Идеальная ведьма

Брат, разумеется, на ночь не остался, со свойственной ему каменной рожей заявив, что предпочитает спать на собственной кровати, а не на пыточном устройстве. И исчез порталом, прихватив с собой, между прочим, не только едва початую бутылку, но и бокал. Утро тоже началось нерадужно: со стука в дверь, в которую явно колотили чем-то тяжёлым, и обещания разнести её к асурам, если он, гад чешуйчатый, её не откроет. И чем он так умудрился разозлить Стеллс? Впрочем, вставать лень не только ему, но и Еве, что уснула, уткнувшись в его плечо носом, как в старые добрые времена. И отлежав, кстати, это самое плечо до полной нечувствительности. — Давай притворимся, что нас нет дома, а? — тихонько шепчет он. — Дверь потом чинить… — невнятно бурчит Ева, движением руки снимая защиту. — И вставать уже надо. А где?.. — Ушёл. И не приходил. Поняла? — Ага, — зевает она, растирая рукой лицо, и вопит аккурат ему в ухо. — Открыто! Подруга возникает на пороге в привычном, похожем на его собственный, рабочем костюме — кожаных штанах и косухе, разве что затейливо украшенных тиснением и клепками в стратегических местах. Квинтэссенция опасности и стиля. — Живы, слава богам, — облегчённо выдыхает она, падая в кресло и небрежно прислоняя к нему любимую штурмовую винтовку с подствольником. — Что у тебя с линкером, драконий ты сын? — А могло быть иначе? Не просто же ты примчалась при полном параде на наши сонные рожи полюбоваться? — Нет, ещë и на остатки праздника, — кивает Стеллс на полупустую бутылку рома, контейнер с так и недоеденным халцидом и прочий мусор на столе, больше похожем сейчас на свинарник. — Ев, он тебе что, тоже наливал? — Меня совращали исключительно чаем и конфетами. Причём последние он доел уже без меня. — Ну извини, не оставлять же было? Слезь с меня уже, пока печень локтем не продырявила! — Жаль прерывать вашу беседу, но всë-таки что у вас с линкерами? — Вчера работали… Что случилось, Стеллс? — потягивается он, садясь на диване. Онемевшее плечо приветствует его болью. Ева в это время оттягивает длинный рукав домашней кофты, пару раз проводит по браслету линкера пальцами, потом стягивает его, трясёт, прислушиваясь, словно это поможет, и удручённо заключает: — Сдох. — Мой тоже, — вздыхает он, зачесав пятернёй растрёпанные волосы. — А ведь лет пять пахал без нареканий. Или этот заказ пиццы стал его последним, или просто сел. Сейчас поставлю на зарядку оба, авось оклемаются. Ты-то так чего нашей связью озаботилась? Неужели работу подкинуть хочешь? — Не только. Ева, набери Алетарру, он там в соплях и истерике. — Что с ним? — подскакивает Ева, вцепляясь в протянутый линкер, который Стеллс предпочитает носить в виде кулона. — Да ничего. Сначала вы не приехали, потом заявились журналисты, заодно просветив малыша о том, что был суд. — Вейнер что, совсем охренел? Пустить их к Алетарру? — рявкает во весь голос Евангелина. — Да он хоть понимает… — Ева, спокойно. Не кричи. Кстати, забыл сказать, на следующих выходных мы идём в лес, как ты и хотела. С ночёвкой, — приобнимает её Ирий за плечи. — Стеллс, Артур что, действительно разрешил этим змеям пообщаться с пацаном? — Да нет, конечно! Но мальчик услышал обрывок его разговора, а Роберт охотно просветил. Да потом еще и сам интервью дал, засранец. Развернулся во всю ширь, так сказать, потом почитаешь. А уж когда вы оба оказались вне действия связи, Аль устроил настоящий скандал, дескать, сестра всегда приезжала, а тут — нет. Вдруг что случилось? Так что Артур позвонил Клариссе, а она, так как сама не в городе, уже мне. — Намордника ему не хватает. С кляпом. Понятно, что Еву он не особо любит из-за меня, но пацана-то за что? — Всё за то же. Артур говорит, что он даже в храм Великого Дракона не ходит, что для Валассы редкость. — Ага, они там все повёрнутые. Что еще нового? — Да ничего. Разве что выступление Евы наделало шуму. Сейчас половина города рассуждает, что бедным деткам-драконятам нужно больше внимания и ласки, и едва ли в очередь у приюта не выстраиваются, а