Идеальная ведьма

Ох, не нравится Ирию состояние Евы. Она, несмотря на то, что у неё зуб на зуб не попадает, сомнамбулически бредёт за ним, затем столь же безучастно стоит у кассы, когда он меняет билеты на повыше классом. Да и в купе не особо реагирует на окружающий мир. Зато по приезде домой она сначала едва ли не на час занимает душ, а после вьëт себе гнездо на диване, натащив подушек со всего дома, завернувшись среди них в плед и уткнувшись в учебник драконьего. Судя по осоловелым глазам, видит она там мало что умного. — Ев, брось книгу, отдохни сегодня. — Не могу. Я забыла задание сделать, которое Даррен задал. Ты пиццу заказал или мне приготовить что-нибудь? — Сейчас закажу. С морепродуктами? — Угу. Через полчаса тишину прерывает стук в дверь. Ева нехотя поднимает голову от книги, прислушиваясь, а потом одним движением руки снимая невесть когда активированную защиту. Растёт, ведьмочка. Кроме пиццы за дверью оказывается и Даррен. Несчастный доставщик под его взглядом едва ли не приседает и, получив деньги, исчезает с такой скоростью, что Ирий даже выглядывает за дверь: не изобрёл ли парнишка телепортацию. — Приветствую. Как понимаю, Евангелина, ты не готова? — Я почти всё сделала, правда, просто до конца не успела. — Так, дэвы с ним, с уроком, пицца приехала. Ев, давай, оживай, потом позанимаетесь. Дар, пиво будешь? — Извини, помои не употребляю, — усмехается братец так, что ему незамедлительно хочется съездить по роже. — Чай в этом доме найдётся? — Найдётся. Ев, тебе газировку? — Можешь тоже чай заварить? Там на верхней полке вроде бы травяной в красной банке из-под соли. — А где тогда соль?! — В сахарнице, без ручки которая. Н-да, очень логично. Даррен принюхивается к поставленной перед ним чашке, потом, раздув крылья носа, ловит аромат из евиной кружки. — Успокаивающий сбор? — И что? — буркает Ева. — Любопытно. Кстати, прекрасная речь, Евангелина, — холодно произносит Дар, бросив на стол пачку газет. — Репетировала или экспромт? — Ирий, почему из морских гадов пиццу делают, из кабанятины, как у тебя, делают, а из драконятины нет? — игнорируя его, нарочито весело интересуется Ева, запихав в рот половину куска пиццы с креветками. Они с братом переглядываются, а потом Ирий с чувством произносит: — Спасибо тебе, добрая девочка! — Я не то имела в виду! Я… ну это, в смысле… — краснеет «добрая девочка», растеряв от смущения все слова. — Да мы поняли! — хмыкает Ирий, с наслаждением сделав глоток из бутылки. — Но вообще в сыром виде чистых низших действительно в пищу не употребляют: мясо слишком жёсткое, да и аромат на любителя. Только термически обработанное, и то не всякое. И не всем его можно. — Я бы поспорил, — едва улыбается Даррен. — Тонко нарезанное сырое филе ядозуба, замаринованное подобающим образом… — Является отравой для всех смесков вплоть до квартеронов, — перебивает он брата. — Ева, запомни на будущее, в тканях этих тварей есть нейротоксин, блокирующий дыхательные центры. Да и мясо у них, как я уже говорил, воняет будто неделю не стиранные носки. Думаешь, для чего специи нужны? — Значит, тебе попадались лишь старые особи. Молодь имеет благородный аромат сыра с голубой плесенью. — Тоже пакость редкая, — морщит нос Ева. — Но в одном брат действительно прав, — невозмутимо продолжает Даррен, пропустив её реплику мимо ушей. — Для человека большинство низших являются смертельно ядовитыми. Запомнила? — Запомнила. Ирий, а зачем тебе тогда в баре бутылка с заспиртованным шилохвостом? Просто для красоты? — Это шипохвост, Ев, а точнее Spicacaudos, согласно классификатору неестествознания, — машинально поправляет Ирий. — И это весьма недешёвый и сложно изготовляемый алкоголь, один из клиентов как-то притащил. — А почему не пьешь? — продолжает допрос воспитанница. — Да гадость потому что! Яд денатурируется спиртом, отчего приобретает приторную сладость с анисовым привкусом, бр-р-р, — кривится он в ответ. — Его чистым и не пьют, — снисходительно глянув на брата, уголком рта улыбается Даррен. Невысказанное «идиот» повисает в воздухе и тает под фырканье Ирия. — Просветишь, твоё высочество? — Напиток