«Подождите, у меня 2-ая линия»

***

      Новая история началась прямо с порога, стоило Панталоне зайти внутрь здания, как его тут же сбил с ног Дотторе, яро отстаивающий что то в словесной перепалке со Скарамуччей. Последний слышно её заканчивал, в отличие от второго. — И напомню, раз уж ты так стремишься сбежать, отчёт нужно заполнить в течение часа и отнести напрямую в руки Пьеро, ясно? — Ясно в Снежной никогда не бывает, и вообще, никому я ничего не обязан, - Дотторе таки переводит взгляд на коллегу под собой, находящегося в аккурат между его рук, с лицом выражающим абсолютно познанный дзен, - Ой.       В итоге тот беглым взглядом его оглядел, да застыл на подобии статуи, точнее быть на подобии странных экспонатов в городском музее. Щёки его покрылись розоватыми пятнами, а взгляд так и оставался бегать по всем близлежащим местам. Норовили из его уст выдастся то ли нервные смешки, то ли заполняющая всё пространство неловкая тишина. Вскоре Панталоне вытянул ладонь к его лицу, бездумно его накрыв и пробубнил еле слышно: — Слазь уже, - очнувшись от далёких фантазий, Дотторе криво поднимается и молвит в ответ: — Извиняюсь, как видишь, поболтать сейчас не получится, до встречи, - и уноситься прочь с глаз менеджера, сверкая пятками. Некое подобие диалога всё таки состоялось, как ни странно.       Скарамучча, к слову, не имел и малейшего желания наблюдать за всей этой сценой, обозначив это своим уходом ещё с секунд пятнадцать назад.       Одной странной стычкой всё не окончилось, ибо в "раздевалке", так называемой, Панталоне поджидал Аякс, непонятно взвинченный. Подлетел он к нему в мгновенья после снятия куртки и бегло поздоровавшись, вышел из помещения.       Не то что бы Лоне действительно считал подобного рода начало дня странным, непривычным так точно, но не из ряда вон. И в который раз заходя в свой кабинет тот вновь прочувствовал это ощущение бескрайней тягомотины, несменяемой повседневности и скуки в одном лице. Единственным бессрочным мотиватором оставаться на рабочем месте были деньги, естественно.       Деньги в его понимании - главный инструмент выживания в этом обществе. Мир рано ставит перед фактом, что без удачи и денег тебе в нём делать толком нечего. Это обыденный факт, с ним давно пора смириться и жить дальше, отбросив личные загоны и думы о несправедливости. И если смотреть с такой точки зрения - у него есть все шансы на спокойное существование, не так ли? Впрочем, сейчас не об этом.       Немного напрягала его эта близость с одним ныне вполне вменяемым коллегой, Панталоне уже мог спокойно признать, мол: Да, они друг другу уже, как минимум, не чужие люди. Да, что то отдалённо напоминающее дружбу присутствует, однако стычки и неловкого рода моменты настолько затмевали всё вокруг, что не думать о них - глупости подобно. Будто его за ручку вели к некой общей цели, в суть которой посвящать его, конечно, никто не станет, но он несомненно должен её достичь, а иначе попросту никак. Звучит нелепо и надуманно, не спорю, да вот только то казалось очевидным. Он не был теоретиком в духе гадалок на людной улице, тем не менее ему отчётливо виделась картина того, как его за шкирку подталкивают к мыслям о Дотторе. И не просто о Дотторе, а Дотторе, как к потенциальному любовному интересу. Казалось бы, ну подталкивают и подталкивают, чего вестись то? В этом то и кроется главная проблема: Мысли эти не выглядели... Неправильными.       И в момент когда он посмотрит в окно, на жилые здания, на посеревшее от вечной пасмурности окружение, на вечно куда то спешащих людей и шумящие моторами машины, поймает себя на той мысли, и внутренне крича на собственный склад ума, перекроет любой доступ к видению своего лица ладонями, провоет небрежно излюбленное людям в шоковом состоянии: "А-а-а-а...", в итоге стараясь побыстрее приняться за работу, отгребая любые дальнейшие додумки воображаемым пинком.       Нет, он точно не отрицал... Ему было тяжеловато то принять, вот и всё.

