И звезды выглядят совсем иначе.

— Что с тобой? — спросил я, заметив тревогу в её зеленых глазах.

Она подняла на меня взгляд, и в его глубине я увидел нечто большее, чем просто усталость или боль.

— Макмиллан… — прошептала она, чуть дрожа. — Он предложил мне встречаться и поцеловал меня без спроса. — В голосе её прозвучала обида и раздражение. — Я вспыхнул словно спичка: «Никто не имеет права трогать моё.»

Я почувствовал, как внутри закипает гнев.

— Прекрати тереть губы! — строго сказал я, замечая, что они уже красные и опухшие. — Они уже воспалены.

Она вздохнула и призналась:

— Не могу избавиться от этого противного ощущения…

Я не раздумывая наклонился и впился своими губами в её опухшие, горячие губы, чтобы помочь ей забыть о случившемся с Эрни. Я крепко прижался к ней, ощущая тепло её тела и желание стереть всё плохое одним поцелуем.

— Он пожалеет о том, что посмел тронуть то, что ему не принадлежит, — прошептал я между поцелуями, отрываясь ненадолго. — Иди в комнату и отдохни. Я разберусь со всем этим. — Нежно поцеловав её в лоб, я повернулся и спустился вниз.

В гостиной сидели парни: Крэбб и Гойл.

— Крэбб! Гойл! За мной! Есть дело! — крикнул я, и они тут же вскочили с дивана и последовали за мной.

Преодолев проход в сторону гостиной Слизерина, я дал команду:

— Найдите этого мудака Макмиллана! Его нужно научить тому, что трогать чужие вещи нельзя! — парни кивнули с пониманием и быстро отправились на поиски Эрни.

Я направился на улицу, у меня была запланирована встреча. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, я повернул за угол здания. Чуть дальше у дерева меня уже ждали…

— Привет, Грейнджер! — Я подошел к ней почти впритык, не дав ей слова вставить. Внезапно схватил за руку и прижал к себе, впившись в её губы. Этот поцелуй был совсем другим — без страсти, без той искры, что раньше зажигала внутри меня. Почему-то сейчас я не чувствовал того желания, которое было раньше к Грейнджер.

Она резко оттолкнула меня:

— Нам нужно это прекратить, Малфой! — в голосе звучала злость и отчаяние.

Я улыбнулся с ухмылкой, чувствуя внутри противоречие:

— Кто сказал, что я хочу это прекращать? — произнес я спокойно, но в душе понимал её слова. — Разве нам не было хорошо вместе? Особенно тогда, когда мы провели ночь в гостиной Слизерина? Тебя вроде всё устраивало. — Я сжал кулаки до побелевших костяшек, ощущая внутренний гнев и разочарование. — Или ты из-за своих дружков не хочешь со мной быть? Они же уроды!

Грейнджер вздохнула и ответила тихо:

— Нет, ты неправильно меня понял, Малфой… Как бы мне ни было больно сейчас, мои друзья — часть моей жизни. И если выбирать между тобой и ними… я выберу их. — В её глазах заблестели слезы. — Ты найдешь себе другую — ту самую, которая полюбит тебя по-настоящему. Я больше не хочу этого всего.

Мое сердце сжалось от боли и ярости: она выбрала не меня, а этих никчемных Уизли и святого Поттера.

— Да мне не нужна другая! — почти крикнул я, хотя внутри понимал совсем другое.

— А как же Элис? Ты сам говорил, что она тебе нравится… — услышать её имя было словно удар ножом в сердце. Внутри всё зашевелилось: я хотел отвергнуть эти слова и забыть о ней навсегда, но правда была очевидна — я ведь действительно люблю Элис…

Мысленно я пытался оправдать себя:

— Она умная, красивая… сексуальная даже. И хороша во многих отношениях… — Представляя её образ в голове, сердце забилось быстрее. — Я думал смогу забыть тебя с её помощью… но сейчас всё иначе… — слова застряли у меня в горле. Я понял: я люблю её по-настоящему.

— Драко, я поняла, что на самом деле влюблена в Рона, — сказала Грейнджер, набравшись смелости. Услышав это, я думал, что разозлюсь, но на самом деле мне стало всё равно.

