Идеальная ведьма

Стеллс находит Ирия поутру в баре, дрыхнущим на стопке бумаг и успевшим посадить себе на щëку чернильное пятно. Полюбовавшись и щёлкнув его на память фотоамулетом, она, плавно покачивая бëдрами, идëт к барной стойке. — Доброе утро, Сэм. И давно он так? — С ночи. Примчался откуда-то весь взмыленный, попросил налить ему в пивную кружку кофе да так и просидел с ней над бумагами, а как потише стало, и вовсе отрубился. Заработался, бедолага. — В этом весь Ирий, — закатывает глаза Стеллс. — А о том, что Еву свою нужно хотя бы предупредить, даже и не вспомнил. Да ещë и линкер отключил. — Боевая девчушка, — усмехается Сэм, пододвигая ей чашку зелëного чая с жасмином и отдельно на блюдце, как она любит, три кубика коричневого сахара. — Удивительно, что сама сюда не примчалась. — А кто еë пустит? С ними же сейчас ещë и брат Ирия живëт. Между нами, пижон редкий. Но с мозгами. Так что и малышку из дома не выпустил, и сам никуда не пошëл, чтоб еë одну не оставлять. А мне носиться, понимаешь, искать. — Слушай, про неë в газетах пишут, что… — Что меньше надо этот бред читать, — не открывая глаз, зевает из-за стола Ирий. — Стоп, какого дэва я в баре?! — Доброе утро, — смеëтся Стеллс. — Кому как. Который сейчас час? — Почти одиннадцать. — М-мать! Мне ж уже надо с отчëтом в городском управлении быть. — Давай его сюда, сама отвезу. И пусть рискнут не принять. — Кто, эта сволочь Теннан? — недоверчиво хмыкает Ирий. — Ну-ну. — Ирий, возьми выходной, — вздыхает она, почти с жалостью глядя на зевающего во весь рот приятеля. — Я всë понимаю, но и ты не железный. Тебя же уже скоро твоя Ева узнавать перестанет. А с Теннаном я разберусь, он, конечно, сволочь, согласна, но подход к нему я знаю. — Это какой же? — с сомнением, но всë же передаëт ей папку Ирий. — Поделись секретом. — Тебе не пригодится, — хмыкает Стеллс, но потом со смешком признаëтся: — Декольте поглубже, мой драгоценный. А теперь дуй домой. И чтоб до послезавтра и не думал о работе. Ирий вспоминает, как недавно умудрился заснуть в ванной, напугав до визга Еву, когда той ночью туда приспичило, благодарно кивает и шкодливо ухмыляется: — Сочтëмся. Как думаешь, если я заявлюсь к Теннану в короткой юбке и с декольте, это произведëт на него впечатление? — Не сомневаюсь. Выметайся уже, — улыбается Стеллс. — Сэм, можно мне твоего восхитительного кофе? Уже подходя к дому, Ирий ловит себя на том, что счастливо, почти по-детски улыбается. Словно в школе, когда отменили урок со сложной контрольной. Были же времена… Он аккуратно прикрывает дверь, прислушиваясь к тишине в квартире, но тут же улавливает едва слышное недовольное сопение Евы: медитации она терпеть не может. Значит, надо спасать. — Мы идëм в гости, — врывается он в комнату. — Подъëм, хватит штаны протирать! — Кажется, мама учила стучаться в дверь нас обоих, к тому же мы с Эви не закончили, — холодно замечает Дар, но Ева уже вскакивает с места, пытаясь одновременно и повиснуть у него на шее, и врезать по ней же. — Ирий! Ты где был?! Какого дэва? Что с линкером? — Не дерись! Работал я. А линкер просто-напросто разрядился, — ловит он еë руки. — Был небольшой прорыв в полудне пути от города, подозрительно сильный выплеск магии, так что ездили разбираться. — И как? Стеллс тебя нашла? — Разобрались. Нашла. Ты ей посоветовала? — Кларисса. Я хотела пойти сама, но Дар… — И правильно сделал, что не пустил. Не дуйся, Лисëнок, ночью по городу тебе точно гулять не надо. Зато сегодня и завтра я весь твой. А теперь собирайтесь, нас Грэг через пару часов ждëт. Я пока в душ. — Ирий, кажется, я просил предупредить заранее. — Вот и предупреждаю. У тебя есть целых два часа. Давайте быстрее, нужно ещë