Идеальная ведьма

Следующие несколько дней до бала Ева потом долго вспоминала с содроганием. Даррен, кроме утренних изматывающих тренировок и постоянной практики драконьего языка, магии и медитаций, пытался в экстренном порядке вбить в неë всевозможные правила и нормы поведения в высшем обществе. Да так старательно, что она в борьбе с этикетом успела выяснить, что не умеет ходить, сидеть, вставать, улыбаться и даже смеяться. А уж фраза «Евангелина, настоящие лэри…» в устах Дара заставляла еë непроизвольно вздрагивать. Один раз ей даже приснилось, будто он стоит над еë кроватью и возмущëнно отчитывает, что настоящие лэри так не спят. Потом Даррен неожиданно осознал, что Евангелину никто не учил танцевать, и, мысленно схватившись за голову, принялся это исправлять. Не слишком успешно: Эви, гибкая и даже грациозная на их тренировках, при первых же звуках музыки начинала двигаться деревянно и неловко, топчась на месте, причëм абсолютно не в такт. Наученный горьким опытом, Дар даже пригласил в гости так не нравящегося ему Рика, отчего неловкость и топтание выросли в разы. А потом, смирившись, выловил погрязшего в Клариссиной работе по самые роговые выросты Ирия. И с ним дело, наконец, сдвинулось с мëртвой точки. Шутками и подначками он смог помочь Еве расслабиться и поймать ритм. — Уже лучше, — в итоге процедил тогда Дар. — Но над техникой мы ещë поработаем. Прозвучало это угрожающе. Однако, вопреки этим угрозам, утро у Евы неожиданно начинается не с пробежки, медитации или, чтоб их, танцев, а со столкновения в дверях ванной нос к носу со смутно знакомым полуголым мужиком с полотенцем на плечах и почему-то в одном носке. После последних событий и тренировок рефлексы срабатывают сами собой. — Уй! Сейчас-то я что тебе сделал?! — взвывает еë противник, потирая ушибленное бедро, которым успел прикрыть самое ценное. В ответ она воинственно шмыгает носом, но ни завизжать, ни врезать ещë разок не успевает. — Ева, свой! Назад! — слышит она окрик Ирия и, тут же почувствовав себя увереннее, возмущëнно упирает руки в бока. — Я тебе что, собака? Ты бы ещë «Фу!» догадался ляпнуть. — Извини. Но «Ева, не убивай Кая!» звучит дольше. Иди уже умываться. А ты, начинающий стриптизëр… — Это я-то стриптизëр? Юность свою вспомни! — Вот я и говорю — начинающий, — хохотнув, хлопает его по плечу Ирий. — Пойдëм, футболку тебе, что ли, выдам. И носки заодно. — А ты правда стриптизëром был? — высовывает Ева нос из-за двери ванной. — А мне покаж… Расскажешь? — Брысь в душ! Если с появлением Даррена завтрак из парада ходячих мертвецов постепенно перерос в мирную картину сонного царства, то вот наличие в квартире постороннего человека заставляет Еву не только выйти к завтраку во вполне приличных штанах и майке вместо коротких шорт и очередной отобранной у Ирия футболке, но и даже заплести пару кривых косичек. — Ев, садись, яичницу с гренками будешь? — не оборачиваясь, разбивает на сковородку первое яйцо опекун. — Ага, спасибо, — кивает она, настороженно разглядывая сидящего за столом и уже одетого наëмника. — А почему ты не на работе? — Потому что у меня выходной. Хотя бы, мать его, на полдня. Садись за стол. — Я тут лучше постою. — Есть тоже стоя будешь? — наконец, повернувшись к ней, усмехается Ирий. — Садись, Кай обещал вести себя прилично. — Н-да? Это же тот пьянчуга из бара? С чего это мне ему верить? — А мне ты веришь? Ев, заканчивай войну, примирительную шоколадку ты давно уже съела. — Угу. — Похоже, мне стоит извиниться лично. А заодно и нормально познакомиться, — встаëт из-за стола гость и протягивает ей руку. — Привет, я Кай. Хороший у тебя удар, кстати. — Ева, — смутившись, отвечает она на рукопожатие. — Ну извините, что врезала, эйн Кай. — Так не попала же, — подмигивает тот. — И давай без эйнов и фамилий, просто Кай. Договорились? Слушай, тогда в баре я действительно был несколько неадекватен и мог вести себя… — Ты нажрался как свинья, — уточняет, скрестив руки на груди, наблюдающий за ними Ирий. — Заткнись! Ева, я действительно прошу прощения за моë поведение. Если я тебя оскорбил или напугал — особенно. — Да не, всë нормально, — неловко улыбается Ева и тут же, принюхавшись, вопит: — Ирий, яйца! — Чьи? Sandarr! — швыряет опекун сковородку со сгоревшей дочерна яичницей в мойку. Половину кухни немедленно заволакивает густым паром. — Согласна. Но если ты еë отмоешь, завтрак могу приготовить я. Ирий, как ты вообще умудрился дожить до таких лет и не научиться готовить яичницу? — Потому что завтракал преимущественно пивом, — отвечает за него Кай. — Ну или девицы, остающиеся э-э-э… на завтрак, ему