Идеальная ведьма

— За что вы его так? — мрачно интересуется директор, закрывая дверь на ключ и усаживаясь в своë кресло. — И где дэвы носят Катарину, когда она должна уже торчать здесь с долбанным успокоительным и носовыми платочками?! — взрывается он, тыкая кнопку стационарного линкера. — Меня ни для кого нет. И найдите нашего психолога! — Ой! Хорошо, — пищит секретарь. — Только к вам посетитель, эйн Эрригос… ещë один. — Тони, кончай бушевать. Это Дар, — бросает Ирий, приматывая подхватами для штор грязного и c шикарным синяком на пол-лица мужика к стулу. — Ев, открой дверь. Ева наблюдает за этим, тщетно пытаясь найти пригрезившееся ей сходство своего похитителя с настоятелем. Длинновязый и сутулый, с наметившейся проплешиной на макушке и редкими неубедительными усиками над толстыми, словно бы вывернутыми губами, он был решительно на него не похож. А ведь тогда этот затюканный и невзрачный эйн казался ей почти близнецом. Чудеса! — Ева, открой дверь, говорю! — выдëргивает еë из мыслей Ирий. — А? Ага. Сейчас. — Какой ещë дар? Зачем? — недоумевает директор, с печальным видом разглядывая в чашке остывший чай. — Мой брат, Даррен. Но ты прав, он точно тот ещë подарочек, — хохотнув, поясняет опекун. — Ну, заходи, братец, что в дверях застыл? — Евангелина, ты в порядке? — игнорирует вопрос Дар. — Да, всë хорошо. — А царапина на щеке откуда? — О зажим на галстуке, наверное, поцарапалась. Дар, правда ничего страшного. — Разумеется. Не считая самой ситуации. Ирий, заканчивай с макраме и найди здесь аптечку. Эви, я жду объяснений. — Всë, явился младший братец и всех построил. Вот твоя аптечка, успокойся. Спасибо, Тони. Ев, давай мы вместе на диван сядем, и ты расскажешь, как вы этого, — Ирий бросает насмешливый взгляд на только нападавшего, — богатыря уделали, и с чего вообще всë началось. — Да ни с чего! Мы с Риком у фонтана сидели, когда вот он подошëл, — закатывает глаза Ева, послушно плюхаясь на диван. Рядом, плотно зажав еë между собой, устраиваются оба драконида. — И ты немедленно воспылала к нему неземной страстью и полетела на крыльях любви? — Ирий! — хихикает она, чувствуя, как тихая паника внутри потихоньку начинает успокаиваться. — Нет, конечно. Он сказал, что Клариссе хуже, и надо срочно ехать, мол, ты меня на улице ждëшь. Ай, щиплется же! — Подуть? — иронично выгибает бровь Даррен. — Или сразу начать с сюсюканья? — Не надо, — буркает она. — Так, на чëм я… А! Ну, я сначала согласилась, Рик меня к тому же проводить захотел. А на парковке ни тебя, ни мотоцикла. Я было тебе звонить намылилась, только линкер сдох. А этот мне тут же свой тянет, даже типа набрал, гад. — Ев, зачем ты вообще с ним попëрлась? — Ну, а вдруг и правда ты позвал? Я же не пошла, когда тебя не увидела! И вообще, мы его поймали. — Ага, всë нормально было! — встревает Рик. — Молчи уже, нормальщик! — Ирий, ну ты чего? У нас же получилось! Я как «тебя» услышала, Рика пихнула в бок, ну он… — Я ему и врезал, — заявляет, посасывая сбитый кулак, Рик. — Ага. То есть да. Я ему ещë в коленку пнула, как ты меня учил, Рик под дых дал, а потом ещë ударом в челюсть обратно распрямил. Я тогда подножку подставила, ну он в ту клумбу и рухнул. Жалко… — Клумбу? — похоронным тоном уточняет директор, прихлëбывая чай и, судя по лицу, явно жалея, что там не коньяк. — Не, там вроде было гнездо веретенообразной жужелки, по крайней мере плëвки характерные были, а он туда всей тушей, гад! — Ева! — Что Ева? Ты хоть знаешь, что она эндемик нашего региона и без неë спорелла трубколистная не размножается? И вообще, это самозащита была! А дальше оно как-то само понеслось. Он встать пытается, я до тебя