Идеальная ведьма

Утро у Ирия начинается с ощущения полëта. Точнее, дэвов матрас даже не попытался переливчато зарябить, сигнализируя о скором окончании заряда магии, а просто с хлопком исчез прямо под ним, заставив грянуться об пол с высоты тридцати сантиметров. Пол встретил непоколебимой твëрдостью. — Да твою ж… — надсадно сипит Ирий, вытаскивая из-под себя обломки в ноль выгоревшего артефакта, и добавляет ещë пару выражений, которые Еве точно не стоит слышать. Потом всë же встаëт и, зевая во весь рот, решает было исследовать подозрительную тишину в квартире, но, вспомнив о ежеутренней пробежке Евы с Даром, расслабленно плюхается на кровать и набирает брата по линкеру. — Слушаю. — Утра. Ну, как у вас дела? — Занимаемся. Что-то ещë? — выразительно приподнимает бровь Дар. — У неë хоть получается? — Относительно. Как раз закончила отжиматься, — позволяет себе улыбку брат, разворачивая линкер и демонстрируя Еву, лежащую на траве в позе давлëной лягушки. — Сейчас отдохнëт, останется только растяжка и пробежка до дома. Так что будем через минут двадцать. — Ага, тогда я в душ пока, чтоб вам потом не мешать. В квартиру Ева вваливается уставшая и мокрая, как мышь. — Лисëнок, ты как, живая? — сочувственно улыбается ей Ирий, обнимая и капая на неë водой с непросохших ещë волос. — Относительно. Мне казалось, что пытки запрещены, — закатывает она глаза. — Ев, не драматизируй. Хотела тренироваться, так терпи. — Ы-ы-ы, — ноет Ева, утыкаясь носом ему в грудь. — Драконищи! — Уговорила, вечером тебе массаж сделаю. Давай в душ. — Топиться? — Именно. Брысь! — притопывает он ногой, и воспитанница с фырканьем исчезает в ванной. — Ощущение, что ты вообще Евангелину не тренировал, — заявляет абсолютно не вспотевший братец. — Тренировал. — Значит, ты делал это крайне отвратительно. Впрочем, я не удивлëн. — Дар, а в глаз? — Тебе — с удовольствием, — рассеянно пожимает плечами Даррен, прислушиваясь к шуму воды и негромкому пению за дверью, и поясняет: — У Евангелины достаточно слабый мышечный корсет и склонность излишне забегать вперëд, но это исправимо регулярными тренировками. При этом она гибкая и упорная. — Да упëртая она, — хмыкает Ирий. — Как сто баранов. Можешь не заморачиваться над словами, здесь все свои. — Достаточно того, что не заморачиваешься ты. Должен же быть у девочки хоть какой-то положительный пример. — Один-ноль, — коротко смеëтся он и тут же непривычно серьëзно добавляет: — Кстати, насчëт примеров и упëртости. Поговори с Евой о контроле магии. А ещë лучше начни, наконец, с ней заниматься, пока она не додумалась снимать амулет и пытаться практиковать втихаря. — Обязательно. Благодарю за совет, — склоняет голову Дар. — У Эви большой потенциал, она талантлива, судя по тому защитному плетению на двери. Из неë получится выдающаяся ведьма. Идеальная. — Не перехвали, братик. — Кто сказал, что я собираюсь говорить это ей? — уголками губ улыбается Даррен. Через полчаса из ванной в клубах пара и с полотенцем на голове появляется повеселевшая Ева. — Ирий, Даррен, чем мы будем заниматься? — Учиться. И не вопить, в том числе. — Дар легко поднимается со стула, беззвучно возвращая на блюдце чашечку до черноты заваренного чая. — Идëм к тебе в комнату, поищем твою магию. — Это как? — Будешь медитировать и учиться чувствовать себя и мир. — Дар, я человек, ну какая у меня магия? — доносится уже из комнаты. — Собственная. Сядь, выпрями спину и закрой глаза. — И долго мне так сидеть? — Зависит от тебя. Сосредоточься на дыхании. Эви, сопеть не нужно, просто вдыхай и выдыхай. — Но… — И не разговаривай. Слушай мой голос. Вдохни… Выдохни… Почувствуй, как воздух проходит через гортань, как расправляются и опадают лëгкие. Ощути это… — голос Дара, негромкий и размеренный, сейчас здорово напоминает отцовский, и Ирий только