Сага о тёмном обаянии

Итак, вы сделали антигероя и ощущаете, что он слишком харизматичен. Может быть, что-то внутри вас откликается на него, может быть, читатели его чересчур хвалят, в ущерб героям. Внимание, крамольный вопрос: а вы уверены, что с этим что-то нужно делать? Если вы пишете для себя и образ антигероя доставляет вам удовольствие, значит, вашей личности это нужно на данный момент. Может быть, вы слишком сильно подавляли в себе какие-то качества, и они раскрываются в этом персонаже. «Попробовав» их, вы лучше поймёте, как поступать в жизни. Может быть, вы пытаетесь изжить какую-то боль. В этом случае вовсе не обязательно карать антигероя за его девиации — он выполняет полезную роль, помогая вам накопить опыт и сбросить эмоции. Возможно, его прототипы по жизни провинились в чём-то, но сам он — не виноват, что его «назначили» громоотводом. Если вы не планировали делать антигероя эффектным, а он нравится публике больше, чем нужно, не забывайте, что каждый читатель приходит к автору за чем-то своим. Есть пара анекдотов из жизни, повествующих о том, как писатели (Катаев, Сероклинов) тайком написали за учеников школьные сочинения по собственным произведениям, и их опусы получили низкую оценку: «автор совсем не это имел в виду». Эти казусы хорошо отражают восприятие литературы публикой в целом. Невозможно проштамповать аудитории в мозг своё понимание каждого героя, даже если бы и хотелось. Радуйтесь тому, что вас читают с интересом и находят что-то. Наконец, критический случай: в вас сильна этика и вы хотите, чтобы читатель не обманывался злом, давал ему отпор. И здесь я скажу вам вещь, которая может показаться моралистам кощунственной: на самом деле, наделяя зло позитивными качествами, вы создаёте правильный и реалистичный задел. В мире практически нет негодяев, которые были бы черны без единого светлого пятна. Литература чудовищным образом обманывает читателей, приучая к мысли, что изуверы, человекоубийцы, вредители легко узнаваемы по криповому виду и психотическим, отравленным речам. Толкин воплотил в назгулах из «Властелина Колец» ужас лондонцев перед Nazi и воющими пикирующими бомбардировщиками в ночи. Но Гитлер не был злобным великаном с Молотом Подземного Мира в руке. Он создавал впечатление обходительного и услужливого джентльмена, любил зверушек, помогал семьям. Чикатилло имел репутацию доброго семьянина. Сталин, чей режим уничтожил множество творческих личностей, сам зажигательно писал и отличался большой начитанностью. Даже если зло до некоторой степени и искажает личность, нет никакого природного или исторического закона, который запрещал бы подавителю и человекоубийце в принципе быть красивым, умным, сильным, одарённым, успешным, вдохновляющим. Разумеется, когда их побеждают, или когда они умирают сами, набегают интерпретаторы, которые всё «абисняют», заодно заметая под ковёр несоответствующие светленькие детали и приводя образ реального злодеятеля к демонизированному культурному стандарту. Зато, когда на нашем пути возникают новые «нечеловеческие твари», мы их не можем распознать. В любом подонке, кроме разве что совсем опустившихся, можно найти что-то светлое — достаточно обратить на это внимание, и он уже не вписывается в канонический образ «боевой единицы Тьмы». Моральный компас, прежде твёрдо рекомендовавший «раздавить гадину», начинает крутиться: а может, в её душе есть лучик света? Может, подождать, пока исправится? Или надеяться, что она пригодится, как Смеагол — чтобы в нужный момент откусить палец и рухнуть в лаву?.. Воистину, если бы в пылу финальной схватки Зло, вместо того, чтобы осыпать протагониста ударами проклятого оружия и чёрной магии, начало бомбардировать его фотофактами своих добрых порывов и моментов человечности из прошлого, у героя опустились бы руки и он не смог бы нанести финальный удар. Ни одна революция, ни один акт борьбы за справедливость не могли бы завершиться успехом на таких условиях. Спасает то, что реальные борцы со злом сами не так уж добры. Будучи разъярены деяниями