Идеальная ведьма

Утром он сквозь сон наблюдает, как брат как ни в чём не бывало небрежно кивает ему, приветствуя, и, стряхнув невидимые пылинки с идеально отглаженных брюк и чëрной рубашки, поднимается наверх, откуда вскоре доносится шум воды. Слышит, как брат будит Еву, и как та тихо ворчит на него, затем снова шум воды и ругань Евы. Ирий хмыкает, понимая, что та сейчас сражается со своей непокорной шевелюрой. — Даррен, я сама могу, отдай расчëску! — С моей помощью это будет быстрее. Не дëргайся. — Я тогда тебя тоже потом так расчешу! И причëску сделаю! — мстительно шипит она. — Ой! — Просил же не дëргаться. Стой смирно. — Дар, а может, не пойдëм, а? — Это необходимо, ты сама это должна понимать. Обещаю, что буду рядом. Одевайся, жду тебя внизу. Ирий глядит на спускающегося по лестнице брата, машинально поправляющего запонки на манжетах. Собранного и невозмутимого, словно и не было того ночного разговора, от которого его до сих пор пробирает холодом. — Дар, мне с вами прогуляться? — зевает он, садясь на кровати и причëсывая пятернёй волосы. — Доброе утро, Ирий. Пожалуй, нет. — Насчёт вчерашнего… — Забудь. Ирий криво усмехается: похоже, время откровений закончилось. Вместе они наблюдают, как спускается Ева, сонно растирая кулаками глаза и зевая во весь рот. На ней её любимые штаны и широкая футболка, поверх которой она натянула клетчатую рубашку, в которой сюда приехала. Вкупе с объëмной кислотно-зелëной курткой и тяжëлыми ботинками Ева, особенно на фоне затянутого в чëрное Даррена, как раз надевающего чëрное же классическое полупальто, смотрится шпанистым подростком непонятного пола. Не спасает даже сооружëнная Дарреном причëска из двух пучков, разделëнных прямым пробором. И где только он такому научился? — Ев? — Ну чего ещë? — бурчит сонная и откровенно нервничающая девчонка. Приходится подойти и прижать к себе, чмокнув ровно в пробор, а заодно выудив у неë из-за пояса очередной нож, точнее, узкий трëхгранный стилет. Нет, точно надо пройтись по дому и собрать всë дэвово оружие. Вот прямо сегодня и начнёт. Или завтра. Ну, на этой неделе точно. — На удачу, хулиганка моя! — улыбается он в попытке подбодрить. — И, если что, звони, сразу прибегу. — Справлюсь! — фыркает ему в плечо Ева, слабо улыбаясь. — Время, Евангелина, — встревает как-всегда-не-вовремя брат. Ева демонстративно закатывает глаза и, состроив на прощание рожицу, выходит в открытую Дарреном дверь, а позже, опираясь на предложенную им руку, спускается по лестнице. Ирий хмыкает, вновь заваливаясь на кровать: со стороны эта парочка смотрится просто убойно. Ирий ещё пару часов с наслаждением валяется в кровати, потом лениво бредëт за кофе на кухню: торопиться некуда. Пока они заполнят бумаги, пока сдадут анализы, пока пройдут уйму докторов и комплексное техно-магическое исследование, он успеет не только проснуться и выпить пару кружек кофе, но и даже, возможно, приготовить завтрак или же просто заказать что-нибудь из ближайшего кафе. Интересно, долго им ещё? Когда он уже заканчивает бриться, до его наконец проснувшихся мозгов доходит то, что должно было дойти гораздо раньше: при ТМИ пациента запирают в узкой и тесной стан-капсуле для точного и послойного слепка всех оболочек, как физических, так и энергетических в течение как минимум минут двадцати. А после вчерашних Евиных откровений… Она ж там свихнëтся! Добежать до мотоцикла и рвануть к медцентру — дело пары минут, а сама дорога занимает ещë пять. Но, хоть за такую езду Кларисса точно пообещает ему права в задницу запихать, он всë равно успевает только к тому моменту, когда Ева, даже не бледная, а серовато-зелëная, выходит из кабинета и