Идеальная ведьма

— Дом, милый дом, — устало вздыхает Миа, разглядывая всë приближающиеся чëрные башни вокзала. — Ева, ждëм вас в гости, как отдохнëте. Эрик, тебя подвезти? — Сам доберусь, не маленький! — тут же ощетинивается приятель. — Эйн Ирий, я вам это, к концу недели деньги верну! — Я тебя в сроках не ограничиваю, пацан. — Это ведь будут честно заработанные деньги, да, эйн Герейро? — холодно интересуется Дар. — Да, — недовольно кривится Рик и, не дожидаясь полной остановки, выпрыгивает из вагона и скрывается в толпе. Прямо на вокзале Даррен покупает газету, странно хмыкает, пробежав еë глазами, и передаëт Ирию. Тот удивлëнно вскидывает брови, вчитываясь, и, невнятно ругнувшись, через пару минут отдаëт еë Еве. — Малая, а ты неплохо получилась, — заявляет Грэг, заглядывая ей через плечо. — Написали полный бред, конечно, но снимок потрясающий! Грэг прав. На снимке она стоит посреди зала, демонстрируя окровавленную ладонь, причëм неожиданно с таким царственно-горделивым видом, будто милостиво позволяет схватившей еë страже за себя держаться. Даже асурья скатерть смотрится выверенным до последней складочки нарядом. «Скандал в королевском дворце» — гласит заголовок. «Вчера вечером на балу в честь празднования дня рождения Еë Светлости достопочтимой эйны Вийалы дер Коррайг произошло непредвиденное событие…» Ева, застыв прямо посреди улицы, с изумлением читает, как она в компании юного эйна из неблагополучной семьи избила одного из слуг, а потом прямо в бальном зале размахивала ножом. — И часовню тоже я… — Чего? Лисëнок, не бери в голову, про меня и не такой бред писали, — треплет еë по волосам Ирий. — К примеру… Его прерывает трель линкера. — Да, Кларисса? Да, приехали, на вокзале. А, уже доложили? Быстры, однако. А позже никак? Ладно, только ради тебя, мой командор! Ев, поедешь со мной к Клариссе? — Домой хочу, — мотает она головой. — Можно? — Хорошо. Дар, сами доберëтесь? — бросает он короткий взгляд на Даррена и после его кивка возвращается к разговору. — Скоро буду. Да, один. Тебе, кстати, от Миа и Грэга привет, ручками машут. Нет, не по линкеру. Лечу, моя прекрасная наставница! — Шут гороховый, — слышит Ева фырканье Клариссы напоследок и неожиданно для себя просит: — Ирий, а сможешь мне этот снимок в цвете достать? — Смогу, — со всë той же насмешливой улыбкой заявляет тот и, обняв, чмокает в макушку. — А вечером мы купим большую-пребольшую пиццу и займëмся блаженным ничегонеделаньем. Как тебе план? — Отличный! В квартире Ева пятка за пятку стягивает с себя ботинки и шлëпает в комнату, прямо в одежде падая на кровать. Надо стащить с себя выданные ей ещë во дворце тряпки да выкинуть к дэвам, сходить в душ, переодеться в домашнее, сделать перевязку… Но пока ей хочется просто лежать. Она слушает, как Дар ходит по коридору, как щёлкает замок на двери ванной, как шумит вода. Привычные звуки успокаивают. Позволяют чувствовать безопасность. Ещë через час Ева сама стоит в ванной комнате, пытаясь решить головоломку: как помыться и разобрать сбившиеся в колтун остатки причёски, не замочив руку? — Евангелина, — раздаëтся стук в дверь. — Ты одета? — Да. Заходи. — Чистое полотенце. — Даррен улыбается уголком губ. — У тебя задумчивый вид. Что-то случилось? Она нервно хихикает в ответ. — Я помогу, — после долгой паузы произносит Дар, выслушав еë сбивчивые объяснения. — У тебя есть купальный костюм? — Не-а, — мотает головой Ева, но тут же исправляется. — Нет. — Плохо. Тогда надень какую-нибудь из футболок Ирия и