качает головой, разбирая коробки в гостиной. Медитации никогда не были его сильной стороной: ему всегда хотелось движения. Брату же нравилось спокойствие и тишина. — …Представь, что вместе с воздухом тебя наполняет тëплый свет и распространяется по телу, неся с собой покой. Удержи это ощущение. Держи его как можно дольше. Ирий хмыкает: визуализация. Классика, зверски выматывающая, но непререкаемо действенная. Мама рассказывала, что в еë детстве такие уроки даже проводились в школах, так как потерявшие контроль над силами маленький ведьм или магесса не только могли причинить окружающим немало бед, но и выжечь свой дар. Потом, после опускания Завесы, маги стали рождаться всë реже да и были в разы слабее. Настолько, что для наложения сильного заклинания, к примеру, летнего полога на главной площади в Драконью ночь или ночь Середины зимы, раньше достаточно было одного мага или ведьмы с поддержкой дракона. Сейчас для этого требовался целый Круг двенадцати и заряжаемый ими весь прошедший год рог ританга на шпиле башни. Магия с каждым годом неумолимо иссякала, заменяясь технологиями, а у владеющих магическими способностями детей фактически был лишь один путь — в специнтернат и далее на государственную службу. А с учëтом того, что магический потенциал Евы превышал среднестатистический едва ли не в разы, отдавать кому-либо девочку Ирий точно не собирается. Это его сокровище. И немножко — брата. Тем временем из комнаты выползает Ева, ругаясь и стеная. — Лучше б я ещë поотжималась, чем так мозги вывихивать! — Привыкнешь, — замечает выходящий за ней брат. — Ну нет у меня фантазии свет и прочую чушь представлять! И задницу к тому же всю отсидела. — Ев, ты прямо как чëрная плакальщица, — смеëтся Ирий, утешающе чмокая еë в висок. — Хотя вряд ли плакальщицы выглядят столь же взъерошенными, замученными и зеленоволосыми. Держи морковный сок. — Спасибо. Что ещë за плакальщицы? — падает за кухонный стол и чуть ли не растекается по нему Ева. — Ну, тётки-пессимистки такие призрачные. Якобы предвещали своими воплями путникам смерть на ночных перекрëстках. — И что, реально существовали? — Да нет, конечно. Хотя на парочку заявок «на плакальщиц» я выезжал. — Обычные разбойники, я полагаю? — вздëргивает бровь Даррен. — И, разумеется, фантазии вездесущих деревенских бабок? — Не угадал. В обоих случаях гилездра была, так что слухи почти не врали, смерть эти паскуды точно предвещают, — хмыкает Ирий и поясняет уже для Евы: — Гилездра или же nagsanger, ночной певец по-драконьи, это такой птицеящер с размахом крыльев метра в три, относится к отряду рукокрылых, я тебе потом в книге покажу. Является исключительно ночным хищником и орëт, кстати, премерзки, а самцы ещë любят инфразвуком давить. А уж аппетиты… Корову за пару дней сжирают, а человек — это вообще разве что за перекус считается. Задолбался, помню, последний раз, пока уделал, форму сменить пришлось даже. А потом, только не смейся, об этом забыл. Так и припëрся в деревню: весь из себя чешуйчатый, в одной руке башка гилездрова, во второй мешок со всякими ценными клыками-когтями-ливером для сдачи барыгам, и за спиной собственные крылья торчат. Паники было — ужас! Думал, меня поселяне эти прибьют со страху, но обошлось. Лисëнок, ты как, ожила? — Почти, — хохочет Ева. — Ирий, ты специально всë это придумываешь! — Не-а, чистая правда. Можешь даже у Клариссы спросить. Кстати, пойдëшь со мной еë навестить? — В больницу? — тут же набычивается девочка и, дождавшись кивка, долго жуëт губу, морщится, но потом решительно заявляет: — Пойду! — Сначала завтрак и витамины, Евангелина. — Опять каша? — таким несчастным тоном спрашивает Ева, что Даррен смягчается: — Хорошо, бутерброды. И яблоко. — Спасибо! — чмокает его в щëку Ева и лезет на полку за хлебом. — Ирий, кофе сделаешь? Даррен, тебе