готовили. — Заткнись, — на висках Ирия разгорается чешуя. — И вообще, бутербродов или пиццы на завтрак всегда было вполне достаточно. — А что он ещë в молодости творил? — добирается, наконец, до окна Ева и, распахнув его, ëжится от холода. — Боюсь, если начну делиться, твой опекун меня убьëт. Но поверь, молодость у него была бурная. — Убью и труп прикопаю. Ев, отойди от окна, пока опять не простудилась. А ещë лучше сбегай за кофтой, и правда холодно. Давай-давай. В прихожей Ева сталкивается с вернувшимся Дарреном. — Ой! Ты откуда? — Ходил по делам. Доброе утро, Эви. Выспалась? Что уже у нас опять случилось? — Ирий сражался с завтраком, — хихикает она. — Проиграл, как понимаешь. А ещë у нас Кай в гостях. Я сейчас кофту накину и яичницу поджарю. Ты руки мой и приходи, ага? — Не «ага». — Блин! Ну, «договорились». — Уже лучше. Я сам приготовлю. И заодно научу тебя, как еë есть. — А я что, не умею? Она ненадолго суëтся в комнату и, сдëрнув со спинки стула жëлто-оранжевую тëплую кофту, вновь возвращается на кухню, где уже вовсю командует Дар. — Ирий, отойди от плиты, лучше накрой на стол. Кай, доброе утро. Приятно ради разнообразия видеть вас трезвым. — Это и есть твой брат? — Ага, — беспечно улыбается опекун. — Душка, правда? — Сочту это за комплимент, Ирий. Пожалуйста, достань десертные ложки и замени ножи на закусочные. Я их видел в одном из ящиков. — А, мы сегодня правильные! Или ты из-за Кая так выпендриваешься? Так не оценит. — Вспомни, куда приглашена Евангелина, она должна знать правила этикета, в том числе и за столом. Кстати, удалось ли вам что-нибудь выяснить? — А что вы выясняли? Вы, вообще, во сколько все встали? — тут же влезает в разговор Ева, принимаясь перемалывать в ступке специи для кофе. — Мы вообще не ложились. Почти сразу, как ты заснула, позвонил Кай, вроде одна из бездомных видела твою сарваершу. — И? — И ничего. Похожая на неë женщина, хоть и в другом наряде, села в наëмную машину недалеко от твоей школы. Машину мы кое-как нашли, женщину тоже. Платье по описанию узнала, говорит, что бросила его около полугода назад в один из ящиков помощи малоимущим — оно почти новое было, только мало стало. Брошки такой не имела никогда. — Тупик, — поддакивает Кай. — Ясно. Кровь откуда? — поджаривая сразу на двух сковородках яичницу с овощами, хмурится Дар. — Что, где-то не смыл? — пытается разглядеть себя в хромированной вытяжке Ирий. — Или ты это Каю? — Запах, — коротко поясняет Даррен, добавляя на сковороды специи. — Что произошло? — Да там такая неловкая ситуация вышла: у неë муж с ночной смены вернулся, а тут мы хозяйке ручки целуем на пороге. Ну, повздорили слегка… — Идиотская, — невозмутимо поправляет Даррен. — Ты всегда попадаешь в подобные. — На себя посмотри, — огрызается Ирий. — А ты что узнал? — Они часто так ссорятся? — шëпотом спрашивает у Евы Кай. — Не, это они так разговаривают, я привыкла, — тоже шëпотом отвечает Ева. — Ссоримся мы обычно с оружием, Кай, — хмыкает прекрасно всë слышавший драконид. — И ты обычно проигрываешь, брат. — Эй, счëт равный! — А ещë они это называют тренировками, — вздыхает Ева и спохватывается: — Вы что, всю ночь шлялись неизвестно где? Без меня? — Ты ребëнок и должна ночью спать. И не всю, а только вторую половину, Евангелина. — Дар! Ирий, ну хоть ты скажи! — Дар прав, Лисëнок, сюда тебе соваться не надо, — пожимает тот плечами, ставя на стол кофейник. — Братец, так у тебя какие новости? — Хороших нет, — недовольно дëргает уголком губ Даррен. — Похититель Эви до отдела так и не доехал. До дома тоже. В квартире его соседей случилось замыкание, но выгорели дотла почему-то обе. Эви, успокойся, люди не пострадали, семья как раз к родственникам уехала. — Попрошу приятелей поузнавать, — вставляет Ирий. — Не стоит, я уже отправил людей на поиски. Побеседовал я и с Лайешем. Он свято уверен, что ситуация разрешилась на месте, потерпевший не стал выдвигать претензии, а сам хранник был один, без сопровождения. — Подкупили? — Нет. Он искренне верит в то, что говорит. Кто-то талантливо поработал с его памятью, потерев нужное нам и сшив куски воспоминаний. Интересно даже посмотреть на такого специалиста. — А так можно? — изумляется Ева. — А я смогу научиться? — Да. — Нет. Ответы братьев звучат одновременно, почти что в унисон, и на несколько секунд на кухне повисает пауза. — Да, Ева, такое возможно, хотя и очень сложно, — нарушает тишину Дар. — И нет, здесь я солидарен с Ирием, такому ты учиться не будешь. — Но почему? — Потому что свобода воли не пустой для меня звук. И нарушать этот принцип я не намерен. — Ирий, почему ты не сказал, что всë настолько