возвращайся. — А почему именно Ирия? — тормозит она уже на пороге. — Они тëмные, — с бесконечным терпением в голосе поясняет Дар. — Иди, пока я не передумал. Это странно — сидеть в ванне в одежде. Ева ëрзает, поглядывая на задумчиво стоящего в отдалении и скрестившего руки на груди Даррена. — Ну, я тут. — Тогда советую открыть кран. Ева думает, что Дар просто поможет помыть ей голову. Плюхнет шампуня, как Ирий, вспенит обеими руками на макушке, окатит водой да, чмокнув в макушку, набросит полотенце, пытаясь то ли вытереть, то ли открутить ей голову. Вот только забывает, что, при всей их похожести, Ирий больше человек. Дар же — дракон и маг. И потому может лишь с изумлением смотреть, как изгибается струя воды, собираясь в шар над еë головой, чтобы рухнуть вниз, будто стараясь пропитать с головы до ног. Футболка тут же противно облепляет мокрое тело, но зато на бинт не попадает ни капли. — Ты-ы… — пытается отдышаться Ева. — Ты-ы… — Просто помогаю. Сиди смирно. Вода теперь разделяется на множество маленьких ручейков, бережно распутывая пряди. Заколки и шпильки сыплются дождëм и тут же подхватываются водяными нитями, чтобы беззвучно лечь на край ванны. С приоткрытым ртом Ева наблюдает, как шарик шампуня вылетает из бутылки и шапкой пены плюхается ей на голову. Мыло тут же попадает в открытый в изумлении рот, Ева морщится и отфыркивается: «Фу, гадость какая!». На голове творится что-то странное: волосы, словно живые, шевелятся и трутся друг о друга, потом взлетают вверх, промываясь водой, и, чистые, вновь облепляют голову. Тем временем мыльные струи, нырнув под футболку, вспениваются по спине, бережно огладив шрам, обвивают живот и оплетают руки и голени. Скользят змеями, перетекают друг в друга, смывая грязь и пот. Даррен всë также отстранëн и серьëзен. Вода было скользит дальше, но внезапно останавливается и, схлынув, утекает в слив. Зато пропитанная водой губка вспенивается мылом и аккуратно опускается на край ванны. — Д-дар? — нервно облизывает Ева губы. — Остальное сама, — неожиданно резко бросает Даррен, выходя из ванной. Завороженная водяной магией, Ева не сразу понимает, какое «остальное» имел в виду Дар и заливается густой краской. Когда она всë же выходит из ванной в привычных домашних штанах и майке, то обнаруживает Дара стоящим на балконе. Высовывается было следом, несмотря на ледяной ветер, но он тут же разворачивает еë обратно. — Холодно. Заболеешь. Ты витамины свои выпила? — Нет, сейчас. Дар, спасибо, ну, за помощь. Можешь ещë… — Нет, не могу. — Я не про это! Ну и про это тоже, — окончательно тушуется она, чувствуя, как горят от смущения даже кончики ушей. И неожиданно замечает и на бледных скулах Дара слабый румянец. Неловко здесь им обоим. — Хочешь чая? — неожиданно предлагает Даррен. — Да, — благодарно хватается она за предложенную смену темы. — Зелëный? — Да. Спасибо. Повисшую тишину на кухне прерывает звонок в дверь. Ева подскакивает, намереваясь уже бежать в коридор, но Дар тут же придерживает еë за плечо: — Я открою сам. Нежданной гостьей оказывается Стеллс. Ева слышит еë насмешливое: — А без оружия теперь дверь открывать скучно, или ты похвастаться решил? — Мы не ожидали вашего прихода. — Ирий где? — Решил навестить эйну дер Вейт. Здравствуйте, эйна Плачейник. — Привет, Стеллс! — высовывается Ева из кухни. — А ты к нему? — Да я вообще ко всем вам. Как съездили? — А то не знаешь! — Знаю, с приключениями, — встряхивает она увесистой стопкой газет в руках. — Мне просто интересно, где