Идеальная ведьма

Ева долбит в дверь квартиры, где живëт «отличная идея», уже минут десять, когда та распахивается. На пороге, покачиваясь, стоит обрюзгший и не слишком трезвый мужик в вытянутых на коленях домашних штанах и застиранной драной майке. Судя по зализанным на одну сторону сальным полуседым волосам, хозяин квартиры только что дрых. — Ыт-та хто? — изрекает он, дыхнув застарелым перегаром. — Рик дома? — Хто? — ещë одна порция перегара в лицо. — Эрик где, говорю? — А… Он в школе. Дети должны учиться, — наставительно воздевает мужик кривоватый палец и рыгает, обдав новой волной смрада. — Ли? Какого дэва ты тут делаешь?! — слышит Ева за спиной злой и сконфуженный голос Эрика. — Тебя ищу. Я… не вовремя, да? — Да, — огрызается приятель, вталкивая пьяницу обратно в квартиру. — Иди на кухню, я скоро. Этот дом явно знавал лучшие времена. Ева, стоя посреди кухни, немного растерянно оглядывается по сторонам. Взгляд цепляет то старенькие, но недавно выстиранные и даже отглаженные занавески, то начисто вымытый, застеленный протëршимся ковром пол, то обеденный стол, под одну из ножек которого заботливо подложены свëрнутые в несколько раз листы бумаги, чтобы не шатался. Сдвинутая почти на самый его край треснувшая тарелка с уже заветрившейся яичницей даже не тронута, зато валяющаяся у простенькой самодельной и крашенной в синий табуретки бутылка из-под водки и рюмка со сбитым краем на столе красноречивее всего выдают меню завтрака. И, похоже, ещë и ужина. — Пива принëс? — тем временем слышится из комнаты. — Обойдëшься! И так уже дальше бутылки ни асура не видишь. Ты хоть ел или опять со вчера не просыхал? — Попрекаешь? И это родной сын! Кровиночка! — громко икает мужик в середине фразы. — Видишь, плохо мне! Душа у меня болит! — Не пил бы — и плохо б не было, — огрызается Рик и устало вздыхает. — Пап, ну, может, хватит уже, а? Ну, пожалуйста, хотя бы ради мамы! — Ради мамы? — сипло переспрашивает тот, шумно сморкается и плаксиво продолжает: — Ирма… Нету больше моей Ирмы. Эрик, мамки твоей нет! Загубили драконы клятые! Еве очень хочется оказаться где угодно, только бы не здесь. Друг вряд ли простит ей и свою слабость, и отцовские пьяные слëзы. Тем временем плач сменяется храпом, а на пороге кухни возникает хмурый Эрик. — Идëм отсюда. В подъезде он с силой пинает решëтку подъëмника, явно не в первый раз, судя по вмятине, и идëт к лестнице. Ева молча следует за ним. Слова в этой тишине кажутся ей калечными и бессмысленными звуками. — Ты как вообще узнала, где я живу? — не оборачиваясь, бросает Рик, когда они уже выходят на улицу. — Стеллс попросила. — Ясно. Вновь тишина да мелькающие мимо, не отпечатываясь ни на сетчатке, ни в памяти, прохожие. Рик петляет по тротуарам, пока не ныряет в знакомую подворотню, откуда начинается путь на их любимую крышу. — Ну, чë молчишь? Жалеешь, небось? — Нет. Рик, ты… извини. — Проехали. Только ты это, никому не говори, ладно? — после паузы смущëнно просит Рик, неловко растирая пятерней затылок. — И домой к нам не ходи, я лучше сам к тебе, или так гулять будем. У бати сейчас трудности. Временные. — Хорошо, не скажу. И давно у него трудности? — Ну… — отводит взгляд Эрик. — Неважно, короче! А что это за хмырь сегодня с тобой около больницы был? Важный до усрачки. — Это Даррен, брат Ирия. — Старший? — Младший. — А глаза у тебя чего красные и морда опухшая? — Ветер, — теперь уже она отводит взгляд. — Скоро пройдëт. Ветер тут, конечно, ни при чëм. Несмотря на милую улыбочку и гордо задранный нос, так великолепно продемонстрированные Ирию, она почти что два часа шаталась по улицам, пытаясь позорно не