал провести выходные с отцом, а свои обещания, как примерный сын, всегда сдерживал, — Джисон селся за стол напротив с совершенно довольным выражением лица, и, как не странно — в рубашке и брюках, выдержал паузу, по времени необходимую для того, чтобы в нее вместилась ответная реплика. Но так и не дождавшись ничего, продолжил, — Ну а дальше — телефон выключен, никто из друзей не знает, не видел, и все в таком же духе. Кстати, это странно, разве у таких людей не должно быть, там, не знаю, личных водителей, или типа того? Можно было бы его расспросить.       Джисон правда старался. Но против тактики упорного молчания, которая с таким успехом всегда давалась агенту Ли — не попрешь, и ему еще только предстояло это понять.       Пока что он только в пустую терял терпение.       — Может ты скажешь хоть что-нибудь? Я вообще-то должен просто сидеть тут, заглядывать тебе в рот, поддакивать и кивать на каждое твое сказанное слово. Не наоборот.       — Ты не мечтай сильно, — нехотя промямлил агент Ли, все же включив монитор и сразу же открывая базу данных, — Я сразу сказал, что это все — шняга полная.       — В каком смысле?       — В таком, что парень может вернуться домой буквально сегодня вечером, а ты — зря не поспал. Знаешь же, что сон очень важен для организма, да?       Джисон откинул голову назад и крутанулся на стуле.       — Ну а что насчет стройки?       — А что насчет нее? Стояла бы посреди города — как пуп, тогда я еще понимаю. Но кругом сплошные офисные здание — бетонно-стеклянный мини-полис. Кусочек лакомый, согласен, но этот самый Чо-Чо-как-его-там, не похож на человека, который будет закупать у Харриса оружие, какой бы отчаянной ситуация не была.       — Ну, судя по тому, что я начитал, — потянулся Джисон вытряхнул из рюкзака несметное количество флешек, и тоже включил свой новый компьютер (он показался ему невероятно маленьким и хлипким), — это место очень долго пустовало. Там раньше еще довоенная постройка стояла, правительство все не решалось ее сносить — история, вроде как. Но потом, под шумок, тихонько там все с землей сравняли. Остался пустырь за высоченным забором — как это обычно и бывает. И вот, господин Инчхон отвалил баснословных бабок и начал строить там себе очередное пристанище. Но «Рэд Игл» тоже денег заплатила не мало — просто не успела, и не только потеряла громадный капитал, но и добычу свои упустила.       — Ты что — в госреестр залез?       — Ну-у, — протянул Джисон, — да. А что, не надо было?       Лино покачал головой и с тяжелым вздохом принялся наводить хоть какой-то порядок на столе. В конце концов последний раз он за ним сидел с месяц назад.       — Но я же говорил — старик сам нажил себе проблем на голову, а теперь носится с горящей задницей.       — Да уж, — Джисон потер глаза под стеклами очков и отхлебнул из картонного стаканчика с противным кофе из новенького автомата на первом этаже, — Надо бы с ним встретиться.       — И что ты думаешь, он тебе поведает? Как любит своего сыночка, и как отдаст все, только бы вернуть его? — Джисон явно в сарказм не въехал и просто уставился на Лино ничегошеньки не выражающим взглядом. Лино же ненавидел объяснять очевидное, — Я к тому, что нихрена он никому не отдаст ни за какие шиши. Эти магнаты вовсе не такие, какими их представляют в новостях.       — Но…       — И вообще — сидел бы ты здесь тише воды ниже травы, пока есть такая возможность. Вон, читать любишь — вот и читай, очень поможешь мне со всеми этими бумажками — терпеть их не могу.       — А ты, значит, будешь бегать по городу со стволом наперевес?       — Да, да, примерно так все и будет.       Джисон ухмыльнулся и принялся организовывать свое рабочее пространство с небывалым рвением, создавая не только некое понятие уюта, но и невообразимый шум, от которого у агента Ли стремительно начинала болеть голова. И если бы агент Ли смотрел хоть чуточку внимательнее и применял свои способности начиная с девяти утра прямо в офисе — он бы заметил, что ухмылочка его нового напарника не предвещала ничего хорошего.       