тут правда. — Полагаю, нигде. Позволите? — изящным движением вынимает Дар у Стеллс из рук газеты. — Эй, а мне почитать?! — Позже, Евангелина. Предложи пока эйне Плачейник чай. Не спорь. — Ну, идëм чаëвничать, — усмехается Стеллс. — Вы чего такие пришибленные, кстати? Ругались? — Ну… мы… Неважно, короче. — Мы не ругались, эйна. Остальное вам знать необязательно. Стопка газет в руках Дара выглядит уж очень соблазнительно, так что Ева делает ещë одну попытку: — Дай посмотреть! — Сначала я. — Ну, Дар! — Евангелина, лэри не канючат. А ноющая ведьма — это вообще нонсенс. — Ты всë равно одновременно все их читать не сможешь! — тыкает она его кулаком в плечо и тут же болезненно ойкает. — Нужно перевязать, — недовольно хмурится Даррен, бросив взгляд на расплывающееся на ладони алое пятно. — Ты должна быть аккуратней. Идëм на кухню. Глядя, как Дар бритвенно-острым когтём рассекает бинты, а потом и промывает растревоженную рану, Ева, стараясь не морщиться, интересуется: — Когда мы, ну, в ванной, — рука над еë ладонью замирает. — Я не про это! То есть и про это тоже. Короче, твоя магия, я когда-нибудь смогу так же? — Вряд ли, — бросив на неë странный взгляд, начинает накладывать Даррен заживляющую мазь. — Драконы — гении только в своей стихии, Евангелина, это их дар и проклятие. Твоя стихия Ветер, а не Вода. Но при должном усердии и ты сможешь многое. Для человека. — Но ты же будешь меня учить? — Если это твоë желание. Но буду учить так, как учил бы драконицу. Подумай. Назад пути не будет. — Давай начнëм завтра? — Хорошо. Это твой выбор, — безразлично кивает Дар, вставая. — Развлеки эйну Плачейник, отдохни. Я скоро вернусь. — Девочка-ведьма и обучающий еë дракон. Звучит как завязка женского романа, — с усмешкой в голосе заговаривает, наконец, наблюдающая за ними Стеллс. — Скорее, как испытание на прочность, — хмыкает Ева. — Чую, что ещë сто раз своë решение прокляну. Что тут интересного без нас было? — Ничего. Пара мелких прорывов, несколько индивидуальных заказов. Текучка, одним словом. — Лисëнок, я дома! Дар, выползай из комнаты! О, привет, Стеллс! — врывается на кухню Ирий, балансируя коробками с пиццей, стопкой газет и стеклянно позвякивающим пакетом. И, свалив всë на стол и чмокнув Еву в макушку, уносится мыть руки и вопит уже оттуда: — Ева, почему моя футболка мокрая? Хватит таскать мои вещи! Кстати, тебе привет от Клариссы, за ëлку спасибо передаëт. — Мне Дар разрешил, — вопит она в ответ. — И это сосна! Как у Клариссы дела? — Лучше. Удрать уже пытается. Элис жаловалась, что три раза еë за подол ловила. Насилу вдвоëм убедили всë же долечиться нормально. — Она ещë и за вами рвалась ехать, — ябедничает Стеллс. — Еле отговорила. Ева тем временем под шумок тянет к себе газеты. — Эти не читай, Лисëнок. Они тебе не по возрасту, — перекладывает Ирий пару штук на другой конец стола. — Я уже взрослая! — Не настолько, Евангелина, — замечает вернувшийся Даррен. — Ну о чëм хоть там говорится? — Это неваж… — начинает Ирий, но его перебивает Стеллс: — О большой и чистой любви, малышка, в которой не участвовали разве что кариатиды на фасаде. Что? И не смотрите на меня так. Рано или поздно всë равно какой-нибудь идиот просветил бы! — Поэтому им решили быть вы? — невозмутимо выгибает бровь Дар. — Мой брат, кажется, ясно выразил своë мнение, эйна Плачейник. — Ирий, можно я его всë же пристрелю? — Не смешно, Стеллс. Ева всë же пытается сунуть нос в статью раздора, но успевает увидеть лишь заголовок «Грязные тайны, или Бесстыдная