Дьявол в маске

— Итак, вот наш план, Тай, — произнес брюнет, откидываясь на спинку стула. Забавнее всего было, что он никогда не говорил их плана, но постоянно твердил, что время придёт, и тогда-то Галпин всё узнает. Вот оно видимо и пришло, — во-первых, мы будем работать не одни, — он усмехнулся, — нам будет помогать мой отец. В эту же секунду в дом с тяжелыми шагами зашёл мужчина, сразу снимая своё тёмно-синее пальто и вешая его на стоящую у входной двери вешалку. Вошедший был высокого роста, волосы, в тусклом свете отдававшие серебристым оттенком, беспорядочно падали ему на глаза, заставляя его постоянно поправлять их рукой. Он оглядел помещение чёрными, как густая смола, глазами и остановил свой холодный взгляд на Тайлере. — Здравствуй, Тайлер, — мужчина протянул ладонь. Галпин уверенно пожал её. — Итак, Тайлер, мой отец устроиться работать в Невермор, а я просто притворюсь новеньким, чтобы быть как можно ближе к ученикам. Нам нужно понять их, почувствовать всё на своей шкуре, продумать дальнейшие шаги, изучить все потайные комнаты и ходы. Нам надо подобраться как можно ближе к Уэнсдей, создать виденье того, что мы на её стороне. Сообщения, отправленные мной, как я знаю, создали на неё очень хорошее впечатление, — голубоглазый усмехнулся, — это поможет выбить её из колеи и втереться к ней в доверие. — Послушай, приятель, — вклинился Галпин, — войти в доверие Уэнсдей практически нереально. Насколько я знаю, единственный человек, которому она хотя бы руки не отрубает, — Энид, её соседка по комнате. Мне доводилось с ней встретиться дважды, и, чёрт, она действительно сильна, особенно в гневе. Чтобы получить доверие Аддамс, тебе нужно либо стать Энид, либо... — Либо, сделать так, чтобы эта Энид сама сделала меня приближённым Уэнсдей. Если я вольюсь в компанию к Энид, то дорога к Аддамс почти проложена, — перебил кудрявого парня обладатель хитрых голубых глаз, — спасибо малыш Тай, ты действительно важное звено в моём плане, — парень встал и положил ладонь на плечо к Галпину, — спасибо тебе, друг. А теперь, пора спать, завтра нас ожидает долгая дорога в Невермор. — Стой, а как же видения Аддамс? Она вычислила меня только из-за этого. — На этот счёт не волнуйтесь, мальчики, — впервые за весь разговор отец брюнета подал охриплый голос, — у меня есть сыворотка, которая сможет заблокировать видения. Ты, — указав на своего сына, произнёс мужчина, — подольёшь ей это в напиток, когда только появится возможность. Однако надо понимать, что это лишь на определённый промежуток времени, а у меня это последняя, — мужчина покрутил в руках стеклянную колбу, в которой покачивалась жидкость зелёного, почти изумрудного, цвета. — Где это можно взять? — поинтересовался Тайлер, поднимая карие глаза на мужчину. Тот одной рукой погладил свою бороду, задумался. — Я поищу своего старого знакомого и дам знать. Брюнет кивнул и уже собирался уйти, как вдруг застыл в дверях. Он обернулся и сказал, смотря прямо в глаза Тайлеру: — Ты останешься здесь и будешь ждать моего сигнала, — повернувшись спиной к мужчинам, парень кинул, — продолжай убивать, но делай это аккуратно. Твоего папашу просто так убивать не хочется. Он сможет ещё внести свой вклад. И он ушёл, оставив Тайлера на кухне. Отец его приятель поднял своё массивное тело со стула, подхватил с крючка вешалки пальто, вышел за дверь дома и скрылся в темноте леса. Галпину было всё равно. Шатен, оставшись в полном одиночестве, ещё с минуту просидел за столом, покорно сложив свои ладони на коленях, а после поднялся и прошёл в свою комнату, рухнув на кровать. Он знал, что у его друга всё схвачено, но сидеть здесь, сложа руки, он не хотел. Да, он по-прежнему продолжит убивать и наслаждаться этим как раньше, но убивать каких-то левых изгоев не хотелось, он хотел кровь Аддамс. "Ладно, видимо, моё время придет позже." — подумал Тайлер, зарываясь носом в подушку. Он долго не мог уснуть. Почему-то именно сегодня к нему вернулись воспоминания из прошлого — то время, когда он был вроде как парнем Уэнсдей? Он не знал, что чувствовала по отношению к нему Уэнсдей, но он в самом деле был влюблён в эту немного странноватую девушку, чьи глаза всегда метали искры в любого, кто встанет на её пути. Именно это в ней и привлекало Тайлера. Она любила издеваться над людьми как и сам Галпин. Может, если бы Аддамс не выбрала светлую сторону, то у них могло бы всё получится. Она была бы прекрасным союзником. Умная, решительная, знающая себе цену девушка и он, хитрый, смышлённый, умеющий убивать парень. Вместе они были бы непобедимы. Жаль, Уэнсдей выбрала не ту сторону, которая действительно была ей нужна. На самом деле в голове не укладывалось, как сама Уэнсдей Аддамс — королева пыток и убийств, та, кто любит издеваться, пытать, делать всё, чтобы человек дрожал от страха от одной лишь мысли о ней — могла взять и спасти Невермор от Крекстоуна и Лорел (Тайлер никогда не называл её мисс Торнхилл. Для него её истинное имя было единственным, которым он мог её называть) И, как чёрт возьми, такая маленькая и хрупкая на вид Энид смогла победить его в бою. До сих пор Тай не знал, откуда вообще этот оборотень взялся в ту ночь в лесу. Но это уже было неважно. Видимо отец был прав. Оборотни действительно сильны в гневе.