Но агент Ли ни о чем таком не подозревал и даже не догадывался, и со спокойной душой сам полез в госреестр, чтобы самолично перечитать все, что Джисон ему понарассказывал — не доверял. А потому он совершенно не был готов к тому, что следующее его утро начнется не с серого небо и не со сладкого кофе, и даже не с горячего душа, и не с двух левых носков — оно начнется с телефонного звонка, прервавшего крепкий здоровый сон, за которым последует сначала недовольное, потом злое шипение, потом крики, потом ругань, а уже после всего этого агент Ли сунет ноги в туфли и вовсе безо всяких носков.       — Чан!       Он влетел в кабинет Чана с утра пораньше взъерошенный и злой как тысяча чертей — обычное его состояние. Ручка двери врезалась в бежевую стену в положенном ей месте — довольно глубокой вмятине. Ее уже давно перестали пытаться выровнять, только замазывали потеками краски прямо поверх, чтобы еще глубже не становилась — и все. Чан даже бровью не повел.       — Что уже стряслось? Я дал вам задание — когда — позавчера…       — Джисон свинтил.       — Как свинтил? — тут же насторожился Чан, — Куда?       — А я, блять, знаю? Я ему говорил: «Сиди на жопе ровно». Нет, он мне звонит, мол, ой, ты знаешь, я тут на той стройке, меня, кажется, собираются пристрелить, ты не мог бы за мной заехать? Я ему что…       И вопреки всем ожиданиям агента Ли, Чан рассмеялся.       — Ну и что, вот, тебе смешно, а? Я говорил тебе, что не нанимался в няньки? Говорил? Хотя, блин, может правда его там оставить, пусть пристрелят.       — Ой, Господи, ты себя вспомни — как ты со мной на первое задание пошел. Щеночком бегал за каждым упавшим листиком с пушкой на голо. Как вообще только в живых остался — до сих пор не понимаю.       — Нет, я серьезно — пусть выбирается оттуда как хочет, это я просто пришел тебя предупредить…       — Пожаловаться, то есть.       -…что у тебя скоро снова станет на одного агента меньше.       Чан тяжело вздохнул, встал из-за стола и снял с вешалки пальто, проверяя ключи в карманах.       — Ладно. Черт с вами, поехали.       — Ты серьезно?       — Конечно серьезно. Ты ж его на кусочки порвешь — нужен свидетель, — и агент Ли, не одобряя ни слов, ни действий своего начальника, вышел за ним в коридор. Набрать нужный номер у него заняло меньше двух секунд — у него в телефоне не было ни одного сохраненного контакта — он знал все номера наизусть, — Кому звонишь?       — Кому надо, — буркнул он и тут же затараторил в трубку, — Йенни? Йенни, я знаю, что ты уже все знаешь — ты мне только скажи — там камеры есть?       — Обижаешь, — послышался бодрый голос в динамике, явно что-то жующий, — Вот буквально только что четыре новых подключились. Твой напарник даром времени не терял.       Ли раздраженно скрипнул зубами, пока они с Чаном спускались на парковку. И, сказать по чести — Чану было крайне забавно находиться с Ли в таком крохотном замкнутом пространстве, когда он был в таком состоянии.       На него его злость никогда не распространялась.       — Ладно. Просто найди мне его, чтоб я знал куда идти. Звони Чану.       — Будет сделано.       До Тэгу на машине — больше трех часов. А это значит — больше трех часов нервотрепки и головной боли — и вовсе не из-за ослов на дороге. Это значит — больше трех часов на то, чтобы с новоиспеченным агентом Ханом могло произойти все, что угодно. «И вполне заслуженно», — гнусно хихикал тоненький голосок в голове. Это значит — больше трех часов в замкнутом пространстве.       Профдеформация — профдеформацией, спецподготовка — спецподготовкой, а замкнутые пространства агент Ли не любил. Благо, что Чан разрешал окна открывать.       — Наушники хоть взял?       — В бардачке.       Агент Ли сунул в ухо специальный крохотный наушник, которыми пользовались все агенты без исключения, другой сунул Чану — в руки, выдохнул и открыл дверцу машины.       — Ладно, я пошел.       Чан поднял сжатую в кулак ладонь вверх — «удачи», пускай никто этого уже и не видел.       По правде сказать, с этими наушниками была настоящая беда. Их, конечно, не было видно с первого взгляда, но и сами агенты до того привыкали к этому ощущению, что просто переставали различать — есть ли у них что-то в ухе или нет.       Агент Ли, кстати говоря, тоже забывал частенько, так же как его бывший напарник Сынмин — отключаться от канала связи.       Машину они оставили неподалеку — там, где раньше, судя по всему, были еще одни ворота, и откуда их убрали и сняли камеры наблюдения — дыру затянули самой обычной сеткой, через которую агенту Ли не составило труда перемахнуть.       