врага, они просто хотят отомстить, убить эту тварь, игнорируя всё светлое и высокое, что в ней есть. Чистый высокоморальный Гэндальф испытал бы кринж, узнав, как делаются дела у нас в пост-Арде. Разумеется, перестать сомневаться в приговорах и лишать заблудших шанса — тоже не вариант. Но дар гуманизма прививается искусством неправильно — в виде «всё равно всему». Каждый добрый поступок считается равным каждому злому поступку. Посему и находится масса людей, для которых любовь к котикам важнее миллиона обращённых в пепел душ, предательство и ненадёжность меркнут на фоне обворожительных манер, а каннибализм воспринимается как мелочь по сравнению с цепкостью и остротой ума. Разумеется, когда всё это далеко и не касается тебя. Борьба добра и зла давно превратилась в худлите в развлекательное псевдоморализаторство, когда главное — дать героям удобный манекен для избиения, так, чтобы за его уничтожение потом не было стыдно, а у читателя — создать ложное впечатление собственной мудрости: «ооо, я причастился высшей этики!» На мой взгляд, по-настоящему полезное искусство, бросающее вызов этому театру, должно готовить читателя к противостоянию злу реальному. Фактически, моделировать столкновения с ним и давать стратегию… если не победы, то хотя бы уверенного сопротивления лжи, запугиванию, раскалыванию уверенности в себе. Для этого придётся решить троякую задачу. Во-первых — показать зло таким, каким оно является на самом деле (а это подразумевает наличие положительных черт и, периодически, удачливости). Во-вторых, заблокировать симпатию, которую эти черты вызывают в силу устоявшейся литературной традиции — и сделать это мягко, исключительно возможностями персонажей, с использованием ресурсов и аналогий из пожизненного земного опыта читателя. В-третьих, нужно показать, что этому злу можно противостоять, поднять читателя на достаточную высоту самоуважения и веры в свои силы по сравнению с антагонистом. Рассмотрим «мягкую» авторскую обработку семи очаровательных злодейских типажей, начиная с первого. Обаятельный мерзавец Ваш антигерой — незаурядная личность? Он проявляет гениальность в своей сфере, он ловко обставляет прочих, он выходит сухим из воды, у него слишком много талантов и достоинств (или он так утверждает)? Он считает, что весь мир должен прощать ему любые выходки, включая грязные, подлые, кровавые, жестокие, и ставить «зачёт» автоматом, он ведёт себя нарциссически и окружён поклонниками которые принимают его претензии за чистую монету? Он только что посадил героев в лужу позорнейшим образом? Он презирает большую часть человечества, считая её никчёмной, а своих противников «не замечает»? Поздравляю, у вас родился обаятельный мерзавец. Бум лечить. Классические приёмы авторской «демиургической» борьбы с обаятельными мерзавцами — делать их трагически неудачливыми; раскрывать их низменную внутреннюю жизнь, полную пороков и страхов; ставить их в смешное положение; наделять нелепым видом. В жизни это так не работает — читатель не Бог, и у него не всегда есть время ждать, когда с этой проблемой разберётся Бог (что бы под ним ни подразумевалось). Сюрприз! Тот же самый «ребрендинг» можно устроить злу и на бытовом уровне, силами мелких слабых персонажей. Смешное положение Для обаятельного мерзавца нет ничего смертоноснее смеха над ним — постоянного и унизительного. Если герои дадут антагонисту нелепое прозвище, как бы страшен он ни был, и будут называть его преимущественно так, ему не удастся красоваться имиджем «блистательной шельмы» и количество его фанатов среди читательской аудитории уменьшится на порядок. Спойлер: правильный обаятельный мерзавец, узнав об этом, будет долго делать вид, что его клички не волнуют, он может даже снисходительно поинтересоваться у пленника: ну, и как вы меня называете? В такие моменты главное — не изменять принятой стратегии, продолжая, продолжая, продолжая называть врага принятой «дебильной» кличкой. Рано или поздно маска высокомерного безразличия слетит и у негодяя начнёт рвать и тоссить на части (это чревато пытками и подлостями, но мы же в воображаемом пространстве, верно?) Если вы боитесь, что такое паясничение перед лицом Властелина Тьмы выглядит глупо (не Арагорновы штаны, не), то шуточные песенки, рисунки и т.