— И люблю его, похоже, уже давно, — добавила она спокойно.

Я резко развернулся и ушел:

— Какого черта происходит со мной? — задавал я себе вопрос. — Я ведь думал, что люблю Грейнджер…

Но мой мозг и сердце реагировали иначе. Я вернулся в гостиную, где меня уже ждали парни.

— Как наши дела? — поинтересовался я.

— Нос точно сломан! — радостно сообщил Гойл.

— Отлично! — от этого немного поднялось настроение. В этот момент из женского крыла шла Пэнси.

— Эй, Пэнси! — позвал я девушку, привлекая её внимание.

— Что тебе, Драко? — она всё ещё не могла простить меня за то, что я начал её игнорировать.

— Позови Элис, нужно кое-что обсудить. — Я сел на рядом стоящее кресло.

Пэнси ушла за Элис и вернулась через пару минут… но без неё.

— Её нет в комнате, и девочки сообщили, что она не возвращалась туда сегодня. А сейчас уже комендантский час.

Я почувствовал тревогу за эту девчонку: — «Точно ли она мне безразлична?» — задумался я ещё раз.

— Нужно найти её, а то она могла попасть в какую-нибудь передрягу… — Вспомнив случай с лестницей, я вскочил с кресла и направился к выходу.

— Я помогу, — отозвалась Пэнси.

— Что поможешь? — к нам подошел Блейз.

— Элис не вернулась в комнату, — сообщила ему Пэнси, на лице Блейза промелькнуло беспокойство. — Оставайся тут, вдруг она вернется. Тем более ученикам запрещено ходить по школе в это время.

Мы отправились на поиски. Прошло больше двух часов, но так и не нашли девчонку. Я начал волноваться ещё сильнее. Перед глазами всплыл её образ в больничном крыле: вся израненная, в порезах и синяках, будто у неё нет живого места, я уже молчу про переломы. Такие раны она точно не могла получить, упав с лестницы — она явно скрывала что-то большее. И ещё она постоянно куда-то пропадала по вечерам.

— Драко, нам нужно сообщить профессору Снейпу, — остановила меня Пэнси.

— Ты сообщи, а я ещё поищу. Не могла же она сквозь землю провалиться! — мы разбежались в разные стороны.

Я ещё раз проверил её любимые места в школе, но так и не нашёл её. Вернувшись в гостиную, я увидел, что все уже легли спать, кроме Блейза. Он был очень обеспокоен так же как и я. Забини заметил моё присутствие и подошёл:

— Так понимаю, не нашёл? — спросил он.

Я отрицательно мотнул головой:

— Эта девчонка умеет находить проблемы на свою пятую точку…

— Это точно, — согласился он и сел рядом со мной у лестницы, надеясь на лучшее: вдруг сейчас она спустится и всё будет хорошо. Я даже не знал, сколько прошло времени, как услышал шаги по лестнице. Вскочил с дивана — Блейз последовал за мной.

И вот она появилась — Элис. Мое сердце ликовало от того, что с ней всё хорошо, но я сразу заметил: глаза у неё были заплаканы. Мы быстро направились к ней; Блейз обнял её крепко-крепко. Хотел было схватить его за шкирку и оторвать от моей девушки…

— Рэкхем, хватит нас до инфаркта доводить! Где ты была? Что с твоими глазами? Ты плакала? — Блейз начал осматривать её лицо, как только я подошел ближе. Элис посмотрела на меня с болью.

— Я не хочу тебя больше видеть! — твердо сказала она, глядя мне прямо в глаза. Мой пульс участился от страха и боли, услышать такие слова было очень тяжело.

— Прости, что? — я был взбешен, услышав это от нее. Блейз стоял в недоумении, не понимая, что происходит между нами.

— Я сказала, чтобы ты va au diable (шел к черту)! — на лице Элис натянулась истерическая улыбка.

— Какая муха тебя укусила? — я не понимал, что происходит, и мне было трудно контролировать гнев.

— Грейнджер! — почувствовал сильную боль в области груди; холод страха пробежал по всему телу: — «Откуда она узнала?» — мелькнула мысль. — Я тебе не утишающая игрушка. Ты можешь для этого Пэнси использовать, но не меня теперь, это точно. — Мне стало стыдно за свои слова и поступки.