разреветься. Хотя, с другой стороны, что она хотела? Большой и чистой любви? Или что он будет по ней страдать и ждать? Ага, сокровище малолетнее, как же! Стеллс когда ей ещë говорила от Ирия отстать! И повторяла едва ли не ежевечерне, пока она жила в еë квартире. Слушать надо было, а не размышлять дэвы пойми о чëм, угукая в нужных местах, как в приюте на молениях ещë натренировалась. — Ли, ты чего зависла? — Ничего, задумалась. Рик, это, конечно, не моë дело, но… — Точно, не твоë. Вновь пауза. Но нарушает тишину всë же Эрик. — Ты чë, правда сильно болела? — Правда. — Болеть хреново, — вздыхает Эрик, но тут же глухо гыкает. — Ты, кстати, такой цирк пропустила! Твой Эрригос не рассказывал? — Он не мой, — в горле вновь появляется комок. — Что именно? — Да меня тут из школы попереть за прогулы собрались, и тебя заодно. Высокое звание гимназии позорю, мать его! Стою я, короче, выслушиваю от нашей Бульдожки какой я дерьмовый, а тут твой Эрригос прям как клиент в бордель, в класс запирается со справкой, дескать, болеешь ты, а с ним прицепом эта, ну, которая всем в лагере рулила. — Кларисса? — Ева улыбается и неловким движением стирает с глаза слëзинку. — Ага. И директор заодно. И давай меня хвалить, дескать, я весь из себя молодец, помогал и всë такое, ну и тебя, конечно, не забыл. И грамоту вручает. Бульдожка аж пятнами пошла. — Да, жалко, что пропустила, — коротко улыбается Ева. — Хотела б я на неë посмотреть. — Посмотришь ещë, тебе же тоже эту хрень вручать будут. Ни скурить, блин, не подтереться. — Ну, можно на стенку повесить и родным похва… — осекается она на полуслове. — Извини. Эрик косится на неë и криво ухмыляется, продолжая рассказ. — Ещë и денег отсыпали, типа премия за охрененную работу. Во, чë купил, — задирает он рукав своей коричневой куртки, демонстрируя недавно купленный линкер. Линкер далеко не последней модели и явно не новый, но Ева видит, что Рик им гордится. — Клëво, — послушно восхищается она. — Давай сразу номерами поменяемся? — Давай. И это, айда на рынок, жрать охота. — Денег нет. — Ну, у меня уже тоже, — хмыкает Эрик и недоумëнно скребëт затылок. — Слушай, Эрригос же вроде нормальный, он что, тебе денег не даëт? Типа жадный? — Нет. Он под конкретные покупки даëт. А так я просить не хочу, Ирий и без этого слишком много для меня делает. Я с ним и вовек не расплачусь, — заканчивает она совсем тихо. — Давай спускаться. — Ли, — окликает еë друг почти у лестницы. — Короче, когда я ещë совсем сопляком был, я случайно расколотил мамину вазу, красивую такую, из маорского хрусталя. Ну и того, расстроился ужасно. Стою посередь осколков, реву, а тут мама с папой аккурат из магазина вернулись. Думаю, сейчас влетит мне, что мяч дома пинал. Пока они разувались, за копилкой сбегал и давай едва не с порога лопотать, что вырасту и новую им куплю, типа чтоб не ругались. Батя только расхохотался, дескать, ему эта пыльная рухлядь никогда не нравилась, и вообще спасибо, сына. А мама, — Рик на пару секунд замолкает и продолжает, старательно отворачиваясь, — мама меня обняла и объяснила, что детей за просто так любят, за то, что они есть. Только попросила больше дома в мяч не играть. Она тогда здоровая ещë была. И батя нормальный… — Понимаю. Только это настоящих детей, Рик. Не таких, как я… Идëм уже на твой рынок, яблок хочется, — бросает Ева через плечо, стоя у пожарной лестницы, и ныряет на первый пролëт. За грохотом ржавых ступеней они не слышат, как с тихим шелестом исчезает на крыше след портала. — Я на экстернат хочу перевестись, Ирий разрешил, — вновь заговаривает Ева, когда они уже проходят почти половину пути. — Ты не