Дьявол в маске

Когда Тайлер пришёл в сознание, с трудом открывая слипшиеся от крови и грязи глаза, он ощутил резкую боль во всём теле. Когда попытка подняться не увенчалась успехом, парень осел на пол, оглядывая комнату, где очнулся, мутным взглядом. Было темно и холодно. Последнее, что помнил Тайлер это то, что его везли куда-то в сопровождении конвоя, а после его внутренний монстр стал негодовать. Дальше ничего. Лишь пустота и тьма, которые окутывали тело Галпина. Сколько Тайлер пролежал в комнате, он не знал. Голова раскалывалась, одежда была порвана в некоторых местах, тело продолжало ломить, очень хотелось пить. Хайд просился наружу, но Галпин ничего не мог поделать, ведь сколько бы он не пытался, обратиться не получалось. "Видимо, я куда-то потратил все свои силы. Понять бы куда..." — Прости, что тебе пришлось ждать слишком долго, были дела, — вдруг раздался мужской извиняющийся голос. Тайлер дёрнулся, прижимаясь спиной к холодной каменной стене за собой. — Кто ты, и как я здесь оказался? — дрожащим голосом спросил кудрявый. В дверном проёме возвышалась стройная фигура незнакомого мужчины в тёмном плаще. — Ты сбежал от полиции, а после расправился практически со всеми людьми из конвоя. Помнишь? — незнакомец перешагнул порог, разнося по небольшому пространству вокруг стук каблуков высоких дорожных сапог, приблизился к сидящему на полу и заглянул в растерянные глаза напротив. — Кто ты? — повторил Тайлер, поджимая под себя ноги. Парень прищурился и склонил голову вбок. — Прости, не могу представиться, но знай, я на твоей стороне, — в темноте глаза незнакомца засверкали ярко голубым холодным пламенем, и хоть Тайлер не видел его лица, по голосу он мог сказать — его новый союзник хищно улыбался. Тогда Тайлер и понял — это новый этап в его жизни. Именно в тот день началась новая дружба между Тайлером и неким анонимом. Незнакомец никогда не говорил ни своё имя, ни ещё какую-либо информацию про себя. Он просто из раза в раз повторял: "Я на твоей стороне. Моя задача уничтожить всех изгоев и сравнять Невермор с землёй." Через некоторое время Галпин перестал что-либо спрашивать у своего нового знакомого. Ему было достаточно того, что парень давал ему крышу над головой, еду, одежду, всё, что нужно для хорошей жизни. В свою очередь незнакомец просил лишь одного. Убивать. И Тайлер убивал. Убивал много, часто, делая короткие передышки, чтобы его отец успевал заводить новые дела об убийствах. Нумеровал тела, уродуя уродов кривыми полосами — цифрами. Цель — 666 трупов, которые бы включали как изгоев, так и обычных людей. Для мести подходили все. Однако изгоев выбирали тщательно, а вот нормисов Тайлер убивал всех, кто попадался ему под руку. Смерть — не развлечение, часть великого плана. Желание подставить ту, кто всё это начал. Подставить тех, кто ей дорог. Подставить ученика Невермора. Подставить изгоя. Они хорошо сработались, ведь его друг тоже убивал. Реже, но качественнее. Он оказался очень искусным убийцей. Парень действовал тихо, быстро, убивал долго, наслаждаясь мучениями жертв. Шикарный напарник, не так ли? У них была общая цель — убить Уэнсдей. Шаг за шагом они приближались к тому, чтобы истребить всех изгоев, хотя незнакомец сам не являлся нормисом. Странно, желать убить тех, на кого ты чем-то похож. Но, как говорится, не Тайлеру судить. Галпину главное — это убить Уэнсдей. Неважно каким способом, неважно как долго придется ждать, важно лишь чтобы эта чертовка наконец сдохла. Теперь, после каждого своего успешного убийства, шатен стал оставлять заметки в своём дневнике, который он тщательно скрывал от всех. Вы спросите почему? Это ведь просто записи после убийств или всё же нет...?