серьëзно? — сбрасывает с себя маску слегка безалаберного парня Кай. — И причëм тут твоя воспитанница? — Потому что это семейное дело. И я не хочу, чтобы кто-то пострадал. — Многовато у тебя стало семейных дел. Кларисса знает? Если понадобится помощь… — Отчасти. Сегодня к ней поеду. И спасибо, друг, я знаю, что всегда могу на тебя положиться, — столь же серьëзно отвечает Ирий, а потом усаживается за стол, с преувеличенным энтузиазмом разглядывая поставленную перед ним тарелку. — Евангелина, — садится за стол и Даррен, — согласно правилам этикета, яичницу-глазунью едят следующим образом… — А почему я не могу еë есть как обычно? Ирий, к примеру, без всяких танцев с бубном всегда ест. — Ева, если я этим не пользуюсь, это не значит, что я не умею. Ирий подмигивает ей, неожиданно выпрямляясь на стуле, и берëт в руки столовые приборы. Даррен, едва заметно улыбнувшись, комментирует его действия: — Сначала нужно проткнуть желток и чайной ложечкой съесть его жидкую часть. После чего прибор отложить на верхний правый край тарелки. Далее едят овощи и белок, отрезая кусочки закусочным ножом. Кстати, Ирий всë же выбрал столовый нож, что недопустимо. Хлеб едят без помощи приборов. Отщипывают небольшие кусочки левой рукой и… — А можно я просто кофе попью? — Можно. После того, как продемонстрируешь нам свои безупречные манеры. О кофейном этикете я тебе тоже расскажу. — Да твою ж… — Язык, Евангелина. И приятного аппетита. — Сколько сложностей, — усмехается Кай. — Вы девочку будто к королевскому приëму готовите. — Вот именно, — заканчивает с едой Ирий. — Они на день рождения дер Коррайг приглашены вместе с её приятелем, как особо отличившиеся волонтëры или что-то такое. — Не думаю, что там меня будут яичницей кормить! — старательно сражается с завтраком Евангелина. — Это не значит, что ты не должна этого уметь. Выпрями спину. Сегодня постараюсь купить полный набор приборов, будешь учиться. Я не хочу, чтобы ты там позорилась сама или позорила меня и брата. — А нецензурная лексика за столом разрешена? — тоскливо вздыхает Ева. — И кстати, насчëт этикета. Ирий, а почему ты Дару даже спасибо не сказал? — Сказал. Видишь же, как нож с вилкой сложил? — А это что-то значит? — Разумеется, — невозмутимо кивает Даррен и выливает на еë голову новую порцию правил. Ирий же, решая еë подбодрить, вместе с Каем начинает травить байки из наëмничьей жизни. А когда и идея с кофейным этикетом накрывается, так как в него точно не входят их обычные едва ли не пол-литровые кружки, жизнь и вовсе налаживается. И пока Дар неодобрительно взирает на них троих, Ева, грызя хлебную палочку, хохочет так, что даже болят скулы. — Вы это всë придумываете! — Чистая правда! — Ну не может же быть так, что все истории были бы смешными. Ирий, а было когда-то, ну, что тебе не хотелось тварюшку убивать? — Знаешь, — помолчав, кивает Ирий. — Было. Поступил как-то один заказ: две недели назад пропала группа туристов, пошли в поход и не вернулись. Тропа неофициальная, стационарных блокамулетов там отродясь не водилось, переносные с собой не брали. Короче, операция уже не спасательная, а просто поисковая. Ну, собрались мы с Каем, поехали. — Два дня по этим лесам-ущельям шлялись по их следам. В конце концов, нашли у реки лагерь брошенный, давай вокруг него спирали наматывать, Ирию даже крылья расчехлить пришлось, — подхватывает Кай. — И что? Так и не нашли? — Нашли, — хмыкает Ирий. — Вот уж, называется, не дали боги разума, зато энтузиазмом досыпали. Раньше, столетия три назад, это мы со Стеллс уже задним числом в архивах раскопали, в том районе руду одну редкую добывали, с содержанием магии. Так эти гении решили себе камешки поискать на память. А тут удача, целый заброшенный рудник. — Естественно, ломанулись исследовать и заблудились, — продолжает Кай. — Так мало того, ещë и рухнули всем скопом в одну из шахт, благо хоть неглубокую, только одна девчонка отскочить и успела. Поломались, конечно, сильно, но каким-то чудом убились не все. — Вы их вытащили? — Не-а. Тащить без оборудования, просто на верëвке — так добить проще, они же все переломанные. А на крыльях я бы их не унëс — шахта узкая, не развернëшься. Так что мы аптечки да жратву с водой выжившим покидали, я слетал, вызвал спасателей. Те сначала даже не поверили. Кай остался ждать, а я девицу эту пошëл искать. — Помню, как ты возмущался, мол, что мешало этой дуре с остальными убиться. — И сейчас возмущаюсь. Из-за этой истерички… Ай, ладно! А то мы сейчас опять с тобой заведëм всë тот же бесполезный спор. Короче, девчонку я с горем пополам нашëл. Умудрилась ногу вывихнуть, благо хоть до подземного ручья