обидишься? Эрик задумчиво чешет затылок, потом, улучив момент, прихватывает у уличной торговки горсть сушëных тыквенных семечек, сразу же ссыпая половину Еве в ладонь, и через несколько шагов гыкает, пихая еë кулаком в плечо: — Может, мне тоже на экстернат, а? Бульдожка от счастья точно уписается! — Давай, веселее будет! Завтра тогда к директору сходим, а вечером, — Ева хищно скалится в ответ, — к Бульдожке. Чтоб уписалась. Эрик хохочет. Ева же молча запрокидывает лицо к холодному осеннему небу и грустно усмехается. Может, Ирий прав про Валассу? Наверное, и правда так лучше будет. И честнее. Бродить по рынку Еве нравится. Шум и гомон людских голосов перекликается птичьим щебетом под крышей и воплями раскормленных съедобных ящериц за загородкой, а какофония разных, казалось бы, несочетающихся друг с другом запахов, смешиваясь, удивительным образом создает гармонию. — Как обычно, ты отвлекаешь, я тащу? — кривит уголок губ Эрик, профессионально оббегая взглядом лоточниц. — Давай сегодня я. — Без проблем. Тогда вон ту берëм, в цветастой шали. Я пошëл. Выждав пару минут, и она неторопливо подходит к намеченному прилавку, откуда уже доносятся звуки ругани: Рик пихает торговке под нос явно только что прихваченное с помойки яблоко, твердя, что эту червивую и полугнилую пакость подсунула ему именно она. Не сильно громко, но так, чтобы еë внимание было обращено исключительно на него. Пристроившись у края прилавка, Ева аккуратно роняет одно яблоко, затем и второе, споро рассовывая их по карманам. Ощущение опасности накатывает внезапно. Она чувствует чужой взгляд даже не столько затылком или спиной, сколько таким неромантичным местом, как задница. Впрочем, кому как не ей уметь чуять неприятности? Легонько кивнув Рику, чтоб заканчивал концерт, она отступает на пару шагов, разворачивается и с независимым видом успевает пройти ещë шагов пять, прежде чем на плечо падает, больно впиваясь, рука с длинными изящными пальцами, рывком разворачивая еë обратно. Эта ситуация с Риком у них тоже отработана: сделать личико клинической дуры и завопить как можно громче и испуганней: «Дяденька, куда вы меня тащите, я вас не знаю! Помогите!» Вот только слова застревают в горле. На неë глядят холодные карие глаза, от уголков которых убегают к вискам топазовые, переходящие в сапфир чешуйки. Даррен невозмутимо скользит рукой от плеча к запястью и, словно дворняжку, волочëт еë обратно к торговке. Поймав взгляд выглядывающего из-за соседней палатки Рика, Ева делает страшные глаза и незаметно качает головой: не лезь. Приятель понятливо, хоть и обеспокоенно кивает и растворяется в толпе, оставляя еë один на один с разозлëнным драконидом. Подтащив Еву к прилавку, Даррен привлекает жестом внимание торговки и, растянув губы в вежливом оскале, подкидывает на ладони яблоко. — Полагаю, это ваше. — Ох, ты ж! — всплëскивает руками баба. — Это ж что делается-то! Спасибо вам, мил человек! От мерзавка! Держите еë, эйн, я сейчас охрану кликну, ужо они-то еë поучат, на всю жизнь яблочки мои запомнит! — Это излишне. Вероятно, юная эйна по рассеянности забыла об оплате. Думаю, вы не против, если я оплачу за неë? Возражать, наконец-таки разглядев Даррена, торговка не рискует. Он же бросает на прилавок несколько купюр и ещë раз улыбается. Теперь торговка глядит на Евангелину почти с сочувствием. Ева скашивает глаза на кобальтовые когти, обхватывающие еë запястье, и шумно сглатывает. Похоже, она умудрилась раздраконить за этот день обоих братьев. У неë иногда бывали «плохие» дни в приюте, когда неприятности, тычки и ругань сыпались на неë со всех сторон с самого утра, что ни делай и как