чаю, как обычно? — Да, Эви, благодарю. На лице брата на несколько мгновений застывает странное выражение, смесь нежности и неверия, но тут же сменяется привычной хмурой серьëзностью. Впрочем, Ева этого не замечает, увлечëнно шаря в ледяном шкафу, который упорно называет холодильником, в поисках мяса для бутербродов. — Дар, а ты чем займëшься? — спрашивает Ирий, покончив с бутербродами и допивая кофе. — Давай с нами. — Не думаю, что эйна дер Вейт будет рада моему визиту. Идите, я пока поработаю, а потом необходимо будет посетить твой дом, обозначить строителям фронт работ. — Без меня? — Это черновая отделка. Когда потребуется выбрать стиль, я спрошу твоего мнения. И мнения тебя, Эви, разумеется. — Если я до этого доживу с твоими тренировками, — буркает Ева. — Ирий, ты обещал, что мы ещë в школу сходим! — После обеда. Иди, собирайся пока. — На мотоцикле поедем? — Конечно. Не забудь шапку. — Трубку отобрали, — жалуется первым делом Кларисса, когда они встречаются в больничном парке. — Сволочи! — И тебе привет. Может, тогда и бросишь заодно? — улыбается Ирий. — Вредно ведь. А тут как раз и повод, и мотивация есть. — Хрен вам. Раньше, чем помру, не сдохну. — Лучше не надо, — серьëзно просит он и возвращает на лицо привычную ухмылку. — На вот тебе пакет, Ева меня на рынок сначала затащила. — И вы решили принести его весь? — заглядывает Кларисса в призовых размеров мешок, выуживая оттуда яблоко и протирая о больничную пижаму. — Спасибо, Ев. — Пожалуйста. Как себя чувствуете? — На «ты», мелкая. Живая, как видишь. — Выздоравлива…й тогда. Вы, наверное, наедине хотите поговорить, да? Ирий, я прогуляюсь вот до той рощицы? — Только на виду будь. Клэр, серьëзно, ты как? Что врачи говорят? — спрашивает он, дождавшись, когда Ева отойдëт подальше, на ходу уже болтая по линкеру. Наверняка со своим Эриком. — Лежать, лечиться и нюхать цветочки, чтоб им по кактусу в задницу и горшком от него по кумполу. А ещë сменить работу, не нервничать и, мать его, бросить курить. — Тебе? Удивляюсь, как ты ещë отсюда не удрала. — Не могу. — Со вздохом признаëтся Кларисса, тяжело опускаясь на лавочку. — Даже ходить пока долго не могу — задыхаюсь и в глазах темнеет. А у меня нет времени на болячки! Особенно после откровений твоего… — Я понял. Знаешь, у Дара дэвова уйма недостатков, но вот подлость среди них не значится. Попробуй всë же поверить этому засранцу благородному. — И что, никаких попыток открыть калитку в… — Нет. И новостей от твоей начальницы тоже нет. Может, мы просто излишне перестраховываемся? — Сам знаешь, излишне не бывает. Ева как на Даррена реагирует? Тебя-то девчонка обожает. — В том-то и проблема, — вздыхает он, глядя, как воспитанница сосредоточенно бродит среди деревьев, то и дело прикасаясь к стволам, словно к чему-то прислушивается. — Вроде и шарахается, но на их тренировках, или когда Дар про магию говорит, едва ли не в рот заглядывает и слушается так, что мне аж завидно. А в тот вечер, когда тебе сплохело, вообще наколдовалась так, что умудрилась сама себя в комнате запереть. Дар взламывал. — Да уж, — улыбается Кларисса. — Боевая девочка. В наëмницы не думает податься? — Пока об этом еë не спрашивал, но надеюсь, что нет. Сама знаешь, это со стороны только романтизма много. И у меня к тебе вопрос: та папка, которую ты принесла, она может быть подделкой? — Вряд ли. В сейфах обычно подделки не прячут. А к чему вопрос? — Дар вчера обнаружил у Евы блок на памяти. Но даже те обрывки, которые она смогла вспомнить: семья, авария, площадь какого-то Ленина… Я специально в сети искал да и Стеллс озадачил. На имя это непохоже, да и фамилий таких не бывает. Максимум, что нашëл близкого хотя бы по звучанию, — линнэн, самоназвание одного из племëн мифических альвов. Так что всë это никак не стыкуется с содержимым