Судя по всему, Джисон, несколькими часами ранее, действовал точно так же.       Некто Йенни действительно вскоре позвонил Чану, как и обещал, и в самых красочных выражениях, и, удивительно, но снова что-то жующий, сообщил ему, что их потеря застряла на третьем этаже, забилась в угол, предварительно наскребла на бетоне цифру «три» обломком кирпича, и ни секунды не сидела спокойно — высматривала обитателей стройки, пропадала из поля зрения камеры и вовсе, и все время копошилась. То ли хомяк, то ли мышь.       — То ли крыса, — добавил от себя агент Ли.       Он как раз перебегал через один из наиболее открытых участков стройки — некогда запланированной парковки, судя по всему, когда внутри бетонных стен что-то бахнуло и эхом взметнулось до самых небес. Если это был взрыв, то по силе он походил на какую-нибудь детскую петарду, которая разрывается от удара об асфальт, но звук — звук оглушал. Ли поспешил в укрытие — притаился за давным-давно промокшими, заплесневевшими и заросшими стройматериалами. У него звенело в ушах, и от этого звона он никак не мог избавиться.       Далекие крики отскакивали от пустых бетонных стен, взлетая до самых прорех крыш. Люди из соседних обитаемых зданий не могли бы увидеть ровным счетом ничего, что происходило внутри самих зданий, хотя Ли и был абсолютно уверен, что у нескольких офисных компашек обед с завидной частотой проходит у панорамных окон и с попкорном в руках.       Ли высунулся было из своего укрытия, как справа от себе услышал приближающийся топот, в стократ усиливаемый пустым эхо. Он прижался спиной к одному из блоков облицовки в надежде, что останется незамеченным. Но что-то было ему странно, что-то не так.       В наушнике раздался сдавленный смешок.       Ли испугался — их канал связи перехватили. Но нет, это был все тот же Чан, который подглядывал из-за частой сетки забора и которого просто-напросто разбирал смех:       — Лино. Ты захочешь это увидеть.       Ли, с непониманием, написанным во всей его позе, шагнул из своего укрытия только затем, чтобы лицезреть, как из-за дальнего угла бетонной стены главной высотки на всех парах и очень явно прихрамывая, выбегает никто иной, как Хан Джисон. Издалека Ли даже подумал, что ему кажется.       Наверняка кажется.       Но нет, по мере того как он приближался, Ли отчетливо слышал, как каждый шаг его недонапарника сопровождался неизменным: «Ай, ай, ай».       Он покачал головой — кто-то из них двоих явно сходил с ума, и он не был до конца уверен кто именно. Ли сделал шаг назад, в тень, потому что Джисон должен был непременно пробежать мимо него.       И он пробежал.       И не заметил.       — Ай, ой-ой, ай как больно, ай…       — Хан!       Ли крикнул, когда Джисон уже пробежал несколько метров мимо его укрытия и вышел, разводя руки в стороне в очень выразительном, а главное — понятном и красноречивом жесте: «Какого хрена?» Джисон вот, например, сразу понял. Сначала заорал от испуга, потом развернулся, потом чуть не упал, запутавшись в собственных ногах, а потом уже понял.       Он, наконец, остановился. Уперся ладонями в колени, в попытке отдышаться.       Голоса были еще далеко, так что у агента Ли даже еще оставалось время, чтобы обдумать как бы ему начистить чью-то морду так, чтобы все равно оставалось симпатично.       — Какого хрена? — наконец спросил он вслух и с чувством, когда подошел к Джисону достаточно близко, чтобы иметь возможность схватить его за шкирку.       — Ах, агент Лино, как приятно Вас здесь видеть. А что ты тут делаешь, позволь спросить? Ай, черт…       — Мы тебя приехали спасать, ты, скотина неблагодарная, — Ли потянул ворот его пиджака вверх, и щеки Джисона забавно надулись и покраснели.       — А, вот это как называется.       — Так и называется, — огрызнулся он, — И прости, но тебя конкретно тут быть не должно. В том смысле, что ты должен смирно сидеть там, куда тебя посадили. Разве нет? Что ты тут делаешь?       Хан посмотрел на Лино, как всегда любил — как на полного идиота.              — Сбегаю.       