***

13.07. Чувство выполненного долга так приятно греет душу, особенно когда этим долгом стала четвёрка поверивших в себе школьников. Они стали первыми моими жертвами. Счётчик открыт, осталось ещё 662. Хах, не представляешь, как было приятно есть их совсем молодую и разгорячённую от страха плоть. Свежая кровь тоже была на удивление приятна. Обычно я предпочитаю постоявшую, но и эта тоже сойдёт. Ты бы видел их лица! Такие смешные и стрёмные одновременно. Чем вообще думал их девственный мозг, когда генерировал идею ночевать с палаткой на берегу безлюдной и отчуждённой реки? Вопрос отстанется навечно открытым, ведь, о боже мой, какая жалость, этих придурков больше нет на этом свете! Знаешь, я бы также очень хотел попробовать плоть моего хозяина. Он такой красивый, ты бы видел. Его голубые глаза, чёрные шелковистые, чуть кудрявые волосы... Боже, я схожу с ума! Наверняка его кровь, а тем более плоть, приятные и сладкие на вкус. Он чем-то напоминает мне Уэнсдей, но этот брюнет лучше. Гораздо лучше! Его жажда мести вдохновляет. Теперь я хочу того же, что и он. Убить всех изгоев к чертям собачьим, несмотря на факт того, что я тоже являюсь изгоем. Это не мешает мне ненавидить таких ублюдков, как Аддамс. Я избранный в своём роде, рождённый для того, чтобы убить всех похожих на меня и избавить мир от этого никчёмного мусора! Прости, друг, мне нужно идти, этот чертовски красивый парень дал мне ещё одно задание. Я не могу не выполнить его. Всё-таки, не хочется быть убитым собственным идеалом. Пока, друг!

***

С каждым днём этих записей становилось всё больше и больше, но и его напарник всё чаще и чаще говорил про их общую цель. Это уже стало неким ритуалом. После каждого задания, или же наоборот перед ним, незнакомец говорил, что совсем скоро сбудется их общая мечта. Ритуалом стало и то, что каждый вечер перед сном, Тай записывал свои чувства в дневник. Хоть кто-то был готов его слушать, не перебивать и ценить таким, какой он есть. Однажды, вернувшись с очередной охоты, Тайлер увидел как его друг сидел на кухне, попивая из рюмки коньяк. — Тайлер, совсем скоро мы с тобой возьмём реванш, — гоняя алкоголь по стенкам гранёного стакана, произнёс парень. — Я знаю, приятель, я знаю. В скором времени Галпин понял, что его знакомый просто одержим местью. Она буквально проникла в каждую его мысль, в каждое действие. Он просыпался с нею, выполнял все привычные дела, раздумывая над идеально продуманным планом, засыпал со сладким привкусом скорой победы на своём языке. Одержимость мести медленно, но верно вела его к саморазрушению, но тот не обращал внимание. Всё, что важно, — месть. Последствия — нет. Однако вопрос, почему брюнет выбрал именно Тайлера себе в помощники, будучи способным работать в одиночку, всё ещё оставался открытым. Одним поздним вечером Тайлер набрался смелости и поинтересовался, на что незнакомец нехотя ответил: "Я расскажу позже, когда ты будешь готов. Скажу лишь то, что ты знаешь Уэнсдей лучше меня, ты поможешь мне найти её слабые стороны и ударить именно туда."

***

25.07 Сегодня он впервые сказал, что я ему действительно буду нужен для нашего плана, но не врёт ли он...? Знаешь, не очень хочется оказаться посреди леса без дома, еды, одежды, лишь потому что ты был всего лишь приманкой, запасным вариантом. Чёртово недоверие! Может, я себя накручиваю, а может он и правда не нужнается во мне? Может, как только я узнаю всё про Аддамс для него, он меня выбросит как мусор? Может я ему нужен лишь для убийств, и потом он просто возьмёт и сбросит меня со скалы. Ну, ты знаешь, та, что рядом с Невермором? Всё может быть. Я доверяю ему, но доверяет ли он мне...?

***

Обладатель холодных океанических глаз любил говорить загадками, заставляя Тайлера постоянно хмурить и сводить брови к переносице в замешательстве и недоумении, но эта игра в молчанку не мешала Тайлеру восхищаться им. Неважно, что брюнет был буквально одержимым маньяком с явными психическими отклонениями и целой россыпью детских травм, он был его идеалом. Был его кумиром, ради которого Тайлер был готов пойти на всё. Был для хайда всем.