п. — декорируют процесс, придавая ему более облагороженный и культурный «бардовский» формат. «Негероический вид» Всякий обаятельный мерзавец в глубине души хотел бы видеть себя гигантом, классической бронзовой статуей, которой нет равных. Когда ты Гофман, это легко «починить», сделав антигероя, например, не человеком, а альрауном. Благодаря фейской магии все видят в нём очаровательнейшее существо, но мы-то знаем, что под аурой кроется мелкий уродец с конституцией, как у корня мандрагоры… Лукизм, да… К тому же, не всегда работает. Дориан Грей в юности был ослепительно красив даже и без магической поддержки. В конце концов, негодяй может регулярно заниматься физкультурой и подправлять форму лица у пластического мага — хорошего мага, не такого, как у Дориана. Так что прицепиться к его имиджу «по чеснаку» не получится. Но на самом деле, чтобы раздраконить обаятельного мерзавца по линии идеальности, не обязательно запинывать свою инклюзивность (Карлик Нос Имеет Значение!) под кровать или мяться у зеркала, тоскливо сравнивая свой вид с видом злыдня. Достаточно выписать список его физических несовершенств и тех, кто лучше по параметрам: красивее, умнее, сильнее, талантливее. И напоминать о них. Осуждать? Да нет, просто констатировать. На обычных людей, да, в общем, и злодеев другого вида, это не действует. Дракула знает, что не выносит солнечного света и живёт в грязном замке с паутиной, но это его не *бет, он в других местах крут. Для очаровательного же мерзавца, чей козырь — слава, это медленный яд. Он будет долго делать вид, что на него это не действует, пока не начнёт метаться кругами. Внимание, это может сопровождаться попытками устранить каждого из перечисленных «лучших». В смысле, обаятельный мерзавец и так периодически подчищает поле вокруг себя, делая подлянки тем, с кем для него сравнение невыгодно, но он делает это от случая к случаю, когда оправдание подвернётся… а в данном раскладе вы его дразните, прямо указывая цели. Неудачливость Каждый негодяй в своей жизни ошибается и терпит поражения. Но для обаятельного мерзавца быть безупречно удачливым — мания… Спойлер: если обаятельному мерзавцу не хватает успехов, он их придумывает. Обычно это делается путём десятикратного преувеличения всего хорошего и интересного, что с ним случилось. Если бы Остап Бендер — настоящий правильный Остап Бендер — писал свои мемуары, его там в любом важном доме ждали бы высокородные друзья, прекрасные верные любовницы, и в каждой ключевой точке он находил бы с их помощью стул, полный бриллиантов. «И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров!» Увы, сделав в произведении очаровательного мерзавца Мюнхаузеном, правдоподобно ссущим людям в глаза, вы не отнимете у него очарования, а возможно, даже и усилите его. Потому что гладкое безмятежное враньё — это сила, это мастерство, это ум, то есть, именно то, чем очаровательный мерзавец славен и хочет славиться. Даже Городничий (особенно Городничий), прочитав ваш «сеанс разоблачения чёрной магии», может проворчать: «а он пробивной чувак, такие хлестаковы нам нужны!» К сожалению, я не знаю способов бороться с этой аурой, кроме «подлова на длинной дистанции». Дело в том, что утверждения обаятельного мерзавца меняются со временем вплоть до своей противоположности, постоянно оставаясь в струе того, что на данный момент считается «успехом». Если тщательно протоколировать то, что ОМ говорит, простое вскрытие архивов его высказываний выставит его лжецом и приспособленцем. А вот этого уже фанаты приспособленчества не любят. Спойлер: при малейшей неясности ОМ будет до конца утверждать, что не говорил такого, если свидетелей слишком много — постарается перевести разговор на личность обвиняющего, если и это не помогло — уйдет в закат с видом кота, оскорблённого самими