Идеальная ведьма

Когда Ева через полчаса возвращается, тихонько прикрыв дверь, её приветствует насмешливый голос: — Ну здравствуй, красавица. Давай, что ли, о девичьих секретах посплетничаем? — А может, не будем? — фыркает Ева, разгоняя перед собой клубы дыма и приглядываясь, пока распахивает настежь окна, впуская ветер и свежий воздух, так как за любимым столом Ирия сидит, дымя трубкой, знакомая еë опекуна. — Где Ирий? — Прогуляться пошёл, вернётся через пару часов. Да что ты меня так разглядываешь? Такая красивая, что ли? — Нет. Действительно, немолодую, с короткими, наполовину седыми волосами и жёсткой складкой губ, женщину сложно было назвать даже привлекательной. Ева помнит её, хоть и смутно, она вместе с валассцами приезжала в приют — Ирий вызвал. Даже, кажется, разговаривала тогда с ней, но от усталости, боли и схлынувшего адреналина, да к тому же под песни голодного желудка всë было как в тумане. Ещё она помнит, как читала какие-то документы, как с горем пополам, но уломала Алетарра поехать вместе с его новым опекуном и его дочкой в Валассу. Но когда скрылся последний из бусов, в котором, если честно, и она должна была уехать, ей хотелось только покоя. И она незаметно ушла. К тому, кто всегда утешал её и нежил в своих прохладных объятиях — к лесу, желая тихо уснуть там навсегда. — Ева, о чëм задумалась? — вырывает её из воспоминаний голос Клариссы. Да, вроде бы Клариссы. — Иди сюда, расскажу, что с тобой и твоим телом происходит. — Не нужно, я и так знаю. Даже вот, — демонстрирует она зажатый в руке пакет, — в аптеку зашла. — Верю. Но, детка, или рассказываю я, для чего этот драконий сын меня и позвал, или он. Кстати, если выберешь второе, то без меня не начинайте! Я только за чипсами с пивом сгоняю. — Тогда ты. Вчерашнее явление моего опекуна в ночи я ещё не скоро забуду. Не обзывай его, он хороший, хоть и безалаберный немного. — И не думала даже. Кстати, может, поделишься, что с дверью ванной произошло? — Сломалась. Случайно. — Ева под изумленным взглядом Клариссы умудряется не только повторить слова своего любимого драконида, но и скопировать интонацию и выражение лица. — Знаешь, — невесело хмыкает женщина, качая головой. — Пожалуй, расскажу я тебе о твоём опекуне, причëм несколько подробней, чем поначалу хотела. Садись. — Лучше пойдем на кухню, там хоть дышать можно. Час Кларисса добросовестно читает лекцию, которая плавно перетекает с женских секретов на байки наëмничьей жизни, а там и на мужиков, в частности, на Ирия. И, если до этого момента Ева слушала её вполуха, то вот при упоминании наставника её взгляд становится цепким и внимательным. — Кларисса, кто он? — перебивает она очередную байку об их совместных приключениях. — Тебе ответ краткий или честный? — А сама как думаешь? — Дэвы! Вы даже в этом похожи! Что ж, начну издалека, — смеëтся дер Вейт, но тут же серьëзнеет. — С основными вехами религии ты знакома? — Отчасти. Пролистывала, но пока историю мира ещё не учила. — Кивает Ева. — Хотя в приюте молились мы в основном Эрригосу, чтоб и «силой не оставил», и не приходил подольше вместе с пушистой полярной лисичкой. Впрочем, и Каар’кшассу молились тоже, по остаточному принципу. — Тогда всë пересказывать не буду, просто дополню. Как ты знаешь, ранее имелось два взаимосвязанных мира, и божеств было два: Всеблагая Мать драконов и Всемогущий Отец людей. Собственно, до определëнного момента оба культа были равнозначны, да и сами миры неплохо общались между собой. Но это присказка. А дальше начинается легенда и отчасти она даже действительно не врёт: было двое братьев — правителей Айаа’дарра, драконьего мира, и была между ними женщина-магичка — Сердце. А так как все драконы — собственники, да и власть для них — не пустое слово, то в триаде произошёл раскол. Каар’кшасс, не смирившись с поражением на любовном фронте, решил отыграться более масштабно: устроил покушение на Эрригоса, и, пока тот вместе с Сердцем-Виеррой восстанавливался в Священных водах, напал на наш мир, стремясь не столько получить новые территории и рабов, как стать единовластным правителем обоих миров, доказав Сердцу, что «не того ты, дура, выбрала». Дальше, если опустить излишний пафос и политику, Эрригос вместе Виеррой послали психованного дракона во всю его драконью анатомию, каким-то образом закрыли, впрочем, весьма дыряво, границу между мирами и, организовав сопротивление и армию, благополучно передавили агрессоров и по праву заняли трон. Дракон — как герой, а Виерра — как дитя королевской, пусть и весьма разбавленной, крови. Правили