достучаться, он брыкается, вопит, Рик ругается, народ ещë набежал. Короче, полный… — подбирает она приличный синоним к вертящемуся на языке ругательству, — …цирк. А дальше ты видел. — Ирий, — хватается за голову директор. — Теперь уже я требую экстернат. Нашлись, дэвы побери, гер-рои! Меня ж в Образовании на еженедельном отчëте… — Отпорицают и высушат? Я Стеллс попрошу, она за тебя заступится. Глядишь, и школами дружить будете. — Спасибо, — с кислой улыбкой кивает директор. — Только что с вот этим эйном делать будем? Вызовем городских хранников или сами сначала побеседуем? — Я, конечно, могу и поспрашивать, но не при Еве, — с сомнением в голосе вслух размышляет Ирий, полыхнув золотом глаз. — Но потом надо будет кабинет отмывать. — Ты всегда, в отличие от меня, предпочитал грязные методы, Ирий, потому мы пойдëм другим путëм, — поднимается с дивана Даррен и, подойдя к привязанному к стулу и нервно бегающему глазами по кабинету горе-похитителю, останавливается за его спиной. — Евангелина, драться и размахивать кулаками могут все, для этого много ума не надо. Допрос же дело более тонкое. Да, можно, как Ирий предлагает, причинить боль. Она заставляет твоего противника бояться, помогает ослабить и сломить его волю. — И сказать правду, я догадалась. Но так ведь можно просто «выбить» признание, которое нам хочется услышать, а не действительно нужные сведения. — Дар, давай ты не будешь еë этому учить, а? — Мы же в школе, Ирий, в храме знаний, — улыбается Дар. — И я не учу, а всего лишь рассказываю о возможностях. И альтернативах. К примеру, не нанося видимых повреждений, — наклонившись к своей жертве вкрадчиво продолжает он, легко опуская ему руки на плечи, — можно… — Не надо! Я и т-так всë скажу! Уберит-те от меня эт-того ненормального! — по-бабьи взвизгивает тот и дëргается, пытаясь высвободиться. — Эй, кто-нибудь, вызовите хранников! — Рассказывайте, эйн, — уже своим обычным тоном предлагает Даррен, глядя на Еву: поняла ли? — А мы послушаем, чем вас так заинтересовала наша воспитанница. И хранников тоже вызовем, не волнуйтесь. И даже экстрамедиков. Если понадобится. — Ничем. Просто попросили. Развяжит-те меня! — Обойдëшься, — неприятно ухмыляется Ирий. — Подробнее, мужик. Кто попросил и зачем? — Ну, понимаете, я бухгалтером работаю, давно уже, а т-тут наш главбух вроде как на пенсию собрался. — И что? — Я после работы в кафе-ст-толовую хожу, т-там по чëтным дням на ужин макароны дают вкусные с фрикадельками и подливой. Я их с детства люблю, мама их вкусно гот-товила. — Ближе к делу, эйн, — мурлыкает Дар, заставив незадачливого похитителя скосить глаза на кобальтовые когти на своих плечах и опасливо съëжиться. — Т-там где-то с неделю назад девушка появилась, Лиля. Она мимо моего ст-толика шла, споткнулась и случайно свои очки мне прямо в т-тарелку уронила, так мы с ней и познакомились. Она такая… Т-такая… — Это она вам приказала? — Попросила. Знаете, взаимопомощь, она сближает людей. — Да ну? — картинно изумляется Ирий. — И чем она тебе должна была, кхм, взаимопомочь? — Она в соседней конторе работает, т-только я название забыл, говорила, что их директ-тор дружит с нашим, она с ним поговорит, и т-тот замолвит за меня словечко, чтоб должность главного бухгалтера от-тдали мне. — Идиот, — едва слышно шепчет Ева и уже громче интересуется: — А я ей за каким хреном понадобилась? — Так она же твоя родная т-тëтя! Она мне снимки твои детские показывала, говорила, что после смерти сестры долго тебя искала и, наконец, нашла. — Угу, охренеть какая радость. — Евангелина, манеры! — Дар, вот только сейчас не начинай! А чего эта тëтка сама не явилась? — Она