***

      Вторник - день исключительно напряжённый, - это Дотторе уяснил ещё энное количество лет назад. Вот просыпаешься ты, как ни в чём не бывало, осознаёшь резко, что куда то опаздываешь, и всё, конец, весь день пойдёт по наклонной. Там тебя случайно машина водой из лужи обольёт, там на тебя начнут орать, хотя ты ничего не сделал, предпочёл он отмести тот факт, что в этом ничего не делании и крылась проблема, а под конец ты скорее всего испортишь о себе мнение в глазах мало того, что друга, так ещё и нравящегося тебе человека в придачу. Джекпот, можно сказать.       Но и не стоит отрицать, что та стычка вышла... Более волнующей, чем можно представить, когда ты к ней не имеешь прямого отношения. Прилив крови к лицу он прямо физически ощутил, любая мысль не относящаяся к тому моменту и вовсе испарилась, не оставив и записочки напоследок, да даже уходя от Панталоне подальше, Дотторе всё прокручивал сей момент в мыслях. Каждая деталь, каждый вздох под ним - всё это вызывало вспышку серотонина, позже растекающуюся в мерную эйфорию.

Он совершенно точно обречён на погибель от нынешнего наслаждения.

***

      Отгонять мысли работой - изначально провальная по своей сути задумка. Сколько бы бумажек ты не заполнял, как бы ты не извивался в этой гонке "Хоть пять минут не зацикливаться на своих чувствах", рано или поздно придёшь к устрашающе понурой мысли: Это бесполезно. Чем больше ты бежишь от них, тем стремительнее они тебя достигают, и наоборот, вот и вся загадка. Чрезвычайного положения тот достиг, когда вместо шкрябания ручки начал всё больше отдаляться в раскопки своего сознания. И лишь тогда Панталоне, очевидно вспылив, с громким хлопком ладоней об стол, отошёл от рабочего места в три шага и упёрся взглядом в знакомое окно, казавшееся теперь самым интересным развлечением из всех. Он бы мог пошутить про выпрыгивание из него, вот только до таких крайностей ему доходить не представлялось возможным.       Непростое это дело - залезать к себе в голову. Можно наткнуться на множество неординарных идей, а можно и ужаснуться от себя самого. Золотая середина находится редко, да и ему было свойственно впадать в крайности. Тут как монетку в небо подбросить; режка - апатичное нежелание даже с дивана встать, орёл - много мысленных криков и ни одной здравой, трезво обдуманной идеи. Вообщем, осознание за собой того, что ты не слишком уж против проявления симпатии к тому, кого на дух не переносил считанные недели назад, ударило прямо в точку. Думать об этом было как то не очень весело, откровенно говоря.       И он правда старался об этом не думать.       Пока его процесс созерцания серых видов за окном не прервал тот, кого все мы хорошо знаем и прекрасно помним. — Итак, надеюсь в этот раз ты меня не погонишь обратно работать, - Дотторе усмехнулся, направляя излишне нечитаемый взгляд на Панталоне, - Вижу локацию сменил, прогресс.       Тот в пару-тройку шагов занимает привычное себе место, оборвав таки их переглядки. — Работа не идёт, - менеджер упускал лишь пару деталей, так то всё, что он только что сказал - чистой воды правда. — О, - нелепо выдаёт, согласно кивая, - Понимаю.       Между ними снова растеклась тишина, на удивление обоим пришедшаяся по душе.       С минут пять молчания, Дотторе напоследок выкинул непримечательную фразу в духе: "Ну, ещё увидимся", и ушёл отхватывать горы того, что не изволил делать на протяжении длительного пребывания на работе.

***

      В итоге его оставили доделывать всё допоздна, что вполне ожидаемо, поэтому следующая их встреча случилась в коридоре. Причём по случайности. — Что ж, тогда до завтра, наверно, - непривычно скомкано выдаёт коллега, чей взгляд сейчас бегал от одной стены другой.       И как то Панталоне пропустил момент, когда чужие руки обвили его плечи, максимально мягко и совсем ненавязчиво. Не придумав ничего лучше, он неосознанно обнял того в ответ, пробубнив кратко: — Ага.       Объятия продлились недолго, с секунд десять от силы, но обоим этого хватило, что бы разминувшись прокручивать сей эпизод в головах и даже не догадываться, что их нервозная мысль: "Блять" терзала умы обоих.