Идеальная ведьма

Музыка в актовом зале школы обрывается бьющим по ушам грязным аккордом, и в это же мгновение гаснет свет. Скучающая в первом ряду Ева тут же оказывается на ногах, настороженно оглядываясь и нащупывая спрятанный под свитером нож. — Ли, ты чего? — дëргает еë за рукав Эрик. — Что-то не так. — Угу, генератор опять в подвале сдох. Успокойся, обычное дело. — Нет. Не мешай, — отмахивается она, сосредоточенно вслушиваясь сквозь шум голосов. — Зараза! Надо было ещë и трость захватить. Вот как чуяла! — Нахр… Ох, ты ж! — загораживает еë собой Эрик и пихает к выходу. — Ли, валим отсюда! Сдвоенное низкое шипение заполоняет зал. Амфисбена обводит маленькими злыми глазками испуганно притихших детей, клокоча в горле ядовитой слизью. Короткие кожистые крылья глухо щëлкают по доскам сцены. — Так… Это уже интересней, — внимательно всматривается в чудище Ева и, выкрутившись из захвата, преспокойно усаживается обратно и скрещивает на груди руки, не обращая внимания на визжащих от страха детей и всеобщую панику. — Рик, отбой тревоги. — Но… — Садись давай, не позорься. Свет вспыхивает тогда, когда перепуганные дети окончательно забиваются под кресла. Ева тихонько хмыкает: внаглую пройдя сквозь фантом, Ирий, одетый в рабочую одежду наëмника, останавливается на краю сцены и отвешивает публике картинный поклон. — Приветствую! Меня зовут эйн Эрригос. Кто не знает, я наëмник, прошу любить и не жаловаться. Заодно спешу вас поздравить: учебную эвакуацию вы только что провалили с треском. А теперь выползайте из укрытий, храбрые мои. Кому надо в туалет, встаëт и тихонечко выходит. Ну, а мы учиться будем. Ева, сделай лицо попроще, пожалуйста. Ты знаешь, что даже от небольшой улыбки обязательно дохнет один маленький микроб? — А от нестиранных носков ещë и тараканы. Массово. — Но-но, это секретное оружие, — заявляет Ирий под робкие смешки в зале. — Давайте всë-таки вернëмся к нашим делам скорбным, — хлопает он в ладоши. — Лет пятнадцать назад я имел несчастье проходить мимо вашей школы, в связи с чем обрëл некоторую известность, парочку новых шрамов и отвратную фотографию на здешней памятной доске. Хотелось бы ещë и денег, но, увы, не всë сбывается. Подождав, пока все просмеются, Ирий продолжает: — О причинах моего визита, думаю, вам уже сегодня рассказали достаточно, так что перейдëм сразу к практике. — Позабытая амфисбена картинно вскидывает обе головы и распахивает крылья. — Кто мне скажет, что это за зверь? Ева, не надо подсказывать своему приятелю, у него мозги в голове тоже имеются. Ну, так кто знает ответ? — Амфисбена! — раздаëтся откуда-то с середины зала. — Именно, амфисбена! — щëлкает Ирий пальцами, и фантом послушно кивает обеими головами. — Самые активные смогут поиграть с фантомом и рассмотреть поближе моë оружие. Кстати, в конце вечера вас ждëт вторая попытка спастить от неë и от злого меня, если не сдадите. Продолжаем викторину: кто может мне рассказать про эту прелесть подробнее? — У неë две головы! — опять звучит из середины зала. — А ещë она ядовитая! — Ценное замечание, но очевидное. Так что шоколадной медальки не получишь. Что ж, мои драгоценные, эта рептилия, хоть моя наставница называла эту зверюшку куда как красочнее, живëт в Айаа’дарре и к нам только харчеваться приползает. Относится к отряду рукокрылых, а по-научному и вовсе именуется amphisbaena groter, то бишь амфисбена большая. К слову, есть ещë и малая, с ладошку. Но та живëт