хотела! Т-только твой опекун угрожал, что еë убьëт, если она к тебе подойдëт! — И когда это я такое говорил?! — Говорили! Даже ударили, она мне синяк показывала. Она мне т-тогда о вас всë рассказала! И что вы девочку бьëте, и чт-то издеваетесь, и заставляете ночами… Ева, услышав над собой низкий рык, вздрагивает, а потом и ойкает, видя, как Ирий потихоньку превращается в разъярëнного дракона. Даже крылья почти за спиной замерцали. — Ох, ë! Ирий, посмотри на меня, — обхватывает она ладонями любимую зубастую морду. — Давай успокаивайся, ты чего? — Расплавленное золото глаз плещется где-то внутри теплом и светом, а низкий рык, кажется, резонирует прямо в костях. — Ну, Ирий! — Ты мне пр-равда вер-р-ришь? — рокочет он. — Блин, да конечно! Я же знаю, что это неправда! И Дар знает, и Эрик, и вообще все. Мне даже Кларисса говорила, что ты меня не обидишь! — Спасибо, Ева, — прижимает еë к себе Ирий, а горячая чешуя под ладонями потихоньку сменяется знакомой колючей щетиной. — Ладно, мужик, я понял, что я злодей, — после паузы продолжает он. — Так какой у вас был план? И почему твоя Лила не пошла официальным путëм? — Лиля! Она говорила, что вы девочку запугали. Хот-тела просто с ней поговорить, убедить переехать к ней. — А план? Допустим, я идиотка и поверила бы, что по линкеру действительно Ирий, дальше что? — Ну, я бы вызвал наëмную машину, Лиля в ней за углом ждала. Она бы т-тебя к себе отвезла, даже комнату обустроила! Тебе же лучше хотели сделать! А т-ты драться! — Осëл на доверии, — обескураженно качает головой Ирий. — Носит же земля… Ладно, можешь свою эйну хоть описать? Будем, если что, мою Еву, — он незаметно показывает Еве скрещëнные пальцы, — вместе воспитывать. — Она красивая, — мечтательно улыбается тот. — И стихи любит! Мы с ней даже на поэтический вечер… — Эйн директор, — перебивает его голос секретарши из стационарного линкера. — К вам сотрудники горхрана. И они очень настойчивы! — Вот сейчас цирк и начнëтся, — бубнит Рик. — В точку, — хмыкает Ирий. — Их и не хватало. Так, дети, разговор ведëм только мы. Вы молчите, ясно? Ева? — Я не ребëнок! — Ева?! — взрыкивает он. — Да. — Пацан? — Понял я, не дурак. — Ну, тогда понеслась. Тони, открывай. — Специальный сотрудник горхрана по нижнепарковому городскому округу Витольд Лайеш, — представляется в пространство средних лет мужчина с квадратной челюстью и усталым взглядом, махнув перед собой табельным жетоном и мгновенно спрятав его в нагрудный карман. — И эйна Делайла Мислайден, младший сарваер опекунского надзора по делам несовершеннолетних, — кивает он на свою неопределëнного возраста спутницу, настолько серую и незапоминающуюся, что самым ярким пятном в еë внешности была объëмная переливающаяся брошь-черепашка. Следом за ними втискивается ещë пара людей в форме. — Поступило несколько сигналов о драке, нападении подростков на мужчину и даже якобы о попытке похищения. — Энтони Майлз, директор этой гимназии. — Прекрасно. Попрошу посторонних очистить помещение. — Лэрд дер Эрригос, — столь же официально представляется Ирий и кивает на Даррена с Евой. — Нападение произошло на мою подопечную, эйну Лисаард. — Даррен, брат лэрда дер Эрригоса. Ирий с нечитаемым взглядом косится на Дара, но со столь же выверенным равнодушием продолжает: — Как опекун, от имени моей воспитанницы, я требую официального расследования… — Я хочу поговорить с детьми, — неожиданно пискляво встревает женщина. — Наедине. Где мы можем это сделать? — Исключено. Беседуйте здесь, — обрывает еë Ирий. — После случившегося я не собираюсь выпускать еë из виду. — Можете пройти за мой стол, эйна Мислайден. Да где, в конце концов, школьный