И звезды выглядят совсем иначе.

Я рада что за мое обучение взялся профессор Снейп. Мы очень сильно продвинулись, но я продолжала приходить к ребятам с ОД. Так я могла отвлекаться от ненужных мыслей, но выделить определенный день для собраний ОД оказалось невозможно: надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трех команд по квиддичу, а их нередко переносили из-за плохой погоды. Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания, когда надо было неожиданно его перенести. Если бы ученики с разных факультетов стали слишком часто ходить по Большому залу и сговариваться, это выглядело бы подозрительно. Всем членам ОД Гермиона дала по фальшивому галеону

— Видите цифры по ребру монеты? — сказала она, показывая образец в конце четвертого занятия. Монета зажиточно блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих фальшивых цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите ее в кармане, вы это почувствуете. Все берем по одной; когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдет то же самое. — Ответом ей было недоуменное молчание. Гермиона обвела взглядом смущенных слушателей.

— Я подумала, это хороший способ, — неуверенно пояснила она. — В смысле, если Амбридж прикажет вывернуть карманы, то ничего подозрительного не увидит. Ну… если вам не хочется…

— Ты умеешь наводить Протеевы чары? — спросил я, эта девчонка меня с каждым месяцем поражает все больше.

— Да. — сказала Гермиона.

— Но это ведь… это уровень ЖАБА, — сказал Эрни.

— Ну… — Гермиона старалась держаться скромно, — может быть… наверное… Так мы воспользуемся галеонами? — Послышались одобрительные голоса, и все включая меня, стали подходить к корзинке, взяв монету я села рядом с друзьями. Гарри повернул к Гермионе голову: — Знаешь, что мне это напоминает?

— Нет, что? — спросила она.

— Шрамы Пожирателей смерти. Волан-де-Морт прикасается к одному, и шрамы у всех жжет. Это — сигнал, что он их призывает.

— Они так делают? — спросила я, так как почти ничего не знаю про пожирателей смерти и о том, кого нельзя называть.

— Да, — тихо сказала Гермиона, — это и навело меня на мысль… Но заметьте: я решила вырезать дату на металлических вещах, а не на коже наших членов.

— Ага, твой способ гуманней. — Гарри улыбнулся и опустил монету в карман.

— Единственное опасение — мы можем потратить их невзначай сказала я.

Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Я решила сходить на него, ведь это было важное событие для всех нас, особенно сейчас, когда в собраниях ОД наступил перерыв. Профессор Снейп тоже перенес занятия — у него появились какие-то срочные дела, и он не мог вести уроки в этот день.

Предстоящая игра вызывала повышенный интерес и даже волнения среди учеников. Живо обсуждали её и пуффендуйцы с когтевранцами — обе команды готовились к бою, и всем было интересно, кто выйдет победителем. Деканы факультетов пытались сохранять видимость беспристрастности, но внутри все надеялись на победу своих команд.

Я же желала победы для слизерин, какими бы они не были, я их полюбила за это время, что обучаюсь в Хогвартсе. Даже профессор Снейп проявлял не менее горячую заботу о своей команде: он так часто заказывал поле для слизеринцев, что иногда команда Гриффиндора не могла потренироваться из-за этого. Он игнорировал жалобы о том, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах — для него важнее было подготовить свою команду любой ценой.

Когда я пришла на завтрак, заметила, что многие сидели не за своими столами. В этот момент я решила воспользоваться ситуацией и сесть с ребятами из Гриффиндора, чтобы поддержать их.

— Привет, вы как? Рон, ты готов к своей первой игре? — спросила я, усаживаясь рядом за стол.

Рон смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, будто хотел в них утопиться.

— Он волнуется, — сказал Гарри, слегка улыбаясь.

— Оно и видно, — добавила я, стараясь поддержать его.

— Привет, — протянул у нас за спиной сонный голос. Мы подняли голову. Это пришла к ним от стола когтевранцев Полумна Лавгуд. Множество лиц смотрело в нашу сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила шляпу в виде львиной головы в натуральную величину и только каким-то чудом ухитрялась удерживать ее на своей.

— Вау… Полумна, выглядишь круто! — искренне сказала я, улыбаясь девушке.