благополучно падает в обморок. Ну, хоть поймать успел… — И-извините, — через полчаса шепчет она, пытаясь встать с кушетки, хотя её всë ещё потряхивает, несмотря на укол с успокоительным. С ним наперевес принеслась помощница доктора, увидев, в каком Ева состоянии. — Я н-нечаянно… — Ев, ну какое, куролиску под хвост, нечаянно? Тебе что, не объяснили суть процедуры? А Даррен, асур побери, где в это время был? — В общих чертах. Даррена позвали, что-то там по оплате уточнить нужно было, а тут моя очередь подошла. Ему же всë р-равно туда нельзя было, ну, я и решила, что смогу. П-подумаешь, полежать чуть-чуть, не п-переломилась бы. Извините… — Евангелина, мы тебя не ругаем, — вздыхает брат, глядя на сжавшуюся на кушетке девушку, зябко обхватившую себя руками. — И приносить извинения нужно мне. Это я не поинтересовался, как проходит исследование, и оставил тебя в одиночестве. — В-всë нормально, с-сейчас пройдëт. Я с этим справлюсь. Смогу, правда! — Как насчёт небольшой помощи? Мы же не просто так два такие красивые тут торчим, надо пользоваться! — обнимает еë Ирий и чмокает во всë ещë ледяной нос. Ева в ответ смешно фыркает, хотя голос у неë еще дрожит: — Хорошо, буду! Где тут можно умыться? — Пройдите, эйна, вот сюда, за ширмочку, — суетится перепуганная помощница. — Тут ступенечка, не споткнитесь. Пока Ева там возится под раздражающее сюсюканье, они оба переводят тяжёлые взгляды на доктора. Ирий почти физически чувствует, как у него глаза наливаются желтизной, а на скулах прорастают чешуйки: желание врезать кому-нибудь и желательно брату настойчиво стучит в мозгу. — Кто из вас эйн дэр Эрригос? — почти взвизгивает доктор, инстинктивно отпрыгивая на пару шагов и врезаясь в задребезжавший стол. — Я. — Заявляют они в унисон и переглядываются. — Ладно, Дар, ты начал, ты и продолжай, — прикрывает Ирий глаза, стремясь утихомирить бьющегося в стены сознания дракона. — Скажите, уважаемый, с девушкой вы закончили? — Да. Эйны, искренне сожалею о… — Вот и отлично. Лисëнок, выходи, сейчас мы пойдëм заедать твой стресс сладким. Я одно место знаю, там такой ягодный мусс со сливками делают, язык проглотишь! Давай, иди сюда! — Она почти не завтракала, Ирий. Сначала пусть поест нормально. — Дар, не будь таким правильным, а? Всë, мы ушли. Будем на площади Памяти, по третьему лучу направо, там ещë недалеко эта, амфисбена с прострелом на вывеске. — Ирий, это крендель, — робко улыбается вернувшаяся Ева. — Я готова. На середине пути еë ловит Даррен, притягивая к себе, и после секундного раздумья, неловко целует, почти клюëт в лоб. — Я скоро к вам присоединюсь, хорошо? Пока подумай, что хочешь в качестве извинений за мою неосмотрительность. — Н-ничего, я не обиделась. — Я имею в виду подарок. — Ага… То есть да, — щëки Евы заливает краской. Ирию нравится еë смущение. Теперь он знает, что и Даррену тоже нравится. А ещë видит, что Даррен зол. — Идëм быстрее, Лисëнок! Сладости не ждут! — легонько подпихивает Ирий её вперëд. — А теперь я готов выслушать результаты. И заодно поговорить о недавнем инциденте, — слышит Ирий уже из-за двери ледяной голос Дара и тащит Еву за собой ещë быстрее. Он абсолютно не хочет, чтобы она тоже это слышала. За руку он выводит не сопротивляющуюся девчонку на улицу, но, спустившись с крыльца, Ева замедляет шаг, а потом и вовсе останавливается. — Ирий? — тихонько зовëт она. — А? — Обними меня, пожалуйста… — Ну почему я такая трусиха, — через несколько минут удручëнно вздыхает она, всë ещë вжимаясь ему в грудь. — Нет, Лисëнок, ты очень храбрая. Ты боялась идти в клинику, но пошла. Ты даже сама смогла пройти исследование, хотя Дару за такое я ещë потом яй… ноги