в нашем с вами мире и на хвосте имеет разве что небольшое утолщение, окрасом напоминающее голову, а относится вообще к другому виду. Очень вкусная когда запечëнная на углях, между прочим. Наша же с вами красотка предпочитает влажные места, особенно заболоченные низины и озëра. Как видите, крылья у неë недоразвитые, точнее, рудиментарные, так что летать она не способна. Зато прекрасно плавает и весьма живо ползает. В покое любит зарываться в грунт или ил. Имеет, как заметил вон тот наблюдательный малый в четвëртом ряду, две головы. И если основная находится в укрытии, то дышит за обеих именно хвостовая. В природе амфисбены питаются мелкими зверьками типа зайцев, бобров, ондатр и прочей шушеры, но не брезгуют и рыбой. Из плюсов, жрать может только основная голова, то есть передняя. Из минусов, кусаться и плеваться ядом могут обе. Яд блокирует способность крови переносить кислород, вследствие чего возникает дезориентация в пространстве, нарушение сознания, кома, отёк головного мозга и в последующем смерть. Весьма, как понимаете, неприятная перспектива. Так что в декорациях пятнадцатилетней давности никого не съели, как бытует среди вас мнение. А теперь кто мне скажет, что надо делать при нападении такой милашки, по свежим следам, так сказать. Ну, что молчим? На уроках безопасности всей школой спали? Чудно. Ева, давай ты. — Отрубить хвостовую голову, рассечь плевковые мышцы под горлом у основной и… — Память у тебя хорошая. И за храбрость хвалю, но глупость должна быть наказуема. Садись, неуд. — Это ещë почему?! — Ты не наëмница, а ученица, то есть гражданское лицо. И потому правильный ответ: забаррикадироваться в классе и связаться с профессиональными, Ева, для тебя повторяю, профессиональными наëмниками по экстренной кнопке линкера. И верни, пожалуйста, справочник начинающего наëмника на место. По поводу «забаррикадироваться» все усвоили? — Да, — раздаëтся нестройный гул голосов. — Отлично, едем дальше. Также, помнится, мне ещë тогда встретились… — Ли, ты даже не дëрнулась, когда эта образина страхолюдная на сцену вылезла, — отмирает, наконец, Эрик, легонько пихая еë в бок. — Ты как догадалась? — Это же Ирий, — хмыкает Ева. — Он не может не выпендриться! — Я, вообще-то, про амфисбену. — Ага, я тоже. — Эй, в первом ряду! Мы вам не мешаем? — Нет, эйн Эрригос, — с невинным видом хлопает глазками Ева. — Как раз амфисбену обсуждаем. И ваше эффектное появление. Погрозив им пальцем, Ирий возвращается к лекции. — Я думал, вас и этим фантомом тоже напугать, увы, его мне не дали. — Мне дали, — всë ещë с обиженным видом кидает ему Ева визо-артефакт. — Можешь начинать. — Где взяла? — Там же. Стеллс разрешила. — О, женщины! Коварство ваше имя! — выразительно вздыхает Ирий и тут же интересуется, активируя фантом: — А птичек не прихватила? Жаль. Итак, продолжаем. Кто мне скажет, что это за зверушка? — Скоропея! Скорпея! Шкуропея! — со всех сторон раздаются ответы. И под шумок, пока Ирий оседлал своего любимого конька — неестествознание, Ева, тоже для порядка заехав другу локтем по рëбрам, тихонько шепчет: — Рик, пойдëм со мной завтра к эйну Тайверу. — Нахрена? — Историю учить. Давай соглашайся! — Ладно, — ворчливо отзывается тот. — Ева, Эрик, я вас в угол поставлю! И сладкого лишу! В ответ она незаметно показывает опекуну кулак. Но послушно замолкает. Следующие два часа школа ходит ходуном так, будто дети не прячутся в экранированных от порталов классах, а