— Я болею за Гриффиндор, — сообщила Полумна, показав на шляпу, что было уже излишне. — Посмотрите, что мы умеем… Она постучала по шляпе волшебной палочкой; шляпа разинула пасть и издала весьма правдоподобный рев, заставивший всех поблизости вздрогнуть. — Неплохо, а? — радостно сказала Полумна. — Я хотела, чтобы она еще жевала змею, представляющую Слизерин, прости Элис, но времени не хватило.

— Ничего страшного, — я засмеялась.

— В общем, желаю удачи, Рон, — девушка — побрела прочь.

Не успели мы оправиться от удивления, вызванного ее шляпой, как подбежала Анджелина Джонсон в сопровождении Кэти и Алисии.

— Когда закончите, — сказала Анджелина, — идем прямо на поле, выясняем погодные условия — и в раздевалку.

— Скоро будем, — сказал Гарри. — Рону надо позавтракать. — а Рон так и не притронулся к еде. Видать он и вправду очень сильно переживает.

— Ладно ребят я пойду к своим, удачи Гарри и тебе Рон! — я пошла к своему столу, Блейз занял для мне место.

— Я уже думал, что ты меня променяла на Гриффиндорцев опять, — сказал Забине грустным голосом, но его улыбка оставалась на лице.

— Как я могу тебя оставить? — я рассмеялась и села рядом. — Ты же знаешь, что я люблю только тебя! — и мы начали нашу трапезу, делясь мыслями о предстоящем матче. В этот момент из-за нашего стола поднялся гул голосов: все начали петь, кроме меня с Забини.

— Рональд Уизли — наш король,

— Рональд Уизли — наш герой,

— Перед кольцами дырой,

— Так всегда и стой!

— Квоффл Рон поймать не может,

— Победить он нам поможет,

— На помойке он родился, Слизерину пригодился.

Я сжала губы и прошептала: — Dégoûtant (Отвратительно). В эту минуту мне хотелось оказаться где угодно, только не за этим столом. Гарри вовремя увёл Рона в сторону — надеюсь, он не услышал это отвратительную песню. Блейз никак не отреагировал; он знал, как я к такому отношусь, поэтому просто промолчал тактически и спокойно наблюдал за происходящим.

После завтрака все направились на стадион.Замерзшая трава хрустела под ногами, когда мы с Блейзом спускались к месту игры. Безветрие, небо было затянуто жемчужно-серой мутью — видимость отличная, и солнце не мешало глазам.

Поднявшись на трибуны, мы ожидали появления игроков. В это время наш факультет продолжал петь ту мерзкую песню, которая стала уже привычной частью предматчевой атмосферы.

— Когда они успели это сочинить? — спросила я у Блейза, пытаясь скрыть нервозность.

— Вчера в гостиной, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Малфой со всей командой придумывал. А где ты была?

Мне нужно было быстро придумать оправдание.

— В медицинском крыле, — соврала я, надеясь, что он поверит.

— С тобой что-то случилось? — настороженно спросил он.

Я немного помедлила и ответила.

— Нет, просто живот… Знаешь, у девушек бывают очень тяжелые дни раз в месяц.

Он улыбнулся и рассмеялся.

— Можешь не договаривать, я тебя понял. — и дружески похлопал по плечу.

Рев зрителей и пение, заглушаемое громкими приветственными выкриками, наполняли стадион. На поле вышли слизеринцы, построившись в линию и ожидая появления Гриффиндора. Как только наконец-то вышли наши, мадам Трюк строго приказала пожать руки капитанам. После этого все оседлали свои метлы, и раздался свисток судьи. Мячи были выпущены, и четырнадцать игроков взмыли в воздух, готовые к борьбе.

Игра шла напряжённо: шансы на победу были равны как у слизеринцев, так и у Гриффиндора. Когда игроки приближались к воротам Рона, чтобы забить квоффл, трибуна слизеринцев взорвалась громким грохотом, а песня звучала ещё громче. Рон пропустил мяч — гол слизерин! Но песня продолжала звучать, словно не замечая этого.

Я больше не могла это слушать. Встала со своего места и направилась к выходу.

— Ты куда? — остановил меня Блейз.

— Я не могу это слушать, — сказала я тихо, чувствуя, как внутри всё сжалось от напряжения. Он лишь кивнул в знак понимания и я ушла.