подарок выбрать! Однако недоволен здесь только Даррен. Ева, спрятав лицо на груди Ирия, просто тихо радуется присутствию опекуна. — Миа, естественно, цветы, — часом позже на ходу рассуждает Ирий, энергично волоча еë с Даром за собой к ближайшему крупному магазину. — Грэгу — бутылку хорошего алкоголя. Так, а дочкам его что? Ев, что девчонкам твоего возраста нравится? Вопрос ставит Еву в тупик. Оружие? Амулеты? Что-нибудь редкое из лавки травника, в конце концов? Вряд ли. Она растерянно обводит взглядом витрины с модными журналами, притаившийся в углу рукодельный магазинчик и прилавок с плакатами патлатой и несколько пучеглазой девчонки, восседающей на столь же пучеглазом подобии дракона, и не знает, что сказать. Осознание собственной инаковости болезненно колет сердце. — Тортик? — несчастным тоном предлагает она. — Или конфетки… — Н-да. Как-то не по-девичьи я тебя воспитываю. Дар, есть идеи? — Ты еë вообще не воспитываешь. Книги. — Ясно, тогда лучше в кондитерскую лавку. — И побыстрее. Нас ждут уже через полчаса. Всю дорогу до дома Грэга Ева вертит головой, будто первый раз разглядывая эти улицы, вылавливает взглядом спешащих по своим делам девчонок и девушек. Наверное, они бегают на свидания или в какие-нибудь кружки, а то и просто гуляют по магазинам с подружками в поисках милой кофточки. Они нормальные. А вот с ней, с Евой, даже Ирий сказал, что-то не так. — Малая, чего задумчивая такая? — неожиданно гремит ей над ухом Грэг, одновременно хлопая по плечам обоих братьев. — Потом будешь кукситься, сегодня мы отдыхаем и веселимся. — Грэг, а в глаз? Ты мне ребëнка пугаешь! — Я не… — Да взрослая ты, взрослая. Вредина, — и не думает обижаться приятель Ирия. — А меня Миа в магазин послала. То ли картошка у неë закончилась, то ли ещë какая брюква. Даррен едва заметно хмурится: «Могли бы и получше к приходу гостей подготовиться», но, разумеется, молчит. Зато не молчат Ева с Ирием, дружно расхохотавшись: Грэг в своëм репертуаре. — Добро пожаловать! — выглядывает с кухни Миа, когда они заходят в дом. — Проходите пока в гостиную, я скоро. — Миа, ну мы же к вам не есть пришли, — приветствуя, вручает ей Ирий букет, — а наслаждаться вашим с Грэгом обществом и твоей несравненной красотой! — Комплиментщик, — качает головой Миа. — Но если погодишь с моим обществом ещë немного, то получишь свои любимые заварные пирожные. — Грэг, твоя жена меня совращает самым бесстыдным образом! — Зато кроме пирожных тебе ничего и не светит, — хмыкает Грэг. — Знакомьтесь, это мои дочки: Келли и Айрис. Девочки, это эйн Ирий, эйн Даррен и их воспитанница Ева. Ева, однако, их уже знает: виделись, когда они с Риком дрались-знакомились. Интересно, а Ирий их помнит? — Евангелина, — буркает Ева. — Миа, идëм, я тебе с готовкой помогу. Глядеть, как Ирий в своей любимой манере флиртует с любой девушкой от пятнадцати до девяноста да рассыпается в любезностях перед двумя восхищëнно пооткрывавшими рты девицами, ей совершенно не хочется. — Это был побег? — улыбается Миа, когда они заходят на кухню. — Тактическое отступление, — находит Ева компромисс. — С чем тебе помогать? — Да я уже почти закончила. Разложи на тарелке закуски, ладно? Как рука? — Заживает. У вас красивый дом. — Это ещë Нора обставляла, так что не ко мне комплимент. И с еë смерти я в нëм почти ничего не меняла. Мне казалось, что в знакомой обстановке малышкам будет легче пережить утрату. — Э… Ясно. Извини. — попытка изобразить светскую беседу проваливается с треском. — А сейчас никаких происшествий нет поволонтëрить? — Нет, — послушно меняет тему Миа, и Ева ей за это благодарна. — Но если случится, я буду иметь тебя в виду. — Хорошо. — Лисëнок, мы вас потеряли! Давай