ни закрывайся. Вот и сегодня так. Даже уворованное и надкушенное ей яблоко оказалось червивым! Так что она даже не сопротивляется, когда Дар молча ведëт еë всë дальше от рынка и старается хотя бы не разреветься, но всë-таки тихонько всхлипывает и тут же утирает лицо рукавом. Поворот, ещë один, узкий проход между домами. Ева непроизвольно задерживает дыхание, когда Даррен дëргает еë за собой во тьму портала. — Уже можно открывать глаза, — слышит она насмешливый голос драконида. Ева зыркает на него и оглядывает крышу, на которой они стоят. Ирония, ту же самую, где они когда-то мирились с Ирием. Даже накатывающая на город гроза и гуляющий ветер, ледяной и промозглый, кажутся знакомыми. Покосившись на Дара, она отходит на пару шагов, разглядывая город, по-осеннему неряшливый и мрачный, залитый закатным солнцем, словно кровью. Молчание из обиженного становится неловким, а потом и раздражающим. — И зачем ты меня сюда притащил? Тишина в ответ. — Ну, давай, ругай меня. Что молчишь? — вновь не выдерживает она. Даррен, всë это время задумчиво созерцающий город, переводит на неë спокойный, с мелькающим в нëм золотом взгляд и прохладно произносит: — Жду объяснений. — Каких? Ты вообще со мной не разговаривал! — Ошибаешься. Может, потрудишься как-то объяснить свою… рассеянность? — Нет. — Хорошо. А какого дэва ты удрала из дома и не отвечаешь на линкер? — Неважно. Ветер и взгляд Даррена, как ей сейчас кажется, пронизывают еë насквозь. — Кто был тот юноша рядом с тобой? — Неважно! И вообще, ты мне не опекун! Даррен мгновенно оказывается рядом. Больно ухватив за подбородок, заставляет еë поднять лицо и заглядывает в глаза. — Ты склонна забывать, Евангелина, я не мой излишне мягкий и человечный брат. И не терплю воровства. И лжи. Холодный взгляд слишком близко, желтизна заливает всю радужку, жуткая и нечеловеческая. — Друг, со школы, — безуспешно пытается она отвернуться и в конце концов зажмуривается. — И Ирий мне с ним общаться разрешил! Страшно. — Благодарю, Евангелина, — через несколько бесконечных секунд уже другим тоном — на целый градус теплее, — произносит Даррен, легко погладив еë горящую щëку кончиками пальцев в намëке на ласку. — А теперь идëм, — небрежным движением распахивает он портал. — Ирий волнуется. Портал выводит их в узкий проулок между домами, из которого их дом виден как на ладони. — Я отсюда сама дойду, — бросает через плечо Ева. Очень хочется побыть одной. Да, Даррен прав, она даже на него не обижается, но плакать хочется всë равно. — Согласен. Но мне нужно забрать бук. Дай руку, я переведу тебя через дорогу. На крыльце Ева машинальным движением толкает дверь, больно ушибив руку — закрыто. Мотоцикл стоит на привычном месте рядом с крыльцом, значит, опекун, скорее всего, ушëл недалеко и ненадолго. Но и это уже шанс, что Даррен заберëт свой бук да свалит восвояси. Пока она возится с ключами, Дар молча ждëт, прислонившись плечом к одной из створок, лениво оглядывая улицу и шарахающихся от его взгляда прохожих. Дэвов замок наконец-то поддаëтся, но едва они успевают зайти внутрь, за их спинами раздаëтся под визг тормозов: — Ах ты, поганец! Отрыжка ты драконья, когда водить научишься? Что, тормоза тру́сы придумали, да? — разозлëнная Кларисса, хлопнув дверью внедорожника, целенаправленно идëт к крыльцу. — Скипидара в задницу никак залил, гонщик хренов? И хватит ко мне спиной торчать, сопляк чешуйчатый, я с тобой говорю! Ты… Даррен вопросительно вздëргивает бровь, глядя на Еву. — Подруга Ирия, — пожимает она плечами. — Замечательно, — слегка морщится Даррен, прежде чем обернуться. — Ох… — ошарашенно выдыхает Кларисса, осëкшись