кое-как доползла. Накормил, в том числе обезболивающим, ногу ей вправил да сопли вытер. К тому же ещë несколько часов дал в себя прийти, а то она так орала, будто я ей эту ногу отгрызаю. Пока она спала, шину ей вместе с костылëм хрен знает из чего соорудил, да поползли мы обратно. И всë бы хорошо, только выскочили мы с ней в одну из пещер, причëм, похоже, естественную. И аккурат на спящую вритру, едва ли не нос к носу столкнулись. Ну я, не оборачиваясь, тихонечко девчонке говорю: «Молчи и стой на месте!», а та щурится в темноту и ко мне хромает. Ещë и переспрашивает, дэвы еë побери! Я ещë раз, мол, тихо ты! А та вритру как раз разглядела и давай визжать! — Ой, дура! — Именно. Вритра проснулась, и мне, разумеется, пришлось с ней драться, будто мало мне отметин на собственной шкуре. И вот поэтому поводу мы с Каем уже который год и спорим. — О чëм? — Кай уверен, что даже если бы мы мимо неë прошли, всë равно нужно было б направить туда группу зачистки для устранения опасности. А я вот с этим не согласен. — Ну, начинается, — картинно закатывает глаза Кай. — Вритра? — приподнимает бровь Даррен. — Уверен? — Да. Причëм белоснежная, ни пятнышка. Видимо, попала туда ещë змеëнышем. Наверняка магия в руднике приманила. Но я не об этом. Понимаешь, Ев, эта вритра никому не мешала, даже охотилась, скорее всего, в пещерах или вблизи их, на летучих крыс, мышей и прочую некрупную живность. Да и мы могли тихонько пройти, даже еë не потревожив. А когда эта дура истеричная развопилась, у вритры инстинкт сработал, она своë логово защищала, понимаешь? — Да. Жалко! А она красивая была? — Очень. Где-то в книгах о ней было упоминание, надо будет в коробке с барахлом моим глянуть. Вот видишь, Кай, и Ева думает так же. — А если бы она выползла и кого-нибудь сожрала? — Медведь может из лесу выйти и задрать кого-нибудь. И волк тоже, — вступается Ева то ли за опекуна, то ли за вритру. — Я как-то часа три на дереве проторчала, пока стая с днëвки не снялась, сходила, блин, за грибочками. Но это всë равно не повод вырезать каждого из них! — И девчонке уже голову задурить успел. Слышала б это Кларисса! — А вот и услышит! Я к ней как раз сейчас поеду, посоветоваться нужно. Давай со мной, хоть наставницу навестишь, паразит. — В таком случае мы с Эви за покупками. — Сами справитесь? — улыбается Ирий. — Безусловно. Евангелина, ты закончила завтрак? Выпей свои витамины и захвати, пожалуйста, куртку, на улице слишком прохладно для одного свитера. Жду тебя через пять минут у крыльца. — Дар, будь, пожалуйста, попроще, — слышит Ева насмешливый голос опекуна уже за порогом кухни. — Глядишь, и люди шарахаться не будут. — Значит, я выбрал верную тактику, — хмыкает Даррен. — Набери, как освободишься. Прижимаясь к спине Даррена, Ева думает, что этот мотоцикл со времëн своей сборки не ездил настолько неспешно и настолько по правилам. Несмотря на относительно доброе утро, поход по магазинам опускает настроение едва ли не до нуля. Если с сумевшей тогда растормошить еë Стеллс они уже во втором магазине болтали, как давние подруги, и хохотали в голос, то и дело бегая друг к другу в примерочные или крутясь перед огромным зеркалом, то с Даром такой номер, разумеется, не проходит. На Торговой улице он тормозит и, подцепив Еву под руку, ведëт за собой по магазинам, с надменно-вежливой улыбкой сообщая в каждом, что просил отложить вещи для эйны Лисаард. А после — отправляет еë с горой одежды в примерочную. — Ты что, заранее всë это выбирал? — всë же не выдерживает Ева, когда они выходят из третьего или четвертого магазина. — Разумеется, так гораздо удобней. — И скучнее. — Возможно. Однако вы с эйной Плачейник уже блестяще продемонстрировали, как весело совершать ненужные покупки. Впрочем, об этом мы с ней уже беседовали. Приходится замолчать. Но, если в спортивных, наëмнических и прочих специализированных магазинах Ева соглашалась с мнением Дара безоговорочно, то вот в первом же магазине женской одежды возникает спор. — Ты забыла примерить платья, — меланхолично произносит он, не отрывая взгляда от проекции какого-то скучного отчëта на линкере. — Мне они не понравились. — Все три? Возможно, если ты их примеришь, то изменишь своë мнение. — Не изменю! Даррен смотрит на неë долгим взглядом, но всë же кивает и поднимается. — Как скажешь. Возможно, в следующих магазинах тебе что-то понравится. Затем жестом подзывает продавщицу и безукоризненно вежливо командует, протягивая той знакомый Еве банковский кристалл и небольшую карточку: — Благодарю за помощь, эйна. Будьте любезны выбранное лэри направить по указанному здесь адресу и оставить у