***

Следующий час Тайлер ворочался в кровати. Сон по-прежнему всё никак не шёл, в голове был целый рой мыслей, среди которых выделялась одна самая важная. Галпин жаждал узнать причину мести. Его приятель никогда не говорил на эту тему, а сам шатен понимал, чтобы знать как помочь ему, нужно знать причину гнева. Тихо встав с кровати, шатен вышел из своей комнаты и прошёл к комнате друга. Постучав в дверь и услышав тихое "войдите", Галпин, приоткрыв дверь, проскользнул в просторное помещение, прикрывая за собой. — Тоже не спится? — тихо спросил голубоглазый, окидывая взглядом Тайлера. Тот почему-то поёжился от такого детального разглядывания. — Да, никак не могу уснуть, — ответил тот и стал раздумывать над тем, стоит ли всё-таки спрашивать про причину мести или это разозлит парня? — Давай уже, спрашивай, — вдруг тишину разрезал резкий вопрос, — я же вижу, что тебя что-то гложет. — Да, не прям гложет, но мне очень интересно, почему ты решил мстить Уэнсдей, да и всему Невермору? — Ты прям очень сильно хочешь это знать? — с долей удивления спросил брюнет и, увидев кивок, продолжил, — хорошо, чтобы удовлетворить твои потребности, отвечу, — парень пару секунд помолчал, собираясь с мыслями, — Ты наверняка знаешь, как это больно, когда тот, кто тебя растил, вдруг умирает, — резко сжав руку в кулак, прошептал парень. Он знал, что Тайлер лишился матери, поэтому решил прибегнуть к простому и понятному для Тая сравнению, — Моя мама погибла, когда мне было лишь два года, а потом появилась она... Лорел Гейтс. Увидев неподдельное удивление на лице Тайлера, голубые глаза усмехнулись, а губы сложились в уже привычный оскал. — Да, Лорел заменила мне мать. Она полюбила меня словно своего родного ребёнка, а мой отец будто бы обрёл вторую жизнь! Он любил Лорел, буквально жил ею, а она отвечала взаимностью, наполняя наши жизни красками, словно в каком-нибудь глупом диснеевском мультике. И я ведь даже называл её мама! — прикрикнул он, заставляя Галпина дёрнуться, — а потом появилась эта Уэнсдей, которой везде нужно было сунуть свой нос! Она убила мою мать физически, а нас с отцом — морально. Она буквально убила всю мою семью! Ни я, ни отец до сих пор не можем оправиться от этой утраты, — процедил сквозь зубы брюнет, сжимая руку до побеления костяшек в кулак, — сейчас моя единственная цель — убить Уэнсдей, а ещё лучше убить сначала всю её семья, чтобы она поняла, какого это терять родных, какого терять семью. "Весьма эмоциональный рассказ." — подумал Тайлер. — Я тебя прекрасно понимаю, — шатен присел на кровать, приобнимая друга за плечи, — я рад помогать тебе. Я сам хочу отомстить ей, ведь, хоть Лорел и не была моей родственницей, за короткий срок она стала моей опорой, поддержкой, которую никогда не давал мне отец. Я мечтаю увидеть слезы Аддамс... И ещё, я хочу, чтобы ты понял — я рядом, я хочу помочь тебе, ведь Лорел была прекрасным человеком. Мне жаль, что ты потерял маму, — Тайлер говорил искренне, поэтому голубоглазый мягко улыбнулся, — а ещё, как мне называть тебя, раз ты не хочешь говорить своё имя? — Называй меня просто хозяин, — с дикой улыбкой произнёс он, — ты всё равно подчиняешься мне, поэтому... Тайлер застыл. Это было странно. Да, шатен подчинялся этому дьяволу, выполнял любой его приказ, однако... Неужели он был для него питомцем? — Без проблем, "хозяин". — А теперь, малыш Тай, тебе пора спать. Завтра важный день. Иди, — слова звучали твёрдо и уверенно и были скорее не просьбой, а приказом, которому Тайлер сразу же повиновался. Выйдя из комнаты, Галпин ещё раз переварил всю беседу с "хозяином" и отправился спать. Для парня это был весьма неожиданный поворот. Лорел — мачеха его нового друга. Звучало очень необычно и странно. Однако от этого желание убить Уэнсдей в Тайлере проснулось с новой силой, и этой ночью он засыпал с твердым намерением во что бы то ни стало добраться до младшей Аддамс. Тайлер был готов ко всему.