того досье, не знаю уже, что и думать. — Навскидку, девочка могла выдумать себе ложные воспоминания. — А блок? И еë магия? — возражает Ирий, глядя на Еву, что устроилась в корнях одной из сосен и, похоже, что-то увлечëнно ей рассказывала. — Ну, как вариант, это две разные девочки, близнецы или клоны друг друга, — пожимает плечами Кларисса. — Оставь это до поры, может, потом она сама всë вспомнит. Да и сильно копать в сторону лабораторий сейчас чревато. Подожди немного, — советует она и ненадолго замолкает. А после паузы нерешительно и тихо произносит: — Ирий, я понимаю, что это почти наглость, но мне нужна замена на время болезни. Ты можешь… — Нет, Клэр, я практик, а не администратор, так что даже не проси. — Бумагами Зант займëтся. Но мне нужно хотя бы руководство «на полях» и контакт с наëмниками, пока я не встану на ноги. Зараза, ну какого дэва всë так не вовремя? — А когда оно вовремя-то бывает? Ответить Кларисса не успевает — по линкеру звонит привычно мрачный Даррен. — Вы нужны дома. — Что опять слу… — Срочно. — Бросает он и прерывает связь. — Зараза, лимит у него, что ли, на слова? С детства ведь такой! — Идите, — машет рукой Кларисса, — дэвы с ним, разбирайся, потом поговорим. — Только этим в последнее время и занимаюсь, — вздыхает Ирий и зовëт: — Ева, закругляйся, поехали! — Уже? — Дар звонил. — А школа? Мы с Эриком там договорились встретиться. — Напиши, пусть к нам на квартиру идëт. — Ага, хорошо, — кивает подбежавшая воспитанница и, помявшись, продолжает: — Кларисса, я тут это… Короче, видишь вон ту сосну? Ты еë пообнимай или просто посиди у еë корней, книжку там почитай. — Нахрена? — изумляется та. — Для лечения. Я спросила, она согласилась. — Сосна? Ирий, у нас уже и деревья заговорили? — С Евой — запросто. И что, Лисëнок, прямо поможет? — Сил даст, — уверенно заявляет Ева. — У неë корни далеко расходятся, до жилы магии дотянулись, почти пересохшей, правда, но она поделится, я попросила. — А отдавать чем будешь? — Ленточку заговорю. От вредителей, лесорубов, огня и всего такого. — Сумасшедший дом, — подытоживает Кларисса. — Нет, просто ведьмочка, — возражает Ирий, вставая. — Ты это, Клэр, выздоравливай скорей, ладно? И с деревом обнимайся, — неловко добавляет он. — Да вали ты уже, заботливый нашëлся! До дома они доезжают минут за десять, в конце концов, его стиль езды давно уже всем знаком, а штрафы стали привычными. Отнимающими, правда, едва не половину бюджета, но зато почти традицией. Сидя за кухонным столом, брат хмуро и явно не в первый раз перечитывает официального вида бумагу с золотистым гербом на уголке. Конверт с точно таким же гербом лежит на краю стола. Ирий уже заранее морщится: Валасса. А значит — проблемы. — Дар, что за срочность? — Изучай, — хмуро протягивает ему брат бумагу. — Этого мы не учли. — Многоуважаемая эйна Лисаард, — гласит текст. — Имеем честь пригласить Вас на приëм по случаю празднования дня рождения достопочтенной эйны Вийалы дэр Коррайг… Дальше, если опустить всю положенную дипломатию и словоблудие, шли дата, время и, разумеется, подпись секретаря. — М-мать, — с чувством цедит Ирий. — Красиво нас умыли. Породисто. На меня где? — Увы, — неприятно улыбается Дар. — Досадная оплошность, как сказал секретарь, с которым я связался от твоего имени. К его безмерному сожалению, список гостей был утверждëн заранее, и внести в него тебя не представляется возможным. Но о твоей воспитаннице клялся всесторонне позаботиться. Потом ещë с полчаса рассыпался в извинениях и предложил экскурсию по дворцу после празднеств, а также недельный отдых на минеральных кавернах Согры в качестве компенсации за неудобства. Билеты обещал прислать курьером. — Согры? На другом конце страны? А что сразу не в Айаа’дарре? — А мне можно посмотреть? — встревает Ева, пытаясь вытянуть из его