психолог? Ева бросает взгляд на Рика и аккуратно пинает его носком ботинка, делая вид, что не замечает выразительно выгнутой брови Дара. — В мужской раздевалке, — угрюмо даëт приятель справку. — Стесняюсь спросить, эйн Герейро, что она там делает? — Сидит. Ли попросила еë отвлечь, а она нудит и нудит под ухом какой я бедный и несчастный. Достала! Вот я еë туда и запихал, чтоб мозги не ела, и на швабру запер. — Сумасшедший дом, а не школа! Эйна Тьен, дойдите до мужской раздевалки и выпустите оттуда нашего психолога. И без лишних вопросов, пожалуйста. Дальше Ева не вслушивается, так как на неë, оттеснив Рика ловким движением бедра, налетает «черепаховая» сарваерша, от которой удушливо несëт лилиями и неприятностями, со шквалом вопросов, казëнного сочувственного щебетания и предложениями проехать с ней, чтобы убедиться, что милая деточка не пострадала. На пассаже о деточке у эйна директора непроизвольно дëргается глаз, а Рик насмешливо гыкает, но эйна Мислайден продолжает развивать тему, всë настойчивей и настойчивей уговаривая Еву посетить больницу, пройти обследование и заодно поговорить с доброй тëтей-доктором: вдруг злой опекун еë, бедняжечку, обижает, а она боится об этом сказать? А то у него такая репутация, такая репутация! Она даже может пожить в их центре, где ничто не будет угрожать. Только пусть вот здесь подпишет. — Да отстаньте вы от меня! — не выдерживает, наконец, Ева, поднырнув под руку всë это время пытающейся еë приобнять сарваерши и тут же врезаясь в неслышно подошедшего Ирия. — Спокойно, Лисëнок, — кладëт он ей на плечи руки и машинально чмокает в макушку. — Всë нормально? — Не хочу в больницу, — угрюмо заявляет Ева. — Ирий, я не поеду! — Линочка, детка, ты же позволишь тебя так называть, милая? — наседает эйна Мислайден. — У тебя стресс, шоковое состояние, из-за чего ты можешь не замечать травм. В нашем центре ты можешь спокойно отдохнуть, пообщаться с психологом… — Кажется, моя воспитанница ясно выразилась, — по-дарреновски холодно улыбается Ирий, сверкая ало-золотыми чешуйками на висках. — Так что ваша настойчивость неуместна. Тем более Ева посещает все медицинские учреждения только в моëм присутствии. — Это превышение попечительских полномочий, эйн! Девочка могла пострадать! — Лэр-рд, — взрыкивает Ирий. — Моя Ева не любит больницы, так что незачем лишний раз травмировать еë психику. Если потребуется, я вызову доктора на дом. Знакомого доктора, эйна. — Я доложу о вашем отказе в опекунский надзор. И вообще, совместное проживание взрослого мужчины, даже двух, и несовершеннолетней девочки… — Будьте любезны оставить свои нездоровые фантазии при себе или хотя бы не озвучивать их при детях, — присоединяется к ним Даррен, у которого на висках тоже начинает потихоньку разгораться чешуя. — И поверьте, это не останется без внимания. Также мне кажется весьма странным, что вы уделяете внимание только одному ребëнку, начисто игнорируя второго. Не потрудитесь объяснить? Ева тихонько фыркает, слыша за спиной возмущëнное Риково «Э, меня и так всë устраивало!» и, наконец, оглядывает кабинет. — Ой, а где все? — Твоего горе-похитителя в отдел горхрана увезли, а эйн Лайеш скоро вернëтся, он с тобой и Эриком хотел поговорить. — Ну, если надо… — Только в моëм присутствии! — вваливается в дверь немного помятая и запыхавшаяся эйна психолог. — А с вами, эйн Герейро, мы ещë отдельно побеседуем! Кстати, эйна сарваер, я хотела бы с вами обсудить… — Раз вы пришли, тогда я со спокойной душой оставляю детей на вас. Мне уже давно пора ехать! — немедленно выпаливает Мислайден и, скоренько попрощавшись, выметается из кабинета. — Присаживайтесь, Катарина, мы, пожалуй, здесь