повыдергаю. Ты молодец, Ева, самый настоящий. Я тобой горжусь. — Правда? — поднимает она, наконец, голову. — Правда. Поехали за сладким? — улыбается он и, не удержавшись, чмокает Еву в нос. У обещанного кафе, куда они домчали на его мотоцикле и с рëвом притормозили у входа, Ева оглядывается и непонимающе хмурится: — Но это же тот рыбный ресторанчик, мы же уже здесь были. — Значит, самое время взглянуть на него по-новому. Вперëд, Лисëнок, за открытиями, — со смешком вновь тянет он еë за руку. Внутри Ирий мимоходом заказывает два мусса и, покосившись на Еву, ромашковый чай, пока сама она сосредоточенно изучает меню, за его шутками и болтовнëй потихоньку обретая нормальный цвет лица. — Выбрала? — Можно креветки? Вот эти, большие. — Можно. Нужно, Ев! К ним, кстати, советую вот этот соус, — пересаживается он рядом с ней на диванчик, пригребая поближе к себе и тыкая пальцем в меню. — Ева, можно всë, что хочешь и сколько хочешь. Тебе после болезни отъедаться и отъедаться. Ну, разве что с мороженым пока поосторожнее. Пока они ждут креветки, приносят заказанный ранее десерт. Озадачив крашеную в морковно-рыжий официантку новым блюдом, он суëт Еве ложку: — Пробуй! — А завтрак? Даррен же сказал… — Тоже будет. Какая разница, что первым окажется в желудке, если по итогу там окажется всё? Ева фыркает, забавно трëтся о него носом и начинает с интересом разглядывать десерт. Затем аккуратно подцепляет за хвостик консервированную вишенку, суëт в рот и, прожевав, бросает такой выразительный взгляд на его креманку, что Ирий без разговоров перекладывает свою вишенку ей. — Лисëнок, расскажи хоть в двух словах, неужели настолько всë плохо было? — Ну, ты же сам видел. Позорище, одним словом. Вообще мы туда порталом пошли. Кстати, а как он это делает? Он дырку в пространстве проверчивает? — Скорее, раздвигает его складки. Но это лучше у Дара спроси, я не маг, малышка. — Угу. Там, в медцентре, сначала у меня кровь взяли, много так. Я думала там из меня еë всю выкачают. Ещë в рот залезли, ватной палочкой возюкали. И ведь головой понимаю, что ничего такого, а страшно было хоть умирай! До визга! — Ну так и повизжала бы, если хотелось. — С твоим братом повизжишь, — криво усмехается Ева, размазывая по муссу шапку взбитых сливок. — Как глянет, так под землю провалиться хочется. — Дар хороший, Ев, просто очень… своеобразный. — Угу, я заметила. И правильный к тому же до асуриков. Вышли в коридор, он мне сок суëт. Да ещë и гранатовый, дескать, мне сейчас полезно. Мерзость невыразимая! — Верю. — И как ты такие пьëшь? — Поверь, Ев, вкус тут ни при чëм. — У него на кухне всегда стоит упаковка с соками. Он каждый раз берëт ассорти, каждый раз надеется, что попадëтся персиковый. Это его маленькая лотерея. Игра в счастливый случай и одновременно напоминание, что судьбу нужно принимать той, какой бы она ни была. — И потом тоже страшно было? — Знаешь, нет, — задумчиво облизывает Ева сливки с ложечки. — Я больше была сосредоточена на том, чтоб этот дэвов сок не вышел мир посмотреть. Да и Даррен твой постоянно рядом торчал, как приклеенный. Ирий, а нам он точно нужен? Нам же и вдвоëм было хорошо! Пусть он просто в гости ходит! — Нет, Ев. Поверь, ты его ещë полюбишь, хоть и не сразу. Ева скептически выгибает бровь, а потом со вздохом кладëт ему голову на плечо, умильно заглядывая в глаза, и тут же шарахается в сторону, выпрямляясь и строя независимую мордаху — к их столику приближается злой, как покусанный важами гликон, Даррен. — И как, персонал выжил? — приветствует его Ирий. — Да. И пострадал, к сожалению, лишь морально. Эви, как ты? — Нормально, — пожимает она плечами, моментально откладывая