рук приглашение, и, бегло прочитав текст, мотает головой. — Я не пойду. Я танцевать не умею! И официальщину не люблю! И… — От таких приглашений не отказываются, Лисëнок. — Значит, буду первой. — Не-а, — скалится Ирий фальшивой улыбкой. — Так, нужно тебе платье найти и всякие девчачьи штуки, я Стеллс попрошу. — Я займусь этим сам, Ирий. А также этикетом и всем прочим, необходимым юной эйне. И прослежу за ней на приëме. У меня приглашение, в отличие от тебя, имеется. — И что, прямо на имя дэр Эрригоса? Поделишься? — Я пользуюсь другим именем. Сам себе приглашение доставай, ты же у нас известнейший наëмник. — И достану. Maarasht, как я ненавижу политику! Поток возмущений прерывает звонок в дверь, а следом в прихожей раздаëтся мальчишеский басок: — Ли, это чë за херня? Припëрся какой-то хрен расфуфыренный и вот эту писульку всучил. Я ему чуть в рыло не дал, козлу напомаженному. — И тебе здорóво. А можно «хрена» поменьше? Или у тебя во рту огород? Ну-ка, дай посмотрю. Твою ж… А ну за мной! Ирий, Дар, Рику такое же письмо пришло! — Ева влетает на кухню, таща за собой угрюмого зыркающего по сторонам Эрика. — Вот, посмотрите, один в один! — Пацан, приглашение только на твоë имя? — пробегает глазами бумагу Ирий. — А? — таращится на них Эрик и, получив от Евы лëгкий пинок по ноге, добавляет: — Здрасьте. — Рик, батю твоего приглашали? — переспрашивает Ева. — А, нет. Ли, что за хрень происходит? — У меня-то ты почему это спрашиваешь? — Знаешь, пока я с тобой не познакомился, всë без гвоздей было. — Логично, — хмыкает Ева. — Кстати, знакомься, это Дар, то есть Даррен, брат Ирия. Дар, а это мой друг со школы, Эрик. — Добрый день, эйн Эрик. Рад знакомству. Возможно. — Ага, я типа тоже. Так правильно я этого дятла расписного в задницу послал, или не надо было? — Не надо, пацан. И кстати, если не хочешь перепахать себе всю жизнь, ехать в Валассу тебе придëтся, — качает головой Ирий. — Ладно, разберемся сначала с вашим экстернатом, я заодно Стеллс по дороге позвоню, пусть узнает список приглашëнных, чтоб лишнее время не терять. Дар, ты чем займëшься? — Примерно тем же самым. — Так неделя же в запасе! Вы чего? — Ты не представляешь, как она быстро пролетит, Лисëнок. Идите, обувайтесь. Директора они застают в его кабинете вместе с Катариной, тоже на пару чахнущими над бумагами. — Добрый день, — жмëт ему руку Ирий и дежурно улыбается. — Катарина, вы как всегда прекрасны. — Эйн Эрригос, давайте ближе к делу, — устало обрывает его директор. — Уж простите, но у меня сейчас нет времени на расшаркивания. — Понимаю. Вкратце, моя Ева всë же хочет на экстернат. И еë приятель тоже. — Герейро? — удивляется психолог. — Никогда бы не подумала. Вы так и не уговорили девочку на сеансы со мной? — Увы, — разводит он руками. — Но можете сами попробовать. Она с пацаном в коридоре ждëт. — Думаю, я справлюсь. Да и мальчику посещения моего кабинета не будут лишними. — Удачи, — усмехается Ирий ей вслед. — Экстернат, значит, — повторяет директор. — Что ж, давайте начистоту. Я, конечно, могу принять заявление о переводе, но потребуется ещë письмо в отдел городской управы, а в случае вашей воспитанницы ещë и в опеку. И, зная тамошнюю волокиту, письма будут крутиться по разным отделам в течение месяца. — А другой вариант? Пожертвование в фонд школы? — неприятно усмехается Ирий. — Скорее взаимопомощь, — вздыхает директор. — Скоро пятнадцатая годовщина школьной трагедии, сверху спустили приказ, нужно провести вечер памяти, а заодно рассказать детям, что делать в подобных случаях, чем опасны твари Айаа’дарра и прочее. Кому как не герою школы проводить такую лекцию? Поэтому прошу вас поучаствовать. Это буквально пара-тройка часов. В качестве ответного жеста обещаю решение вашего вопроса в течение недели. Единственно, детям придëтся самостоятельно