***

— Как вам новый директор? — спросил Ксавье, пережёвывая бутерброд с ветчиной. Все ребята на большой перемене отправились в столовую и сейчас обсуждали нового директора и новых одноклассников. Больше всех были впечатлены Ксавье и Аякс. Новенькие, особенно Фред, выглядели такими тихими и скромными, поэтому парни думали, что с ними наверняка получится подружится. — Да вроде норм чувак, — ответила Йоко, потягивая через трубочку кровь из бумажной пачки, — слышала, что он нормис. — Серьёзно? — удивлённо воскликнул Аякс. "Боже, как ребёнок." — недовольно подумала Аддамс, закатывая глаза от своих мыслей. Хоть Уэнсдей и считала, что сидяшие за столом — друзья Энид, она всё равно понимала и с неохотой признавала, что нож из ботинка с меньшей вероятностью окажется в горле у ребят, сидяших рядом с ней. — Танака, ты не знаешь, где Энид? — не смотря на вампира, спросила брюнетка. Долгое отсутствие волка неприятно давило на сознание Аддамс. — Без понятия, — пожимая плечами, ответила Йоко, — после урока она куда-то убежала с новеньким. Уэнсдей сжала стакан, находяшийся в её руках. Какого черта она это делает? Неужели... Нет, нет, она не ревнует! Ей не присуще подобного рода эмоции. Ей вообще они не свойственны. Тогда почему мысль, что Энид сейчас проводит время с кем-то другим и дарит свою ослепляющую улыбку кому-то другому, вызывает дискомфорт в желудке. И это отнюдь не приятный дискофморт. Как будто червь прогрызает её плоть, пытаясь вырваться наружу, но она всеми силами пытается подавлять его. Вдруг послышался смех Энид, на который Аддамс подняла глаза. Она и новенький, Кай, шли, весело о чём-то болтая, прямо к их столу. "Этого ещё не хватало." Парочка подошла, и оборотень представила ребятам своего нового друга. Все с улыбками на лицах поприветствовали Кая. Они знали, как тяжело адаптироваться в новом коллективе, поэтому с радостью приняла Хартмана, усаживая его между Аяксом и Энид. — Кай, а это... — Уэнсдей, я знаю, — со смущённой улыбкой перебил Энид рыжеволосый. — Вы знакомы? — К сожалению, — наконец подала голос готка, с каменным лицом поглядывая на парня. Тот опять стушевался, но прятаться было некуда. — Чудненько! — вечно радостная Энид приобняла Кая за плечи, продолжая оживлённо ему рассказывать раннее начатый диалог. Все постепенно подключались к разговору, надеясь в процессе занимательной беседы узнать о новеньком побольше. — Слушай, а ты кто? — с интересом в глазах спросила Дивина, надеясь, что новенький является сиреной. — Честно, я не знаю. Это повергло всех в шок. Тишина держалась добрых пять минут, пока наконец Энид не заговорила. — Как это? — Ну, — рыжий почесал затылок, уводя взгляд, — я могу воплощать рисунки в жизнь, владею телекинезом, меня периодически посещают видения, а ещё я кровный полуоборотень, — это ещё сильнее всех шокировало. — Как ты можешь владеть всеми этими способностями? — спросила Уэнсдей, впервые поднимая заинтересованные глаза на парня. — И что значит кровный полуоборотень? Ты не обращаешься? — Полуоборотень я, потому что отец является простым нормисом, а мама оборотнем. И ладно бы у меня было только это. Но... Мой отец дикий фанатик науки, и в детстве я был кем-то вроде подопытного кролика. Я разнорассовый изгой из-за него. Вроде изгоя среди изгоев, — с усмешкой объяснил Хартман, замечая удивление в перемешку с ужасом в глазах друзей. Он тут же поспешил добавить, — но меня всё устраивает, не переживайте. Ребята недоверчиво посмотрели на него. — Хорошо, смотрите, — рыжеволосый вытянул руку, приподнял рукав своей белоснежной рубашки, и в ту же секунду кожа покрылась достаточно длинным бурым мехом, а на ладони выросли внушающих размеров когти. Во рту появились длинные клыки, которые по размышлениям Аддамс, могли с лёгкостью прокусить дерево, — я не превращаюсь, как ты. Я покрываюсь мехом и становлюсь в несколько раз больше, только и всего, — пожав плечами, закончил новенький. — Вау... — прошептала Энид, проводя ладонью по шерстяной руке парня, — ты ещё больше мне нравишься! — Взаимно, — тут же мех и когти пропали, заменяясь обычной кожей на руке. — Как возможно смешать всё это в одном человеке? — скорее для себя, нежели для остальных произнесла Уэнсдей, всё ещё пребывая в небольшой замешательстве. — Спроси у моего отца, — с ухмылкой произнёс Кай, откусывая кусок своего сэндвича. Клыки тоже уже пропали. — Да он чёртов гений! — воскликнул кто-то из ребят, но брюнетка не обратила внимания. В ту же секунду на рыжего посыпался шквал вопросов, но Уэнсдей было не до этого. "Ладно, может быть наш новый директор не такой уж и жалкий." — подумала про себя девушка. Через пару минут уши Уэнсдей уже были готовы свернуться в трубочку от такого количества сплетен и ненужной информации, поэтому под выдуманным предлогом и тревожным взглядом Синклер, она покинула столовую, направляясь к статуе Эдгара Аллана По. В обед через коридор, который вёл к статуе, мало кто ходил, поэтому можно было спокойно посидеть там, размышляя о великих делах, которых у Уэнсдей было предостаточно. Спустившись на первый этаж школы и минуя несколько коридоров, Уэнсдей оказалась около статуи. Как только её спина коснулась холодного камня, тело пронзило неприятное жжение, голова откинулась. Давно её не посещали видения.