мы быстро всë доделаем, а ты иди в гостиную, — суëтся на кухню Ирий. — Не хочешь пообщаться с девочками? — Не очень, — честно признаëтся Ева. — Мне тут интересней. — Ев, дай им шанс. С Эриком же ты тогда подружилась. Значит, помнит. Дар же при упоминании Рика недовольно поджимает губы, но всë же поддерживает Ирия: — Тебе будет полезно пообщаться со сверстницами, а им — с тобой. Никто тебя дружить с ними не заставляет. Идëм. Я посижу с вами. Выругаться Еве сейчас хочется неимоверно. А последующая беседа и вовсе напоминает ей давнюю пословицу «Слепой видел, как глухой слушал, о чëм немой пел». Не помогали даже попытки Грэга балагурить: девочки натужно хихикали, Ева вежливо, но не менее натужно улыбалась. Вмешавшийся с вопросами о школе Дар немного разряжает обстановку. — Да всë так же, — пожимает плечами Келли. — Готовимся ко дню Памяти. Эйн директор говорит, что бывшие ученики-очевидцы придут и что эйн Ирий будет, тоже расскажет о том дне и как нужно поступать в подобных случаях. — Забаррикадироваться в классе и не мешать себя спасать, — жëстко усмехается Ева, но тут же смягчается: — Ирий очень интересно рассказывает. Если, конечно, вообще вспомнит. — О чëм, Лисëнок? — ставит на стол опекун блюдо с запечëнными рулетиками. — О дне Памяти, — кокетливо хлопает ресницами Айрис. — И лекции, которую ты директору обещал. — Maar… — досадливо морщится Ирий, разумеется, забывший обо всëм намертво. — Кхм, ладно, позже Тони наберу. А сейчас Миа сказала всем за стол садиться. С обсуждения школьных будней беседа плавно перетекает на будни наëмничьи, с их отчëтами и служебными записками. Ирий кроет добрыми словами неизвестного Еве Теннана, Грэг понимающе кивает, Айрис требует с папы билет на какой-то концерт, а Келли влюблëнными глазами следит за молчаливым Даром, с сосредоточенностью маньяка расчленяющим на своей тарелке поданную рыбу. Ева тихонько фыркает, а потом и вовсе смеëтся, особенно когда Миа с мягкой улыбкой напоминает ей о мальчишке из эвакуационного лагеря, который решил пошвыряться разогретыми обедами и которому Эрик едва не подбил глаз. — О, да! Но мы их всë же смогли по углам развести! — А почему я этого не знаю? — немедленно оборачивается к ним Ирий. — Потому что всë закончилось и не начавшись, да и парня медики в психшатëр увели. Нечего рассказывать. — Ясно. Кстати, Грэг, а где твои дочки были во время урагана? — К матери отправил, — пожимает плечами тот. — Сам понимаешь, приглядывать было некогда. — Они тоже могли бы волонтëрить, хотя б под началом Миа. — Друже, они же ещë дети. Нечего им на чужое горе смотреть. — Они старше Евы на год. За столом повисает неловкое молчание. — Да, кхм, уел, — после паузы неловко бормочет Грэг. — Ну, давайте пить чай, что ли? — Отличная идея, — натянуто улыбается Миа. — Сейчас чайник поставлю. Ева опускает глаза, ей тоже почему-то неловко. В носу предательски щиплет. — Я на минутку. Стремительно промчавшись по коридору, она сворачивает в гостиную останавливаясь у окна. В уголках глаз вскипают злые слëзы. Они — дети, они — нормальные! А она?.. — Что случилось, Лисëнок? — Ирий мягко разворачивает еë, позволяя привычно уткнуться в грудь и спрятаться в родном запахе костра и воска. Давая время взять себя в руки. — И не ври, что ничего. Нужно просто подышать на счёт. Нужно успокоиться. Нужно… — Зачем ты начал этот разговор? — неровно выдохнув в последний раз, спрашивает она. — Специально, да? Будто я и так не знаю, что я неправильная! Что ненормальная! Дефектная… — Не тебе он это говорил, Ева, — едва ли не впервые называет еë по имени появившийся на пороге Грэг. — Это в мой огород камень был. — Ты наëмник, — голос Ирия непривычно серьëзен и холоден. — Прежде