вечеринка», прежде чем журнал аккуратно вынимают из рук, вручая взамен кусок пиццы. Под болтовню Ирия и колкие комментарии Дара Ева листает разрешëнные ей газеты, каждый раз изумлëнно хлопая глазами. «Происшествие на балу», «Сорванный праздник», «Мистический двойник», «Пьяная выходка» и даже «Кровь в королевском замке». — Но тут ведь всë неправда! — в итоге не выдерживает она. — Не было такого! — А что ты хотела? Газетам нужны сенсации, малышка! — усмехается Стеллс. — Ирий, сваришь мне кофе? — А ты отдашь мне тот рунный кинжал? — Обойдëшься. — Что за кинжал? Про вас что, тоже писали? — Да так, была пара древних ритуальных ножиков, мы их в одном склепе нашли, из портала выпали, с тех пор поделить не можем. Я тебе потом покажу, если найду. Насчëт газет и правда не расстраивайся, ещë и не то понапишут. По опыту говорю. К примеру, помнишь, я тебе про якула рассказывал? Одно из моих первых заданий? — Да. — Так вот, шуму мы тогда, конечно, наделали преизрядного, да и раздолбали всë, что можно было. А потом в газетах написали, и что заказа никакого не было, а я просто напился и буянил, и что якулов было десять штук, и что пил я вместе с ними и разве что не чокался. — И что обесчестил и Алиру, и еë парня, и даже, кажется, якула, — в тон ему продолжает Стеллс. — В различных вариациях и подробностях. Малышка, бред всегда писали и писать будут. Пропусти это мимо себя. Рано или поздно будет новая сенсация, и о тебе забудут. — Уж лучше рано, — вздыхает Ева. — Да ладно тебе, весело же, — хохочет опекун. — Стеллс, помнишь, ту историю с рригром в канализации? — Такое забудешь! — Короче, Ев, гоню я рригра к выпускному коллектору, а Стеллс меня на выходе ждëт. — Только ты забыл предупредить, что этот выход аккурат был рядом с местным борделем, — хмыкает Стеллс. — Ну, бордель, кстати, неплохой был. Я по молодости туда… — Ирий, не при Евангелине! — Да ладно тебе, поборник нравственности! Речь всë равно не об этом. Вылетаем мы, значит, с рригром из коллектора к добрым людям, а там и без нас уже весело. Стеллс мужика какого-то гвоздит мордой о брусчатку, бабы полуголые носятся, да ещë и орут все. Ну а рригр, он же на волны реагирует, в том числе звуковые, а тут такой концерт! Бедолага со всех своих щупалец натурально наутëк кинулся, и ровнëхонько в дверь борделя. Ну я ему вслед огненную дорожку пустил, не попал, пришлось так догонять. — А заодно подпалил не только зад рригру, но и портьеры, — подхватывает Стеллс. — Ев, а теперь представь картину: бордель горит, по нему мечется вконец обезумевший рригр, за ним носится Ирий, из окон скачут голые мужики и едва одетые бабы, визг, вой, грохот… А тут звонит Кларисса, дескать, всë ли у нас в порядке? Вот что я ей должна была сказать? — При Даре я этого говорить не буду, — хохочет Ева. — Представляю зато, что сказала Кларисса! — А вот и не угадала. Выслушала меня и минут через десять лично примчалась. И уж тогда-то выдала такую тираду, что у ближайших деревьев листья не только до осени покраснели, но и в трубочки посворачивались. А твой опекун выволакивает за щупальца тушу убиенного, пережаренного и отчаянно смердящего рригра и жизнерадостно лыбится: «Ой, наставница! А тут в борделе и мальчики есть! Тебе приволочь?» Я думала, она его прибьëт. — Вот! Неблагодарные вы, женщины! — паясничает Ирий. — Зато милосердные. Клэр потом говорила, что в последний момент с твоей дурной головы прицел перевела. — Ещë и злые, — смеëтся опекун. — Ладно, кто будет со мной кофе? Лисëнок, тебе