***

01.08 Сегодня я снова выполнил всё идеально. Счётчик показывает уже 648. Он снова сказал, что я идеальный помощник и друг. Он снова и снова говорил, что я достоин всего самого лучшего, что я не заслужил такой жизни. Он идеален! Его жажда мести просто поглащает меня полностью, он мой идеал, я готов говорить тебе это хоть каждый день, лишь бы чаще слышать похвалу от него. Может я и одержим маньяком и серийным убийцей, но эта одержимость заставляет моё холодное сердце биться чаще. Только ради него и нашей мести.

***

И вот, спустя пару месяцев этот день настал. Их план официально начинался сегодня. Тогда, когда начинался новый семестр в Неверморе. В этом притоне самых ужасных, подлых и бесчестных людей, в котором своё место нашла Уэнсдей Фрайдей Аддамс. Девушка, что решила поиграть в героя, что решила будто имеет право распоряжаться чужими жизнями. Там она и найдет место своей гибели. С началом семестра начался новый этап их жизней. За время каникул у школьников счётчик смертей хайда приблизился к трём сотням, но работы по-преждему было ещё очень и очень много. Тайлер и его новый друг были готовы. — Что ж, Уэнсдей Аддамс, будь готова, ведь совсем скоро ты будешь умолять меня о пощаде, — смотря в окно, произнес брюнет. В потемневших глазах мелькнуло чувство жгучей ненависти, буквально через мгновение замеяясь томным ожиданием. Он ждал этого долгих три месяца, каждый день вынашивая план мести у себя в голове. Совсем скоро он сможет насладиться кровью Аддамс. Свежей кровью юной девушки, которая лишь раз совершила ошибку, за что просто обязана поплатиться своей жизнью и жизнью своих близких.