и поговорим все вместе, — задумчиво глядя на закрывшуюся дверь, отвечает Ирий. — Одну Еву я теперь точно не собираюсь оставлять. — Вот, — понятливо поддакивает Ева, на всякий случай демонстративно хватаясь ещë и за рукав Дара. — Странно, — рассеянно кивнув, стучит пальцем по подбородку психолог, с такой же задумчивостью глядя на закрывшуюся дверь. — Скажите, эта эйна, она вам свой значок или удостоверение показывала? — Не-а, она как-то с порога сразу на Ли наезжать начала. А что? — Всë в порядке. Эйн директор, мне нужно с вами будет потом поговорить. Кто-нибудь хочет травяного чая? — Я хочу, если вы не против, — улыбается вернувшийся эйн Лайеш. — Ну, молодëжь, за что вы так с эйном Нессом? — усаживается он за стол и раскрывает планшет. — Можете называть меня эйн Витольд, если хотите. — За дело, — огрызается Эрик. — Вам, поди, это уже триста раз рассказать успели. — Рик, заткнись, работа у него такая. — Евангелина, язык. Она демонстративно фыркает, но всë же кивает, начиная рассказ, куда менее эмоциональный, чем в первый раз. И, если горхранник, психолог и даже директор слушают еë внимательно и даже изредка задают вопросы, то Ирий с Даром напряжëнно о чëм-то размышляют, то и дело переглядываясь и вновь застывая в задумчивости. — А вы, эйн Герейро, ничего не хотите добавить? — Мало я ему, гаду, вломил! — Пожалуй, я это фиксировать не буду, — по-доброму усмехается мужчина, отхлебнув чая. — Что же, постарайтесь в ближайшие несколько дней не уезжать надолго из города, возможно, мне или моим коллегам нужно будет ещë с вами побеседовать. До свидания. Горхранник успевает сделать пару шагов к двери, когда его догоняет вопрос Даррена. — Скажите, эйн Лайеш, сарваер Мислайден прибыла вместе с вами? — Нет, мы встретились уже здесь, — хмурится мужчина. — Какое это имеет значение? — А те молчаливые ребята? — подхватывает за Даром Ирий, — Тоже уже здесь встретились? — Да. — И, полагаю, вы ни еë, ни их раньше не видели? — В горхране много отделов, эйны, — пожимает плечами эйн Лайеш. — Вполне возможно, что ранее мы просто не пересекались. Но… я уточню. Приятного вечера, эйны. — Maarasht, — в тишине выдыхает Ирий. — Ева, из дому без меня или Дара ни ногой. Даже мусор выбросить! — Ну а сейчас-то я что сделала? — Дома поговорим. Пацан, тебя проводить? — Сам дойду. Ли, пока! Всю дорогу до дома оба драконида молчат, поочередно утыкаясь в свои линкеры, а потом и затребовав еë собственный. — Разрядился, — в итоге выносит вердикт Ирий. — Сейчас положу на зарядку в аккум-артефакт, утром оживëт. Дар, я списался с Клариссой и Зантом, завтра с утра поеду подпишу бумаги. — Поздравить или посочувствовать? — интересуется Даррен. — В таком случае мы с Евангелиной прогуляемся за покупками, юная эйна должна хотя бы по виду отличаться от уличного оборванца. — Любимая мамина фраза про меня, — хмыкает Ирий. — Зараза, от этой ситуации с похищением за версту несëт дерьмом! — Думаешь, исток этой, кхм, субстанции всë там же? — А есть варианты? — хмыкает опекун и вновь замолкает аж до самого дома. Если Ева поначалу боится, что Ирий устроит ей разнос за такую самодеятельность, то позже успокаивается, видя, что его занимают другие вопросы. Как оказывается, зря. — На кухню, — мрачно командует он, как только они заходят домой. — Ева, чем ты вообще думала, когда поскакала за незнакомым мужиком, как коза на верëвочке? — За территорию я и не выходила, как ты и просил. И со мной Эрик был! — А если б он не один был? Вы об этом не думали? Что за кретинское геройство, родная?! — Евангелина, ты хоть понимаешь, что если бы вместо этой ошибки богов за тобой пришëл профессионал, вы