вторая половина… — Желает им шеи посворачивать, а меня так и вовсе торжественно сжечь. И Роберт там будет в первых рядах, — кривится Ева. — Эйна Плачейник, всë, я ушла. — Просто из любопытства, — проводив еë взглядом, мурлыкает приятельница, закинув ногу на ногу. — Что нужно было сделать, чтобы высадить маготех с циклом заряда в год за один день? — Взять в воспитанницы юную ведьмочку. Позже расскажу, когда Ева в школу пойдёт. Кларисса меня точно убьёт. Из кухни доносится голос Евы, успокаивающий пацана, свист чайника и хлопанье дверцы холодильника. — Я бы на это посмотрела! Кстати, для нас действительно есть работа, — продолжает Стеллс. — Двойная оплата. — Что за заказ? Вчерашний гликон? — Четверо. Самец с самкой и два детёныша. — Соблазняешь, подруга. Срок и трофеи? — Вчера, как обычно, — пожимает она плечами. — Трофеи себе. — Принято. Присмотри за Евой, я умоюсь и спущусь. — И побреешься. Давай живей. По возвращении его встречает отчаянно верещащий линкер. Евин же признаков жизни не подаёт. Видимо, действительно сдох. На кухне воспитанница торчит у плиты, раскладывая по тарелкам яичницу. — Кофе? — хмуро приветствует она его. — Ев, сядь за стол. Сами, что ли, себе не нальём? — Я не хочу есть, Ирий. — Опять? Ева! Сэндвич свой съешь, он и холодный вкусный, а я кофе всем разолью. — Мне чай, — просит Стеллс. — Может, я его в школу возьму? — вздыхает Евангелина, усаживаясь за стол и разглядывая поставленную перед ней тарелку. — Там и съем. Наверное. — Нет. Хотя бы половину, Лисёнок, через «не хочу». Слушается Евангелина явно из вежливости, с таким видом разворачивая обёртку, будто несчастный сэндвич вынули из помойки, где он пролежал минимум неделю. Но, прожевав первый кусочек, удивлённо поднимает на Ирия взгляд: — Вкусно! — Ну так не зря же предлагаю! Ешь. — Ирий, а что это такое — макару? — Зверюга одна морская. Кстати, удивительный случай, когда тварь Айаа’Дарра умудрилась скреститься с животным этого мира, с дельфином, если быть точным. Да еще и размножиться. Страшная, правда, как похмелье, но мясо потрясающее. — А как так оно умудрилось размножиться-то? — Асур его знает! Ев, я практик, а не биолог. Заказов на него не поступало, промысловики-рыболовы сами справляются. Да и воду я не особо люблю. — Ясно. Я Алю сказала про поход, он с нами хочет. Ты же не против? — Вообще-то нужно сначала спрашивать, а не ставить перед фактом. — У него день рождения скоро. Я ему обещала, Ирий! — Вечером поговорим, тебе в школу уже пора. — Ну можно… — Не-а, — ещë раз с наслаждением зевает он. — Мы договаривались. Умывайся и вперёд. — Драконище! Тогда и вечером не встречай, меня Эрик проводит. — Собирайся! — Девчонка из тебя верëвки ещë не вьëт? — улыбается Стеллс, дождавшись, когда хлопнет входная дверь. — Пытается, — хмыкает он, стараясь мысленно заткнуть разбушевавшегося дракона, в очередной раз рыкнувшего изнутри, что Ева — его. Он вчера вообще весь вечер не замолкал. — Клариссе звони. — Уже. Дозванивается он далеко не с первой попытки. И где её опять дэвы носят? — Клэр, я короче её это, со стихиями познакомил, — выпаливает он, как только слышит голос бывшей наставницы в линкере. Смысла откладывать неизбежное нет. — Ты идиот? — после долгой, почти минутной паузы ласково интересуется Кларисса. — Тебе напомнить, что такое твоя Ева? Ты вообще головой думать, прежде чем делать, умеешь? — Умею. Прекрати шипеть, эйна наставница, это случайно вышло. Ева была вымотанная донельзя после суда, вот, решил отвлечь. Притащил на Крылатый Утёс, думал, посмотрит на море, успокоится… Ну и заодно Изначальные поприветствовать захотел, потянуло что-то. — И? — Поприветствовал на свою голову, — вздыхает он. — Девочка впала в транс, хорошо так, качественно. — Она могла раствориться в стихии. И получил бы ты или труп, или растение. — Она вернулась. И я хочу продолжить. — Что, в приюте не угробили, ты добить решил? — Она реагировала как драконица. Да, ни асура не запомнила и отрубилась потом, но всë же смогла. Я Изначальным теперь должен, понимаешь? — Ирий, мы