Перебросить Джисона через забора и запихать в машину особого труда не составило. Что было для агента Ли действительно затруднительным, так это оставаться спокойным и не начать орать благим матом на весь мирный спальный район, который находился в пятнадцати минутах от стройки. Они уже были на безопасном расстоянии. Джисон сидел сзади, постоянно маячил, то косясь на Чана и Минхо в зеркало заднего вида, то цепляясь руками за передние сидения и наклоняясь вперед, чтобы лучше следить и слышать, о чем они говорили. Минхо же считал, что он явно напрашивался.              — Айен сказал, что ты четыре камеры установил, — Чан прочистил горло и попытался разрядить обстановку.              — Вообще-то шесть. Но у одной оказалась проблема с проводкой, а в другую пуля попала — прямо в глазок.       — А что насчет прослушки? — вздохнул Чан, опуская подробности про всякие там пули. Обычное дело.       — Нам эта прослушка вообще никак не поможет — поверьте мне, там такая акустика и такие ветра задувают, что у нас кровь из ушей пойдет через две минуты. И, кстати, да, я знаю, что Вы просто пытаетесь меня заговорить, чтобы агент Ли не накидывался на меня с кулаками прямо в машине. Спасибо конечно, но не стоит.       — А я и не собирался. Из пистолета быстрее. И чище, — фыркнул агент Ли. У него почти получилось сохранить самообладание. Почти. Он резко крутанулся на сидении, благо, что был пристегнут, — И как ты вообще здесь оказался?! Просто объясни мне, куда ты поперся один?       — Сел на утренний поезд, — пожал плечами Джисон и отвернулся к окну. Его этот выпад в его сторону вообще никаким боком не задел, — Кстати говоря, я, конечно, мало знаю о том, как должны выглядеть рабочие на заброшенной стройке, но у них вроде бы автоматов не должно быть, разве нет?       Весь запал Минхо куда-то испарился в одно мгновение. Он переглянулся с Чаном, сел нормально и больше не повышал голос, пока они не вернулись в агентство. Да и вообще — до конца дня. Это был его личный персональный рекорд. Но дело тут было никак не в личном благородстве или — не дай Бог — в пресловутых угрызениях совести, — нет. Это было предчувствие. Он не называл это интуицией, ни за что, потому что это ощущение было мерзким, липким и холодным, оно стекало по затылку противной жижей и чужим дыханием холодило спину.       — А что с ногой-то?       — Что?       — С ногой что, спрашиваю? Что ты «ойкал» как бабка последняя?       — А… Просто подвернул. Прошло давно.              К концу рабочего дня он пришел к выводу, что, возможно, Чан был прав, и ему бы стоило заняться этим делом.              И с этой мыслью он встал, выключил лампу на своем рабочем столе, выключил компьютер, нехотя пожелал ошалевшему от адреналина, поздно вброшенному в кровь, Джисону «самых сладких снов», и вышел из здания агентства в осенний вечер вместе с остальными такими же глубоко задумчивыми и весело болтающими между собой работниками, как и он. Прямо под ним, на подземной стоянке вереница машин по очереди мигала фарами на повороте, выстраивалась в ровный блестящий боками ряд и выезжала ровным потоком из чернеющего жерла, перекрытого красным языком шлагбаума.       Пальцы привычно нажали кнопку сигнализации в кармане пиджака. С другой стороны парковки устрашающего вида черный джип приветливо мигнул фарами.       Бан К. Чан сел в машину. Кинул сумку и телефон на пассажирское сиденье. Закрыл дверь. Выдохнул и откинул голову назад.       Он устал.       Он хотел домой.       Он стянул душивший его все больше и больше с каждым днем галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава. Вообще, он понял, почему офисные работники курят куда чаще всех остальных — бегают на пять минуточек покурить каждые пять минуточек — это же просто адская скука. А от скуки устаешь еще быстрее, чем от непрерывной и напряженной работы на задании. Все равно никакого чувства безопасности — что там, что тут, так что же легкие прокуривать?       И все же — все же — он был рад, что все так сложилось. Что Лино было теперь не до скуки, а ему самому — было на что посмотреть. Он был не из тех, кто уверен в завтрашнем дне на сто процентов — издержки профессии не позволяли ему такой роскоши. И все же на душе у него пока что было спокойно.       Он ехал домой.       Экран телефона рядом с ним загорелся входящим вызовом. Сиденье мягко завибрировало.       Чан взял трубку и откинул голову назад.       Далекий, приглушенный гвалт суетящихся людей разом появился и стих, заглушаемый шумом проезжающих мимо машин. И сквозь этот шум тихий голос мягко проговорил:       — Привет, любимый.

***