они неплохо, но, как это обычно и бывает, недолго, в один из дней бесследно исчезнув и оставив вместо себя временного правителя, потомки которого рулят страной и сейчас. Собственно, Эрригос так и остался единственным драконом, которого не боятся и даже почитают, причислив к сонму святых при Отце. Особенно преуспела в этом, как ты понимаешь, Валасса, где и находится королевский замок. На других же оставшихся в этом мире драконов началась охота. Культ Матери пришёл в упадок, а ныне так и вовсе почти забыт. Люди, объявив драконов виновниками и причиной Бедствия, вырезáли их как моровую язву, с таким тщанием, что чистокровных сейчас почти не осталось, лишь метисы-дракониды. В соседних странах до сих пор подобных детей уничтожают, считая выродками, официально или же нет, маскируя под детскую смертность, а в нашей лишь поглядывают искоса, так как фактически капля драконьей крови есть у всех, включая жену правителя, квартеронку, кстати. Подобные же Ирию — практически на три четверти дракону — не встречаются, максимум полудраконы, да и то лишь как единичные случаи, являясь результатом союза двух квартеронов, хотя такого и у нас стараются не допускать. Кстати, это — официальная версия появления Ирия на свет. — Спасибо, этого я не знала: в учебниках почему-то о геноциде не пишут, — дёргает уголком рта девушка. — Но ты рассказала о мире, а не об Ирии. Он поэтому скрывает своë происхождение? — Язва! Нет, не только. Ева, запомни, пожалуйста: в какой бы форме и состоянии он ни был, тебе он вреда не причинит никогда. — Время покажет, — безразлично пожимает плечами девушка и через секунду спрашивает с гораздо большим интересом. — Что значит «в форме»? И почему у него такое имя? Если я правильно поняла, то в этом мире удвоенная «Р» в имени означает драконидов, любая другая удвоенная согласная, как у тебя — метисов с сильно разбавленной кровью, а простые «одинарные» имена носят чистокровные люди. — «В этом мире»? — повторяет Кларисса царапнувшую её фразу. — Ну да, в который я, — запинается на секунду она на середине фразы, а после обводит широким жестом комнату, — переехала. — Всë верно, только не любая, «С», как у меня, или «Ш». И темнишь ты что-то, милая моя. Ирий не любит полное имя. — Не ваша, — автоматически огрызается Ева. — Почему не любит? Какое у него полное имя? — Ирреонарр. Ева на несколько секунд замолкает, задумчиво потирая мочку уха, а потом вскидывает в изумлении на неё глаза: — Он старший! — Умница. Не зря ты над книгами чахнешь, — кивает она на криво стоящую стопку учебников. — То, что Ирий в ссоре с братом, я поняла. С родителями тоже? Или… — Или. — Вздыхает Кларисса, машинально потерев разболевшуюся к смене погоды ногу. — Они погибли, когда Ирию было десять лет. Вернувшись со школы, он обнаружил разгромленный дом, а в одной из комнат — убитую мать. Отец и младший брат исчезли. Чуть позже был похищен и труп Ви… матери. С братом же — душка, правда? — получилась очень дурная история: через время он появился и… — Вновь исчез. И до недавней встречи я о нëм не слышал. — Доносится от двери низкий, вибрирующий от ярости голос Ирия. — Кларисса, я, кажется, просил тебя о другом! — Она имела право знать, кто еë опекун, — спокойно возражает Кларисса. — И узнала бы. От меня. Думаю, тебе есть чем заняться и вне этого дома. Рад был повидаться. Благодарю за помощь. — Выставляешь? — Именно. — Ну что ж, пока. — Иронично хмыкает она и, слегка прихрамывая, идёт к выходу, но у двери не отказывает себе в удовольствии пустить прощальный залп. — Личико в порядок приведи, человечный наш, пока девчонку не перепугал. Молчание, повисшее после её ухода, с каждой минутой становится всё более неловким и натянутым, пока его не прерывает Ирий, который, опершись кулаками о стол, хрипло и шумно выдыхает несколько раз, не поднимая на вскочившую при его появлении, да так и застывшую у стола Еву, всё ещё янтарно-жёлтые глаза в окружении сверкающих алых чешуек. — Сядь, не маячь, — бросает он, покосившись на неё. — Неужели такой страшный? — Ты злился. И сейчас злишься. — Я злюсь не на тебя. — Какая разница? Кларисса-то ушла… — Ева, я на детях злость не срываю. Не сравнивай меня с подонками из твоего приюта. — Я не ребёнок! Не ребёнок. Почти взрослая девушка, драконья-то Матерь! Сразу вспоминается, как он нёс её практически обнажëнную после визита брата, и в штанах становится тесно. Он поднимает глаза, впервые после возвращения прямо глядя на девушку. Облегчения это не приносит. Дракон изнутри взрыкивает, и пару секунд они мысленно