***

— Меня зовут Эдвард Хил, и я ваш новый учитель ботаники, — высокий мужчина средних лет прошёл к кафедре, оглядывая класс своими узкими чёрными глазами. Его темные, с проплешинами седины, волосы были криво уложены и зачесаны назад. Очки, маленькие, с толстой оправой, старомодные и некрасивые обрамляли его худое и впалое лицо. Нижняя челюсть его выступала над верхней, делая его похожим на рыбу-удильщика. "Очередной учитель ботаники, не удивлюсь если он окажется причастным к тем сообщениям." — подумала Уэнсдей, рассматривая тетрадь Энид. Оборотень что-то увлечённо рисовала, иногда посмеиваясь со своих мыслей. — Мисс Аддамс, я конечно понимаю, мисс Синклер красивая, но может вы спуститесь с небес на землю и будете слушать меня? — противно высокий, практически женский голос учителя заставил Уэнсдей скривиться, хотя не понятно от чего больше: от его писклявого голоска, или от слов, сказанных этим стариком. — Всё, что вы можете сказать мне про Бругмансию, я уже давно знаю, поэтому, извините, предпочту не слушать ваш противный голос, — резко ответила готесса. По реакции учителя было видно, что он явно не ожидал, что Аддамс позволит себе сказать такое. — Хорошо, прошу, продемонстрируйте мне ваши знания. — Бругмансия полностью ядовита, причём большая часть яда концентрируется в листьях и семенах. Яд может вызвать паралич мышц, спутанность сознания, мигрень и, в лучшем случае, смерть. Также возможны галлюцинации, что весьма впечатляет. Могу вам дать чащечку Бругмансии, может вы ампутируете себе язык и не будете нести всякую чушь, недостойную моего внимания, — самодовольно пояснила Уэсндей, вызывая достаточно бурную реакцию класса. Мистер Хил побледнел. — Так, класс, тише, — отозвался он лишь спустя минуту, наконец отойдя от шока, — спасибо, мисс Аддамс. — Эй, Уэнс, — тихо позвала Энид, с гордостью смотря на подругу, — круто ты его, он даже не подозревал, с кем связывается. — Я сказала лишь часть того, что знаю про Бругмансию. Если бы он услышал всё, его бы здесь уже не было, — спокойно ответила Уэнсдей, записывая что-то в свою тетрадь. В середине урока в класс вошёл новый директор вместе с Каем и ещё одним парнем. "Ещё один новенький?" — подумала Уэнсдей, без особого интереса разглядывая парня, стоящего рядом с Хартманом. Высокий, худощавого телосложения, с соломой вместо волос и голубыми глазами. В общем, очередная серая мыщь, которая сможет даже среди изгоев стать изгоем. "Как банально." — Мистер Хил, извините, что задерживаю, важное объявление, — пояснил директор, поворачиваясь к ученикам с лучезарной улыбкой на своём лице, — прошу любить и жаловать двух новых студентов Невермора, Кая Хартмана и Фреда Хила, — вышеназванные парни неловко помялись у доски, переступая с ноги на ноги, и по просьбе учителя прошли к свободным партам, садясь вместе, а директор, ещё раз извинившись перед учителем, неспешным шагом покинул оранжерею, скрываясь где-то в длинных и темных коридорах Академии. Остаток урока проходил скучно, поэтому от нечего делать Уэнсдей стала рассматривать новеньких, а точнее Фреда. С Каем она уже успела познакомится (к её сожалению), поэтому он не представлял никакого интереса для Аддамс. А вот Фред, который по-видимому был сыном мистера Хила, заинтересовал готессу сразу же. "Во всех хоррор-фильмах, про которые рассказывала Энид, именно такие изгои как Фред являлись убийцами, насильниками и так далее. Проблема в том, что в этих ужастиках, способных напугать лишь детей, да и то если те будут смотреть с закрытыми глазами и в другой комнате, убийцы были крайне глупы и не расчётливы. Не думаю, что у такого, как Фред, есть шансы быть маньяком с маниакальными отклонениями, который так и жаждет убить кого-то. Хотя, так он был бы хотя-бы не противен мне, а пока, он очередной изгой среди изгоев. Как Роуэн. Забавно, если Хил повторит судьбу своего предшественника и умрёт от рук какого-нибудь монстра. Я бы хотела лицезреть на это, жаль, что потенциального убийцы Фреда ещё не нашлось." — Эй, Уэнсдей, — за размышлениями брюнетка не заметила, как осталась в классе одна. Её окликнул никто иной как... — Что тебе нужно, Ксавье? — Я тут подумал, кхм, может прогуляемся сегодня вечером? — смущённо спросил художник. Уэнсдей, никогда особо не проявляющая свои эмоции, была готова рассмеяться парню в лицо от его смелого заявления. На что рассчитывал этот глупец? — Хорошо, — неожиданно ответила Аддамс, собирая свои вещи в портфель, — встретимся сегодня в, — взглянув на часы, висящие над учительским столом, брюнетка продолжила, — без четверти никогда, — намеренно задевая парня плечом, Уэнсдей вышла из класса, оставляя растерянного Ксавье в кабинета. "Если он думал, что его подарок растопит моё сердце, то он глубоко заблуждался. Хотя, по нему видно, что и думать он не умеет." — Уэнс, ты чего так долго в кабинете была? — Энид подстроилась к Уэнсдей справа, аккуратно огибая учеников, встречавшихся у них на пути. — Была занята очень полезным для меня разговором с Ксавье. — Бедный, я уже вижу, как он страдает по тебе остаток твоего обучение здесь, — Синклер усмехнулась, поворачивая в сторону кабинета, где у них проходил следующий урок. Дойдя до нужной двери, она повернулась лицом к подруге и улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. Где-то глубоко-глубоко в душе Уэнсдей заскреб одинокий ядовитый паук, — кстати, не хочешь сегодня после уроков посмотреть со мной какой-нибудь фильм? — Нет. Моя ужасная душа не выдержит двух часов соплей, после которых хочется на стену лезть. — Ну, Уэнс, пожалуйста, — Энид резко перегородила путь Аддамс своим телом, строя щенячьи глазки. — Щёнок, прости, но я не собираюсь насиловать свой мозг очередным глупым фильмом, — Уэнсдей попыталась пройти в кабинет, но оборотень, которая была выше и крупнее её, не дала готессе этого сделать. Вместо этого она обняла Уэнсдей, крепко сжимая ту в объятиях, — Отпусти немедленно! — Неа, — волчица загадочно улыбнулась, незаметно втягивая носом слабый запах шампуня, исходящий от угольных волос Уэнсдей. — У тебя останется 8 жизней, Синклер, если ты меня не отпустишь! ... — Хорошо, я посмотрю с тобой фильм, только отпусти меня, — от голоса и взгляда Уэнсдей за километр веяло лютым морозом, но Энид у нас не боится морозов, так ведь? "Она оказывается сильнее, чем я думала." — наконец осознала Аддамс, когда её отпустили из плена сильных, но нежных рук. — А теперь, я тебя убью, Синклер. — Ой, — пискнула оборотень, тут же убегая в неизвестом направлении. Вечер обещал быть интересным.