пока не предлагаю, пусть организм в себя придëт. Может, какао? С зефирками? — Угу… — печально вздыхает Ева: кофе всë же хочется. — Ирий, и мне какао, — неожиданно поддерживает еë Стеллс. — Кстати, Ев, у меня до сих пор где-то валяются вырезки с описанием наших с Ирием совместных миссий, в том числе и о той, с рригром. Вот там был полëт фантазии. — О, ты всë ещë хранишь их! Признайся, ты была в меня тайно влюблена! — Смертельно! Так бы от любви и пристрелила. Может, после этого ты, наконец, заткнëшься, — хмыкает Стеллс. — Но-но, невыполнимых заданий не беру! Вечер идëт своим чередом. Привалившись к плечу Ирия, Ева слушает разговоры, воспоминания о совместных заданиях, байки и дружеские подколки, улыбается редким и ëмким репликам Даррена и тихо надеется, что в их жизни всë же наступили спокойные времена. — Эви, тебе пора спать, уже поздно. — Дар! Но… — Завтра ранний подъëм. Спать, Евангелина. Спать, если честно, Еве не хочется. Она справедливо опасается очередных ночных кошмаров, которые точно приснятся после последних событий. Так что вместо уютной дрëмы в кровати она достаëт подаренный Ирием справочник по тварям Айаа’дарра и начинает его штудировать. Увы, там информации о рригре не обнаруживается, а в травнике и подавно. Так что когда Ирий застаëт еë на подоконнике с книгой, которую она листала при свете уличных фонарей, Ева и не думает отпираться. Лишь закрывает еë, заложив пальцем страницу. — Кажется, Дар отправлял тебя отнюдь не читать? — Не спится. — Любопытство грызëт? — усмехается опекун. — Тут про рригров ничего нет! — И не должно, это эндемик человеческого мира, а справочник драконий. Давай ты идëшь в кровать, а я тебе про рригров рассказываю в качестве сказки на ночь. — Дар будет ругаться. — Мы ему не скажем, — подмигивает Ирий. — Тем более он как раз Стеллс пошëл провожать. — Ладно. — Тогда я тебе пока чай ромашковый сделаю, а ты переодевайся. Вернувшийся Ирий отдаëт ей чашку и качает головой. — Ев, ну почему опять моя футболка, а? — Нравится, — ныряет она под одеяло и отодвигается к стенке, давая Ирию место. Объяснять, что футболка пахнет им, а значит, создаëт хотя бы иллюзию его присутствия и хоть немного отгоняет ночные страхи, Еве абсолютно не хочется. — Рригры, значит. — Ирий опускается на кровать и, оперевшись плечами о спинку, со вздохом вытягивает ноги. — Красивые это твари, но на редкость паскудные. Ну что ты как неродная? Давай, подползай ближе, хоть обниму. — И, чмокнув еë в макушку, продолжает: — Рригр, Лисëнок, это изначально водный хищник-рыбоед и, как ни парадоксально, действительно обитатель человеческого мира, в Айаа’дарре не прижившийся, хотя и были эксперименты по такому расширению ареала. В природе преимущественно живëт в озëрах или болотах, за исключением торфяников. Однако с развитием городов некоторые особи стали селиться в канализации, питаясь объедками, крысами и прочими дарами подземелья. К тому же мутировали, заметно прибавив как в размере, так и в аппетитах. Видят они плохо, по окружности головы есть только светочувствительные глазки, зато прекрасно развит слух. Они буквально чувствуют звуки всем своим телом. Имеют множество тонких щупалец, как плавательных, так и ловчих, усаженных стрекательными клетками. У рригров интересный способ охоты. Они раскидывают щупальца метров на двадцать и, как только кто-то задевает одно из них, остальные подтягиваются ближе, окружая жертву и оценивая по колебаниям воды еë размер. Причëм так тихо и незаметно, что добыча и не подозревает