переругиваются, пока тот вновь не исчезает в глубинах сознания. — Ева… — неловко начинает Ирий, чувствуя себя виноватым под взглядом потемневших до болотного оттенка глаз, будто та знает о его мыслях, и заканчивает совсем уж нелепо. — Я тебе кружку купил. И вообще… Там в гостиной пакеты. Тебе. Иди, посмотри, что ли… Девчонка, вцепившаяся в спинку стула так, словно это был непробиваемый щит, расслабляет пальцы, растерянно улыбаясь, делает пару шагов, настороженно обходя его по дуге, и скрывается за дверью. Что он творит? Что творит с ним она? Дэвовы инстинкты, дэвовы воспоминания, дэвов братец. Угол слишком крепко сжатой столешницы с треском ломается под пальцами. Ева в это время с интересом суëт нос в небольшой пакет, стоящий на горе других, еще не открытых. В пакете живëт чашка, которая оказывается глиняной и круглобокой, ручной работы, облитой зелёной глазурью. Отдельно обнаруживается еще пакет из аптеки, куда Ирий явно сгрёб с полок всë подряд. Ева краснеет и отставляет его в сторонку, чтобы позже отнести в ванную. Туда же складывает бутылку еë любимого шампуня и бальзама — видимо, Ирий заметил, что они заканчиваются. Затем удивлëнно крутит в руках коробку с новеньким линкером и кладëт отдельно — штука это дорогая, да и не заслужила она ничем такой подарок, так что наверняка Ирий себе взял. В очередном пакете обнаруживается мягкий свëрток, который Ева действительно разворачивает с любопытством и фыркает от смеха — пижама зелëного, почти изумрудного цвета с нарисованным на футболке толстым и хитроглазым лисом ей ужасно нравится. — Ирий, спасибо! — улыбается она возникшему на пороге кухни с дымящейся чашкой в руках опекуну, зарываясь носом в мягкую ткань. — Она чудесная! — На здоровье, — хмыкает он, прихлëбывая чай, и после пары глотков интересуется: — Как тебе линкер? — Красивый, — пожимает плечами Ева. — Я пакеты сейчас отнесу и что-нибудь соображу на ужин. Хорошо? — Хорошо. — Уже не так расслабленно произносит Ирий. — Тогда почему ты его даже не открыла? — А потом, глядя в еë неверящие глаза, добавляет: — Я тебе его купил. — Но он же дорогой! Да и зачем? Кому звонить? — Не нужно считать мои деньги. А звонить? Мне, если я на выезде, вдруг соскучишься? Ну или Алетарру там, Клариссе. — Спасибо… — явно не зная что сказать и как вообще реагировать, немного заторможено шепчет Ева. — Теперь-то откроешь? Он не кусается! Линкер оказывается неожиданно изящным, напоминая прозрачностью и переливами граней драгоценный зелёный камень, схожий цветом с оттенком еë глаз. — Я тебе специально купил модель-трансформер. Можно как кулон, браслет или кольцо широкое носить — не знал, как тебе больше понравится, — тихо говорит Ирий, наблюдая, с каким детским восторгом Евангелина заглядывает в коробку — с подарком он угадал. Ева, вдоволь налюбовавшись, достаёт линкер и, вертя в руках, так растерянно глядит на Ирия, что тот понимает её без слов. — Смотри, Лисëнок, — плюхается он вместе с ней на диван. — Сначала нужно нажать на эту грань и задать необходимую тебе форму. Ты какую хочешь? — Браслет. Как у тебя. — Тогда давай, нажимай сама… Несмотря на недавнюю вспышку, Еве уютно рядом с ним, она инстинктивно тянется к этому теплу, укутывается в его голос и взгляд словно в плед. Она слушает его объяснения, чувствуя под щекой, как в груди мерно стучит его сердце, и, поддавшись порыву, вдруг обнимает его, кажется, в первый раз сама обнимает, кое-как просунув под широкую спину руки. — Спасибо. — Не за что, — хмыкает Ирий, чувствуя, как в ответ она прижимается на секунду ещё теснее и невнятно повторяет, жарко выдыхая в ткань футболки, прежде чем удрать на кухню: — Спасибо. За тебя. Он, хоть и улыбается вслед застеснявшейся своего порыва девушке, но следом не идёт. Напротив, запрокинув голову на спинку дивана и раскинув по ней руки, мрачно размышляет. Кларисса права, да и Стеллс тоже, девочка к нему привязывается, уже привязалась, но вот что делать ему? Особенно если драконья его часть сходит с ума, если она рядом. Хотя, если она не рядом, сходят с ума уже они оба — от беспокойства. Ирий встряхивает головой — надо отвлечься. Палочки привычно ложатся в руки. Пробежка по томам, бас, акцент крэшей и стакатто малого барабана: ритм увлекает, затягивая и выбивая всю дурь из головы. Вряд ли он когда-либо запишет это соло, вряд ли вообще сыграет эту импровизацию ещё раз. Но это отличный вариант сбросить эмоции, потому что к Еве его тянет словно магнитом. И что с этим делать, он не знает. Но понимает одно — девочка об этом догадываться не должна.