смешивают с соком умдглеби или с любым цитрусом покислее, иногда добавляют кровь саламандры, что придаëт… — Понял. Дальше не надо, у меня желудок слабый. И вообще, я предпочитаю нормальные напитки, без извращений. Если честно, Ирий ещё с Валассы всë время ждал, понимая, что рано или поздно, но «предохранители» у Евы перегорят, и её сорвёт если не в истерику, то в слëзы. Но нет, Ева, упрямая как сто ослов, держалась в присутствии Дара, поддерживая беседу и даже пытаясь улыбаться. Вот только сейчас, глядя на еë бледное лицо с припухшими от невыплаканных слëз глазами и на тëмные полукружья под ними, он понимает, что этот запас прочности явно подходит к концу. Ева вымоталась и морально, и физически, и уж точно магически. И чем он только думал, когда волок еë на эту скалу? Кретин! Замечает неладное и Даррен, оборачиваясь к девушке: — Как понимаю, сегодня на учёбу ты не настроена? Ева мотает головой так, что волосы падают ей на лицо, и сворачивается едва ли не в клубок, откуда доносится едва слышный судорожный вздох. — Я… — глухо доносится откуда-то из подушек. — Я с-сейчас, извините! Брат, глянув на девочку, милостиво отворачивается, дотягиваясь до лежащей на столе газеты и перебрасывая ту ему на колени. — Полюбопытствуй. Ты всегда отвратительно получался на снимках. Да, сегодня с Даром он склонен соглашаться подозрительно часто, глядя на свою перекошенную рожу. Но гораздо больше его интересует сам текст. Не скромничали ведь, целую страницу посвятили! Даже речь целиком, без сокращений, напечатали. — Зато Ева просто великолепно, — ухмыляется ему Ирий, пересаживаясь к ним на диван и оттеснив воспитанницу на его середину. — Слышишь, малышка, ты красотка! Хочешь, найдём того писаку и затребуем оригиналы снимков? Будет, так сказать, началом семейного альбома. — Иди ты! — шмыгает она носом куда-то ему в подмышку. — Евангелина, можешь ненадолго прекратить пачкать футболку моего брата и посмотреть на меня? — Нет, — буркает воспитанница, заставив улыбнуться не только Ирия, но и Дара едва приподнять уголки губ. — Ев, не дерзи. — Ну, чего вам? — Я редко даю советы, тем более бесплатно, но сейчас он тебе необходим. Не позволяй мнению других управлять собой, девочка. И тем более не позволяй это делать воспоминаниям. Иди вперëд. — Я запомню, — кривит губы Ева. — Только не умею я вперëд, то в бок, то в задницу получается. Лучше б я тогда сдохла! Ирий, ну что тебя тогда в лес понесло, а? Н-да, умеет дорогой братец утешать, ничего не скажешь. И всё ведь верно говорит, но до чего же не вовремя… Вот как теперь её успокаивать, спрашивается? Футболку нужно будет, похоже, выжимать, а самой девчонке уже всерьёз хочется налить чего покрепче чая, чтобы выпила и отрубилась. Кстати, а ведь идея! У него же конфеты были! — Ну-ка, подержи! — суёт он опешившему от такого Дару завёрнутую в плед и самозабвенно рыдающую Еву. — Я скоро! Перерыв половину кухни и прислушиваясь к звукам из комнаты, он всё же находит коробку конфет, как выяснилось, ассорти. В комнате стоит подозрительная тишина. Этот гад у него воспитанницу, случайно, не спёр? Не спёр. Зато Ева, видимо, только что обнаружив в чью рубашку самозабвенно рыдала последние десять минут, взирает на Дара с откровенным ужасом. Да и у того в глазах явно мелькает призрак растерянности, как в детстве, когда он не знал что делать и как реагировать. — Ев, дыши! Это всего лишь мой сволочной братец. Дар, ты что, никогда девчонок не успокаивал? — Нет. Жест, которым он проводит по её спине, получается неловким и каким-то нервным. Слов у брата и вовсе не находится. Дэвы, он вообще живых людей трогал? — Ирий, — утирает Ева предплечьем сопливый нос. — Ты к-куда ушёл? — За лекарством от нервов ходил. — За каким? Шоколад? И я уже выросла, чтоб меня конфетами утешать! — Подарили, — внаглую пихает он ей в рот конфету, кажется, с вишней в ликёре. За второй Ева открывает рот сама, сползая с Дара и вновь плюхаясь на диван между ними. — Вкуфно! — Прожуй, а потом говори, — немедленно комментирует Даррен. — Защита на доме твоих рук дело? — Нравится? — Нет. Я вижу как минимум четыре уязвимых места. — Где? — По