***

В полдень погода испортилась. Ливень обрушился на школу, и мир вокруг погрузился в густую пелену серых облаков. Капли дождя, словно стеклянные бусины, с грохотом падали на асфальт, образуя лужи, которые отражали тусклый свет, исходивший из окон комнат студентов. Ветер завывал, проносясь между зданиями общежития, и поднимал с земли листву, вихрем разнося её вокруг. Двор школы быстро опустел: все спешили скрыться от дождя в своих теплых, сухих и уютных комнатах. Лишь изредка можно было заметить силуэты людей, которые бегом пересекали двор, скрываясь в длинных коридорах общежития. Уэнсдей стояла на балконе, уперев руки в заграждения. Ветер трепал её за долгое время впервые распущенные черные локоны, что водопадом спадали на хрупкие плечи брюнетки. Её глаза были прищурены, взгляд направлен в сторону леса, который тёмной длинной полосой начинался сразу за забором школы. Пару минут назад она слышала крики. Далекие, приглушённые. И если сначала её мозг допускал ту мысль, что она могла сойти с ума из-за своих видений, то после повторения криков, на этот раз диких, наполненным страхом, она убедилась, что всё это реальность. По её спине прошёл странно-пугающий холодок. Мысли путались в клубок, но одна стала повторяться слишком часто и навязчиво. "Что, если хайд вернулся?" — Уэнс! — воскликнула Энид, проходя на балкон, прикрывая голову от дождя своей ладонью, — ты чего тут мёрзнешь? — брюнетка медленно повернулась в сторону подруги. — Хочу проверить, как быстро умру от переохлаждения, — Синклер уставилась на девушку и скривила лицо, будто только что лизнула что-то очень кислое. — Ага... В общем, всё для просмотра готово! — волчица широко улыбнулась, и Уэнсдей могла поклясться, что будь сейчас у Синклер хвост, он бы от восторга не мог найти себе место и беспорядочно бы метался из стороны в сторону у той за спиной. — Это... — брюнетка не знала что сказать, поэтому просто смотрела в голубые глаза напротив, — очень круто... — Я знала, что тебе понравится, — усмехнулась Энид, и девушки вместе вернулись в комнату. На радужной кровати блондинки уже лежал открытый ноутбук, полностью обклеенный всевозможными стикерами, парочка пачек чипсов и ещё каких-то снеков. Энид тут же плюхнулась на мягкое розовое одеяло и зарылась головой в подушки такого же блевотного, по мнению Уэнсдей, цвета. Однако, как только Аддамс перешагнула черту, разделяющую их комнату, хрустальный шар издал характерный звук. Уэнсдей обернулась и подошла к кейсу, где находился их источник связи с матерью. Бережно достав и поставив на стол шар, девушка села на стул. Энид, всё это время тихо наблюдавшая за подругой, заметила идеально ровную осанку брюнетки. "Как обычно." — усмехнулась она и блаженно прикрыла глаза. — Уэнсдей! Мой чёрный ворон! — на стеклянной поверхности появился силуэт Мортиши. — Здравствуй, мама, — спокойно ответила Аддамс, скучающе смотря на белоснежную улыбку своей матери, — в чём причина созвона на второй день моего пребывания тут? — Я тоже рада тебя видеть, — Мортиша усмехнулась, но тут же стала серьёзнее, — у нас для тебя есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать? — Прошу избавь меня от этих глупых выборов. Если никто не умер, не знаю какая новость кажется тебе хорошей. — Хорошо. У Пагсли проявились способности, как у вашего дяди, — Уэнсдей нахмурилась, но тут же вернула себе прежнее, ничего не выражающее лицо. — Я так понимаю это хорошая новость? — Нет. Хорошая новость в том, что он тоже будет учиться в Неверморе! — радостно