подозрениями, что это он нагадил в углу, а не хозяева квартиры. А через некоторое время вернётся, как ни в чём ни бывало, надеясь, что все забыли тему. Раскрывать низменную внутреннюю жизнь. Делать так путём рассказа от первого лица — трюк, весьма действенно рушащий авторитет художественного злодея, но одновременно мешающий читателю обнаруживать настоящих злодеев вокруг. Почему? Да просто миелофона ещё не изобрели. Вот прочитает кто-нибудь «Первое правило волшебника», посмотрит в глаза соседу… вроде, по глазам не похоже, что это любитель закапывать маленьких мальчиков. Значит, не Даркен Рал (а это, может быть, Даркен Рал и есть). Гораздо лучше оставлять пространство для манёвра, давая психологию скрытого вредителя через оценки окружающих и мелкие детали. «Мне уже двое сказали, что на самом деле, это тварь» — общественное мнение. «Сделаем так, и пусть побьётся головой об стену», — и на следующее утро мы видим антагониста, выходящего из своего шатра с бледным видом, запавшими глазами и радостной репризой: «В пику клевете всяких идиотов, мы почивали крепким здоровым сном с десяти до шести!» Не нужно описывать его интимные вкусы. Просто — видели в квартале красных фонарей, плюс одна сводня сболтнула, что он заказывает маленьких девочек, и её потом нашли утонувшей в канале. Говорят, с собой покончила. Это, пожалуй, самая скользкая дорожка в теме обаятельных мерзавцев, потому что они и сами мастера создавать черный пиар. Всё, что вы скажете про него, он может сказать про вас (героев), и если вы, как автор, не позволите ему отыграться, это нереалистично. При этом у вас будет правда, а у него ложь, но технически они по способу подачи неотличимы, и это даже может заставить почувствовать, что вы (герои) скатились до уровня злодея, что разницы между светом и тьмой нет. Именно такова цель обаятельного мерзавца — показать, что между ним и врагами разницы нет, но он все равно немножко лучше. К сожалению, в реальности способа решить эту проблему нет. Ложь отличается от правды только тем, что хуже соответствует реальности и чаще входит с ней в противоречие. Со временем персонажи, верящие обаятельному мерзавцу, убеждаются, что, вопреки его обещаниям, жить становится всё хуже и хуже, «великие друзья» не спешат на помощь, ряды верных сторонников страшно поредели — причём не в последнюю очередь из-за того, что ОМ сам затевает с ними свары или предает, а между тем, враг, который якобы совершенно ничтожен по экипировке, морали, численности, уже чуть ли не стискивает зубы на горле. Но собрать все эти наблюдения воедино непросто, особенно под бравурные речи лидера, согласно которым у всего есть объяснение, всё чуть ли не наоборот, а если нет, то прямо завтра мы отыграем своё. Реальностью для ОМ является желаемое, а не действительное, и он мастер заражать окружающих верой в эту реальность, заставляя игнорировать то, что они видят и слышат. Как автор, вы можете слегка подправить картину, дав читателю образы, на которые в реальности легко закрыть глаза. Вдова, которая верила Наполеону, а ей привезли обглоданные косточки мужа. Бывший соратник, брошенный в окружении и понимающий, что это было сделано специально — поскольку он имел слишком большое влияние в войсках и мог поднять бунт. Маг, который сделал тёмному лорду артефакт в обмен на какие-то услуги и до сих пор не может получить оплату. На самом деле, эта тема требует дополнительной весьма серьёзной проработки и затачивания под насущные проблемы настоящего. Признаю, что я не готов пока давать определённые советы, «как повалить обаятельного мерзавца без белых роялей». Однако если у вас есть такой опыт, вы вполне можете воплотить его в своей истории. Не бойтесь ошибиться. Для торжества справедливости достаточно, чтобы каждый человек честно говорил, что он думает. Даже если по странному совпадению (на самом деле, не странному) наши взгляды диаметрально отличаются и вы считаете великим мировым злом то, что для меня наиболее ценно, я приветствую любой порыв написать об этом историю и поделиться опытом.