консьержа. Идëм, Евангелина. В следующем магазине Даррен уже более настойчиво, хоть и безуспешно, пытается нарядить еë в платье. И в следующем. И вновь. Так что когда к ним присоединяется наконец освободившийся Ирий, Ева уже готова плеваться ядом не хуже разъярëнной скорпеи, да и у Даррена на висках вовсю сверкают чешуйки. — Не буду! — заявляет уже в десятый раз Ева. — Тебе надо, ты и носи! Мне и в штанах нормально, так что нечего с меня их стягивать! — Мне тоже, Евангелина, — с язвительной вежливостью улыбается Дар. — Благодарю за предложение. Однако приличные лэри… — Как замечательно, что я к ним не отношусь, — успевает вставить Ева. — Будешь, когда сменишь манеру поведения и стиль одежды. В частности, когда забудешь слова из лексикона уличного отребья и начнëшь носить платья. Рекомендую примерить вот это. — И не подумаю. — Ну что вы опять не поделили? — вздыхает Ирий, жестом разогнав прислушивающихся к скандалу продавщиц. — Твоя воспитанница изволит капризничать. — Ну, Дар, у девушек это бывает, — хмыкает он. — Хотя со мной у Евы почему-то никаких капризов не было. — Поздравляю. Но она не желает даже примерить юбку или платье. — Стеллс с Клариссой и без них обходятся. Чем я хуже? — У Стеллс есть и юбки, и платья, Ев. Да и на Клариссе я пару раз платье видел. Тебе, кстати, от неë привет. Не хочешь то, что Дар предлагает, давай другое найдëм? Вдруг понравится и носить будешь? — Не понравится, — упрямится Ева, зло зыркая на Дара. — Что вы ко мне с этими платьями примотались?! В этом долбанном приюте мне таскать эти тряпки за глаза хватило. Зимой мëрзнешь как сволочь, летом оно за всë цепляется, а потом ещë и прилетает, что порвала. И подол вечно пачкается. Не на-де-ну! — Я тебя услышал, Евангелина, и учту это, — прикрыв глаза, ровным тоном произносит Даррен. — Однако на бал тебе всë же придëтся надеть платье. — Во, — демонстрирует Ева Даррену оттопыренный средний палец. — О значении я, конечно, могу догадываться, но подозреваю, что жест приличным не назовëшь, — подчëркнуто внимательно рассмотрев предъявленное, едва заметно улыбается Дар. — Надеюсь, больше я подобной демонстрации не увижу. Ирий, приглашение у тебя? Что сказала эйна дер Вейт? — Да. Но при Еве я Клариссу я цитировать точно не буду. Вы с покупками закончили? — Осталось бальное платье. Защиту и тренировочное оружие я закажу позднее. Если не ошибаюсь, подходящий нам салон должен быть на параллельной улице. Всю дорогу Ирий уламывает Еву померить хотя бы три, обещая сначала разрешить пошуршать в оружейной, под его приглядом, разумеется, потом позвать Аля погостить аж на целую неделю, — жаль, она не видит выражения лица Даррена при этом, — но соглашается Ева только после клятвенного обещания научить еë стрелять из его огнестрелов. — Но выбираю сама! — Как скажешь. А советовать мы можем? Чуть-чуть, — улыбается Ирий. — Будто вы сможете промолчать, — язвит Ева. — Поверь, Евангелина, — усмехается Даррен, — Болтливостью здесь страдает только Ирий. — Наслаждаюсь! И вообще… — И вообще, ты помнишь, что форма одежды — официальная? — Помню, валяется где… Maarasht, я ж его на одной гулянке подрал вдрызг. Ладно, там рядом вроде и мужской салон есть, забегу. Продержитесь без меня ещë немного? — Мы пока посмотрим, а мерить вместе будем, ага? — Хорошо, — чмокает Ирий Еву в зелëную макушку. — Всë, я ушëл. За дверью с хвастливой вывеской «Всë для вашего дебюта» Ева попадает в царство белого, пышного и оборчатого и тут же выстреливает обратно, едва не снеся с ног Даррена. — И как это понимать? — Я туда не пойду, — мотает она головой. — Пойдëм в другое… в другой… Отсюда! — Это самый лучший салон в городе. — Нет! — тонко взвизгивает Ева, пытаясь врасти в противоположную стену и оббегая затравленным взглядом редких покупателей. — Не пойду, ни за что! — Евангелина, да что с тобой? — изумляется Даррен и пытается по примеру брата успокоить явно плохо соображающую сейчас девчонку и обнять, притянув к себе за левое плечо. Идея оказывается асурье неудачной: Эви вздрагивает всем телом, судорожно всхлипывает и падает в обморок прямо на него. — И что мне с этим делать? — вопрошает в пространство Дар, подхватывая бессознательное тело и оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь кафе, скамейки или, на худой конец, стула. Находит он искомое через дорогу, всë в том же рыбном ресторанчике. И даже успевает краем глаза заметить давнишнюю официантку, что при виде их испаряется где-то в подсобных помещениях. Впрочем, Эви, которую он укутал в своë пальто, этого и не замечает. Еë всë ещë мелко потряхивает, она изредка всхлипывает, глядя в никуда, так