воскликнула Мортиша и показала новую форму фиолетового цвета для её брата. Уэнсдей стиснула зубы и со злостью уставилась в силуэт своей матери, отражающийся в шаре. Аддамс-старшая продолжила что-то вещать с улыбкой на лице, но Уэнсдей её не слушала. "Пагсли что будет делать?!" — ... И ты сможешь приглядывать за ним! — до ушей брюнетки донеслась ещё одна наипрекраснейшая новость, которая свалилась на Уэнсдей, как снег прямо посреди лета. Что-что она там сможет? — Нет, — резко отрезала Аддамс-младшая и уже намеревалась завершить звонок, но мама закачала головой. — У тебя не будет выбора, так как всё уже решено, и совсем скоро мы привезём Пагсли к тебе, — Мортиша усмехнулась. Уэнсдей недовольно закатила глаза и прекратила звонок. Руки, словно они весили по двести тонн, рухнули на колени брюнетки, спина чуть сгорбилась, а карие глаза пустым взглядом уставились в потухший шар. Ещё одной проблемы ей тут не хватало. Энид тут же заметила перемены в соседке. Ей всегда казалось, что хоть внешне Уэнсдей и не показывала этого, но глубоко внутри, глубже своей гордости, она любила и брата и всю семью в принципе. Блондинка поднялась с кровати и быстро пересекла черту. Медленно подойдя к столу, за которым всё ещё не двигаясь сидела Аддамс, Энид обошла его и встала по ту сторону. Их взгляды пересеклись. — Ты чего встала? — глухо спросила брюнетка, отводя глаза в сторону. — Мне всегда казалось, что ты любишь Пагсли. Это разве не так? — вопросом на вопрос ответила Синклер. Уэнсдей вернула взгляд своих карих глаз к лицу соседки, что сейчас выражало искреннее сочувствие и заинтересованность в ответе. — Я не хочу подвергать его опасности, — наконец спустя минуту молчания произнесла Аддамс и тут же добавила, — зная его и его способность находить неприятности. — Мне кажется, поэтому твоя мама и хочет, чтобы ты за ним приглядывала. Зная тебя, ты скорее сама убьёшь Пагсли, чем дашь это сделать кому-то другому, — с усмешкой сказала Энид. На бледном лице проступила едва заметная улыбка. Ну или её подобие. — Ладно, пошли уже смотреть твою сопливую комедию, — Аддамс встала из-за стола, дожидаясь пока оживившаяся соседка с улыбкой до ушей прыгнет к себе на кровать. Похлопав по месту рядом с собой, Энид нажала на пробел, включая вступление какой-то нашумевшей дорамы, которую ей посоветовала посмотреть Йоко. Уэнсдей хмыкнула, скинула свою кофту и аккуратно присела на кровать соседки с всё такой же ровной спиной. Она сузила глаза, внезапно чихая. Её аллергия на цвета давала знать. Энид лишь засмеялась, говоря, что Уэнсдей смешная и милая. Аддамс недоверчиво покосилась в сторону блондинки, но промолчала. Дорама началась. Спустя какое-то время Энид задремала, случайно опуская голову на плечо к Уэнсдей, которая всё же переборов себя, забралась на кровать ближе к оборотню. В тот момент сердце брюнетки остановилось. Будь это кто-то другой, она бы уже давно сломала ему шею, но Синклер была тем человеком, ради которого даже хотелось страдать. "Ты размякла, Аддамс, но, почему-то эта пытка даже приносить удовольствие..." Когда Энид повернулась, чтобы ближе прижаться к Аддамс, та не стала что-либо делать и просто продолжила смотреть дораму, хотя то, что происходило на экране действительно раздрожало и не волновало Уэнсдей. Она терпела только ради Синклер. Это странное чувство, которые появилось в конце прошлого семестра, немного бесило Аддамс, но сейчас это было неважно. Важно было лишь ощущения чужих крепких рук, обнимающих её за талию.