пытаются всем скопом затоптать гипотетических амфисбен, скорпей и прочих обитателей драконьего мира, которым не повезло здесь очутиться. Ева же всë это время торчит в кабинете директора, скучающе общипывая бахрому настенного ковра: Эрик удрал, как только открыли дверь актового зала, а носиться с воплями по школе вместе со всеми ей абсолютно не хочется. Хотя, наверное, надо, ведь другим, нормальным детям это же интересно. И настроение у неë портится окончательно. — Нет, представь себе, сломали! — возмущается Ирий, с грохотом хлопая дверью и падая рядом с ней на диванчик. — Ну вот что надо сделать, чтобы сломать фантом?! — Дать поиграть детям. Дай посмотрю, — протягивает она руку за артефактом и приглядывается, переключаясь на магическое зрение. — Похоже, перегорела связка, питающая предохранительный контур. Тот, разумеется, сдох, а потом на артефакт случайно наступили. Можешь сдать в магомастерскую, должны починить. — Спасибо. Сама не починишь? — Не-а, у меня с артефакторикой не очень. Дар меня антиталантом называет. — Поэтому личико грустное? — Оно нормальное. — А врать нехорошо. — Ну а чего ты до меня в актовом зале постоянно докапывался? — И в мыслях не было. Посмотри на это с другой стороны: если ты, моя воспитанница, меня ни в грош не ставишь, то как на меня должны смотреть остальные дети? — Поверь, твою репутацию я точно не испортила, — тихонько фыркает Ева. — Мальчишки с младших классов уже в наëмников играют на школьном дворе, я в окно видела. Местными кустам и декоративным статуям не повезëт. — Бедные статуи, — безмятежно пожимает плечами Ирий. — Что там у тебя с учëбой? — Завтра с Даром к эйну Тайверу пойдëм, как я договаривалась. А через две недели уже экзамен. Ирий! — Что? Ты чай допивать будешь? — Нет, пей, если хочешь, только он без сахара. Что я сказать-то хотела… А, старшеклассники ведь тоже точно захотят наëмниками стать. — Пусть становятся, кто мешает? Если смогут, конечно. — Зато я точно смогу, ты же знаешь! Можно я тоже в корпус наëмников буду ходить заниматься? — Мы это уже обсуждали. — Ну почему другим можно, а мне нет?! Потому что я девочка, да?! — Потому что на других мне плевать с высокой колокольни, — не выдержав, рявкает Ирий. — Пусть хоть все скопом сдохнут! Мне на тебя не плевать, понимаешь? Я хочу, чтоб ты, вредина упрямая, была живой и здоровой! Подальше от этого дерьма! Нахрен ты туда лезешь? Мало было в детстве, не нажралась? — Зачем ты сам тогда в наëмичество полез? — ужаленной в зад ведьмой подскакивает Ева. — Если ты так это ненавидишь?! — Да потому что должен! — орëт в ответ Ирий, шарахнув по столу кулаком. — Чтобы таких вот дней памяти, мать их в три прогиба, не было! Ясно?! — Неясно! Я не твоя собственность и сама могу решать чем заниматься! — Я драконид, Ева, — сделав несколько глубоких вздохов, уже чуть более спокойно и несколько устало говорит Ирий. — А значит, сильней и быстрей. И регенерация у меня получше многих. Сильные защищают слабых, понимаешь? Это не выбор, родная, это обязанность. — Я тоже сильная, — сбавив тон, бурчит Ева. — Сильная. Но я боюсь тебя не сберечь. Пожалуйста, Лисëнок, — заправляет он за ухо рыжую прядку. — Будь благоразумнее в своих желаниях. И в выборе. — Но… — Я слишком дорожу тобой, родная. Слишком боюсь тебя потерять, сердце моë. Так, как когда-то потерял Дара. — Но… — Давай не будем сегодня больше ссориться? — Давай, — со вздохом утыкается ему в грудь Ева. — И ты стол