согласовать перевод с руководительницей класса, ну а вам — выдержать визит опекунского надзора, но и с ними я тоже поговорю. — Ирий, соглашайся, — громким шëпотом требует до того момента подслушивающая их из-за двери Ева. — И давно тут торчишь? — Со взаимопомощи. Ну, Ирий, ну чего тебе стоит! Ну, пожалуйста! — Эйна Лисаард, вы знаете, что подслушивать нехорошо? И куда смотрела Катарина, то есть эйна психолог? — Зато информативно. Эту козу Рик увëл. — Ева, манеры! — Ирий, тебя что, Даррен укусил? — А тебя Эрик? Извинись немедленно. — Да пожалуйста! Прошу прощения, что эту козу в сиропе назвала козой в сиропе, а не иначе! — Эйн директор, — спокойно произносит Ирий, в упор глядя на Еву. — Похоже, лекция всë же отменяется. Простите за беспокойство. — Извините, — совсем уже другим тоном после долгой паузы говорит Ева под его взглядом. — Мне не следовало так еë называть. — И? — И я была неправа. Но всë равно к ней не пойду! — всë же взрывается она в конце концов. — И ты меня не заставишь! — Иди ко мне, — смягчается Ирий. — Хорошо, не пойдëшь. Но мы договаривались, что ты будешь делиться своими переживаниями со мной. — Ты и так много для меня делаешь. — И несу за тебя ответственность. Поэтому хочу знать, что с тобой происходит, — кладëт он Еве руки на плечи и тепло улыбается. — Ла-адно. — Вот и договорились. И ещë одно, нельзя обзывать людей, даже тех, что тебе не нравятся, это некрасиво. Не смотри на меня так, я должен был это сказать. — Ага, я помню, как ты ту тëтку в три коленца обкладывал. И Кая тоже. И… — Мне тоже нельзя. Давай будем друг за другом следить и поправлять, если что. Хорошо? — Хорошо. А что ты будешь на лекции рассказывать? — Это мы сейчас с эйном директором и обсудим. Хотя лектор из меня, если честно, как из овечьей задницы свистулька. Давай, зови своего шпанистого приятеля, заявление писать будете на перевод. — Уже, — непонятно почему хихикает Ева. — Сейчас придëт. А можно мы потом на школьном дворе погуляем? — Можно. Только с территории не уходите. Эйн директор, давайте бланки заявлений. Похоже, лекция всë-таки состоится. Если кто-то опять бедокурить не будет. Когда за детьми захлопывается дверь, директор расслабленно откидывается на спинку стула. — Умеете вы с девочкой обращаться, Катарина поначалу едва не восхищалась. Только шебутная всë же нынче молодëжь пошла. — Поверьте, — смеëтся Ирий, — такое говорили и про нас с вами, и про наших родителей, и даже про дедов. Да и моя Ева при взгляде на своих детей когда-нибудь будет говорить точно так же, эйн директор. — Энтони, — отмахивается тот. — Можно просто Тони. Вы правы, эйн Эрригос. Видимо, это просто мы ужасно повзрослели. — Тогда Ирий, Тони. — Идëт. Чай будешь? Извини, что покрепче не предлагаю, всë же школа. — Охотно. Так о чëм тебе лекция нужна? — План мы с Катариной набросали. Кстати, куда она запропастилась? Но вот детали… Памятную речь, разумеется, я зачитаю, если ещë напишу, конечно. Историю, пожалуй, эйн Тайвер поведает, думаю, старик не откажется. — Ева от него в восторге была, — кивает Ирий. — Всë сокрушалась, что на пенсию ушëл. — Ну, а что поделаешь, возраст. Но ты прав, преподаватель он первоклассный, да и детей обожал. Собственно, мне нужно, чтобы ты рассказал детям, что делать и не делать при нападении подобных тварей, кто они такие и всë подобное. Кстати, и правда, кто? — Амфисбена, пара скорпей и одна довольно мерзкая разновидность тейид. — Это которые красноголовки? — Нет. Эти почти безобидные, разве что в сезон гнездования могут быть агрессивными, охраняя кладку, да и то лишь для некрупных животных или детей. Меднокрылые же тейиды крупнее их раза в три, к тому же активные хищники, благо, не ассимилировавшиеся в нашем мире. Исключительно препаскудные твари, стоит сказать, опасные не только клювом, но и своими