Подошла к выходу из стадиона, когда вдруг услышала крики девочек, вопль Малфоя и пронзительный свисток судьи — рев трибун достиг апогея. Я резко обернулась и побежала обратно, чтобы понять, что происходит. И увидела сцену: Гарри нависает над Малфоем, молотя его кулаками. В этот момент я испугалась за Драко.

-Импедимента! — и Гарри отбросило назад силой заклятия. Заклятие использовала мадам Трюк.

— Что вы делаете! — крикнула мадам Трюк. А Малфой лежал на земле, лицо его было в крови. Его аккуратно положили на носилки, чтобы отвезти в медицинское крыло.

Я тоже поспешила покинуть стадион и направилась в замок. В голове крутились тревожные мысли о Малфое — он был так ранен, его лицо было в крови, и я не могла избавиться от переживаний за этого дурака. Мне казалось, что сердце сжалось от страха за его состояние, ведь он всё ещё лежал без сознания.

Вечером я узнала ужасные новости: ребят из Гриффиндора, а особенно Гарри, Фреда и Джорджа, отстранили от участия в квиддиче. Их метлы заперла у себя в кабинете Амбридж, посадив на цепи — так она решила «защитить» команду. Малфой всё ещё находился в больничном крыле; я подслушала разговор Пэнси с другими девочками и услышала, что он останется там на сутки.

Погрузившись в ночную тишину, когда все вокруг предавались сну, я не могла сомкнуть глаз. Беспокойство за этого идиота не давало мне покоя, необходимо было удостовериться, что он в безопасности. Наспех облачившись в первое, что попалось под руку — короткий белый топ, светлые облегающие джинсы, я достала пиджак Драко, который все это время хранился в моем чемодане. Накинув его на плечи, я бесшумно выскользнула из гостиной Слизерина. Применив дезиллюминационное заклинание, секрет которого мне раскрыл профессор Снейп, я двигалась осторожно и неслышно. Несмотря на заклятие невидимости, риск быть обнаруженной оставался. По пути мне встретился лишь Филч, но он, к счастью, ничего не заметил. Проскользнув мимо него, я направилась вверх по скрипучей деревянной лестнице, ведущей в больничное крыло. Там, за ширмой, лежал только Малфой, а мадам Помфри мирно спала в своей комнате. Легко коснувшись ширмы, я проникла внутрь, заставив ее слегка покачнуться, но она устояла.

— Кто здесь? — Голос Драко был хриплым от сна, на лице виднелись следы недавней потасовки. Он мгновенно схватил палочку со столика и направил её в мою сторону.

— Тише, — сказала я шепотом, развеяв чары.

— Что тебе нужно? — спросил он раздражённо, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания.

— Я сама задаю себе этот вопрос сейчас. Похоже, слишком сильно переживала за тебя. Но, погляжу, ты в полном порядке, — я нервно заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Только вот лицо немного побито.

— Немного? — в его глазах мелькнул огонёк, уголки губ слегка приподнялись в усмешке.

— Поделом тебе, — выпалила я, не в силах сдержать накопившееся раздражение.

— Ты пришла, чтобы позлить меня? — он приподнялся и сел на кровати. — Забыла, что я староста? И ты сейчас нарушаешь школьные правила. Могу и наказать… — он не успел закончить фразу.

— Наказывай, мне всё равно… — я сняла его пиджак и положила рядом с его вещами.

— Зачем ты принесла его сюда? — он явно удивился, увидев свой пиджак у меня в руках.

— Я подумала, что нужно вернуть. Ну раз ты в порядке, я пожалуй пойду обратно, пока меня не поймали, — собиралась накладывать заклинание.

— Останься ещё ненадолго, — он произнёс это, не глядя на меня. Я замерла в нерешительности, хотя сама же пришла сюда.

— Зачем? — это всё, что я смогла выдавить из себя.

— Так спокойнее, — он по-прежнему избегал моего взгляда. Я осторожно присела на край его кровати.

— Может, колыбельную спеть? Чтобы ты поскорее уснул… — он бросил на меня такой сердитый взгляд, что я тут же замолчала.

— Что у тебя с Макмилланом? — нарушил молчание Драко.