поломал. Идиллию нарушает ворвавшийся в свой кабинет и какой-то взъерошенный директор. — Какого дэва тут происходит? Почему мне звонит перепуганный секретарь, что тут идëт драка? — Мы уже закончили, Тони. А столешницу я тебе новую закажу. — Закончили они! Ирий, я сейчас встретил пятерых, — пятерых! — мамаш из родительского комитета! Они меня чуть живьëм не сожрали за твоë выступление! Чему, дескать, мы учим их бедных деточек и какая у них тонкая душевная организация! — Может, это были не мамаши, а амфисбены? — невинно интересуется Ирий. — Тони, зато все точно запомнят, что надо делать в подобных случаях, как ты меня и просил. Ну что, мы в расчёте? — Да ну тебя! Мне ж ещë наверху придëтся отчитываться! — Я предупреждал, учитель из меня аховый. Мы скоро ремонт в доме заканчиваем. Приходи в гости на новоселье. Заодно проинспектируешь, что моя воспитанница уже живëт в «долженствующих и подходящих для проживания детей условиях» и доложишь этим грымзам из опекунского надзора. — Ирий, они что, приходили? А почему ты мне не сказал? — Не хотел, чтоб ты нервничала. С ними вообще Дар разговаривал, он же непрошибаемый. А я так, для декора молча рядом торчал. Вот ведь… кхм, много нехороших слов. — Почему? Так достали? — Мог бы — шеи посворачивал. Ладно, проехали. Идëм домой? Меня сегодня Грэг подменяет. — О, кстати! Мне тут дочки Грэга сериал посоветовали. Про драконов. Давай посмотрим? — Давай. Сейчас в прокат напишу. Как называется? — Крылатая стража. Там про героиню Иннану и дракона… на «х» начинается. Ну что ты ржëшь?! — Чудо ты моë, будет тебе дракон на х… и прочие буквы. Бывай, Тони! — До свидания, эйн директор! — Идите уже, гер-рои! Даррен обнаруживается на кухне, закопавшимся в очередные испещрëнные цифрами документы. Он как-то говорил Еве кем работает, но звучало это настолько зубодробительно и к тому же по-эйвентски, что она тогда смогла лишь только глубокомысленно угукнуть. В итоге сошлись на «финансовый аналитик». Это звучало достаточно внушительно, чтобы ввернуть при случае в разговоре и достаточно бессмысленно и далеко, чтобы задумываться о сути профессии. И, пока Ирий переодевается в домашнее и развешивает по местам оружие, Ева, рассказывая о школе, успевает поставить чай, уронить стопку бумаг, получить нагоняй от Дара и даже успеть с ним помириться. — Ев, я в душ, — наконец заглядывает на кухню Ирий. — Закажи пока что-нибудь пожевать, ага? И газировку себе. — Будь добр, не приучай Еву к низкопробной еде и развлечениям. — Дар, не нуди! И вообще, не можешь предотвратить разврат, так возглавь его! Так один умный человек писал. — Он писал не о разврате. — Так смысл-то не меняется! Короче, пиццу на тебя заказывать? — Да. С копчëным окороком и острым перцем. — Есть, — кивает Ева, набивая на линкере заказ. — Ты со мной газировку будешь? — Нет. И тебе бы не советовал, лучше чай или сок. Ирий, у меня есть бутылка неплохого красного. Составишь компанию? — А я? — влезает Ева. — Можно мне чуть-чуть? — Не раньше восемнадцати! — в унисон обламывают еë чаяния братья. Курьеры добираются до них почти одновременно, так что всего через полчаса Ева плюхается на диван, привычно подвернув под себя ноги и положив голову на плечо Ирия, пока Даррен настраивает визор. — Включаю? — Вклюфай! — запихав кусок пиццы в рот, кивает Ева. — Евангелина, не говори с набитым ртом. Даррен, вопреки ожиданиям, садится не на кресло, а рядом с ними на диван, отчего тот сразу