ни о чëм до момента, когда ловчие щупальца выстреливают из воды, опутывая, жаля, а заодно и подтягивая будущий обед ко рту. Тем более, что пасть там такая, что пятилетний ребëнок со свистом поместится. — А больше? — Вряд ли. Почему, думаешь, везде талдычат, чтоб дети к канализации не приближались, на всех люках запоры, а под ними частые решëтки? Во избежание, так сказать. Был случай, что рригр сквозь решëтку до игравшей неподалëку девчушки дотянулся. Утащить не утащил, но зажалил до смерти. Много ли семилетнему ребёнку надо? — Бр-р. Рригры настольно сильно ядовитые? — Нет. Яд лишь обездвиживает жертву и за счëт содержания кислоты причиняет сильную боль. Аналогично действуют, например, и варрожи. Они тоже кусают жертву, чтоб не дергалась, а потом тащат к маточнику жрать. Яд может вызвать сильнейшую аллергическую реакцию и отëк дыхательных путей, а нанесëнные рригром раны частенько инфицируются, всë же канализация. — Ирий, рригр сильно страшный? Клыкастый? — Ев, у него вообще клыков нет. Зато есть мощные челюсти, напоминающие клюв, а в глотке расположена тëрка: хитиновая пластина с поперечными зубьями. Благодаря слюне с особым секретом там пища перетирается в кашу и проваливается в пищеварительный мешок. Непереваренные остатки рригр срыгивает. А так как ведëт малоподвижный образ жизни, хоть и умеет весьма шустро передвигаться, то обычно вокруг него куча барахла валяется, и это плохо, так как привлекает всяких приключенцев и охотников за сокровищами. Их, как правило, рригр жрëт, а нам, наëмникам, потом приходится потом этому гурману торжественное усекновение устраивать. — Почему именно ты всегда на них охотишься? — У меня опыт и репутация. К тому же я драконид, а значит, более живуч и устойчив к ядам. Ну и мой огонь никто не отменял. Он ещë долго рассказывает о способах охоты и профилактических мерах, пока задремавшая Ева окончательно не засыпает, а потом просто молча гладит еë по волосам, думая о своëм. Вернувшийся Даррен хмурится, останавливаясь в дверном проëме. — Ирий, твоя спальня не здесь. — Я в курсе, — Ирий поднимается одним плавным движением, последний раз проводит рукой по Евиной щеке и тихо прикрывает дверь спальни. — Помнишь, в детстве ты боялся того-кто-живëт-под-крышей и не хотел спать? — Это была всего лишь летучая крыса. И мне тогда было пять лет. — А у Евы половина жизни в этих «крысах». — Я понимаю, но не приучай еë к себе. И… своего дракона — к ней. Ирий неопределëнно хмыкает: с последним советом брат давным-давно опоздал. Всю следующую неделю Еву преследует только одно желание — выспаться. Дар, выполняя обещание, гоняет еë так, что вечерами она может лишь сомнамбулически добрести до кровати и упасть в неë как подкошенная. От драконьего, а заодно и стародраконьего болит голова, от медитаций и попыток уловить собственную магию — задница, а от тренировок — всë остальное. Радует одно — засыпает она без снов. Ирия почти не видит: тот вместе с Каем то пропадает на заданиях, вылавливая излишне вëрткую летучую и кровососущую тварь, то торчит у Клариссы в кабинете на совещаниях, собраниях и прочих планëрках и, кажется, почти не ночует дома. Ремонт в доме Ирия, который она про себя называла ремонтом в стиле «хай так», тоже потихоньку заканчивается. Но после многолетнего «хрен с ним» и его можно считать прогрессом. Так что после утренней тренировки им с Даром частенько приходится забегать к строителям. Постепенно заживает ладонь и даже почти не чешется. Опекун по-прежнему неуловим. Когда