***

Больно ударившись головой о землю, Уэнсдей чуть привстала, не понимая, где она находится. Полностью поднявшись на ноги, она ничего не смогла рассмотреть, так как находилась в полной темноте. На ощупь девушка прошла вперёд, натыкаясь на стол. "Я что, в столовой?" Немного привыкнув к темноте, Аддамс подтвердила свои догадки; она находилась в столовой. Вокруг было темно, но почему-то всё равно было много людей, что заполняли почти все столы, находящиеся в помещении столовой. "Что тут вообще происходит?" Пройдя ещё чуть вперёд, она наткнулась на очередной стол. Прищурив глаза, в тьме она смогла заметить знакомую светлую макушку. Это была Энид. По обе стороны от неё сидели некие два силуэта. Вместо тел — серая материя. Она покачивалась в разные стороны, словно от ветра, и была похожа на струящиеся вверх языки пламени. Уэнсдей подошла ближе и попыталась коснуться их рукой, но ладонь лишь прошла сквозь серую дымку, рассеивая её на мгновение. Силуэты вдруг резко, словно по щелчку пальцев, обернулись и уставились на неё. Уэнсдей не вздрогнула, но по телу пробежал неприятный холодок. На неё пристально смотрели две пары больших голубых глаз. "Что за..." Глаза не имели зрачков. Лишь голубой ореол покачивался на сером подобии лица. Уэнсдей внимательно стала наблюдать за действиями силуэтов. Когда прошло пару минут, и тени поняли, что Аддамс не представляет для них никакой опасности, они отвернулись обратно к столу. Энид что-то оживлённо говорила, иногда отвлекаясь на свою еду, мирно лежащую на подносе. Вдруг один из силуэтов взял чёрную бутылку, стоящую на столе, что-то засыпал внутрь и стал с опаской оглядываться вокруг. Его серая дымка приобрела темно-красный, почти что кровавый окрас и стала беспорядочно двигаться; она то рассеивалась, то вновь собиралась в сгусток вокруг холодных голубых, как океан, глаз. "Это что, мой шейкер?" — взгляд девушки упал на бутылку. Уэнсдей едва ступила шаг ближе к теням, как они тут же вспыхнули и вскочили со своих мест. Когда-то кристально чистые голубые глаза стали приобретать более глубокий и тёмный цвет, по щекам потекли кровавые чёрные слёзы, которые в скором времени окрасили серые силуэты практически полностью в тёмно-бордовый цвет. Брюнетка не успела ничего больше сделать, как тени бросились на неё Спустя мгновение она очнулась. Уэнсдей поняла, что лежит на полу, а рядом стоит какой-то человек. Резко вскочив на ноги, она столкнулась лицом к лицу с Фредом Хилом, который с тревогой смотрел на неё. Взгляд девушки быстро мазнул по подбородку, широкому лбу и пухлым щекам, останавливаясь на глазах. Голубых. Уэнсдей отшатнулась от него как от огня и, не сказав ни слова, бросилась обратно в столовую. Парень что-то попытался крикнуть ей в след, но его слова застряли там, в длинном и тёмном коридоре школы, отскакивая от стен и эхом разносясь вокруг. Несмотря на то, что Аддамс не видела лица того, кто подсыпал нечто ей в шейкер, она запомнила эти глаза. Холодные, злые, непроницаемые голубые глаза. Вбежав в столовую, она собрала на себе сотню удивлённых взглядов. Наконец более-менее спокойно выдохнув, она вновь сделала каменное лицо и, смотря, хотя нет, буквально прожигая взглядом затылок Хартмана, подошла к столу. Его голубые глаза она тоже запомнила. — Оу, Уэнсдей, ты уже вернулась? — с улыбкой спросила Энид, но Аддамс промолчала и резко взяла Кая за воротник рубашки. — Пошли, — с заметным холодом произнесла брюнетка и потащила бедного Хартмана к выходу. — Что за чёрт, Аддамс! — воскликнул тот, пытаясь вырваться, но хватка у этой хрупкой на вид девушки была железной, поэтому смирившись рыжеволосый просто поплёлся за ней, огибая столы, которые попадались на каждом шагу, и фигуры студентов, отходящие от места раздачи еды. Все по-прежнему смотрели на них с удивлением, особенно Синклер. В её взгляде читалось негодование и... Ревность? Оборотень ни за что себе в этом не признается, но, чёрт, видеть Аддамс с кем-то другим определённо неприятно. Энид не понимала, что с ней. Ревность? Какая ревность к подруге? Она ревновала Аякса, но это было понятно. Он её парень. А Уэнсдей? Просто подруга, не больше. К Йоко она такого никогда не испытывала, хотя относительно недавно стала по-немногу понимать, что различий между девушками слишком много. Была какая-то пропасть между лучшей подругой и... соседкой. Пока что соседкой. Волчица с самого появления Уэнсдей чувствовала что-то странное к ней. Эта неприступная крепость, какой казалась Аддамс, тянула к себе, словно магнит. Энид не поняла, в какой момент стала чаще в толпе учеников взглядом искать чёрную макушку, пытаться дотронуться и посмотреть на реакцию, провести больше времени вместе, стать чем-то важным друг для друга. Вроде ничего особенного, просто дружба, желание узнать человека ближе... Но что-то внутри сжималось и тянуло под сердцем при осознании этих слов. Это чувство особенно обострилось после тех объятий в конце прошлого семестра. Когда Энид, уставшая, измотанная и раненная от борьбы с хайдом, упала в руки Уэнсдей, а та не оттолкнула. Прижала ближе, зарылась носом в грязные и мокрые волосы, обняла так, как никто никогда не обнимал Синклер. И тогда что-то щёлкнуло. Танаке она об этом боялась сказать. Синклер сама ничего не понимала, а объяснить она тем более не смогла бы. Да и к тому же, у неё был и есть парень. Хотя, с каждым днём оборотень стала всё больше понимать, что максимум, что она чувствует к Аяксу — дружескую симпатию. Вот так, некогда её возлюбленный по-немногу становился для неё не больше, чем другом. Когда-нибудь она точно всё это обдумает и решит для себя, а пока ей остаётся лишь с раздражением смотреть на когда-то любимого парня, пока тот пытается развеселить её после ухода брюнетки.

***

— Может ты всё-таки объяснишь мне, что происходит? — Кай наконец вырвался, отошёл от девушки на безопасное расстояние и огляделся. Пустой и темный коридор тянулся вдаль; холодные каменные стены в некоторых местах были покрыты мхом. Единственный источник света, небольшая люстра под потолком, тускло мерцала, бросая едва различимые тени, которые танцевали по стенам словно пламя огня. В конце коридора виднелась невысокая дверь. В воздухе витал затхлый запах, смешанный с легким налётом пыли, как будто здесь давно никто не был. Сказанные парнем слова эхом пронеслись по всему коридору. — Ты не вызываешь моего доверия, — холодно ответила готка, всматриваясь в голубые глаза напротив. Они напомнили ей Энид. — Почему? Я даже толком не общался с тобой, а ты уже не доверяешь мне! — воскликнул парень, — я хочу быть твоим другом, Уэнсдей. Другом, а не врагом, — Хартман подошёл ближе, устанавливая длительный зрительный контакт с брюнеткой. — Отойди или больше не сможешь ходить. — Воу, — усмехнулся рыжий, подходя ещё ближе, — попробуй, — прошептал он. В это мгновние Уэнсдей резко дёрнулась вперёд и попыталась заламать руку парня, но тот успел увернуться, прижав невысокую девушку животом к стене, — как тебе такое, Аддамс? Та посмотрела на него через плечо, в следующую секунду ударяя локтём Кая в живот. Парень от неожиданности выпустил Уэнсдей, но успел среагировать на замах и схватил девушку за руку, в которой в слабом свете люстры сверкнул серебрянный фамильный кинжал. Парень вновь усмехнулся. — Я не так прост, как кажусь на первый взгляд. — Я, к твоему сведению, не слепая. — Рад это слышать, колючка, — рыжий подмигнул девушке, но через буквально секунду вспомнил, что они явно пришли сюда не для того, чтобы выяснять отношения. Кай выпустил девушку и, опережая недовольства Аддамс, спросил: — для чего ты меня вытащила сюда? Брюнетка дёрнулась и пристально посмотрела на стоящего перед собой парня. Было видно, что она думает, говорить ему или нет. В итоге через минуту молчания готка выдохнула и начала. — У меня было видение, в котором кто-то засыпал порошок в мой шейкер. Я не видела лица, но запомнила лишь голубые глаза. Ты оказался первым в списке подозреваемых. — Спасибо за такую честь, — лицо Кая тронула усмешка. Глаза по-лисьи прищурились и посмотрели на девушку. — Не нужно благодарности. Ты там единственный. — Можно вопрос. Почему именно я? — Ты новенький. Я не могу быть уверена, что ты не окажешься таким же как Тайлер, — последнее слово Уэнсдей проговорила с явным отвращением на лице. Воспоминания про человека, который когда-то украл её первый поцелуй, не приносили никакого удовольствия. Наоборот, мысли про Галпина, которые периодически всплывали где-то на корках подсознания девушки, были ужасными, неуместными и раздражающими. В плохом смысле этих слов. "Мда, время идёт, а я всё также думаю про этого идиота, отвратительно." — А, этот тот самый Тайлер, который был хайдом? — с интересом спросил Хартман, получая вялый утвердительный кивок от готки. — Пожалуй я пойду, иначе не вынесу ещё и минуты твоего общества, — Уэнсдей развернулась на пятках и пошла прочь. Кай хотел что-то крикнуть ей в след, но одёрнул себя. Оглянувшись, парень решил пойти в комнату. Идти опять есть не хотелось.