становится маленьким и уютно тесным, и протягивает руку за бокалом. — Эви, почему тебя заинтересовала именно эта история? Драконы в визоре стремительно разгоняют облака, открывая название сериала. — Не знаю, вроде все нормальные девчонки его смотрят, — рассеянно пожимает она плечами. В визоре рыжеволосая Иннана уже ругается с только что спасшим еë драконом на букву Х. — О, где-то я уже такое видел! А, Ев? — Есть немного, — усмехается она. — Планида, видно, у вас такая — рыжих девиц спасать. — Я не жалуюсь, — чмокает еë в макушку Ирий. — Но обойдëмся без повторений. Эй, они эту тварюшку домогаются, что ли? Ну кто так убивает?! Нет, ты видела? — А это вообще кто? — На глиуса похоже, один из вымерших ящеров, предок современного гликона. Но вот с челюстью они точно налажали. И пятый палец на ногах у них противопоставлен был, если мне память не изменяет, а здесь всë ровнëхонько. Ирий продолжает ругать боëвку и коряво слепленных иномирных тварей, а вскоре не выдерживает и Дар: — Выдающийся пример неумения обращаться с магией. Таким способом в реальной жизни она бы не только выжгла себя, но и убила бы всех, находящихся в этой пещере. — Не успела бы, братец, их бы раньше прикончили. Этот еë Хуллу мечом, что твоей оглоблей размахивает! Тоже мне, Стражи! Обед по вызову! — Позволь не согласиться. Фактически, они были бы трупами уже после наложения защитного купола. Их бы убил перепад давления и переизбыток магии. Если бы этот купол вообще бы не взорвался в момент создания. Слушая их ленивый спор, Ева размышляет о своëм. Наверное, она должна сейчас жадно следить за приключениями или восхищаться героями. Так ведь скорее всего поступают нормальные девчонки. Как Келли с Айрис, к примеру. А может, и мечтать, чтобы прилетел прекрасный дракон, ворвался, спас и влюбился насмерть. Впрочем, «прилетел и спас» у неë было. Ева, собственно, этой самой жизнью Ирию и обязана. А вот с «влюбился» не повезло. Еë упрямый опекун и не думает видеть в ней взрослую девушку. Ну почему, почему у неë вечно всë наперекосяк?! Может, он прав, и ей стоит подружиться с дочками Грэга? Юбки начать носить, песни этих, как их, «Варрожей» слушать. Стать нормальной, одним словом. Может… так повезëт больше? Надо попробовать. Эрика они видят издалека: тот сидит у каменной ограды дома и меланхолично грызëт семечки, сплëвывая шелуху на мостовую. Дар недовольно поджимает губы. Покосившись на него, Ева хихикает и жизнерадостно вопит издалека: — Рик, привет! — Ли? Ты чего так вырядилась? Здрасте, эйн Эрригос! — Добрый день, эйн Герейро. — Ничего не вырядилась, — смущëнно одëргивает она платье. — А, чистых вещей, что ли, не было? — Нет! Я просто захотела так одеться! Как нормальная девушка! — Бывает. Идëм, что ли? — Угу… Дом эйна Тайвера напоминает скорее старинную библиотеку или обитель сумасшедшего учëного, нежели жилище обычного человека, но Еве здесь нравится. И, пока Дар о чëм-то разговаривает с учителем в кабинете, она вертит головой, разглядывая статуэтки и книги в просторной гостиной, и даже держит руки за спиной, чтобы не было соблазна какую-нибудь из них схватить и читать-читать-читать. Эрику же, наоборот, здесь явно неуютно. Он топчется у дивана и исподлобья следит за ней взглядом. — Рик, ну сейчас-то ты чего? — Не люблю я такие дома, хрен поймëшь, что тут ценное, а что хлам. К тому же хрен бесшумно проберëшься, точно что-нибудь снесëшь. Ну чего смотришь, по молодости акробатничал, ну, через