всего ты наëмник. Да, случившееся с Норой — трагедия. Но это издержки нашей профессии. И это надо пережить и идти дальше, как бы тяжело ни было. А ты зациклился. Настолько, что над дочками едва ли не трясëшься. — На себя посмотри, — ворчит Грэг. — Твоя малышка вообще до ветру едва ли не под конвоем ходит. Даже сейчас ты с места сразу сорвался, хотя здесь ей ничего не угрожало. — У меня есть на это основания. В замке ты сам всë видел. — Не отрицаю. Но это не повод лишать девочку юности. У неë так-то и детства, считай, не было. Съезди лучше к своей Алире, пусть ей амулет какой-нибудь индивидуальный придумает. Самообороне научите, в конце концов. — Учим. — Алира? — хмуро переспрашивает Ева и не думая выпутываться из рук Ирия. — Та девушка, что тебе амулет делала после урагана, — чмокает он еë в макушку. — Помнишь историю про якула? Что ж, я тебя услышал, друже. Спасибо за идею. — Обращайся. Но не просто ж так ты этот разговор затеял? — Мне восточный сектор прикрыть некем, — признаëтся Ирий. — Половина наших до сих пор долечивается, сам я везде успеть физически не могу, а кто в строю тоже на три-четыре территории разрываются. Не хранников же мне туда на убой гнать? Тем более пока Клэр не выздоровеет, я ещë и дежурный стрелочник. — На полный срок точно нет, у меня ещë часы лекций в центре подготовки наëмников. Разве что молодь на практику выгнать… — Я тоже стану наëмницей! — Хрен тебе, малая, обойдëшься! — Чего?! — вскидывается Ева, но Ирий со вздохом прижимает еë к себе ещë ближе. — Прости, родная, но эта мечта не сбудется. Выбери что-то более мирное. — Ирий! — Пап, вы чего тут торчите? Миа сказала, чтобы все за стол шли, — возникает в дверях Айрис. — Уже идëм, зайчонок. Ещë минутку, ладно? — Ладно. Но если не придëшь, я твой кусок торта съем! — фыркнув, Айрис марширует обратно в столовую. Грэг провожает её взглядом. — Знаешь, — негромко проговаривает он. — Когда у тебя появляются дети, ты готов на что угодно, чтобы уберечь их. — Знаю. У драконов это врождëнный инстинкт — защищать своë. И поверь, куда чаще сокровищем оказывалось не золото, а принцесса. — Ирий мягко целует Еву в лоб и улыбается. — Пойдëм пить чай? За столом беседа плавно съезжает с последствий урагана на распределение территорий между молодыми наëмниками-стажëрами, квотами на снаряжение, боезапас и боги знает что ещë. В какой-то момент к ним по линкеру присоединяется Стеллс, и обсуждение начинается по новой. Но если Ева слушает пикировку с горящими глазами, — ух, ты! Настоящая наëмничья летучка! Круче только на самой охоте оказаться! — то девочки откровенно скучают. Но тут же оживляются, когда Грэг в запале спора кудряво обкладывает Ирия и под взглядом Миа резко замолкает. — Айрис, Келли, — смущëнно улыбается он дочкам. — Покажете Еве свою комнату, ладно? — Ну, па-ап! — Это взрослый разговор, так что не спорьте. — Ирий, — не менее возмущëнно задирает нос Ева. — Я никуда не пойду! — Ев, мы просто хотим обсудить рабочие моменты, это действительно скучно и совершенно неинтересно. Я тебе потом всë и так перескажу, хорошо? Тем более, — наклоняется он к еë уху, — Грэг при дочках алкоголь не пьëт. Подыграй ему чуть-чуть. Прекрасно всë слышавший Дар неодобрительно хмурит брови. — Заходи, — открывает перед ней дверь Келли. — Но это только потому что папа попросил. — Спасибо. Комната выглядит… девчачьей. Две кровати по обе стороны от окна и длинный стол с двумя стульями вдоль него, на одной кровати сидит смешной плюшевый дракончик, на второй громоздится гора подушек и подушечек, а под ними виднеется томик в розовой обложке. Ева садится на стул, машинально вытащив замеченную книжку и мельком глянув на еë название: «Цена