***

— Тай, ты дома? — зайдя в прихожую, парень скинул промокшую куртку и ботинки. Поправив волосы, голубоглазый без стука вошёл в комнату Галпина. Тот сразу же что-то спрятал за спину и перевернулся на кровати лицом к вошедшему. — Что-то случилось? — "хозяин" опёрся на косяк двери, скрестил руки на груди и недоверчиво посмотрел на шатена. Холодный взгляд скользнул по телу парня, поднялся к лицу, очертил острые скулы и аккуратный нос и остановился на глазах напротив. Тайлеру стало не по себе, и он решил посмотреть за спину своего приятеля, дабы не пересекаться взглядами с брюнетом. — Приходи на кухню, — спустя минуту сказал тот и удалился, захлопнув двери. Видимо, Тай разозлил его. Но что он может поделать, если не доверяет этому человеку самое сокравенное — свой личный дневник. Галпин тяжело выдохнул. Его наверняка ждёт трудный разговор. Повертев дневник в руках, тот сунул его обратно под подушку, быстро удаляясь на кухню. Зайдя внутрь, он не обнаружил там никого, поэтому просто сел за стол, ожидая своего друга или, как иногда он его называл, дьявола. Дьявол — самое подходящее описание для этого таинственного незнакомца. Он не щадил никого, убивал без раздумий, мог накричать даже на отца. Тот видимо уже смирился, поэтому просто подходил и клал руку ему на плечо, дабы успокоить. Брюнет был самым жестоким, хитрым, эгоистичным и подлым человеком, которого Тайлер когда-либо видел и встречал. Парень готов был делать всё, ради собственной выгоды. Галпин не сомневался, что ради достижения своей цели "хозяин" с лёгкостью может расправиться и с ним, и с его отцом. Но эта жажда, которая поглащала голубоглазого с каждым днём всё больше, и нравилась Тайлеру. Он был рад найти человека, которого преследовали те же цели, что и его. Ради своего друга он был готов практически на всё. Это жажда мести, захватившая и его, туманила разум Галпина, но он не особо сопротивлялся этому. Убить Уэнсдей — главная цели их обоих — двух одержимых монстров. — О чём задумался? — высокий брюнет подошёл сзади так неожиданно, что Тай подскочил на месте, схватившись за сердце, — расслабься, ты мне ещё пока живым нужен, — парень сел напротив Галпина, доставая свой мобильный телефон. Тайлера напрягли слова пока нужен, но он не придал этому значения. — Да так, — отмахнулся Галпин, с интересом смотря на своего друга, — так, что ты хотел? — У меня для тебя срочное задание, — ответил тот, протягиваю шатену телефон, — ты знаешь их? На телефоне было открыто фото. Пятиугольный двор, множество учеников в привычной фиолетовой форме Невермора и директор, что-то оживлённо говорящий в самом центре студентов. По-видимому фотка была сделана совсем недавно. — Знаю почти всех, кроме этих двух, — Тайлер указал на два незнакомых лица. Присмотревшись к одному из них, Галпин подумал, будто видел его уже где-то, — этот кажется знакомым, — брюнет тоже склонил голову и прищурил глаза, вглядываясь в улыбающегося парня, — чем-то на тебя похож. "Хозяин" отодвинулся и с упрёком посмотрел на собеседника. Его голубые глаза опасно сверкнули. — Единственное общее — это цвет глаз, — отрезал он, тут же забирая свой телефон и засовывая его в карман чёрных джинсов, — первая твоя задача — проникнуть в Невермор и забрать досье этих ребят. Чтобы тебе было проще, я напишу фамилии тех, кто мне нужен, — парень усмехнулся своим мыслям и продолжил, — а вторая задача — вместо тех папок, поставить те, которые я тебе дам. Это всё нужно сделать прямо сейчас. Времени у тебя до полуночи. Опоздаешь, — "хозяин" усмехнулся глазами и посмотрел на Тайлера. Шатен тяжело сглотнул; по его спине пробежал холодок, — убью. — Но почему только до полуночи? Насколько мне известно, директор спит до шести утра, — недоумевал Тайлер. — Малыш Тай, меньше вопросов — больше дела, — голубоглазый встал, щёлкнул шатена по носу указательным пальцем и направился к выходу, — а, и да, у тебя полчаса на сборы. К девяти будь готов. Брюнет покинул комнату, оставляя Тайлера со своими мыслями. Тот тяжело опустил голову на свои сцепленные и мирно лежащие на столе ладони. Он думал, что брюнет спросит про то, что Тай скрывает от него, но всё обошлось. Может, он решил забить? Галпин выдохнул и медленно встал. Нужно собираться, плюс, нужно успеть сделать кое-какие записи в дневник. Шатен покинул комнату, не заметив, что его "хозяин", стоя в тёмном коридоре, прожигал его взглядом. "Я не дам тебе ничего скрывать, малыш Тай."