бы с ним не справились ни вдвоëм, ни вчетвером? — вторит ему Дар. — Ну получилось же! — С шумом и прочими излишествами. — Ну так объяснили бы, как это делать надо! — взрывается она. — А то как ругать, так вы все первые! И вот уж точно чего онане ожидает, так того, что эти двое, переглянувшись, действительно объясняют. Развëрнуто, доступно, с примерами и пояснениями. Да ещë и пересказать заставляют, чтобы точно всë запомнила. — Н-да, и правда антинаучно мы его как-то… того, — делает в конце концов она вывод. — Вот именно. И из-за этого мы даже допросить его нормально не успели, Лайеша принесло! Как нам теперь зазнобу твоего доходяги искать прикажешь? — Ну, спросить, где он работает, и поспрашивать в столовой? — Если будет кого спрашивать, — вздыхает Ирий и спохватывается: — Ев, ты же у меня сегодня только позавтракала и всë! — Я не хочу есть. — Надо. Дар, закажешь что-нибудь из кафешки напротив, ладно? Я пока Еве спину с окрестностями разомну, а то она завтра у нас и встать-то не сможет. — Почему? — удивляется она. — Потому что твоë тело не привыкло к таким нагрузкам, а мой брат излишне опасается, что ты перетрудила мышцы. — Даëт справку Дар. — Тебя устроит запечëнная на углях рыба с овощами? — Да, спасибо. — А мне рульку или что похожее. Ев, иди переоденься в шорты и постели в гостиной плед на пол, нужно на твëрдом лежать. — Хорошо. Уже из своей комнаты, натягивая домашние короткие шорты, она слышит голос Ирия: — Я тут приятелю задал вопрос про Лайеша, а то он так быстро кизяком своим горхранным махнул, что хрен разглядишь, ну и про сарваершу спросил. Пишет, что про неë он не слышал, а про хранника говорит, что хороший мужик, старой школы, потому даже старшим спецом не стал, уж больно честный да правильный. — Ясно. Я тоже тогда задам людям пару вопросов. Могу я завтра одолжить твой мотоцикл? — Бери. Но если хоть царапину на нëм оставишь… Ева, ты там уснула? — Иду! Млея под руками Ирия, Ева лениво размышляет, что ей так не понравилось в этой эйне сарваер, Делайле как-то там. — Делайла, — тихонько проговаривает она. — Де-лай-ла. Де… Ирий! — Ев, не дрыгайся. Что случилось? — Может, я, конечно, перепсиховала, но Делайлу можно же сократить до Лили? — Допустим. Ев, имена могут просто совпадать. — У неë ещë духи с ароматом лилий были. Тоже совпадение? Надо проверить мусорки у школы, вдруг там брошка эта черепаховая обнаружится. Идëм! — Кому говорю, не дрыгайся. Ты так точно никуда не пойдëшь. — А ты? — Каю позвоню, — нехотя принимает решение Ирий. — Кажется, он сегодня по городу дежурит. Но ты же понимаешь, что этот шанс минимальный? — Да. Пойдëм есть? Несмотря на сытный ужин и то, что спать еë отправили довольно поздно, уснуть Ева не может. Она вертится с боку на бок, пялится в потолок и вновь утыкается лицом в подушку, то и дело переворачивая еë прохладной стороной вверх. Вместо сна, в голову лезут мысли о сегодняшнем дне и всевозможные варианты «а что, если…». Конечно, можно пойти на кухню и напиться ромашкового чаю или заявиться в спальню опекунов, волоча за собой одеяло с подушкой, но и то, и другое — слабость. И вообще, она сама справится, не маленькая. Так что Ева закрывает глаза, а потом и вовсе зажмуривается, решив по старому доброму методу считать овец. Луг она воображает быстро: этакое разнотравье с виднеющимися там и сям желтенькими цветочками. Следом возникает и бродящая по нему отара. Подумав, Ева добавляет и забор, через который овцы должны будут прыгать. Невысокий, наспех сколоченный из толстых ошкуренных жердей и успевший уже почернеть от времени. Полюбовавшись пасторальной картинкой, она, наконец, мысленно подпихивает первую из