тихо, что Даррену кажется оглушающим еë частящий пульс. И от непонимания что с этим делать его самого едва ли не накрывает пусть не паникой, но волнением, как тогда, в ночном лесу, когда Эви не услышала его. Зато услышала брата. И вернулась. К Ирию. — Ты нужен, — всеми силами стараясь говорить спокойно, произносит он в линкер. — Срочно. Очень. — Вас хоть на час можно оставить? — влетает в кафе брат. — Что ты с ней сделал?! Ирий буквально выдирает из его рук Эви, тут же прижимая к себе, укутывая не только руками, но и крыльями. За соседним столиком раздаëтся чей-то испуганный визг. — Ничего, — почти поспешно заверяет его Даррен, понимая, что, не будь между ними девочки, Ирий, точнее его разъярëнный дракон, точно бы напал. — Зашли в салон, как и хотели, а дальше у неë случилась внезапная истерика и обморок. — В салон? Асуры и шлюхи! — золото в глазах брата гаснет, а сам он медленно опускается на диванчик, усаживая всë ещë находящуюся в прострации Эви себе на колени. — Дар, извини. — Ты… можешь с этим справиться? — Не знаю. Ева, Лисëнок мой, скажи что-нибудь, — утыкается он лбом в еë лоб. — И… Ирий? — Да, родная. Неужели так страшно? — Я не надену белое! Не надену… не надену… — Эви вцепляется в рубашку брата так, что трещит ткань. — Не надену… — Хорошо, не наденешь. Купим тебе ярко-розовый сарафан с оранжевым бантом на попе. Согласна? — ладонь Ирия, уже вполне человеческая, неспешно гладит девочку по спине. — А сейчас давай закажем травяного чая, и ты нам всë-всë расскажешь. Мы рядом с тобой, малышка, и никому тебя в обиду не дадим, — мягко увещевает еë брат. — Давай успокаиваться, Лисëнок. Хорошо? — Где тут можно умыться? — минут через десять хрипло спрашивает Евангелина. — Прямо и направо. — Можешь, — смущëнно бубнит она брату в ворот куртки, — можешь меня проводить? — Конечно. Дар, закажи Еве успокаивающего чая, пожалуйста. А мне кофе с перцем. По возвращении Эви с почти нормальным цветом лица и повисшими на кончиках зелëных прядей каплями робко ему улыбается. — Даррен, извини, пожалуйста. Я не хотела, правда, оно само. Не злись, ладно? — Я не зол, Эви. Скорее обеспокоен. Как ты? — Нормально. — Он скептически поднимает в ответ бровь. — Дар, правда нормально! Он бы поверил, если бы Эви по-прежнему не сжимала руку Ирия. Если бы не закусывала губу. Если бы не прятала взгляд. — Чем тебя так напугал белый цвет? Евангелина молча провожает взглядом принëсшего напитки официанта, потом притягивает кружку к себе, обхватывая ладонями, и, глядя в неë, признаëтся: — Платье на алтаре было белым. — Евангелина, почему сразу не сказала мне об этом? — Я сама не ожидала, что меня так поведëт. Думала, что да, боюсь, конечно, но с этим смогу справиться. А тут… Стыдоба! — вздыхает Эви и тут же широко и очень старательно улыбается. — Ладно, пора взрослеть, Ирий, ты правильно когда-то сказал. — По другому поводу, Лисëнок. — А разница? — пожимает она плечами. — Давайте пойдëм уже, купим это дэвово платье, какое вам понравится, да закончим на этом. — Чтоб у тебя опять истерика случилась? Нет уж, обойдëмся без белого. — Ирий, согласно протокола, Евангелина обязана быть именно в белом. — Имел я этот протокол знаешь куда? Тем более это традиция, официально цвет так и не вписали. Ещë добрая половина часа проходит в раскопках точных формулировок. — Праздничный наряд, долженствующий подчëркивать чистоту, невинность и скромность представленной ко двору эйны, — с чувством зачитывает Ирий. — Хорошо, — морщится Даррен. — Что-то светлое. Приличное. Хотя и не думаю, что поможет: на приëме будут ещë дебютантки. И, судя по реакции Эви… — Да смогу я, главное, на меня эту пакость не натягивайте, — немедленно задирает нос Ева. — И вообще, я уже в порядке. Идëмте! — Погоди, — набирает опекун на линкере Стеллс, тут же требуя с неë название магазина, где та обычно закупается. — Файерия. По Торговой улице вниз и налево, во внутренний дворик. Владелица, Фай Раус, сама стоит за прилавком и сама подбирает ассортимент. — И что, прямо рекомендуешь? — Без неë я бы не была собой, драгоценный, — мурлыкает Стеллс перед тем, как прервать связь. — Она настоящая волшебница. Еве привет передавай. — Вот теперь точно идëм. Будешь, Ев, у нас самой красивой. — Особенно если не будет сутулиться. Евангелина, выпрями спину. Несмотря на напускную браваду и попытки Ирия хоть как-то вовлечь еë в процесс выбора, у Евы фактически было два требования: чтоб наряд не действовал на нервы ей и чтоб удовлетворял обоих Эрригосов. Потому она безропотно мерит то одно, то другое платье, каждый раз послушно стоя посреди салона и даже не глядя в зеркало. — Ев, как