***

Ровно в девять Галпин стоял у входа в дом, потирая замерзшие от холодного ветра руки. Ночью уже было прохладно, хотя была лишь середина сентября. Оглянувшись, Тайлер посмотрел на часы, подмечая, что его друг опаздывает. "Как, чёрт возьми, он может опаздывать, живя со мной в одном доме?" — Молодец, что не опаздываешь, — брюнет подошёл сзади неожиданно, вновь напугав Тая. — А... да, — Галпин обернулся, принимая из рук брюнета небольшой листок, на котором аккуратным почерком были выведены две фамилии. «Хантер, Хил» — У тебя час. Если получиться быстрее, то может получишь от меня подарок, — парень подмигнул и, недождавшись ответа, скрылся в доме, тут же включая свет на кухне. Галпин уже запомнил. Каждый день в 21:15 хозяин пил чай; это было что-то вроде его традиции. Как он говорил, это помогает расслабиться после тяжелого дня. Обычно Тайлер присутствовал там. Последний раз кинув взгляд на силует, видневшийся в доме, шатен пошёл прочь, дабы успеть всё в срок.

***

В мрачном лесу, окутанном дождем, царила атмосфера таинственности и угнетенности. Серые облака свисали низко над деревьями, словно пытаясь прижать их к земле. Капли дождя стучали по листве, создавая мелодичный, но тревожный звук. Деревья, покрытые мхом и лишайниками, казались еще более угрюмым и подавленным. Их искривленные стволы и переплетенные ветви создавали причудливые силуэты, будто бы охраняют какие-то древние тайны. Влажный воздух был насыщен запахом земли и гнили, а холодные потоки дождя стекали по коре, образуя лужи на земле. Свет едва пробивался сквозь густую листву. Лес казался мёртвым — лишь изредка слышался треск веток или шорох жухлой и мокрой травы под ногами. Где-то за горизонтом чёрных макушек были слышны раскаты далекого, приближающегося грома. Каждый шаг по скользкой земле отдавался эхом в тишине, и казалось, что лес наблюдает за каждым движением. Тайлер шёл быстро, не оборачиваясь, периодически пиная ногами листья и поднимая их вверх. Их быстро подхватывал ветер, кружая в легком осеннем танце. Капли холодного дождя лились за воротник ветровки, но парень не обращал внимания. В тряпичные кроссовки уже давно залилась вода, поэтому при каждом новом шаге шелест листвы заглушался хлюпаньем ботинок. Галпин поёжился и ускорил шаг. Через пару минут вдалеке показались пики чёрного забора Невермора. Парень остановился, пригляделся и, не заметив никого на горизонте, спешно подошёл к ограде. — И как я должен перелазить через него? — в ледяной тишине тихий голос парня звенел, как сталь. Он тяжело выдохнул и неуклюже полез. Первые пару попыток закончились тщетно. Ноги каждый раз скользили по мокрым от дождя железякам, руки под неожиданно тяжёлым весом срывались, и парень падал на землю, гневно пиная кучки листвы, собранные у забора. И вот, наконец, на пятую попытку он смог крепко ухватиться за правый от себя пик, нога устойчиво встала на одну из лаг. Второй рукой ухватившись за столб, Тайлер подтянул себя и, не приготовившись, спрыгнул на землю. Приземлился он крайне неудачно. Нога поехала по мокрой земле, и он носом угадил в грязь. Зло сплёвывая холодную почву, попавшую в рот, он встал, отряхнулся и, оглядевшись и убедившись, что никто не видел его позора, направился к одному из чёрных ходов школы. В прошлом семестре именно отсюда большинство студентов покинуло Невермор. Дверь на удивление парня была открыта. "Что за..." — подумал Галпин, просовывая мокрую голову в щель. В коридоре никого не было, поэтому парень спокойно зашёл и прикрыл за собой дверь. Решил полностью не закрывать, на случай если его неожиданно поймают. Коридоры пустовали; Тайлер путался в них, словно ходил сейчас не в школе, а в лабиринте. Постоянно матерясь про себя, он наконец дошёл до кабинета директора. Дверь в потолок была выполнена из тёмного дуба, на ней гордо красовалась табличка «Директор П. Уилсон». Тайлер уже было потянулся к позолоченной ручке, как вдруг сзади послышались неспешные шаги. "Твою ж мать!" — Галпин забежал в первую попавшуюся дверь и тут внезапно вспомнил, что взял с собой маску на такой случай. "Идиот! Как можно было про неё забыть?" — парень быстро достал чёрную балаклаву из кармана куртки, натянул её на всё ещё сырые волосы и только потом оглядел помещение, в которое попал. Это оказался туалет. Несколько раковин вдоль длинного зеркала, прикрытые кабинки. Дверь за собой он не закрыл до конца и, вновь услышав шаги, всё время медленно приближающиеся, взгляд направил на длинный коридор, который в конце был освещен какой-то то-ли свечёй, то-ли люстрой. Из-за угла неспешно вышли две невысокие фигуры. Они о чём-то говорили, смеялись, прикрывая рты ладонями, и в этом тихом шепоте, который в связи с пустотой вокруг, разносился эхом на приличное расстояние, Тайлер с трудом, но узнал Танаку. Этого вампира он видел два раза: первый — во Флюгере, когда она вместе с Энид сидела там перед речью мера в прошлом семестре, а второй раз был на Вороньем балу. Галпин тяжело сглотнул, когда заметил, что Йоко и ещё какая-то, неизвестная ему девушка, направляются прямо в туалет. Он спешно оглядел всё вокруг и понял, что единственное, что ему остаётся, это спрятаться в кабинку. Он, не выбирая, зашёл в самую дальнюю. Она находилась прямо у окна, поэтому, если сильно поднапрячься, можно было разглядеть, что происходит по ту сторону двери. Тайлер, максимально придерживая дверь, чтобы та предательски не заскрипела, закрыл её на щеколду, встал ногами на ободок унитаза и шумно выдохнул через ноздри. Спустя мгновение голоса послышались совсем близко, и в помещение со стуком вошли. — Ну, что, пиявочка моя любимая, покажешь как долго ты можешь протянуть без воздуха? — произнёс голос вампира, а после Тайлер услышал звук поцелуя. Он поморщился, и в мгновением его пронзила мысль, а что если... "Нет!" — он замахал головой, чуть не упав с унитаза. Тайлер присмотрелся в отражение на стекле. Две целующиеся девушки стояли у первой кабинки. Шансов выйти нет. Парень бегло глянул на часы; ровно одиннадцать. "У меня в запасе час. Если они сейчас зайдут в кабинку, постараюсь выйти." — шатен продолжил усердно вглядываться в едва различимые силуэты. Спустя пару секунд девушки отстранились друг от друга. Та, что была незнакома шатену, что-то шепнула вампиру на ухо. Йоко усмехнулась и кивнула. Спустя примерно минуту (Тайлер от нечего делать считал каждую секунду) девушки покинули туалет. Парень облегчённо выдохнул и, выждав какое-то время, покинул сначала кабинку, а потом уже и сам туалет. Приглушённые голоса девушек всё ещё чуть слышно разносились эхом по коридору, но они уходили дальше от кабинета директора — это было на руку шатену. Галпин вернулся к двери, быстро вошёл в кабинет и застыл от его размеров. Прямо напротив двери за плотными бордовыми шторами