овец под кудрявый зад, предвкушая медитативный счëт и последующий сладкий сон. Не тут-то было! Нафантазированная овца оказывается самым настоящим упрямым бараном, что, упираясь всеми четырьмя копытами, отчаянно пытается избежать прыжка в неизвестность зазаборья. Так что приходится ей помочь волшебным пинком огромного сапога, отчего та подлетает метра на три вверх и с овечьими ругательствами приземляется в растущую неподалëку крапиву. Не открывая глаз, Ева победно фыркает и воображает перед заборчиком ещë одну овечку, готовясь к новой схватке. И тут воображение разворачивается вовсю. Посреди луга, аккурат в крапивнике, распахивается огромный провал с вырывающимися оттуда языками пламени, в который с блеянием падает первая упрямица, а остальное стадо испуганно пытается разбежаться. Приходится вообразить вокруг луга забор посерьëзнее, кирпичный и даже с колючей проволокой наверху, а затем заняться огненной дырой. Заглянув за еë край, Ева даже может увидеть обгоревшую овечью морду со страдальческим оскалом. — Ничего, сейчас и тобой займусь, — тихонько обещает пропасти Ева. Силой мысли убрать еë не получается. Тогда она пытается последовательно залить дыру водой, превратив в весёлое болотце, потом завалить камнями, а следом и вовсе заполнить бетоном. Бесполезно. Ева переносит заборчик в другое место, но провал преданно ползëт следом, грея теплом раскалëнной магмы и игриво плюясь искрами. Мысленно выругавшись, она приделывает овцам крылья, довершив фантасмагорию. Поначалу её кудлатые жертвы неуверенно косятся на нежданно приобретëнную пару конечностей, но верный сапог всë же помогает им обрести радость полëта. Дальше асурья фантазия окончательно идëт вразнос, а дэвовы овцы начинают выписывать по воображению такие замысловатые круги и петли, что у Евы кружится голова. Но всë равно, пролетая над провалом, они вспыхивают и с истошным блеянием падают в огненную пропасть. На втором или третьем десятке, устав бороться с собственной фантазией, Ева просто отстранëнно наблюдает за этими фигурами высшего пилотажа, а потом и конкретно за одной из овечек, что, сделав бочку, сначала уходит в штопор, но, развернувшись у самой земли, вновь взлетает и устремляется куда-то в горизонт. Ева немедленно следует за ней, с интересом разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Лететь ей нравится, и даже кажется, что это она сама машет крыльями. Но вскоре полëт наскучивает, и она, сделав напоследок мëртвую петлю, приземляется на лесной полянке. — Ева, ты где там застряла? — зовëт Ирий. — Быстро сюда! — Сейчас! Подхватив свëрнутый из лопуха кулëк с поздней осенней ежевикой, она спешит к опекуну. — Наконец-то, — хмуро бросает он и, не глянув на неë, идëт вперëд, заставляя Еву виновато потупить глаза, а потом и броситься следом побитой собачонкой. — Хочешь ежевики? — Нет. — А куда мы идëм? — Узнаешь. — Я тебя чем-то обидела? — Ты можешь хоть ненадолго заткнуться? — рявкает опекун ей в лицо и вновь отворачивается. — Достала. Ева глядит, как рассыпаются по траве любовно собранные ей ягодки, и обиженно шмыгает носом. — И не смей тут нюни распускать. Сама виновата. Ну, чего застыла? Пошли! — больно дëргает он еë за руку и волочëт за собой. Постепенно светлый березняк сменяется осинником, а потом и тëмным ельником. Ева успевает выдохнуться и сбить почему-то босые ноги о корни, прежде чем они выходят к маленькой деревеньке домов на десять. — Ирий, зачем мы здесь? — всë же спрашивает она, устало сдув с лица тëмно-рыжую прядь. — Выполнить заказ. Идëм. Один из домов оказывается деревянной церквушкой с невысокой колокольней. Ирий пару раз пинает хлипкую дверь и рявкает на