драконьего сердца». — Печень и почки не предлагать, — пробегает она глазами несколько страниц. — Мозги в комплектацию не входят. — Отдай! — выдëргивает Айрис из еë рук находку. — Прелесть какая гадость. Ты где еë добыла? — Подружка дала почитать, — запихивает та книжку уже под матрас. — Только папе с Миа не говори, они такое почему-то не одобряют. — И я их понимаю. Да не скажу я, не скажу. А это кто? — разглядывает она стену с плакатами над кроватью Келли. Оттуда на неë смотрят всë та же девица с драконом, разве что чуть менее пучеглазые. — Стражница Неба Иннана и еë дракон Всемогущий Хуллу. Про них целый сериал сняли, ты что, не в курсе? Его сейчас все обсуждают. Или у вас визора нет? — Есть, только мы его включаем редко. Этот Хуллу скорее на виверну похож, вон, только одна пара лап. А расходящиеся гребни на голове вообще от айтвараса, причëм, кажется, от самки. Но это лучше Ирия спросить, может, и ещë какие отличия найдëт. — Вообще-то Хуллу истинный дракон и может в человека оборачиваться! Вон, видишь, слева. Красивый, да? На этом плакате за спиной Иннаны стоит с преданным до слабоумия выражением лица почти карикатурно широкоплечий и синеглазый блондин с косой до пояса и распахнутой аж до пупа рубашкой. Вокруг пупа вопреки анатомии буквально торчат кубики пресса. — Ну? Потрясающий же, правда? — Прости, блондины не в моëм вкусе, — вежливо улыбается Ева, изо всех сил пытаясь не рассмеяться и, не зная на что себя отвлечь, стягивает со стола толстый журнал. На обложке вновь изображена Иннана, только уже в современной одежде и с куда менее вздыбленной причëской, а над еë головой большими буквами выдавлено название журнала «Einamoda». — Это вы читаете? — Да, последний выпуск. Там и про тебя статья есть. — Поверь, меня это ни асура не радует. Где? — Вот. Тридцать вторая страница. Ты, кстати, отвратительно здесь получилась. Ева лишь печально вздыхает: — Тебя б после пробежки с тренировкой сняли, ты бы не лучше выглядела. Она переворачивает страницу, едва глянув на первый снимок, и, даже не вчитываясь в текст — всë равно ничего умного там не напишут, — глядит на снимок из дворца. Всë те же декорации и та же окровавленная ладонь. Вот только скатерть… В запале она и не заметила, что та белого цвета, лишь запомнила изумрудную каëмку. Да и потом не обращала внимания. Надо же… — А что за платье у тебя такое необычное? Где купили? Или на заказ шили? — Случайно досталось, — хмыкает Ева. — Скатерть это. — Не хочешь говорить — не надо! — обиженно заявляет Келли. — Но это и правда так. А кто у вас на этой стене висит? Тоже какие-нибудь актëры? — Это музыкальная группа, как у папы, — не менее обиженно заявляет Айрис. — Только папа их ватагой драных лэйвов называет. Хочешь послушать? Пятëрка худосочных и пëстрых, как скоморохи, парней, пялится на неë с плакатов. В середине, на самом видном месте висит портрет длиннокудрого жеманного парня в старинном костюме. — Нет, спасибо. Папа у вас, кстати, потрясающе поëт, я на их концерте была. — А нас на концерты в бар не пускают, маленькие, мол, ещë. Как тебя-то пропустили? — Ирий, — пожимает Ева плечами так, словно это всë объясняет. — А сама ты чем увлекаешься? — Драться учусь, и лангсваардой тоже, на гитаре играть, травничеству. Драконьему заодно, Дар им просто потрясающе владеет. Ещë Ирий, как рука совсем заживет, обещал научить с огнестрелами обращаться. Ну и с неестествознанием тоже помогает, историями делится. Про ведьмовство Ева благоразумно не упоминает. — Э… — одинаково странно глядят на неë девочки. — В свободное время, имеется в виду, что делаешь? — Тренируюсь. Готовлю. Гуляю с Даром или Ирием, только он в последнее время занят постоянно. Ну или с Риком