ложку. — Мы сейчас домой, да? — Пока нет. Ешь. Мне только нужно будет в аптеку зайти и ещё в несколько магазинов. — Зачем? — Приобрести тебе защиту для тренировок и витамины. Ты ведь всë ещë хочешь учиться? — Хочу. А можно ты меня ещë и на ножах научишь драться? — увлечëнно соскребает с мусса сливки Ева. — Сначала я посмотрю на твои исходные данные. И только самообороне, девочка, ножевой бой сильно переоценëн. Ты, кстати, в курсе, что десерт едят после еды, а не до? — Ага. Но почему только самообороне? Я в синематиках у Ирия видела… — Да. — Автоматически исправляет Даррен, а Ирий усмехается: — Ев, на то они и синематики. Выдумка. В современном мире, чтоб дойти до боя на ножах, наëмник должен умудриться профукать свою команду, всë снаряжение и артефакты, найти ровное место, на котором ни палок, ни камней и, более того, найти точно такого же придурка. Ну или просто захотеть эффектно повыпендриваться, прежде чем сдохнуть. — Поняла, — смеëтся Ева. — А лангсваарда — это не выпендриваться? — Это древнее искусство, Евангелина. Сочетая мастерство владения ею и магию, можно достичь совершенства, духовного и физического, — сообщает Даррен. — Как вы, то есть ты свои скимитары применяешь, а Ирий плеть? — Да. Но путь к совершенству долог. Теперь насчёт нашего визита в медцентр. — Что там? — Во-первых, ты там не была и ничего не проходила, особенно ТМИ. — Почему? — Твои способности достаточно редкие и сильные, чтобы ими — и тобой — могли заинтересоваться, а я этого не хочу. И ты тоже. Поняла? — Да. — Во-вторых, ты и правда почти здорова, не считая остаточных явлений болезни, недобора веса, склонности к простудам, небольшого авитаминоза и аллергии на собачью шерсть. — Эх, с детства собаку хотела, но и тут облом, — горестно вздыхает она и тянет к себе папку. — Дай посмотреть. Но Даррен невозмутимо пододвигает бумаги себе и, вытащив несколько листов, передаëт остальное Еве. — Копии, бумаги об оплате и отзыв данных, — не моргнув глазом, сообщает он. — Тебе это не нужно. Ирий вопросительно вздëргивает бровь: брат не лжëт. Но виртуозно недоговаривает. — Позже, — проговаривает тот одними губами, подзывая официантку и немного лениво ей улыбаясь. — Эйна, морепродукты у вас свежие? — Утром доставили, — томно выдыхает всë та же рыжая девица, усилием воли расстëгивая верхнюю пуговицу на форменном платье, — вечернего улова. — Великолепно, — невозмутимо кивает брат, игнорируя представление. — Ирий, вы уже сделали заказ? — Сделали-сделали, а ты чего желаешь? — В таком случае мне, пожалуйста, краба-мечника на пару́ со сливочно-цитрусовым соусом, холодный зелëный чай и позже — лимонный щербет. Эви, что-то ещë хочешь? — Не-а, спасибо, — мотает головой Лисëнок, не поднимая головы от страниц. — Тогда на этом всë, благодарю. Эви, если тебе задают вопрос, будь добра, отвечай, глядя на собеседника, если ты, конечно, не желаешь намеренно продемонстрировать ему своë пренебрежение. И, пока Ева вновь закатывает глаза, брат поворачивается ко всë ещë торчащей у стола официантке, насмешливо выгибая бровь: «Эйна, я вас более не задерживаю», и тут же теряет к ней интерес. — Ирий, ты не против, если мы на днях одолжим твой мотоцикл? Боюсь, слишком долгая прогулка по магазинам будет для Евангелины излишне выматывающей, а ей необходимо обновить гардероб. — Вот не надо только из меня неженку делать! — немедленно вскидывается Ева. — Евангелина, ты только что серьëзно переболела, тебе нужно время на восстановление. Ирий? — Без проблем, — подбрасывает он на ладони контрольный артефакт. — Но предупреждаю, разобьëшь — убью. — Не сможешь, — уголком губ улыбается брат. Перед ними едва ли не с грохотом брякается