появившегося служку: — Хозяина позови. Живо! Затем спокойно заходит внутрь, затаскивая еë за собой, и останавливается на середине комнаты. — Волосы собери, — командует он через плечо. — А то совсем уж лахудра убогая. Впрочем, нет, не поможет, можешь не стараться. — Ирий, да что с тобой сегодня? — Заткнись. Да, и это тебе, пожалуй, больше не пригодится, — сдергивает он с неë защитный амулет, больно оцарапав шею, затем невозутимо прячет его в карман и хмыкает. — Так, вид вроде товарный. — О, эйн Эрригос! — раздаëтся за их спинами. — Приветствую в моей новой скромной обители. — И вам не хворать. Надеюсь, при переезде мой гонорар вы не потеряли? — Как можно? Всë со мной, как вы и просили, банковскими кристаллами среднего сегмента. На предъявителя, разумеется. Однако дорого вы берëте за свои услуги! — Доставка и передержка тоже денег стоят. Или вы ещë и торговаться хотите? — И не думал. Это так, старческие вздохи. А теперь дайте, наконец, взглянуть на товар. Ирий вытаскивает Еву из-за спины, куда она машинально спряталась, услышав чужой голос, и выталкивает вперëд. — Ну-ка, дайте! — тянет было к ней руку мужчина в традиционной фиолетовой рясе, но Ирий столь же бесцеремонно оттаскивает Еву к себе. — Сначала деньги, эйн. А потом хоть живьëм еë жрите, главное, мне не возвращайте. — Ирий, это же шутка, да? Скажи, что это шутка! — Благодарю, — невозмутимо подбрасывает тот на ладони мешочек с кристаллами. — Пока, детка. — Ирий! — Пойдëм, девочка, алтарь ждëт тебя, — вцепляются в плечо костлявые пальцы. — Ирий!!! — Тише, маленькая, тише, я здесь, — совсем другим тоном произносит рясочник. Ева вздрагивает всем телом, не вполне понимая, сон это или реальность. — П-почему? Ирий? Ты же ушëл! — Я?! — Да, — всë-таки всхлипывает Ева и пытается вывернуться из рук. — Пусти! Всë нормально! — Малышка, — плюхает он еë себе обратно на колени. — Я знаю, что ты у меня храбрая и сильная, и яйца стальные в коробочке прячешь, чтоб не гремели. Но когда ты кричишь ночью на всю квартиру, это ненормально, — делает он упор на частице «не». — Что случилось? — Просто дурной сон, обычное дело. — Опять настоятель? Или алтарь? Ева долго молчит, положив голову на его плечо, неровно дышит ему в шею, пытаясь себя убедить, что этот Ирий ей не снится. — Обними меня, пожалуйста. — Так что тебе снилось, родная? — ложатся на спину тëплые руки, а запах костра и воска накрывает с головой. — Ты, — вздыхает она. — И что я там делал? — Неважно. — Лисëнок, если тебе такое снится, значит, есть причина. Давай разбираться. — Неважно! — упрямится она и пытается свернуть с темы. — А где Даррен? — Дрыхнет, наверное. Вы с ним не слишком ладите, вот я и попросил его не ходить. Позвать? — Не надо, опять ворчать будет про «лэри после заката» — слабо улыбается Ева. — Ирий? — М? — Если та тëтка действительно окажется моей родственницей… — Ты же знаешь, что нет. — Ну а вдруг! Или кто-нибудь и правда найдëтся, ты меня им отдашь? — Только если ты сама этого захочешь. — Не захочу. — Значит, не отдам. — А Стеллс отдал… — Я был неправ. — Или обратно в приют отправишь. — Мы его с тобой вместе разнесли, забыла? — с доброй усмешкой напоминает Ирий. — Ну-у… В другой такой же. — Не-а, ты же моë сокровище. Давай засыпай, — легонько покачивает он еë в объятиях. — Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее. Темнота уютная и совсем не страшная. Ровный стук сердца убаюкивает, и вскоре глаза у Евы действительно начинают слипаться. В полудрëме она чувствует, как еë бережно укладывают на кровать, а потом и легонько целуют в лоб. — Ирий… — Больше я тебя никому не отдам, обещаю. Спи. — Правда? — Честное драконье.