тебе это? Мне кажется, очень даже хорошо. Светло-кофейный атлас обнимает талию и струится вниз широким подолом. Ева в зеркале пожимает плечами: никак. Просто кукла в праздничной упаковке. Такую можно подарить на день рождения, перевязав бантиком. Для красоты или просто, чтоб не сопротивлялась. Впрочем, куклы сопротивляются редко. — Неплохо сидит, — кивает эйна Раус. — На какой же праздник эйна подбирает наряд? И отчего она такая печальная? — У эйны первый бал, — усмехается Ирий. — И эйна не любит платья. — Но цвет?.. — Вот такие мы оригиналы. — Насколько сильно оригиналы? — лукаво щурится эйна. — Больше, чем хотелось бы, — недовольно роняет Дар. — Тогда, — на несколько секунд задумывается хозяйка магазина и бросается разгребать вешалки. — У меня есть один замечательный наряд! Он уже лет пять висит, я взяла, фасон уж больно оригинальный, да никто не осмеливается. Ещë недавно думала, кого он ждëт? А тут вы и… — продолжаются раскопки. — Вот! Ева влюбляется в него сразу и сразу же запрещает себе о нëм даже думать, хотя брючный костюм-клëш глубокого изумрудного цвета, с почти незаметной вышивкой в виде растительного узора и пришитой поверх ассиметричной юбкой, в рисунке которой посверкивают золотые листья, еë завораживает. — Красивый… — тихонько вздыхает она. — Давайте примерим? На вас он должен чудесно смотреться. — Нет, спасибо, — Ева с сожалением гладит напоследок ткань и вновь возвращается в центр зала к зеркалу. — Так, — складывает руки на груди Ирий. — Ев, это первая тряпка, которая тебе действительно понравилась, мы оба видели. Какого, мать его, дэва, можешь пояснить? — А смысл? — пожимает она плечами. — На этот клятый бал меня Дар в таком наряде не пустит, а больше я по подобным гулянкам шляться не собираюсь. — Марш в примерочную! Эйна, помогите ей в эту зелень переодеться. — Ирий, Евангелина права, это будет хорошим таким плевком высшему обществу. Тем более у нас запланирована покупка лишь одного наряда. — Утрутся. Предупреждать за неделю до мероприятия тоже ни асура не вежливо. И второе платье можно взять напрокат. Кстати, и для Евиного пацана это отличный вариант. А этот костюмчик, если Еве он впору, я и без тебя смогу купить. Возьму пару… Нет, скорее, пяток лишних заказов. Костюм оказывается действительно впору. Даррен, тоже скрестив на груди руки, поначалу хмуро наблюдает, как Эви воодушевлëнно, с горящими глазами вертится перед зеркалом, но в итоге, смирившись, подзывает эйну Раус. — Ну прямо феечка лесная, — улыбается та. — Разве что украшений не хватает. — Ведьмочка, — поправляет Ирий. — И Дар ей не так давно набор подходящих блестяшек дарил. — Теургитов, Ирий. Эйна, сколько мы должны? Включая аренду наряда на три дня. — Аренду зелëного? — уточняет эйна Раус. — Кофейного. — Дар, Ирий, спасибо! — не зная, как ещë выразить чувства, бросается Ева со счастливым девчачьим визгом расцеловывать сначала опекуна, а потом и не ожидавшего такого Даррена. — Эйна Раус, вы волшебница! — Я знаю, милая. Пусть этот костюм принесëт тебе удачу. — Дар, мы сейчас ещë куда-то? — Домой, Евангелина. Ирий, заберëшь свой транспорт? — А можно я с ним, а ты порталом? — Нет, Ирий водит как сумасшедший, если вы где-то… — Я защиту купил, мне Грэг присоветовал. Ев, надевай. — Так у него же нет мотоцикла? — удивляется Ева, разглядывая предложенный амулет. Больше всего он напоминает ей раздавленного в блин таракана, а хаотичное сплетение силовых линий навевает ассоциации о дëргающихся в агонии лапках и усиках. — Зато у него машина. После смерти первой жены он асурье трепетно относится к безопасности. А вот эта хреновина создаëт защитный амортизирующий пузырь, который к тому же поддерживает жизненные функции носителя, если уж травм избежать не удалось. Надевай давай. — Ага, — продолжает разглядывать она «хреновину». — А себе купил? — У меня регенерация, Лисëнок. Да и дорогущий он, зараза. — Евангелина, чем тебя так увлëк этот амулет? — Дар, смотри, вот эти две жилы, они будто в никуда уходят, а вот эта вообще закольцована. Если первые соединить и присандалить к… — То в лучшем случае сломаешь, а в худшем получишь магический взрыв себе в лицо. Кольцо является ограничителем действия. Уходящие же, с твоих слов, «в никуда» линии в случае истощения резерва и при сильных повреждениях носителя ищут дополнительные источники магии. Так что не смей даже лезть. Ясно? — Я-ясно. — Надевай его тогда, и можете ехать. Не забудьте забрать покупки у консьержа. Прижимаясь к спине опекуна и чувствуя, как свистит в ушах промозглый осенний ветер, Ева продолжает раздумывать об амулете. Да, этот трогать ей запретили, но не запрещали