тарелка с креветками, а следом и с заказанным им стейком из макару на гриле с можжевеловыми ягодами и лимоном. — Что это с ней? — изумляется Ева, пропустившая за чтением бумаг всю сцену. — Всë в порядке. Евангелина, Ирий, приятной трапезы. За столом воцаряется молчание: он увлечëн едой, Ева — бумагами, а Дар так и вовсе может молчать часами. Ирия в детстве это неимоверно раздражало. Затем Ирий замечает кое-что забавное и, пихнув ногу брата под столом, одними глазами указывает на Еву. Нырнувшая с головой в страницы, девчонка промахивается мимо соусницы, взамен попадая креветкой аккурат в креманку с муссом, щедро зачерпывает и отправляет в рот. Затем недоумëнно хмурится, удивлëнно бросает взгляд на соусник и после секундного раздумья, под хохот Ирия, подтягивает креманку поближе. — Ирий, хватит надо мной ржать! В ответ он только только машет рукой и пододвигает к ней свою так и нетронутую порцию мусса. — Ешь, Лисëнок, — вытирает Ирий слезинку с уголка глаза. — И не слушай Дара, если он тебе начнет читать лекцию, что так нельзя. Главное, что тебе вкусно. Перед лицом Ирия возникает ледяная игла, намекая на возможный вариант продолжения диалога, и тут же тает, так как официантка, наклонившись настолько, что Дар при желании мог бы полюбоваться не только на еë грудь, но и на цвет нижнего белья, как раз ставит перед братом блюдо с крабом, положенные к нему щипцы и длинную двузубую вилку. А в следующее своë возвращение с миской для ополаскивания рук и холодным чаем демонстрирует богатство уже ему под недобрым взглядом Евы. Аккуратно положенная на стол салфетка с номером линкера под взглядом их ведьмочки стыдливо трепещет краями, а потом и вовсе слетает со стола, а сама девчонка, нехорошо зыркнув в сторону удаляющейся официантки, вновь скрывается за бумагами. — Да ты производишь фурор, братец, — хмыкает Ирий, сминая салфетку и запуская еë в ближайшую мусорку. — Меня это отнюдь не радует. Тем более… Фраза прерывается грохотом: обслуживающая их столик официантка умудрилась перевернуть поднос на одного из посетителей, и на шум оборачиваются все остальные. Почти. Кроме так и не выглянувшей из-за своей папки Евы. Скандал быстро и очень профессионально купируется администратором. Но через полчаса грохот, а теперь ещë и болезненный вскрик повторяются: сейчас девица в окружении осколков сидит на полу и лелеет подвëрнутую ногу, ломким от слëз голосом причитая под грозным взглядом администратора: — Ветер в окно дунул, мне волосы на лицо упали, вот и споткнулась! Да что ж за день-то сегодня такой? Ой, больно-то как! Дар догадывается на секунду раньше, чем он, вынимая из рук Евы бумаги, за которыми она прячется, и сурово взирая на открывшуюся картину. Девчонка сидит, прижимая к носу окровавленный платок, и на Дарреново: — Евангелина, как это понимать? гундосит, прижимая к переносице мгновенно наколдованный братом лëд: — Ну а чего она к вам лезет! Швабра крашеная! — Домой! Живо, — цедит Ирий, борясь с желанием перекинуть девчонку через колено и прямо здесь отшлëпать по вертлявой заднице так, чтоб неделю сидеть не могла, и тоскливо вздыхает про себя: — Она его точно когда-нибудь с ума сведëт. «Живо» всë же не получается: братец невозмутимо просит счëт, а заодно книгу отзывов, в которой долго и старательно пишет. И, искоса глянув на Еву, холодно поясняет: — Я оставил замечание, что, несмотря на прекрасную кухню, поведение обслуживающего персонала не делает чести этому заведению. Замечание, ага. На полторы страницы. — Дар, я оплачу, — бросает он брату, пытаясь вспомнить, сколько стоил заказанный им краб. Н-да, лучше бы не вспоминал. И злит это ещë больше. А беззаботно — и