форточки лазил. Жрать хотелось. — Еду воровал? — Что я, дурак таким мараться? Не, маготехнику всякую, рыжьë, сверкальцы ну и прочее по мелочи. — Э… А потом? — Вырос и пролезать перестал, пришлось в щипачи идти. Да и после того, как один полоумный дед за нами с огнестрелом полквартала гнался, что-то больше и не хочется. Солью в задницу — это, знаешь ли, нихрена не приятно. — Верю, — хмыкает Ева и упирает руки в бока. — Рик, если ты решишь что-то отсюда спереть, я тебе врежу! — Я же сказал, что завязал! — Ладно, извини. — Забей. Я работу нашëл. — Какую? — Носильщиком. Сегодня первый день. Ну, чего смотришь? Брезгуешь? — Нет. — Сама же пилила, чтоб я с Зорриганом и его людьми того… этого… — Приятно слышать, эйн Герейро, — даже и не думает извиняться Дар за подслушанный кусок разговора. — И надеюсь, Евангелину вы с ними также не будете знакомить. — Дар! — Эви, ты остаëшься у эйна Тайвера до вечера, в пять я за тобой зайду. Можешь заказать для вас обед из кафе, деньги я тебе на кристалл перевëл. Только, пожалуйста, нормальный обед, без пиццы и прочей вредной, так обожаемой моим братом, еды. И, надеюсь, эйну Тайверу вы, а особенно твой друг, хлопот не доставите. И вынесете отсюда знания, а не, кхм, сувениры. — Дар, извинись, — глянув на приятеля, возмущëнно требует Ева. — Ты обидел Рика! — Да не надо, Ли, — насупливается Эрик. — Что, первый он что ли… — Эйн Герейро, — после долгой паузы произносит Даррен. — Я прошу прощения за свои слова и поспешные выводы. Эви, пойдëм, проводишь меня. — Угу, — и исправляется, когда Дар выразительно вздëргивает бровь. — Да. Уже на пороге Даррен неожиданно привлекает еë к себе и, обняв, шепчет на ухо: — Если что-то случится, нажимаешь в центр медальона и считаешь до трëх, поняла? Я перенесусь к тебе, — в руку опускается тонкая цепочка с подвеской — драконьим глазом. — Надень, пока никто не видит, и спрячь под одеждой. — Шестнадцать дней уже прошло, и всë тихо. Ты не перестраховываешься? — Нет. Надевай. И веди себя хорошо. — Дар! Но след портала уже потихоньку истаивает. — У-у-у, драконище! — шепчет она вслед, но всë-таки улыбается. — Евангелина, мы с Эриком подумали и решили начать наше занятие с чаепития. Вы с нами? — Конечно! А если эйн Тайвер мне даст похозяйничать на кухне, то скоро у нас будет к чаю ещë и кекс. Под разговор о династии Халлигэйнов и их роли в истории государства проходит чаепитие, а потом и заказанный Евой обед. Эйн Тайвер незаметно и исподволь проверяет их знания. Ева, подыгрывая, хитро улыбается, слушая, как Рик с жаром доказывает, что восстание Рройгов в южных провинциях длилось именно с 785 по 778 год до опускания Завесы. Но когда часы бьют четыре, приятель подскакивает и начинает судорожно собираться. — Maarasht! Мне ж бежать надо! Ли, пока! Кекс был классный! Эйн Тайвер, спасибо! — Заходите ещë, Эрик, — улыбается тот в ответ. — Нам, старикам, приятно, когда о нас помнят. — Хорошо, — смущëнно бормочет в дверях Рик и удирает. — А меня Дар только вечером заберëт. Можно я вам ещë немножко понадоедаю? — Всë в порядке, Евангелина. Предлагаю устроиться в гостиной и продолжить беседу. — Просто Ева и на ты, хорошо? А то мне кажется, что вы меня сейчас к доске вызовете! — Как скажешь, Ева. — Скажите, эйн Тайвер, а вы только в истории человеческого мира разбираетесь? — Почему же? Даже в легендах о множественности миров немного разбираюсь, как раз по возрасту, — посмеиваясь, садится в кресло