нисходящей на третьем меридиане и… — Дар, не забивай ей голову. Не сегодня. — Как скажешь. Позже тогда принесу книгу, разберëм более подробно. Евангелина, тебе не пора спать? — Братец, отстань от неë. Не хочет — не надо. — А моим мнением поинтересоваться не хотите? — хмыкает Ева, хотя глаза у неë откровенно слипаются глаза. — Ты с чем-то не согласна? — удивляется Ирий. — Согласна, — вздыхает она, откидываясь на его плечо. — Можно я ещë с вами посижу? — Можно, мелкая. В повисшей тишине слышно, как часы на площади бьют полночь. Им вторит вой какой-то твари из разрушенных районов, то ли гликона, то ли айтвараса. Но разбираться, если честно, желания нет. Тем более бесплатно. Ева же, несмотря на доносящиеся из окна звуки, довольно быстро засыпает. Точнее, организм захотел отдохнуть и вырубил свою упрямую хозяйку. Пусть спит. — Дар, ром будешь? — интересуется он, лениво размышляя, какого дэва брат до сих пор не ушëл. — Если есть нераспечатанная бутылка. — Параноик. Даже две есть, — усмехается он, аккуратно перекладывая голову Евы на спинку дивана. — Погоди минутку. — Что с ней? Это ведь не просто усталость, — проводит ладонью перед её лицом Даррен, считывая состояние. — Все нити спутаны да и пара пробоин есть. — Я познакомил еë со стихиями. Случайно. — Глупо, Ирий. В ней нет или почти нет драконьей крови. По законам Айаа’дарра… — Да-да, лишили бы крыльев. И, тем не менее, стихии ее приняли. И она смогла вернуться на мой зов. — Допустим… Кому ты еë представил? — Воде и воздуху. Откликнулся ветер. — Остальные стихии? — Пока нет. И ей нужен учитель, Даррен, а я на эту роль не тяну. — Ты меня просишь? Что же, — едва касаясь, проводит он костяшками пальцев по Евиной щеке. — Это будет… забавно. И, в качестве жеста доброй воли, огнëм и землей займусь я. — Спасибо. Она всë в лес меня тащит, то ли травку какую, то ли ягоду осеннюю собирать. Думаю, можно приурочить. — Не раньше, чем через неделю, дай еë энергии стабилизироваться. — Хорошо, — протягивает он запечатанную бутылку и стакан брату. — За встречу? — За встречу. — Дар? — Что ещë? — Почему ты раньше не появился? — Зачем? — усмехается Даррен, укладывая поудобнее сползшую на его плечо Еву. — Изобразить покаяние непутëвого брата великому драконоборцу? Или, быть может, счастливое объединение семьи? Ирий, я почти половину своей жизни прожил в одиночестве, чтобы вернуться и стать твоей тенью? Или явиться для торжественного усекновения сумасшедшего дракона? — Я никогда так о тебе не думал. Дар, если бы я знал, что ты жив… — Это ничего бы не изменило. Да уже и неважно. У меня своя жизнь, пусть не такая насыщенная, как у тебя. Есть любимое дело, место, где можно жить, книги. — Дар, если тебе что-то нужно, деньги или что-то ещё, то скажи, без проблем! — Ирий, — хмыкает Даррен с прорезавшейся, наконец, в голосе иронией. — Я финансист, и хороший финансист, смею заметить, так что поверь, в опеке старшего брата не нуждаюсь. — Хорошо, ты во мне не нуждаешься, ясно. Отлично. Но тогда почему все же решил навестить? — Из-за неё, — кивает он на спящую девушку. — Прошëл слух, что ты притащил из валасских лесов необычного ребёнка, мне, скажем так, стало интересно. — И как, удовлетворил интерес? — на порядок холоднее интересуется Ирий. — Безусловно. — И что, наиграешься и вновь свалишь в горизонт? Или будешь изредка возникать на пороге, изображая репетитора на общественных началах? — Возможно, ты и прав, незачем было появляться в твоей жизни. И в еë. — После долгой паузы отвечает Даррен. — Проблема в том, что она ждëт твоего прихода, Дар. Каждый раз ждëт, понимаешь? Ладно я, — криво и неестественно ухмыляется он, — не первый раз по сердцу сапогами, привычный. Но Ева? Если уж решишь вновь послать всё куролиску под хвост, хоть с ней поговори сначала. — Я… — дёргает уголком рта Дар и вдруг устало выдыхает. — Не знаю. — Тогда оставайся. Хватит болтаться, как дерьмо в проруби. — Приглашаешь? — Предлагаю. — Без тени улыбки глядит на него Ирий. Даррен задумчиво играет прядью Евиных волос, глядит на неë сквозь стекло бокала и после очень долгого молчания негромко произносит: — Я подумаю.