— Ничего, — я пожала плечами, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Он довольно милый и привлекательный, — добавила я с натянутой улыбкой. — Но мне вполне хватает одного самовлюблённого идиота в моей жизни, — усмехнулась я. — Двоих я не вынесу. — Драко едва заметно усмехнулся в ответ.

— А Блейз? Вы постоянно вместе, даже уроки делаете… ноги свои на него закидываешь…

— Стоп… — перебила я Малфоя. — Во-первых, я не обязана перед тобой отчитываться; во-вторых, — повысила я голос, — я вправе общаться с кем захочу и делать что мне вздумается! — меня возмутили его вопросы. — Ты вообще встречаешься с троллем…

— С кем? — удивлённо переспросил Драко.

— С Пэнси! С кем же ещё?! Вы целовались в общей гостиной! Чуть друг друга не съели! — выпалила я. — Знаешь что, Малфой, — я решила высказать всё, что у меня на душе, чтобы стало хоть немного легче, потому что больше не могу это держать в себе.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не хочу повторить судьбу моей мамы: любить всю жизнь человека, которому на неё плевать. — Я вздохнула и закончила: — Ты заносчивый, грубый, высокомерный придурок… но ты мне нравишься…

Мои слова замерли в воздухе, когда Драко резко притянул меня за талию, и в следующее мгновение я уже ощущала себя над ним. Он прижал меня к себе, и поцеловал с неутолимой страстью, сгорая от желания. Его пальцы запутывались в моих волосах, а губы, мягкие, обжигающие, как раскаленный мед, заставили все мое тело вспыхнуть. Отстранившись на долю секунды, он коснулся губами моей нижней губы, слегка прикусив её. Кожа его пылала жаром, словно температура взлетела на сто градусов в одно мгновение. Он осыпал поцелуями мою шею, а затем наши губы снова слились в одно целое. Этот поцелуй превзошел все, что я когда-либо испытывала, заставив меня понять, что все предыдущие были лишь бледным подобием. Дыхание спирает, потом восстанавливается.

Внезапно, почувствовав, как напряглись его руки, он совершил стремительный, отточенный движением и перевернул меня, оказавшись сверху. Я ощутила вес его тела, всего его, прижатого ко мне, и вдохнула его аромат. Невероятный, восхитительный аромат свежей мяты, смешанный с цитрусовыми нотками лайма и легким оттенком дерева. Я не могла сопротивляться. Его горячая ладонь скользнула по моему телу, проникла под топ и сжала мою грудь, играя с соском между пальцев. Тихий стон сорвался с моих губ. Я запустила руки под его майку и, не раздумывая, стянула её, отбросив в сторону. Его поцелуи опустились ниже, а вторая рука расстегнула мои джинсы. Я резко вдохнула, когда его пальцы проникли внутрь меня. Невольно мои бедра начали двигаться в такт его движениям, а я нежно прикусила его нижнюю, разбитую губу.

— Я больше не могу терпеть, — прошептал Драко, едва совладав с собой. Он резким движением сбросил мои джинсы, вновь прильнув к моим губам в поцелуе, крепко сжимая мои бёдра. — Что ты творишь со мной? — едва слышно простонал он, обжигая мои губы своим дыханием.

— То, чего жаждешь ты, и то, чего желаю я, — ответила я шёпотом, стаскивая с него штаны. Моя правая рука скользнула между его бёдрами и моими. Он слегка приподнялся, словно приглашая меня… Мои пальцы коснулись его возбуждённого естества, осторожно изучая его форму от основания. С трепетом держа его в руке, я удивлялась его упругости и нежности кожи. Проведя пальцами по всей длине, я добралась до головки и нежно коснулась её. Охваченная внезапной смелостью, я слегка отстранилась, уверенно взяла его в руку и направила к своим половым губам, позволяя ему проникнуть внутрь. Медленно и нежно он вошёл в меня. Волна огня прокатилась по моей коже, словно мир перевернулся. Из моей груди вырвался тихий, протяжный стон. Его бёдра начали двигаться, а его жадные губы требовательно накрыли мои. Я поддалась, отдалась во власть момента с пьянящим удовольствием. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Два сердца, два тела слились воедино. Ритм нарастал, пока мы оба не достигли вершины блаженства.