не в Айаа’дарре. И с твоей ненавистью ко всему драконьему удивительно… — Это уже не про ненависть, — перебивает Ирий. — Это обязательство, Кларисса. Хочешь — не хочешь, а делать надо. — Ты не боишься, что девочка, обнаружив… — У неё имя есть. — И нехреновое прошлое заодно. Стеллс к вам заезжала? — Напротив сижу, — вмешивается приятельница. — Твой бывший ученик живой, похмельный и цапается с тобой. Значит точно всё в порядке. Что за прошлое у Евы? Приют? — Не лезь! — рявкают линкер и Ирий в унисон. — Чудно, — почти выпевает Стеллс. — Насколько я понимаю, твоя драгоценная Ева внезапно оказалась ведьмой? — А ты что, против? — Мне вообще всë равно, твоя же воспитанница. Сама она об этом знает? — Не знает. Но она любит всякие артефакты с амулетами, так что вряд ли откажется… — Скажи ей, Ирий, это ведь её судьба и её выбор. — Поддерживаю, — доносится из линкера. — Раз со всем разобрались, то выметайтесь на подвиги. — Ты-то ты где? — Всë там же, лабораторию разгребаем. Хочешь хреновую новость? Настоятель ночью скончался. — Ещё скажи, что сам. — Да нет, конечно, помогли. Зараза, только выяснили, что он о лаборатории знал! — Значит, ищи среди своих. — Сама знаю. К тому же наверху кто-то явно прикрывает. Ладно, разберусь, не впервой. Всё, конец связи. — Сейчас соберусь, через десять минут выходим, — хмуро произносит Ирий, вставая. — И нет, — прерывает он едва открывшую рот Стеллс, — я не хочу об этом говорить. Еве тоже ни слова. По дороге приятель листает утреннюю газету, невнятно бормоча ругательства на драконьем, когда добирается до интервью. Глаза сверкают желтизной и яростью. В разрушенной части города скомканная газета летит в и без того переполненную мусорку, и та с грохотом падает, разбрасывая содержимое. — Ирий, ты в порядке? Работать можешь? — Могу, — цедит он. — По обычной схеме? — Да. Думаю, вон тот перекрëсток подойдет, как раз здание удачно нависает. — Пойдëм, провожу. Заодно и проверю, может, и за жертвой далеко ходить не придётся. — Нет, ну как он так чует? — в который раз изумляется Стеллс, поудобнее устраиваясь на выбранной позиции и наблюдая, как приятель выволакивает только что пойманного и отчаянно верещащего поясохвоста на середину перекрëстка. — Никакой маготехники или детекторов. На голых инстинктах! Ирий деловито вытаскивает рабочий нож, подкидывает в руке, примериваясь, и с размаху пригвождает хвост твари к брусчатке. Верещание становится оглушительным. Впрочем, долго ждать не приходится. Кровь и вопли приманивают более крупных хищников, которых она отстреливает по одному, а следом появляются и искомые гликоны: сначала взрослые, потом молодняк. Поясохвост, увидев их, догадывается, наконец, отбросить хвост и, всë так же вереща и зачем-то раздув капюшон, улепëтывает со всех лап за ближайший угол. Ирий же скалится, материализуя плеть. Если Ирий обычно выпендривался на их совместных миссиях, то сейчас он определённо срывал злость. Привычно прикрывая приятеля, Стеллс, периодически отстреливая притащившуюся на звуки драки мелочь, глядит сквозь оптический прицел, как друг расправляется с объектами задания. Вспышки огненной плети и высверки драконьей чешуи сливаются в танец. Ало-золотая смерть пляшет между своими жертвами, ласкает огнëм под шипение обожжённой шкуры, вычерчивает алым замысловатые узоры под нескончаемый рёв, который постепенно переходит в вой, а потом и в почти человеческий визг. Когда же на залитую ядовитой кровью брусчатку падает последний гликон, победный рык сотрясает уцелевшие стëкла зданий так, что некоторые трескаются, осыпаясь оземь. Стеллс приближается к другу осторожно, как к дикому зверю, сняв винтовку с предохранителя: только прицелиться и нажать на спусковой крючок. Внутри мешаются жалость и жуть: сорвавшийся драконид способен уничтожить половину города. Пошедший вразнос Ирий — стереть его до основания. — Не подходи, — вытягивает он в еë сторону когтистую лапу. — Я с-сейчас… Мучительно медленно меняется форма, чешуя то заменяется привычной смуглой кожей, то неожиданно