дополнительное что-нибудь проходим, вне программы. Ему магический реализм нравится. — Это же скукота! Да ещë и задачи с решениями на три страницы. Слушай, как ты вообще с этим хамьëм дружишь? Он же разговаривает кошмарно и ругается через слово! К тому же вечно у хранников в участке торчит. А уж одевается… — Рика не трогайте! — Да нужен он нам! И ты тоже! Достало от Миа с папой слышать: Ева то, Ева сë, Ева это! Они даже на бал с твоим Эриком поехали вместо нас! — Да и слава всем богам, что вы в этот гадюшник не попали! Зато у вас обычная, спокойная жизнь. Нормальная! — вспыхивает Ева, понимая, что, если эти двое ещë что-нибудь скажут, сорвëтся не только она, но и еë магия. — Евангелина, выйди! — как по заказу командует заглянувший в дверь Даррен. — Но… — На пару минут. Дождавшись, когда она выйдет за дверь, Даррен вопросительно выгибает бровь. Ева в ответ смущëнно ковыряет носком пол: — Дар, я немного… — Сорвалась? Это недопустимо, Евангелина, — достав из кармана, надевает он ей на шею блокирующий амулет. — И такой вот способ не выход. Тебе нужно учиться контролю. — Знаю, — действительно виновато опускает глаза Ева. — Извини. Мы… повздорили немного. А о чëм вы там разговариваете? — Реорганизовываем схему патруля города. Первоначальный вариант на диво неудобен. — А Кларисса в курсе? — Ирий с ней внизу по линкеру, скажем так, дискутирует. Так как командор дер Вейт с нашими нововведениями не согласна. Прислушавшись, а потом и перевесившись через перила, Ева слышит возмущëнное: — …Если вы, два ошмëтка драконьей эволюции, вместе со своим приятелем, у которого из мозгов только одна лысина осталась, думаете, что… — Да, вниз девочкам пока точно лучше не ходить, — тихонько смеëтся она. — Тебе тоже. — Думаю, я все ругательства и так знаю. — Это не те знания, которыми следует гордиться. Побудь здесь. — Уговорил. Дар? — Да? — Зайдëм на обратном пути к эйне Раус? — Зачем? — Ну, надо. — Хорошо. А теперь возвращайся, долго шептаться неприлично, — уголками губ улыбается Дар. — Ругал? — почти сочувственно спрашивает Келли. — Эйн Даррен он такой, серьëзный. — А эйн Ирий, наоборот, весëлый. — Это точно, — кивает Ева. — Нет, Келли, не ругал. Просто проверил всë ли у меня в порядке. Он… ответственный. А что это такое у тебя в руках? — Обережная вышивка, — слегка смущается Келли. — Я папе хочу подарить, а то он вечно, ну… — Можно посмотреть? Так линии интересно сплетаются. Ага, отсюда сюда идëт, так, туда… Стоп, а почему здесь обрывается? Ну-ка, — переворачивает она ткань наизнанку. — Вот оно что! Слушай, я, конечно, не специалист, но если судить по току магии, этот узел всë портит. — Ты что, разбираешься? — В защитных плетениях. Но это секрет, ладно? А вот в вышивке не очень. Где ты рисунок взяла? — От мамы книга осталась. От бабушки точнее. — Можете показать? Следующий час Ева потеряна для общества. Она разглядывает схемы, бормочет, ругается на стародраконий и неразборчивость его рун, попеременно шипит и восхищëнно ахает. — Нет, ну вы видели? Если я верно поняла, то вышитым по всем правилам платочком можно человека хоть угробить, хоть спасти! А если это ещë и в травах пропитать да с нужным заговором, вообще охренеть можно! Нет, ну прелесть же! — Психованная, книгу отдай, — качает головой Келли. — Неужели ты эти закорючки разбирать умеешь? — А? Ой, извини, увлеклась. Немного умею. Дар меня стародраконьему начал учить. — Ты привороты на нëм знаешь? — с надеждой в голосе спрашивает Айрис. — А тебе зачем? — Кимир Зеррау в город приезжает, — с восторженным придыханием хлопает та глазами. — Это какой-то наëмник? Или историк-драконолог? — Это солист «Варрожей», — хохочет Келли, кивая на портрет. — Айрис от него