эйн Тайвер. — А ты что-то хотела узнать? — Да, — смущëнно улыбается Ева. — Скажите, почему Эрригос не закрыл драконий мир полностью? Почему так… дыряво? — Иначе было просто невозможно, Ева, да и, наверное, не нужно. — Но почему?! — Потому что миры едины, хотя этого я вам на уроках никогда не рассказал бы. Даже больше, сейчас это вымарывают и из официальных летописей, — видя жадный интерес в глазах Евы, вздыхает эйн Тайвер, протирая стянутые с носа очки. — А что ты хотела, деточка? Два мира представляли собой систему. Драконы сами по себе магия. Именно в драконьем мире находятся её истоки. Но только люди могли преобразовывать её наиболее эффективно, поэтому связка маг-дракон считалась наиболее успешной. Разделив два мира, Эрригос совершил ошибку, Ева, большую ошибку. Магия рвётся сквозь Завесу. Фактически, все эти прорывы драконьей, кхм, нечисти, на которую охотится твой опекун — это прорывы магии, а живность вырывается вместе с ней. Айаа’дарр кипит, переполненный, энергия подпирает и давит, пока не находит выхода. Здесь же магия слабеет, заменяясь технологиями. Не обращала внимания на сказки? Сапоги-скороходы, зеркала говорящие… — Не читала, не до того как-то в детстве было. — Ох, прости старика за неуместный вопрос. И всё же, Ева, это всё действительно было! Причëм буквально пятьсот лет назад: телепортационные площадки, магопроекции… Сначала исчезли они, потом перестали рождаться ведьмы, за редким исключением. Каких-то пятьдесят лет назад начались первые прорывы. Ещë через десять — придумали амулеты. Ну а после школьной трагедии додумались и до дублирующих систем на основе всë тех же тварей Айаа’дарра и их магии. Посмотри, даже сейчас, ты, юная ведьмочка, оперируешь силой через амулеты и артефакты на основе именно драконьих составляющих. — С чего вы решили, что я ведьма? — тут же отпирается Ева. — Потому что вижу. Но ты правильно делаешь, что об этом помалкиваешь. И я никому не скажу. Так вот, маленькая ведунья, или, как раньше говорили, магесса, ты едва ли различаешь потоки сил, что струятся сквозь мироздание, и не можешь коснуться их напрямую. Наш мир болен. А когда умрëт последний дракон — процесс станет необратимым. Иногда я грешным делом даже думаю, что поклоняющиеся Каар’кшассу сектанты в чëм-то правы… — Допустим. Но сам Айаа’дарр? Если Каар’кшасс так изуродовал свой мир, то при падении Завесы сделает это и с нашим! Получается, выхода нет? Или мир умрёт без магии или от чудищ Каар’кшасса? — Евангелина, ну чем ты меня слушала? — укоризненно качает головой эйн Тайвер. — Тот мир искажëн не его правителем, хотя, думаю, и он приложил свою когтистую руку, а магией, бесконтрольно льющейся наружу. И его обитатели приспособились, как глубоководные рыбы, мутировали или рассеялись по нашему миру, если, конечно, выжили. — Не уверена. Много магии — это просто много магии. Нельзя налить стакан выше края. Здесь должно быть что-то ещë… Какая-то альтернатива. Другая магия или что-то подобное, с другим механизмом действия и влияния на того, кто ею пользуется. — Намекаешь на легенды о Забытом? Возможно, милая. Мне судить сложно, всë же я не маг. Что же до выхода… Быть может, его найдëт ваше поколение, может, — следующее. Не раздумывай сильно над этим, деточка, не нам с тобой решать судьбы мира. — Ага, не мне так точно, со своей бы разобраться, — вздыхает Ева. — Разберёшься, — обещает старый учитель под звон дверного колокольчика. — Беги. Тебе пора