мстительно — улыбающаяся прихрамывающей официантке Ева едва ли не выводит его из себя. — Нет нужды, Ирий. Я всë ещë намерен дождаться своего щербета, а Евангелине пора домой. Ей, полагаю, есть над чем подумать. Ирий кивает, за руку, хотя очень хочется за шкирку, выволакивает Еву из-за стола и тащит на улицу. Дракон внутри негромко урчит, маня переплавить злость в страсть, и это злит ещë больше. — Заткнись! — рычит он, едва ли не закидывая девчонку на мотоцикл себе за спину. — Я не тебе! Да, так водить нельзя. И петлять в потоке так нельзя, но ветер помогает остудить голову. Если брат прав, и его дракон — сопляк-недоросль, то его чувства к Еве вполне понятны. Подростки, мать их за ногу! А отдуваться, как обычно, ему! Ну почему, почему его Ева не от и до понятный мальчишка? Насколько бы было тогда проще… Нет, он точно сойдëт с ума. Ирий даëт ещë пару кругов по городу, окончательно успокаиваясь. Если он любит Еву, то он должен ей этот разговор. — На кухню, — командует Ирий, когда они заходят домой. Он молча отодвигает для неë стул, предлагая сесть, и отходит к окну, не зная как начать разговор. — Ева, — в итоге вздыхает он. — Так дальше продолжаться не может. Ты замечательная, красивая, умная и светлая девушка. Но тебе шестнадцать, понимаешь? У тебя вся жизнь впереди! — Ирий… — Не перебивай, мне и так асурьи сложно. Да, я тебя люблю, а дэвов дракон так вообще с ума сходит. Ты же это хотела услышать, верно? Вот только это ничего не меняет. Пойми, из нас не может ничего хорошего получиться, Лисëнок. — Ну почему?! Ты не имеешь права решать за нас обоих! — Нет, родная, как раз я и имею. Потому что я старше. Потому что я твой опекун. Потому что… — Это нечестно! — упрямо задирает она подбородок и, не сдержавшись, всë же тихонько всхлипывает. Так жалобно, что Ирий почти готов сдаться, только бы она не плакала. — Нечестно, — хрипло соглашается он. — Но или ты прекращаешь этот балаган или отправляешься в Валассу. Для твоего же блага, Ева. Я не хочу ломать тебе жизнь, пойми ты наконец! — Для блага… Конечно, — откликается она ломким голосом, кривит губы в усмешке. — Наверное, тебе вообще не следовало меня спасать, было бы наверняка проще, верно? И мне. Подумаешь, сожрали бы. Может, было бы почти не больно? Должно же мне, асур побери, хоть когда-нибудь везти? Очень хочется постучаться лбом в стену. Хочется и Еву о неë постучать, чтоб выбить из еë головы дурь. И Ирий не отказывает себе в удовольствии — бодает пару раз кирпич стены. Облегчения это не приносит, зато удивительным образом дает силы наконец поглядеть на свою занозу. — Ева, я не хочу делать тебе больно, понимаешь? Твою мать, это вообще последнее, что я бы хотел! Но пойми ты, наконец, так будет правильней! Посмотри на мальчиков своего возраста, на того же Эрика, он тебя, кстати, навестить пытался, когда ты болела, или, не знаю, на кого-то другого. Даже ревновать ни я, ни дракон… А, дэвы! — Ирий запускает обе руки в волосы, потом встряхивает головой. — Ладно, это пока опустим. Малышка, ну зачем тебе я, ни асура не юный драконид с поганым прошлым и неясным будущим?! — устало опускается он на стул напротив. — Как раз в этом мы отлично совпадаем, — неожиданно спокойно улыбается ему Ева, а зелëные глаза колюче сверкают бутылочными осколками. — Я тебя услышала, Ирий. Она подходит к нему и невесомо проводит по щеке костяшками пальцев. — Мы ещë вернëмся к этому разговору. Я подожду. А пока Эрик — отличная идея. И, ещë раз улыбнувшись, скрывается за дверью кухни. — Maarasht! Ева, стоять!!! — на несколько секунд опешив, наконец, взрыкивает он. — Я не то имел в виду! Но ответом ему служит лишь тихий щелчок входной двери.