без ума. — Ничего ты не понимаешь! Он же потрясающий! А как поëт! — Э-э-э… Ясно, — вновь косится Ева на висящие плакаты, вырезки из газеты и снимки с концертов. — Его, что ли, приворожить хочешь? — Да! Он меня как на концерте увидит… — Если разглядит, — хмыкает Ева. — Вас там таких будет, как мух над навозной кучей. А привораживать не буду. Во-первых, волю человека трогать нельзя, во-вторых, защит на нëм, полагаю, наверчено дохрена и больше, а ломать их долго и муторно, ну а в-третьих… — Чего? — Айрис, вот нужна тебе заëмная любовь? Он же как расколдуется, так сразу и сбежит. Да ещë и возненавидит. Зато это уже будет точно от всей души. Гарантирую. — Ладно, не надо. — Что, съела? — смеëтся Келли. — Ев, круто ты еë, почти как Миа! Только это… Можешь с заговором к вышивке помочь? Я узор переделаю, конечно, а закорючки разобрать так и не смогла. — Показывай. Дару приходится напомнить об их уходе раза три, прежде чем Ева, наконец, отлепляется от книги и слегка осоловело хлопает глазами. — Можно я ещë почитать приду? — Приходи. Нет, ты точно ненормальная! — А то ж! — ухмыляется Ева и задирает нос, чтобы точно никто не подумал, насколько это задевает еë за живое. — На том и стоим! — Евангелина, тебя долго ещë ждать?! — Иду! — Кто-нибудь может мне объяснить, за каким дэвом мы прëмся в эту Файерию? — зевает Ирий, которому сейчас хочется только домой и спать. — Чтоб эта эйна сожрала не только мой кошелëк, но и мозги? — Евангелина просила. Может, всë же скажешь зачем? — Можно промолчу пока? — Хорошо. — Доброго вечера, лэрды, — удивлëнно приветствует их уже явно собравшаяся уходить эйна Раус. — О, и юная лэри с вами! Неужели вам нужно новое платье? Кстати, вы знаете, что ко мне уже несколько раз обращались, есть ли у меня такая же экстравагантная модель, как на дебютантке из журнала? А знакомые швеи не устают принимать заказы. — Драконьи яйца! — Они самые… — растерянно кивает Ева, но тут же встряхивается. — Эйна Раус, можно вас попросить… — Да, милая? Ева сжимает руки в кулаки, набирает воздуха в грудь, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпаливает: — Я хочу померить платье. Белое. Любое… — Ев, уверена? — мигом сбрасывает с себя сонливость Ирий. — Нет. Но попытаться стоит. — Лэрды, я что-то не знаю? — выгибает безупречно подведëнную бровь эйна Раус. — Я белого боюсь, — нехотя признаëтся Ева. — Можно мне любое платье белое померить, и мы пойдëм? Владелица Файерии окидывает еë долгим взглядом и качает головой. — Любое тут не пойдëт. Идите в примерочную, лэри. Избавляться от страхов нужно красиво. — А почему «лэри» и на вы? — чуть позже спрашивает Ева, пытаясь понять, где у нижней юбки зад, а где перед. — Из-за ваших опекунов. Они оба очень непростые личности. А в свете последних событий… — Угу. Но лучше на «ты». — Как скажешь. Подними руки. — Ева, если что, мы рядом, прямо за шторкой, — зовëт Ирий, пока белоснежный атлас щекотно и холодно скользит по плечам. — Ну, вот и мы, — улыбается эйна Раус, распахивая шторку. — Можно уже открывать глаза. Ева знает, что можно, однако смотреть на себя в белом всë-таки страшно. Но когда она осознаëт, что боится сейчас самого страха, решительно распахивает глаза. — Ты как, Лисëнок? — с тревогой в голосе спрашивает Ирий. — Странно, — честно отвечает она, окидывая взглядом и непривычно строгую и взрослую себя, и белое платье с трëхметровым шлейфом. — Неуютно. Но не страшно. — Ура! — облегчëнно улыбается Ирий, а Дар, словно на том клятом балу, целует ей руку и прикладывает ко лбу. — Эви, ты… Тебе очень идëт. Надеюсь, теперь ты будешь носить платья? Ева долго глядит на своë отражение в зеркале и, широко улыбнувшись, решительно заявляет: — Ни за что!