же она утром всë же застаëт его на кухне, спешно запихивающего в себя бутерброд, тот хоть и ржёт от души над еë «Попался, драконище!», но всë же чмокает еë перемазанными в джеме губами в лоб: — Потерпи ещë немного, Лисëнок, хорошо? Клариссу выпишут, доделаем ремонт и всë вернëтся на круги своя. — Хотелось бы. Я тебя совсем не вижу. — Ева… — Нет, я не в обиде, — частит она. — Просто когда ты приходишь, я уже сплю, а встаю — тебя уже нет. Так много работы? — Ты даже не представляешь эту бюрократию! А Зант, зараза, с температурой свалился, как назло! — закатывает глаза Ирий. — На каждый патрон по три бумажки, да на каждую тварь по пять. Драконьи яйца, я столько со школьной скамьи не писал! Плюс ещë группа зачистки, заготовщики, планировщики и прочий народ, не считая наëмников. Короче, слова только ругательные вспоминаются. Лучше расскажи, как у тебя как с учëбой? — Сходили с Даром к Бульдожке, он на неë как глянул, так та даже не пикнула, сразу документы подписала. А я ещë и Риковы под шумок подсунула. — Поздравляю с экстернатом, — улыбается в кружку Ирий. — Выдюжишь? И какие планы по сдаче? — А деваться некуда, иначе стыда не оберусь. С историей хочу разобраться, начала уже зубрить. Дар, правда, говорит, что лучше сначала с точными науками, но я эйна Тайвера в школе встретила, напросилась, чтобы он меня погонял по программе. — Дар тоже может. И я. Надо тебе старика напрягать? — Ирий, когда? Ты на работе живëшь, Дар еë домой тащит и ночами над буком чахнет, чтоб днëм со мной заниматься. А так вы меня туда отведëте да обратно заберëте, хоть немного отдыха для вас. — А ещë ты по нему соскучилась. — Не без этого, — хмыкает Ева. — К тому же надеюсь, что Рик историю полюбит, я ж его с собой потащу. Кстати, вы зачем его отца до мокрых штанов напугали? — Чтобы пить бросил. Получилось же! — Не получилось, сорвался и уже двое суток не просыхает, — вздыхает она и, увидев притаившуюся в уголках глаз хитринку, легонько пихает опекуна кулаком в плечо. — Э, нет! Не думайте даже повторять! — Хорошо, — Ирий смеëтся, размешивая кофе. — Дар говорит, что доволен тобой на ваших тренировках. — Ещë немного и у меня появятся мышцы, — усмехается Ева, делая неубедительную попытку продемонстрировать бицепс. — Только, видимо, не сегодня. — Тебе нет нужды набирать мышечную массу. Евангелина, Ирий, доброе утро. — Ага, Дар, и тебе. Ну почему? Я тоже хочу мышцы! — Ага? — переспрашивает Дар. — Да, — закатывает Ева в ответ глаза. — Ты гибкая и лëгкая, Эви, — снисходит Даррен до ответа. — А значит, твоë преимущество — скорость и точность. Лишняя мышечная масса будет этому только мешать. — Как у Стеллс, — поддакивает Ирий. — Как думаешь, в меня ещë один бутерброд влезет? Ева со вздохом дотягивается до холодильника и, быстро сделав сразу два: с черничным и персиковым вареньем, бредëт одеваться для пробежки. Спать хочется неимоверно. — Ездишь ты на ней, что ли? — посерьëзнев, провожает еë взглядом Ирий. — Она не жалуется. — Дар, она никогда не жалуется. И будет носиться до последнего, пока не упадëт. — Как и ты? — Работа такая, братец. Впрочем, постараюсь выкроить выходной, Грэг нас давно зазывал в гости. — Предупреди об этом хотя бы за пару дней. И я подумаю о том, чтобы снизить нагрузку на Евангелину, — добавляет он после Ириева многозначительного хмыканья. — Ну что вы там застряли? Дар, мы идëм? — Безусловно, Эви. Будь добра, пригласи меня на пробежку на драконьем. Полной фразой, пожалуйста. — Maarasht! — демонстрирует свои познания Ева.