вспыхивает золотом, чтобы вновь исчезнуть. Раз за разом, пока разбушевавшийся дракон не уступает своей человеческой половине, скрываясь в глубинах сознания. Ирий грузно оседает на мостовую, горбится, растирая грязными руками лицо, потом оглядывается. — Ох, нихрена ж себе… Это что, всë я? — Ага, — устало выдыхает она, опуская винтовку и облегчённо закидывая еë за спину. — Ты как? — Напиться хочется. Стеллс нервно хихикает: если друг заговорил о выпивке, значит, точно пришëл в себя. — Вчера же пил, алкоголик! Давай вставай, группу зачистки вызовем и на отдых. — Да мне и тут неплохо отдыхается. Старею, что ли… — Ты? Да ты меня переживëшь! Подъëм! Нечего тут делать, разве что котлеты из этого фарша теперь налепить остаëтся. Надо тебе было так трофеи испаскудить… — Ну, разошëлся немного. Погоди, пару клыков вырву, Еве подарю. Она такое любит. — Балуешь, — усмехается Стеллс, хоть и не разделяет тяги девочки к столь специфичным подаркам. — Балую, — под влажный хруст гликоновой челюсти соглашается приятель. — Должно же у неë быть хоть что-то хорошее в жизни! — У неë уже есть. Ты. — Спасибо. В душ первая пойдëшь? — Тебе нужнее. Дома вымазанный с ног до головы в чужой крови Ирий первым делом ссыпает клыки в старенькую побитую кастрюлю и щедро заливает спиртом, чтобы вывести яд, а потом тащится наверх в ванную. Через секунду оттуда доносится заковыристый мат — Кларисса могла бы гордиться учеником — и вопль: — Я что, в таком виде по улицам шëл? Драконьи яйца! Остальную тираду заглушает шум воды. Стеллс же пока на правах старой подруги ставит на плиту чайник, мимоходом поразившись обилию чаëв и трав на полке — явно Евина работа. Затем по просьбе друга достаëт из холодильника кусок мяса и кидает в мойку — размораживаться. Приятель появляется через полчаса, в футболке и мягких домашних брюках, сразу принимаясь за готовку. Много времени это не занимает: разморозить до конца мясо, нашпиговать его чесноком и специями и закинуть в духовку занимает у него минут двадцать. — Ева скоро придёт, — поясняет он, благодарно принимая из её рук кружку с чаем. — Останешься на ужин? — Почему бы и нет? Вдвоём они наблюдают в окно гостиной, как Ева и Эрик подходят к дому. Девчонка, в болтающейся на худых плечах, словно на вешалке, толстовке с натянутым по самые брови капюшоном и в широких «мужских» штанах из плотной ткани, выглядит кем угодно, но только не юной и изящной девушкой. — Шпана, — морщится Стеллс. — Что он, что она. Ты юбки с платьями ей подсовывать не пробовал? — В шкафу целых четыре висят, вроде как даже модные. Говорит, что ей в приюте этих тряпок до тошноты хватило. Гель для душа мой недавно таскать начала, запах, мол, нравится. — Может, мне с ней по магазинам погулять? Глядишь, и парни поприличнее попадаться начнут. — Раз нравится, пусть ходит. И это не кавалер, а приятель. Завтра к Грэгу ещё в гости сходим, с дочками его пообщается. Может, подружатся? — Не уверена. По дому разносится умопомрачительный аромат мяса и близкого скандала. — Ирий! Я в эту уродскую школу больше не пойду! — с порога рявкает Ева, с грохотом закрывая входную дверь. — Кретины безрогие! — А почему безрогие? — невинным тоном интересуется Ирий, сбивая у девчонки весь боевой настрой. — Ну… А как их ещё назвать? Ты газету утреннюю видел? Роберт — козёл! — Козёл, — соглашается Ирий, обнимая уткнувшуюся ему в грудь воспитанницу. — Что, так достали? — Неимоверно, — глухо вздыхает она. — Чувствовала себя, блин, тухлым яйцом. И держать противно, и разбить страшно. — Хорошо, завтра можешь не ходить. Отоспишься, а потом в гости к Грэгу пойдем. Идёт? — Идёт! А чем так пахнет вкусно? — Я мясо запёк. Переодевайся и приходи на кухню. — Ага. Ева косится на Стеллс, затем привстаёт на цыпочки, пытаясь чмокнуть Ирия в щёку, но в последний момент, словно невзначай меняет траекторию и, поцеловав его в уголок губ, победно идëт наверх. Приятель ошарашенно подносит руку к лицу и тихо выдыхает: — Это что сейчас было? — Ревность, драгоценный мой. — А ведь только дракон успокоился… — едва