виднелось огромное окно в пол, перед ним — широкий и длинный стол из тёмного дерева. Материал был похож на тот, из которого была сделала дверь. Тайлер закрыл за собой и прошёл дальше до двух небольших пуфиков-кресел с обивкой из чёрной кожи, которые стояли напротив стола с массивным, таким же чёрным креслом директора. "А кабинет случайно не Аддамс обставляла?" — он усмехнулся своим мыслям и покрутил головой. По левую руку был высокий камин, над ним — голова медузы-горгоны. Внутри ещё тлели поленья, угольки грудой лежали по бокам от обгоревшего дерева. Справо стоял огромный шкаф во всю стену, в котором хранились документы учеников. Парень подошёл ближе и провёл рукой, едва касаясь пальцами застеклённой дверцы, вглядываясь в бесконечные ряды папок. После, сам не зная зачем, он подошёл к окну, одёрнул штору и посмотрел на улицу. Дождь всё ещё мерно стукал по стеклу, капли стекали вниз и разбивались о холодную и мокрую землю. Он осмотрел забор, на котором ещё полчаса назад висел, как шашлык на шампуре, и взгляд его зацепился за какую-то вещь, лежащую по ту сторону ограды. Прищуриваясь, Галпин всё никак не мог понять, что это. Но спустя минуту его будто молнией ударило, и он с ужасом всё понял. Это был его портфель, в котором лежали папки, переданные от "хозяина". Тайлер отпрыгнул от окна словно ошпаренный, взгляд заметался как у загнанного в клетку зверя, прыгая со стекла на шкаф и обратно. Шатен, как ужаленный, бросился к двери, совсем забывая о том, что он как-бы совершает преступление и ему следовало бы быть потише. В несколько длинных шагов, больше похожих на прыжки, парень преодолел расстояние до лестницы: перепрыгивая все возможные и невозможные ступеньки, он словно кошка приземлился у двери, распахнул её и вылетел по двор. Не обращая внимания на дождь и скользкую траву под ногами, Тайлер в три длинных прыжка уже стоял у забора, пытаясь отдышаться. Через пару секунд он начал попытки просунуть портфель сквозь щели забора, но руки его не слушались и предательски тряслись. Каждая попытка ухватиться за лямку заканчивалась неудачей. Спустя несколько матов, вылетивших со рта шатена, дрожащие пальцы наконец зацепились за петлю, потянули на себя и, с небольшим усилием, Тайлер уже сидел на мокрой земле, судорожно прижимая портфель к себе. Он тяжело дышал, будто только что пробежал многокилометровый марафон, руки и ноги подрагивали то-ли от холода, то-ли от стресса. Парня не заботило то, что его могли видеть. Что сидеть вот так, как глупый ребёнок, у которого отняли конфету, прямо посреди двора, да ещё и ночью, немного странно. Увидь его кто-то, заданию пришёл бы конец. Но, к счастью Тайлера, всё обошлось. Дорога назад была быстрой, сопровождалась постоянными осмотрами территории, тряски из-за различных шорохов, прыгающих теней на стенах, но вот наконец — кабинет, шкаф, тишина. Прислонившись спиной к двери, Тайлер сполз на пол, уронил голову на колени и постарался унять бешеное сердцебиение. "Не хватало ещё подвести его!" — злость на самого себя переполняла душу парня, выливаясь за края невидимого кувшина спокойствия и самообладания, и превращалась в гневные поиски нужных фамилий среди сотен папок. Тайлер агрессивно перебирал их, и вся пыль, копившаяся возможно не один месяц, устремлялась наружу, забивая легкие, глаза, рот неприятным осадком. От этого парень заходился кашлем, злился сильнее и с ещё большей агрессией переставлял папки в поисках нужных. Наконец, спустя долгих для Тайлера десять минут постоянного кашля и слез, нужные досье двух парней лежало во всё ещё сыром и мокром портфеле, который успел оставить за собой небольшую лужицу прямо посреди кабинета директора. Завтра наверняка будут вопросы, если вода не высохнет. Те же папки, которые "хозяин" наказал поставить вместо взятых, уже аккуратно расположились под нужными буквами фамилий, и лишь смахнутый слой пыли говорил о чьем-то вмешательстве в мрачное царство вечного сора и пожелтевшей от времени бумаги. Застегнув молнию рюкзака, Галпин ещё раз оглядел кабинет, одёрнул смявшуюся штору, попытался вытереть лужу подошвой, но лишь размазал грязь по полу. Махнув на это рукой, он уже потянулся к выходу, как вдруг в дверь резко постучали. Он притих, скаканул в левый угол к камину и, прижавшись спиной к стене, попытался слиться с ней. — Извините, мистер Уилсон, — послышался слабый и тихий голос за дверью. Тайлер напряг слух, пытаясь уловить знакомые нотки в этом незнакомце, — это вы там шумите? "Чёртов Торп!" — думал Галпин, наконец поняв, кто стоит за дверью. Ксавье ещё что-то спросил, но Тайлер не слышал. В его голове сейчас работала целая сотня шестерёнок, пытаясь придумать выход из такой непростой ситуации. "Войдет — убью." — пронеслось в мыслях. Рука сама по себе потянулась к карману, выуживая оттуда нож с длинным серебристым лезвием, что в свете луны сверкнуло и легло бледной тенью на искажённое в страхе лицо шатена. Ладонь Тайлера обхватила пальцами широкую рукоять настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. Стук в дверь повторился. — Мистер Уилсон? — за дверью послышались какие-то шорохи, и спустя пару секунд (видимо Торп, помявшись, всё же решил войти) в проёме показалась длинноволосая голова высокого парня. Он несмело вошёл внутрь, притворяя за собой дверь. Его внимание тут же привлекла лужа воды прямо посреди кабинета. — Мистер Уилсон... — вновь повторил художник не своим от страха голосом. Ксавье повернул голову и резко дёрнулся. Из темноты на него смотрели не мигая два зелёных глаза, сверкавшие от плескавшейся в них злости. Тело художника парализовал липкий и удущающий страх. Он попытался крикнуть или позвать на помощь, но язык не двигался, словно приваренный к нёбу, и Торп, только что-то промямлив, шагнул назад. Глаза продолжали холодно наблюдать за движениями длинноволосого. — Я бы не вставал туда, — тихо прошептала тень, и в ту же секунду нога Ксавье, подскальзываясь на дождевой воде, поехала в сторону, и парень упал, больно ударяясь копчиком. Из тьмы вышел Тайлер. Он всё ещё был в маске, поэтому надеялся хоть на какую-то конфиденциальность. В его руке блеснул нож. Полные глаза страха и ужаса напротив позабавили Галпина, и он решил немного поиздеваться над раздражающим художником. Медленными шагами шатен сокращал расстояние между ними, а Торп в жалких попытках вернуть тело под контроль полз к шкафу, боясь потерять зрительный контакт с незнакомцем и упустить его из виду. Когда его спина коснулась дерева, Ксавье всё же тихо и неуверенно промямлил: — Ты кто? — Твоя смерть. Художник не видел, а скорее чувствовал, наглую усмешку на губах Тайлера. Последним, что он запомнил, был взмах руки, попавший в глаза отблеск лезвия, удар, боль в области живота, а дальше — темнота. Оглушающая, мрачная, безжизненная.