— Спокойной ночи, Блейз. Увидимся завтра! — сказала она и ушла в комнату.

Я остался стоять один, чувствуя тяжесть внутри: чувство вины, страха и боли не отпускали меня. Не понимал точно, что я чувствую к этой девчонке, но ясно было одно — я потерял её.

Блейз схватил меня за рубашку в области груди и ударил кулаком прямо по щеке; я никак не реагировал и позволял ему бить — потому что знал: заслужил это всё.

Все оставшиеся дни я не мог выбросить из головы мысли о ней. Элис прочно врезалась в мою память и сердце. Большая часть моих мыслей была только о ней — о её взгляде, её голосе, её улыбке. Грейнджер осталась где-то позади, словно тень прошлого. Это было очевидно даже по тому, как я реагировал на всё вокруг: поцелуй с Грейнджер не вызвал у меня тех же чувств и эмоций, что с этой девчонкой. Я понял, что мне нужно поговорить с ней — разобраться в себе и своих чувствах.

В день отъезда мы поднимались на перрон вместе с парнями. Возле вагонов толпились ученики; Крэбб и Гойл расталкивали всех, создавая нам проход. Заметив, как Грейнджер с какой-то ненормальной подошли к Элис, я почувствовал волну раздражения. Она выглядела прекрасно, но платье было слишком коротким — оголённые бедра привлекали слишком много внимания. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что большинство парней смотрели на неё — на её ноги и фигуру. Хотел было подойти и натянуть ей платье и пальто как можно ниже колен, чтобы вообще не было видно ног. Меня злило то, как все пожирали её глазами.

Наконец объявили посадку — все ринулись занимать места в вагоне. Во время поездки я лежал на коленях у Пэнси и применил легилименцию, чтобы проникнуть в её сознание. Но мне не удалось сделать это полностью; на руке появился красный след от ожога — значит, она научилась окклюменции. Это меня порадовало: «Девочка быстро учится», — подумал про себя, потирая кисть руки.

Когда к нам подошла Элис, пришлось принять нормальное положение — сидеть прямо, спрятав руку с ожогом под столом. Она протянула лист пергамента со своим адресом Ноту. Меня взбесило это: зачем ей давать свой адрес? Еще один момент — придурок-парень пялился тоже на её бедра; хотелось начистить ему радостную морду за такую наглость.

Когда мы прибыли на платформу 9¾, я с тревогой искал своих родителей. Они стояли в компании рыжеволосой женщины, а рядом с ней — Элис. Быстрым шагом я направился к ним, сердце билось сильнее от волнения.

— Эвелин, позволь нам тоже представить своего сына, Драко, — сказала мама, встав рядом со всеми. — Драко, это Эвелин Рэкхем, моя очень давняя подруга, а это её дочь Элис.

Я не мог сдержать резкого ответа:

— Мы знакомы, — оборвал я мать, не сводя взгляда с Элис.

Элис улыбнулась и сказала:

— Да, мы на одном факультете.

Мой отец начал задавать ей вопросы, но самое удивительное было то, что мы узнали: её отец — Северус Снегг. Мама решила, что раз они семья, то все должны прийти на бал. На этом балу собирались важные люди: пожиратели смерти и Темный Лорд.

За день до бала я пришел к её дому, надеясь поговорить с ней. Мне хотелось предупредить её о возможной опасности и убедить не приходить. Но она молча трансгрессировала со Снейпом и не захотела со мной разговаривать.

В день бала я был очень нервен. Страх за Элис не отпускал меня — ведь ничего не было известно о том, что может произойти. Надев свой черный костюм, я вышел к гостям; народу уже собралось много. Родители стояли в углу, приветствуя новых прибывших.

Я встал рядом с отцом и разглядывал гостей. Вдруг к нам подошли Эвелин и Снейп — поприветствовали нас и выразили благодарность за приглашение. За ними под руку шла Элис с Тео. Её образ долго не выходил у меня из головы: длинное черное платье с разрезом и голой спиной — украшенной золотой змейкой. Я не мог оторвать взгляд; всё остальное казалось мне чужим — пока не услышал шепот отца у моего уха:

— Даже девчонка Снейпа смогла добраться до уровня этой грязнокровки… А ты и этого сделать не можешь.