не стонет он. — Ну какого дэва? — Пойдём на стол накрывать, герой-любовник, — веселится Стеллс. — Отметим этот день бутылочкой вина. — Иди ты… в бар! — огрызается Ирий, скрываясь на кухне. Что ж, послали её недалеко, можно и сходить, тем более на алкоголе друг никогда не экономил. И вот эта бутылочка красного полусухого будет как нельзя кстати. Когда приятель вручил девчонке коллекцию отчаянно разящих спиртом клыков, та сначала повисла у него на шее, а потом, умчавшись ненадолго наверх, притащила здоровенный фолиант, да так в него и уткнулась, забыв о еде, пока Ирий не пообещал отобрать и то, и другое, если она не начнёт нормально есть. Считается ли нормальным в два укуса заглатывать порцию или нет, Стеллс так и не узнала, но Ирий, влив напоследок в воспитанницу какой-то общеукрепляющий чай, отпускает ту из-за стола. — Ирий! — тормозит в дверях Ева. — Что, Лисёнок? — А можно я дверь в кладовку помучаю? — Опять? — Ага. Тут такой интересный контур, давно хотела попробовать! Если взять клыки гликона и спинной гребень кокатрикса… — Изыди! — Ну так можно? — Ну дерзай, неугомонная. Бутылка вина заканчивается подозрительно быстро, да и уже начинает темнеть, так что Стеллс решает потихоньку начать прощаться. Но не успевает даже встать, как дверь в гостиную вспыхивает ослепительным светом, а следом раздаëтся грохот взрыва. А за мгновение до этого Ирий вылетает из кухни, наполовину уйдя в дракона. Следом выглядывает и она. Ни оружейной под лестницей, ни доброй половины самой лестницы больше нет, а по комнате разбросаны обломки и оружие, при чëм часть из них впилась в диван, напоминающий сейчас дикобраза. Вскоре из-за него слышится и возмущëнное шипение Евы. — Эй, вы живы? — Не знаю! — кряхтит девчонка. — Ирий, да слезь ты с меня! Эйна как-вас-там, помогите же! Когда Стеллс заглядывает в задиванье, то не удерживается от ругани: в спине закрывшего воспитанницу от обломков руками и крыльями Ирия, уже вновь принимающего человеческий облик, торчит несколько вполне приличных обломков, а на плече потихоньку закрывается рана от задевшего его вскользь трофейного топора. — Так, девочка, аккуратно выползай из-под него и не пищи. Все вопросы потом. Ну? — Стеллс, он… — Жить будет, куда денется. Пока он в отключке, надо б вытащить… — Я уже не в отключке. Вы из меня занозы доставать будете? — Ты с ними лучше смотришься. Готов? — интересуется она, упирая в его бок ногу и параллельно натягивая перчатки, протянув запасные Еве. — Нет! — Тогда поехали! — поудобнее взявшись, выдергивает она первый обломок под заковыристую ругань Ирия. Второй, закусив губу, дëргает Ева. Вскоре Ирий не без их помощи принимает вертикальное положение и ошеломлённо оглядывает беспорядок. — Ева, радость моя… А это точно был защитный контур? — Прости-и! Я не хоте-ела! Я вектор, кажется, нечаянно перепутала… — всхлипывает девчонка, уткнувшись другу в подмышку и шмыгая носом, после паузы продолжает отчаянно равнодушным тоном: — Полагаю, я скоро переезжаю в Валассу? — Нет, Ева, конечно, нет, — изумлëнно вскидывает брови приятель, прижимая к себе девчонку здоровой рукой. — Но лишаешься книг по артефакторике на неделю и подробно рассказываешь мне, что ты сделала не так и как надо правильно. Начинать можешь уже сейчас. — Да всë просто. Артефакторика с ведовством — не моë, и нечего мне было туда лезть. — Лисëнок, ты не права, — так мягко произносит Ирий, что Стеллс даже заглядывает другу в лицо: не показалось ли? — Просто ты, наплевав на теорию, полезла сразу в практику, вот и получила по мозгам, хоть и не с первого раза. — Ну почему я всë время косячу? И ведь прекрасно знаю про теорию… — Но ручки чешутся? — по-доброму усмехается Ирий. — Знакомо. Иди на кухню, умой свой сопливый нос. Я сейчас Стеллс провожу, и будем убираться. — А… Тебе не больно? Может, полежать надо? — Нет, скоро пройдет. И ночую я, пока не починим лестницу, у тебя! Сама виновата! Уходит на кухню девчонка с таким видом, что Стеллс всю дорогу до дома размышляет, а точно ли этот взрыв был случайностью?