***

Брюнет ещё раз взглянул в окно и, убедившись, что Тайлер скрылся в лесу, направился в его комнату. Включив свет, тот подметил, что там с появлением в ней шатена стало уютнее. До этого помещение пустовало, километровые слои пыли покрывали всё вокруг, внутри было тяжело дышать: пахло смрадом, чем-то гнилым и стухшим. От кровати было одно название, деревянная основа давно пропиталась дождевыми каплями, которые проникали сквозь разбитое стекло, и сломанными балками валялась в куче. Не было шкафа, зеркала, тумбочек. Ничего, что показывало бы нахождение здесь человека. Зато с приходом Тайлера комната приятно изменилась. Кровать, стоявшая под окном, была аккуратно заправлена чистым постельным бельём, зеркало напротив, в некоторых местах покрытое пятнами и отпечатками пальцев, отражало прямо стоящего по середине комнаты брюнета. Несколько прикроватных тумбочек, напротив окна — невысокий угловой шкаф. Рядом письменный стол, железный стул. — Миленько, — произнёс парень, оглядывая комнату цепким и резвым взглядом. Как-то давно, несколько недель назад, брюнет случайно увидел у Галпина какую-то тетрадь. Тогда шатен лежал на спине, влюблёнными глазами смотрел на вещь в своих руках, качал поднятыми вверх ногами. "Хозяин" видел это сквозь небольшую щель, оставленную от незакрытой двери. Его холодный волчий взгляд скользнул по силуэту парня, останавливаясь на затылке. Брюнет подошёл ближе и для приличия постучал. Галпин резко дернулся, сунул руку под подушку и через секунду его карие глаза столкнулись с голубыми, в которых ярко было выражено недопонимание. В тот раз Тайлер ничего толком сказать не смог и лишь, замявшись, сказал, что увидел прикольный мем в интернете. Брюнет скептически поднял бровь, долго держал зрительный контакт, но, ничего не получив в ответ, ушёл, не закрывая за собой дверь. Он понял, что Галпин врёт, но ничего предъявить не имел желания. Тогда. С того дня хозяин понял, что Тайлер что-то скрывает. Усердно старается не спалиться, пишет в тетради лишь тогда, когда один дома. — Что же ты скрываешь, малыш Тай? — с ухмылкой спросил у самого себя брюнет. Он подошёл к кровати и аккуратно поднял подушку. Дневник был там, — как предсказуемо, даже не интересно, — с поддельной грустью прошептал парень. Открыв первую попавшуюся страницу, он стал читать все заметки, оставленные Тайлером, — хах, я твой идеал? Ну чтож, посмотрим как ты будешь ко мне относиться, когда всё закончится. Записи шли долгим и неприрывным сочинением. Галпин выливал все свои чувства и эмоции сюда. Хватался за возможность выговориться, как за последний спасательный жилет при крушении корабля. Почерк постоянно менялся: то он был более аккуратным с чётко выведенными буквами, то — может из-за нехватки времени или быстроты потока мысли — размашистый, скачущий между строк. Брюнет быстро бегал глазами от заметки к заметки, избегая те, в которых слишком явно были излиты чувства Тайлера. Замечал частые упоминания себя. Это пугало и будоражило сознание одновременно. Спустя какое-то время, когда буквы уже начали смешиваться в неразборчивый текст, брюнет убрал дневник обратно под подушку. Тяжело вставь с кровати и поправив смятое белье, он подошёл к двери. Занёс руку над ручкой, но остановился. Оглянулся. Просверлил взглядом окно напротив и, наконец, вышел, хлопнув за собой дверью, разнося эхо по всему шаткому дому. Впереди его ждала долгая ночь.