когтями. Понимаешь, этот вид эволюционно создал уникальный симбиоз с одними интересными микроорганизмами, teyid lykmakerus, или дословно с драконьего, тейидовыми труподелами. Потому нанесëнная рана не только почти не поддаëтся лечению, но и разрастается за счëт жизнедеятельности этих микроорганизмов вширь и вглубь, размягчая плоть и из-за выделяемых ферментов делая еë желеподобной. А так как… — Стоп-стоп-стоп! Вот последнего детям точно рассказывать не стоит, да и мне, если честно, тоже. Как назло, поел недавно. Как ты всë это запоминаешь? — Работа такая. Чтобы знать, как уничтожить цель, нужно не только знать слабые места, но и повадки зверя. А они, в свою очередь, вытекают из его образа жизни, окружения и даже физиологии. Не просто же так мои услуги пользуются спросом… — Верю, верю, ты профессионал. И ценник на тебя заоблачный, я интересовался. — Зачем? — изумляется Ирий. — Оплатить твою лекцию из бюджета школы. — А просто попросить? — С учетом того, что предыдущие тринадцать ты игнорировал? — Да мне, если честно, и тогда несложно было, только предыдущий директор редкая скотина, не в пример тебе. — Спасибо за комплимент. Слушай, может… — Минуту, — активирует Ирий задрожавший на руке линкер. — Да, Лисëнок? — Ирий, мы у входа в школу! Сюда! — вопит оттуда Ева таким голосом, что Ирий ещë на своëм имени срывается на бег. За ним, хоть и изрядно отстав, выбегает и директор. Из линкера тем временем несëтся ругань, звуки ударов, а на улице — ещë и завывание ветра. Потому он на бегу входит в оборот, распахивая крылья и бросая тело в воздух, — оббегать корпуса и заборчики времени нет. Дракон изнутри рычит, обещая устроить кровавую баню всем, кто посмел обидеть их Сердце, так что когда он с рëвом пикирует на толпу подростков, те разбегаются с визгом. Зато Эрик, хоть и кудряво обложивший его в три этажа, моментально загораживает собой Еву. Сама же девчонка за его спиной увлечëнно и ритмично гвоздит мордой в клумбу незнакомого мужика и одновременно пытается связать ему руки. Выходит не очень. — Какого дэва тут происходит?! — Ирий! — Ева подскакивает и, пнув дëрнувшегося было мужика по рëбрам, подбегает, вжимаясь в него и пробегаясь прохладными ладошками по чешуе. — Он сказал, что с ним идти надо! — Угу, — поддакивает опасливо зыркающий на него Эрик, затягивая у мужика на запястьях розовый девчачий поясок. — Он мне линкер дал, будто там ты, а там не ты! Я испугалась, ну Рику и говорю… — Ну, я ему в ухо и дал. — А я по коленке! — И в дыхло разок. — Я его ветром, он упал, а я тебя звать! — А потом народ набежал. — Тихо, не тараторьте! — Еву в его объятиях мелко потряхивает, так что он обнимает еë ещë и крыльями, заключая в тëплый уютный кокон. — Ты сама в порядке? — Да. Д-дару набери, — шмыгает носом воспитанница. — И городским хранникам т-тоже. — Всем немедленно разойтись по своим классам, — раздаëтся немного задыхающийся, но командный голос директора, — Терренс, слезьте с дерева, оно тут не за этим растëт. Эйна Фиор, уведите младшеклассников, эйн Рандлер, на вас старшие. — Ну и здоров ты орать, Тони, — бросает Ирий. — Аж завидно. — Работа такая, — возвращает он фразу и не слишком уверенно добавляет: — Ирий, это точно ты? — Да я это, я. Ты этого мужика знаешь? — кивает он на пытающегося незаметно подняться с земли незнакомца. Эрик тоже замечает попытку побега и немедленно ставит мужику подножку, а потом, точным ударом придав ускорения, заставляет свою жертву впечататься лицом в уже родную ему клумбу. — Впервые вижу. Герейро, да прекратите вы его лупцевать! — Он первый начал, — басит пацан. — Все ко мне в кабинет, живо! И, Эрригос, будь другом, очеловечься, пожалуйста, не пугай детей. Нет, надо менять работу на что-нибудь поспокойнее. — В цирк, укротителем, — тихонько комментирует Ева. — Идëм, хулиганка.