на полуслове, и буквально впивается взглядом в Дара. А потом, всë так же не сводя с него глаз, негромко командует: — Ева, отойди от него и осторожно двигайся ко мне. Он опасен. — Кларисса, не волнуйся, это Даррен, младший брат Ирия. — Знаю, — цедит та, медленно, словно следя за бешеной собакой, вытаскивая огнестрел и наводя его точнëхонько на Дара, точнее, на Еву, которая его загораживает. А потом и рявкает: — Живо ко мне, я сказала! — Женщина, не смей на неë орать, — наконец отмирает Дар, одновременно пытаясь задвинуть Еву себе за спину. Бесполезно. Евангелина лишь упрямо наклоняет голову, стряхивая его руки с плеч, и, со свистом втянув воздух, активирует защиту дома. Вывернувший в этот момент из-за угла с коробкой из кондитерской Ирий только и может при виде этой мизансцены тоскливо подумать: «Ну почему с появлением Дара в его жизни всегда начинается балаган?». — Клэр, заткнись и опусти оружие. А ты, Ев, давай убирай защиту. — И не подумаю! — в унисон огрызаются обе. Нет, не балаган — сумасшедший дом. — Кларисса, ты мне Еву пугаешь. И не косись на линкер, подкрепление тоже вызывать не советую. Со мной вы в своë время не справились, так почему ты думаешь, что мой брат слабее? И что я останусь стоять в стороне? — Вот! Дар хороший! — поддакивает его рыжая заноза. — Твой «хороший» Дар, — шипит Кларисса, — чуть два раза этот город не пустил по… — Клэр! — Не разнëс, — перефразирует она, покосившись на Ирия и раздражëнно запихивая огнестрел в кобуру. — Давай, пускай меня уже. — Нет! — Ев, — вздыхает Ирий, облегчëнно прикрывая глаза. — Всë хорошо. Просто Кларисса немного перенервничала. — Сначала пусть поклянëтся, что она его не обидит. И тебя! — Ах ты, пигалица! — взрëвывает Клэр. — Да я так сейчас не обижу, что… По пологу пробегает волна, активируя его на полную мощность, а сама Ева утирает рукой нос. На рукаве появляется красная полоса. — Хватит, Эви, снимай защиту, — просит Дар, придерживая за плечи пошатнувшуюся девчонку. — Или еë разрушу я. — Но… — Я благодарю тебя за заботу, но эта женщина всего лишь человек. Давай. Ева нехотя кивает, и под еë хмурым взглядом переливы золота тают. — Вот, — буркает она, вновь утирая нос. На рукаве появляется ещë одна алая полоса. — Добро, блин, пожаловать! — Не дерзи старшим! — одëргивают еë они с Даром в унисон. — Спелись, — ворчит Кларисса, заходя в дом и с размаху падая в любимое кресло. — Даже ругаться на тебя не хочу, паразит. Здоровый лоб, а ни совести, ни хоть какой ответственности! Под изумлëнными взглядами брата с Евой Ирий на пару секунд вжимает голову в плечи, чувствуя себя двадцатилетним сопляком, но тут же широко улыбается: — В точку! Ничего лишнего! Ев, согласна? Та пожимает плечами и опять поднимает к лицу руку. На рукаве остаëтся уже третья полоса. Брат хмурится и, жестом наколдовав лëд, протягивает его, завернутый в белоснежный носовой платок, девчонке. — Ев, ну вот что это было? — качает головой Ирий, пытаясь одновременно и удержать коробку, и обнять уворачивающуюся от него воспитанницу. — Любовь к самоистязанию или редкая форма идиотизма? — Ничего! — Скорее, и то, и другое, — едва улыбается брат. — Евангелина, иди к себе в комнату, тебе необходимо отдохнуть. — Ева возмущëнно мотает головой. — Не хочешь? Тогда хотя бы присядь, я не намерен ловить обморочных девиц. Ирий, несмотря на столь бурную встречу, неплохо было бы, чтобы ты нас с эйной друг другу представил. — Да вы уже встречались, хоть и лет двадцать назад, — неловко пожимает плечами Ирий, сгружая коробку на письменный стол. — Но, если тебе так нужно, знакомьтесь. Клэр, этот экстремально-полярный отморозок — мой брат