***

— Да ну, Эд, мы точно потерялись! — воскликнул какой-то парень, в сотый раз огибая одну и ту же поляну, — Чёрт бы тебя побрал, я же чувствовал, что тебя слушать не надо! Теперь мы хрен знает где, да ещё и рядом этот сраный Невермор, наверняка нас сейчас с тобой сожрут, вместе с костями! — Да не паникуй ты, Джей, я знаю дорогу. — Иди нахрен со своей дорогой! — Джей, зло пнув ногой какую-то ветку, которая от удара с хрустом сломалась пополам, пошёл прочь от своего друга. Идея пойти в лес, чтобы снять экстремальное видео и выложить его в Ютуб, возникла сама собой. Реализация заняла чуть больше недели, а выбор локации всего пару минут. Лес рядом с Невермором — огороженное место, убийства тут до сих пор наводят страх на некоторых из Джерико, но наши герои не трусы. Решили испытать удачу, поиграть с судьбой. Ради возможной славы и денег. День начинался хорошо. Жаркое солнце, тёплый ветерок, всё это встречало парней на обочине дороги, которая резко обрывалась и дальше песчаной тропинкой уходила в чащу леса. Местный фермер, решивший их подвезти, сказал, что место гиблое и лучше туда не соваться, но кто они такие, чтобы слушать какого-то мужика, который после всего, что случилось в Неверморе, боится даже из дома выйти. Плюнув на это, парни попрощались, уходя вглубь леса. Если бы они знали, чем это закончится, они бы невзирая на свою "смелость" уже сидели бы дома, попивая горячий чай с печеньками. Ближе к полудню начал капать небольшой дождик, который через час превратился в настоящий ливень. Было принято идти назад, смысла ходить по грязи не было. Только вот никто не запомнил дорогу назад, ведь, цитирую слова Эда: "Мы что с тобой из этого леса, где дай бог на десять метров одну березку увидишь, не выйдем? Не смеши." Как оказалось, не вышли. А сейчас ещё и разделились. — Чёрт! Джей в панике оглянулся, когда услышал за спиной какие-то шорохи. Не разбирая тропы, он кинулся бежать вперёд, цепляясь штанами и курткой за ветки деревьев, которые при мрачных тучах выглядели как живые руки, готовые схватить тебя в свой плен. Спустя всего минуту лёгкие уже горели, поэтому парень вынужденно остановился, упираясь ладонями в колени. Оглядываясь по сторонам, он продолжил искать выход, с ужасом осознавая, что окончательно потерялся, да ещё и убежал от друга. — ЭЙ, ЭД, ТЫ ГДЕ? — закричал Джей, шарахаясь от вновь откуда-то появившегося шороха у себя за спиной, — Эд, если это ты, то чёрта с два, выходи! Никто не ответил. Поняв, что он итак в безвыходной ситуации, он медленно подошёл к кустам, отодвигая рукой ветку. — Слава богу, — там никого не было. В следующую секунду глаза Джея расширились, а изо рта потекла кровь. Из живота торчали огромные когти, которые пронзили парня насквозь. Мохнатая рука резко вышла из податливой плоти, нанося ещё несколько глубоких, несовместимых с жизнью порезов. Из последних сил Джей пытался схватить губами воздух, шлёпая ими как рыбка на суше, но жизнь медленно покидала его. Буквально через пару секунд зверь нанёс новый сокрушительный удар, от которого тело Джея рухнуло на сырую землю. Последний раз вдохнув воздух, парень закрыл глаза, продолжая истекать кровью. Наверняка он не думал, что умрёт вот так глупо. В лесу, когда даже фермер предупреждал их, а они глупцы не послушали. Теперь их учесть одна — умереть от лап сумашедшего зверя, истекать кровью, пока этот самый зверь играет с их телами, отрывая руки или ноги, или вообще всё. А ведь Джей был практически прав. Почти сожрали. Оставили уродливые туловища, на которых царапинами было обозначено: 299-ая и 300-ая жертва и оторванные от кожи кости. Для собак шерифа.