создать свой собственный. Тем более еë теперь не ведëт от стихии, Дар научил контролировать собственную магию и даже объяснял, как аккумулировать еë в себе, но вот дальше теории они пока не ушли. «Что если создать батарейку? — увлечëнно думает Ева. — Найти подходящую основу, помедитировать немного, потом сконцентрировать и направить поток…» — Ева, слезай, приехали. Тебя тут, оказывается, уже ждут. — А? Ой, Рик, привет! Ева знает, что ни Ирию, ни Даррену не нравится этот хамоватый, кривоносый от частых потасовок и откровенно асоциальный пацан, обильно пересыпающий свою речь ругательствами, но, по словам того же Ирия, это первый сверстник, с которым Евангелина начала общаться, а потому они, хоть и скрипели зубами, но не препятствовали их общению. Разве что опекун картинно закатил глаза, глядя, как еë приятель, грызя семечки и сплëвывая под ноги шелуху, ожидает их на ступеньках подъезда. — А мы платье мне купили! — сияет улыбкой Ева, отложив на время размышления об амулетах. — Красивущее! — Ну поздравляю, блин! А ещë ты мне пела, что с теорией магии поможешь и усвистала в гребеня. Всю задницу, блин, отморозил, пока дождался. — Ой! Извини! Давай сейчас позанимаемся. Можешь даже на ужин остаться, а потом ещë посидим. — Ли, а в глаз? — тут же набычивается пацан. — Сама ешь, мне подачек не надо. — Пф-ф, нужен ты мне! Жратвы жалко. Я тут наготовила, блин, на неделю. Лучше в тебя, чем в сортир. — Так по итогу всë одно в сортир и выходит, — гыкает Рик. — Хрен с тобой, уговорила. Слушай, ты эту задачку по магии жидких сред уже решила? Расскажешь как? Если поначалу Ирий хмурится, недовольный наличием гостя, то глянув, с какой жадностью Эрик набрасывается на еду, лишь качает головой, а поймав взгляд Евы, слишком сочувствующий и понимающий, заявляет, что не любит сладкое, и пододвигает парню свой кусок пирога. — Эрик, скажи, кем ты планируешь стать, когда закончишь школу? — интересуется он, прихлëбывая пустой чай. — Хрен его знает, — пожимает парень могучими плечами. — Грузчиком, наверное, пойду. Или на вокзал носильщиком. — А поступить куда-нибудь не желаешь? — Да кому я там нахрен упëрся? Разве что в наëмники податься. Эйн Ирий, может, вы меня того, поучите? — Я не беру учеников, — качает головой Ирий. — Да и тебе лезть в наëмничество не советую. Редко кто из нашего брата до старости доживает. — Так хоть сдохну раньше, и то хлеб, — по-взрослому цинично хмыкает парень, перекидываясь с Евой взглядами. — Ли, а пиво у вас есть? — Есть, но не по твою душу. Ты сейчас домой? — Угу. Если батя опять не фестивалит… — Оставайся. — Не, если что, на чердаке переночую, не впервой. Покеда! И это, спасибо за ужин, ты правда охрененно готовишь. — Я тебя провожу, — встаëт из-за стола Ирий. Ева за спиной парня отрицательно мотает головой. — Не надо, — моментально окрысивается Эрик. — Сам справлюсь, не маленький. — Ох, простите-извините! — с ухмылкой поднимает руки драконид. Если Ирий терпит их дружбу, то Даррен, слушая евину речь, в которой за сегодняшний вечер поселился и пресловутый «хрен», и более цветистые выражения, закатывает часовую лекцию с нравоучениями. — Ты закончил, Даррен? — издевательски выгибает Ева бровь, молча дослушав до конца. — Так вот, теперь послушай меня! Я хочу и буду с ним общаться, и не тебе о нëм судить. Эрик никому не нужен, ни отцу-алкоголику, ни учителям в школе. Даже себе он не нужен! Пусть он будет нужен хотя бы мне. — Но всë же, Евангелина, он тебе не пара. Рекомендую выбрать иной объект для романтической привязанности. — Значит, вы так ничего и не поняли! — вскочив, топает ногой Ева и уносится к себе в комнату. — Молодец, довëл, идиот, — мрачно усмехается молчавший до сих пор Ирий. — Что ты к пацану примотался? Да, не золото, но… — Он тянет её вниз. — А она его тащит вверх. И поверь, вытянет. — Твоя вера в чудеса достойна восхищения. Что ж, оставлю тебя в этом счастливом мире, раз к гласу рассудка ты прислушаться не способен. — Способен. Слушай, у меня есть идея: давай наведаемся к папаше пацана, авось и пить бросит. — Думаешь, с ним не проводили никогда бесед о вреде алкоголя? — скептически приподнимает бровь Даррен. — В драконьем виде — точно нет. Допьëтся, так сказать, до дракончиков. — Это дурацкая идея. Ирий, и не надо так на меня скалиться, это действительно идиотская затея. — Именно. Поэтому никто и не догадается, что это были мы. Соглашайся! Помнишь, как в детстве мы привратника пугали? — Хорошо, — устало прикрывает глаза Даррен, но всë же едва заметно усмехается. — При условии, что посуду после ужина моешь ты. — Ещё распоряжения будут, твоë высочество? — Да. Заткнись.