Даррен. Дар, а эта не в меру активная дама — Кларисса, в смысле эйна дер Вейт. Моя бывшая наставница и нынешняя глава отдела безопасности по смежным мирам. — Я помню, — подчëркнуто вежливо склоняет голову брат, пряча ехидную улыбку. — В прошлую встречу, эйна, вы выглядели моложе. — Засранцы. Оба. И ты, мелочь, тоже. — Спасибо за комплимент, — хмыкает Ирий. — Ты зачем приехала-то, нам об этом сообщить? — Почти, — устало закрывает Кларисса глаза. — Меня отстранили от расследования по той самой лаборатории. И изъяли все документы. Якобы мой отдел неэффективно работает. Угадай, кто взял дело под свой контроль? — Коррайг? — Именно. И это первая чудная новость. — А вторая? — холодно интересуется Даррен. — Ирий, ему можно доверять? — наощупь достаëт Клэр из кармана трубку. — Да. Давай уже, не тяни гликона за, кхм, анатомию. Кларисса лезет было и за кисетом, но, передумав под многообещающим взглядом Даррена, суëт в рот так и не разожжëнную трубку. — Коррайг в городе, — нервно грызя мундштук, мрачно произносит она. — Неофициально. — И какого дэва этой старой грымзе здесь надо? — А ты догадайся, — кивает она на Еву, после своих геройств скукожившуюся на диване с кружкой отвара в руках. — Sandarr! Полный! — Он самый. Так что жди визита. А теперь объясни мне, какого дэва твой братец делает у тебя дома? — Живëт, точнее, после ремонта планирует переехать. Позже об этом поговорим. Что с визитом делать будем? Еву я антимагическим зельем поить не хочу, и так аура что твоë решето. — Достаточно будет амулета, Ирий. Да, тоже неприятно, но хотя бы менее вредно. Плюс я пройдусь по дому и развею все еë плетения. Позже восстановим. Евангелина, ты согласна? — Делайте, что хотите, — пожимает плечами воспитанница. — Можете меня хоть вообще в Валассу отправить, Ирий вот сегодня предлагал. — Да не предлагал я! Ты меня неправильно поняла. В смысле правильно, но не так. Асуры и шлюхи, Ева!.. — Очень содержательно, Ирий. Но предлагаю вернуться к проблеме, отношения сможете выяснить и позже, — перебивает Даррен. — И будь добр, утихомирь своего дракона. — Шëл бы ты со своими советами, братец. Лисëнок, иди сюда, на ушко кое-что скажу. — Не хочу. — Пожалуйста? — улыбается Ирий. — Давай, смелее! Ева сползает с дивана но, сделав было пару шагов, неловко, словно шарнирная кукла, замирает на середине, не зная куда деть глаза и руки. Поэтому он подходит сам, привычно сгребая еë в объятия. Руки у Ирия тяжелые и тëплые. Ева утыкается лбом ему в грудь, жмурится, украдкой вдыхая знакомый запах костра и воска, пока слëзы сдавливают горло и щекочут нос. — Ох, Лисëнок. Никак мы с тобой ужиться нормально не можем. Но знаешь, что, — действительно шепчет он ей на ухо. — Я тебя всë равно никуда и никому не отдам. — Обещаешь? — по-детски спрашивает Ева, поднимая голову. — Обещаю, Ева. Ты моë сокровище, даже вот, волосы у тебя золотые. Ну что, мир? — Угу, — всë же шмыгает она носом. — Вот и замечательно. Как погуляла-то хоть? — Нормально. — Я ужин приготовил. Есть хочешь? — Я не голодная. Спасибо. — А тортик хочешь? Твой любимый. — Эй, мы вам не мешаем? — Эйна дер Вейт, при всëм моëм уважении, заткнитесь, — ложатся Еве на плечи прохладные руки. — И не вмешивайтесь. Евангелина, возможно тебе неприятно это вспоминать, но нам с Ирием нужно знать, как ты очутилась в приюте. Для твоей же безопасности. — Дар прав, Лисëнок, — непривычно серьëзно глядит на неë Ирий. Быть фактически зажатой между ними двумя асурье странно и при этом на удивление уютно. — Не сейчас, ладно? Пожалуйста… — Ладно. Давай ты со Стеллс прогуляешься, развеешься? Я ей уже написал. А пока всë же чай попьëм. — А