Эти слова взбесили меня.

Когда все гости собрались, зазвучала музыка, и я решил попытать удачу — пригласить Элис на танец. Но в этот момент она уже шла с кем-то в центр зала — и этим кем-то был Темный Лорд. В сердце у меня сжалось от страха за нее. Никогда раньше я не испытывал такого ужаса за кого-то, как за нее. Танец закончился, и они разошлись по разным сторонам зала. Я вздохнул с облегчением.

— Драко, мы с Эвелин отойдем ненадолго. Если кто-то будет искать нас, скажи, что ты знаешь, где нас найти, — мама положила руку на мое плечо.

— Хорошо, — ответил я, наблюдая за ними, пока они уходили в другую часть особняка. Оглядевшись, я заметил Элис — она стояла одна, спиной ко мне, опустив бокал вина и потягивая его один за другим. Я тихо подошел к ней, неотрывно глядя на её оголенную спину. Так хотелось провести пальцами по её коже или притянуть к себе — оставить следы поцелуев на её теле. Но вместо этого я аккуратно взял ее бокал.

— Напьешься так! — сказал я, не дожидаясь, пока она повернется. Она снова закусила нижнюю губу; внутри у меня что-то перевернулось — одновременно желание и волнение.

— Давай поговорим, — я постарался избавиться от своих пошлых мыслей и приблизился к ней. Но она игнорировала меня. Тогда я мягко взял ее за подбородок и повернул к себе.

Элис оттолкнула мою руку и посмотрела на меня с холодной решимостью, словно ледяной нож пронзил мое сердце. В этот момент я понял: чтобы что-то изменить или добиться ее внимания, мне придется проявить не только настойчивость, но и искреннюю уязвимость, которая может разрушить или спасти нас обоих.

— Не смей меня трогать! — прошипела она.

— Я виноват перед тобой, — тихо произнес я, — прости. Но пойми: это не значит, что я безразличен к тебе. Ты — моя единственная настоящая звезда в этом мраке.

Её глаза наполнились слезами, и она сказала с дрожью в голосе:

— Лжец. Я слышала, что ты говорил Гермионе. Ты любишь её, а не меня. — Ее слова словно нож в сердце. Глаза стали стеклянными от слез, а голос — хрупким и уязвимым. — Я была запасным вариантом. Так что исчезни.

Внутри бушевала буря эмоций: боль, гнев и безнадежность.

— Нет… — прошептал я сквозь сжатые зубы. . — Не ты ли говорила той ночью у озера, зачем мне та звезда, ведь рядом с тобой может быть другая, которая светит так же ярко и красива, но ты этого не замечаешь или просто не хочешь замечать? Тогда я думал только о ней. Но теперь я понял — мне нужна именно ты, Элис.

Вспомнил слова той ночи у озера: «Зачем мне та звезда? Ведь рядом с тобой может быть другая…» Тогда я думал только о Гермионе, о том, как она светит ярче всех звезд на небе. Но сейчас понял: Элис та звезда, что светит ярче всех.

Я медленно приблизился и взял её за плечи с нежностью и силой одновременно:

— Я долго размышлял и пришел к выводу — ты та, кто мне действительно нужна.

Пульс бил в висках так громко, что казалось, сейчас он вырвется наружу. Внутри бушевала буря чувств: желание, страх и надежда переплелись в один клубок.

— Иди к черту! — она резко оттолкнула меня и исчезла в темноте зала.

В ярости и отчаянии, я разбил бокал с вином о стену — стекло разлетелось вокруг как осколки моей разбитой души. Все взгляды обратились ко мне; раздражение охватило каждого присутствующего. Я остался один среди разбитых стекол и тени прошлого.

Я подошел к официанту и прихватил целый бокал вина вместе с бутылкой — мне хотелось утонуть в этом темном море алкоголя до полного забвения. В этот момент я почувствовал себя потерянным в лабиринте собственных ошибок и страстей.

На следующее утро проснулся с головной болью сильнее любой боли в сердце. Понял лишь одно: я действительно напился до беспамятства… И только тогда начал осознавать глубину своих чувств и ту цену, которую заплатил за свою глупость.