***

Шериф, прилично уже промокший под проливным дождём, который лил второй день подряд, со злостью ходил около изуродовонного трупа молодого парня. Правая нога была оторвана, левая держалась на тоненьком лоскутке кожи, обе руки отсутствовали по локоть, голова с огромным порезом поперёк челюсти была запрокинута назад. Глаза широко распахнуты. В них ещё можно было рассмотреть тот предсмертный ужас, который охватывал парня перед своей кончиной. Донован устало потёр переносицу и продолжил ходить взад-вперёд, внимательно наблюдая за работой криминалистов. — Шериф! — на голос мужчина обернулся и заметил быстрое приближение своего помощника — мистера Брокера, который совсем недавно стал работать вместе с Галпиным в отделе. Новый помощник был высокого роста, тёмные вьющиеся волосы прилипали к вытянутому лицу, оставляя длинные дорожки дождевых капель на смуглой коже. Зеленые, болотного цвета глаза опасливо бегали вокруг, густые чёрные брови часто сдвигались вместе, создавая видимость серьёзных мыслей у мужчины в голове, — там ещё один труп. Тоже парень. Донован, подойдя ко второму трупу, чуть не освободил желудок от своего обеда. Вид у него был ещё хуже, чем у первого. Все руки и ноги были оторваны, под животом парня дымились, отливая нежно-розовым и голубым, выпущенные кишки. Они уже не пульсировали, а лишь кучей лежали на мокрой подушке из листьев берёзы. Глазное яблоко правого глаза валялось где-то у виска, всё ещё крепко держась на тонкой белой ниточке глазного нерве. Шериф тут же отвернулся и кулаком въехал по ближайшему дереву. — Какого чёрта это опять происходит? — зло прошептал он. Мистер Брокер подошёл ближе и спросил в чём дело, но Галпин лишь отмахнулся и сказал, что расскажет обо всё в участке. Тучи сгущались над мрачным и тёмным лесом, дождь всё никак не прекращался. Донован вернулся к первому трупу и стал внимательно слушать заключение одного из судмедэкспертов, как вдруг вдалеке заметил невысокий силуэт с зонтом. Спустя пару мгновений он узнал в нём Уэнсдей Аддамс. Девушка в чёрном плаще подошла почти вплотную к мужчинам. Тут же переключив на неё всё внимание, шериф подлетел в два шага к ученице и угрожающе навис над ней. — Какого чёрта ты тут делаешь? — заорал он прямо в лицо Уэнсдей, опаляя ту своим тяжёлым дыханием. Зрачки мужчины были расширены и смотрели на девушку с вызовом и угрозой. — Я вчера слышала крики, исходящие со стороны леса. Решила проверить, что здесь произошло, — брюнетка сделала шаг назад и огляделась, — что там? — Аддамс попыталась заглянуть за спину шерифа, но тот вновь приблизился к ней и перехватил её руку. — Проваливай отсюда, Аддамс! — крикнул он. Уэнсдей вырвала свою руку, брезгливо сунув в карман, проигнорировала шерифа и попыталась обойти его. Тот взревел от гнева, но оттолкнуть невысокую ученицу не решился, — тут два мужских трупа с множеством увечий, — сдавшись, уже более спокойно ответил мужчина, понимая, что сама по себе Аддамс не уйдёт отсюда. — Можно взглянуть? — Валяй, — кинул Донован, следя за тем как девушка скрывается за деревьями. Уэнсдей медленно лавировала между снующими туда-сюда полицейскими, врачами, пробираясь к трупам. Первый не привлёк её внимание, поэтому она тут же направилась ко второму. Обогнув массивный дуб, раскинувший свои ветки далеко вперёд, Уэнсдей заметила тело второго парня. Точнее то, что от него осталось. "Вид потрясающий." — подумала про себя девушка. Она подозрительно долго вглядывалась в туловище, обрубки рук и ног, подмечая огромное количество сходств этого трупа с трупами прошлого года, которые изуродовал... хайд. "Неужели..." Девушка тут же развернулась и подошла к шерифу, который стоял рядом с какой-то невысокой полной женщиной, одетой в полицейскую форму. — Шериф Галпин, — мужчина обернулся, извинился перед коллегой и подошёл ближе к Уэнсдей, останавливаясь в паре шагов от неё, — у вас есть догадка кто это сделал? — шериф усмехнулся. — Даже если и есть, с чего бы я буду тебе это говорить? — Наверно, потому что в прошлом году вашего безмозглого убийцу распознала я, — девушка скептически выгнула бровь и посмотрела на вытянувшееся от недовольства лицо Донована. — Приходи на днях в участок. Поведаю интересные догадки, — Аддамс удовлетворённо кивнула, — а теперь проваливай отсюда по-хорошему. Уэнсдей прошла мимо шерифа, слегка задевая его плечом, и направилась обратно в школу. Похоже, намечалось новое интригующее расследование.