вы тут втроëм торчать будете? — Да, Ев. Нам есть, что обсудить. — Ирий! — Боюсь, разговор будет долгим и тяжëлым, и я не хочу, чтобы ты при нëм присутствовала. Я знаю, что ты уже взрослая, просто… — Просто есть темы, которые обсуждаются наедине, — развернув еë к себе, Дар лёгкими касаниями убирает ей за ухо волосы с одной, а потом и другой стороны. — Эйна дер Вейт, если вы ещë раз протянете к кобуре руку, вы еë лишитесь. — Братец, не хами старшим, — усмехается Ирий. — И дай Клариссе свыкнуться с твоим присутствием. — Я оплачу изготовление протеза в качестве извинений. — Да ты, гляжу, прямо воплощение гуманизма. — Ирий, Дар, да хватит уже! — Евангелина, похоже, что «Не хами старшим» относится и к тебе, — едва заметно улыбается Даррен. — Но я всë же настоятельно прошу тебя прогуляться. Как минимум, тебе необходимо привести в порядок причëску и обновить гардероб. — Я их и так подрежу. — Мастер, полагаю, справится лучше. — Дар, спасибо за идею! — щëлкает пальцами Ирий. — Я, помнится, тебе, Ев, за тот дэвов ураган гонорар задолжал. — У неë и свой есть, мы же ей и Герейро премию выбили за волонтëрство, забыл? — вмешивается Кларисса. — Ев, лови! — летит в еë сторону синий банковский кристалл. Не долетает. Даррен аккуратно вынимает его из воздуха, рассматривает и, кивнув своим мыслям, передаëт ей. — Идëм пить чай. И у меня для тебя небольшой подарок. Уже за столом Дар протягивает ей ручной работы кожаный кошелёк с тиснением в виде свернувшегося клубком лиса с отсеками и под наличные, и под пару банковских кристаллов. — На вложенном кристалле неприкосновенный запас для найма машины из любой точки города. На всякий случай. Сумма же наличными тебе на карманные расходы. Во избежание рассеянности, — многозначительно добавляет он. — Спасибо. Я… буду внимательной, — опускает Ева глаза, а щëки заливает краской запоздалого стыда. — Обещаю. — Хорошо. — Вы про что? — Неважно, Ирий. Но урок Ева усваивает накрепко. Вот только непонятно, как Даррен обо всëм догадался? И как узнал, что они пойдут на рынок? В разгар чаепития в дверях действительно возникает Стеллс и, увидев обоих братьев разом и Еву между ними, выдаëт всë то, что не успела сказать Кларисса. — И доброго вам вечера, эйна. Изящную словесность за годы вы, я вижу, не растеряли. Но будьте любезны впредь сдерживать еë при Евангелине. — Клэр, это… что? — Счастливое воссоединение, мать его. Нам с тобой предлагается смириться и получать удовольствие. — Да? А ничего, что он тогда… — Стеллс, сейчас, — делает на последнем слове упор Ирий, — он уже такой херни творить не планирует, так что тему закрыли. Я тебя что звал-то, можешь с Евой по магазинам пройтись? Кристалл свой я тебе дам. — Для полноценной прогулки лучше подойдëт мой, — невозмутимо протягивает Даррен серебристый кристалл, на котором выгравировано витиеватой эйвентской вязью название банка. Ирий негромко присвистывает, и Ева понимает почему: средств у него на счёте хватало максимум на фиолетовый. — Это много, — мотает она головой. — Эйна… Плачейник, если не ошибаюсь, список магазинов, которые стоит посетить, я отправил на линкер Евангелины. Надеюсь на ваше чувство стиля. Всë вы вряд ли сможете потратить, Эви. Более я вас не задерживаю. — Ага, не смогут, — хмыкает Ирий, слишком хорошо зная и подругу, и воспитанницу. — Особенно если не будут заходить в книжные и травнические лавки. — Если это требуется, пусть заходят. — Всë, Дар, тогда точно плакали твои финансы. Стеллс, буду должен. — Ты не представляешь насколько. Идëм, Ев. Из принципа потратим всë! — Удачных покупок, — усмехается им в спину Даррен. Настаëт время серьëзного разговора.