Идеальная ведьма

Тем временем сами Дар с Ирием, усталые и злые, пробираются через лес до нужной точки. — Вот сложно было тебе, что ли, портал открыть? — в который раз ворчит Ирий, ёжась на пронизывающем ледяном ветру, невесть как пробившимся сквозь ряды деревьев. — Сложно. Я не помню в деталях этого места. И не хочу запоминать. — Поэтому мы сейчас и собираем все окрестные буераки. Гляди, пришли вроде. Кларисса, хмурая и сосредоточенная больше обычного, встречает их у самого выхода. Молча кивает, приветствуя, и, грызя не набитую трубку, жестом зовёт за собой. — Может, всё-таки расскажешь, зачем нас выдернула? — интересуется Ирий, разглядывая изъеденные ржой и плесенью некогда белые стены. Свет наспех проброшенного освещения создаёт на них гротескные тени. — Увидите. Они спускаются ещё на пару этажей и сворачивают в коридор. — Вы смогли открыть гермодверь, — даже не спрашивает — уточняет Дар. Кларисса, не оборачиваясь, кивает на ходу. После ещё одного спуска и короткого перехода они выходят к просторной комнате, — Ирий мысленно поправляет себя, — к отсеку. На другом его конце виднеется наполовину открытая искорёженная гермодверь. Клэр перешагивает порог, небрежно бросив одетому в военную форму скучающему охраннику: «Они со мной!» Ирий приветственно кивает ему, Дар же не удостаивает и взглядом. — Эйн Эрригос, мы вас ждали! — спешит к ним Зант, однорукий заместитель Клариссы по административной и научной части. — Там, в общем,.. — спотыкается он о взгляд начальницы и неуверенно заканчивает: — Командор запретила без вас действовать. — Да? — вопросительно смотрит на Клариссу Ирий. — Увидите, — ещё более мрачно повторяет она. — Фонари возьмите. Они опять идут мимо комнат, и Ирий, пытаясь избавиться от смутной, паскудно скребущей в глубине тревоги, старательно вспоминает, как называются такие комнаты. Кабинеты? Лаборатории? — Боксы, — роняет Дар, словно прочитав мысли. В одном из боксов подчинённые Клариссы запаковывают в чёрный мешок неподвижное тело. В другом кто-то аккуратно составляет в ящики и опечатывает найденные бутылочки и колбы. — Арни, проследи, чтобы нас не беспокоили, — сухо командует Кларисса, сворачивая в незаметную, сливающуюся со стеной дверь. Опять короткий коридор-тамбур, узкая комната, оканчивающаяся закрытой металлической дверью с нешироким смотровым окошком, запертым навесным, явно новым замком. — Открывайте, — так же сухо командует Клэр, с неприятным скрежетом сомкнув зубы на мундштуке трубки. — Может, сначала стоит заглянуть? — выгибает бровь Даррен. — Ничего опасного там нет. Приятного для вас тоже, — подумав, добавляет она. Ирий ловит себя на мысли, что не хочет не только глядеть или открывать, но и наоборот, забыть об этой двери намертво. Жаль, это желание не сможет выполнить даже евин мифический Старец Севера. — Клэр, держи фонарь и подальше пока отойди, ладно? Дар, ты давай слева подтолкни, а я… — Замолчишь. Дверь закрыта магией. Видишь, узловые точки здесь, здесь и тут, — ведёт брат рукой. — Нет. Тебе магия с детства лучше давалась. Замыкающий узел тогда где? Брат окидывает хмурым взглядом дверь, потом ведёт им по потолку наискосок, пока не останавливается в противоположном углу. На стене, на уровне глаз, вспыхивает бледно-голубым сложный символ. — И что это значит? — Шифрованный ключ. Но я не знаю языка, а значит, и ответного кода. — А если сломать к асурам стену? Сработает? — Нет. Но… Эйна дер Вейт, покиньте помещение. А лучше отойдите до тех боксов, где ваши люди упаковывали труп. — Зачем? — Если перенасытить контур, он не выдержит. Но это спровоцирует выплеск магии, а для людей, кхм, с проблемами со здоровьем, это может иметь последствия. — Для маготехники тоже. Клэр, линкер мой прихвати. И Дарренов заодно. — Он дожидается, когда она выйдет за дверь, поводит плечами, меняя форму. То же самое делает и Дар. — Бьём в эту точку? — Нет. Ты по контуру, я в центр, потом меняемся, — протягивает ему руку брат. Он проводит по ней когтём, чувствуя, как кровь заполняет точно такую же, уже его собственную рану на ладони. — Ну, понеслась! — зубасто ухмыляется Ирий. Он закрывает глаза, отпуская дракона. И разум затопляет пламя. Рядом бурлит вода, холодит чешую ладонь брата. Родная кровь. Самый близкий друг и вечный соперник. Тот, кто знает его лучше него самого. Тот, кого он знает точно так же. До боли. Символ пылает и леденеет под их силой. Вновь и вновь, пока не полыхает ослепительной вспышкой, чтобы исчезнуть в небытие. С неслышным, но всё равно звонким треском рвутся нити заклинания и гаснут, истончаясь. Осыпается узор на двери. — Вроде всё. — Ирий встряхивает головой, отбрасывая падающие на лицо пряди. — Ох, зараза, давно я так не развлекался. Комната выжжена дотла. Она была бы кромешно чёрной от копоти, если бы не было рядом брата. Потому стены сверкают чистотой, лишь у самого пола виднеются мутные следы сажи. — Зови эйну дер Вейт. И… входим. — Ты знаешь, что там? — Надеюсь, что нет. Кларисса сидит на крутящемся металлическом стуле в одном из боксов, морщась и растирая ладонью грудь над сердцем. Рядом топчется молоденький парень, почти пацан, в одной руке сжимая стакан с накапанным туда лекарством, а в другой перегоревший к асурам счётчик магии. Всё же перестарались. — Клэр, ты как? — Нормально, — ворчит она, резким движением выдёргивая из рук парнишки стакан. — Полегче нельзя было, дэвовы вы ящерицы-переростки? — Зато защиту убили намертво. — И половину оборудования в ближайших боксах. Зант едва свой протез не сгрыз, когда сюда примчался. Вот выставлю вам счёт… — И лишишь Еву карманных денег. — Переживёт, — тяжело поднимается со стула Кларисса. — Посиди, дай лекарству подействовать. — Вот на ходу и подействует. Ирий идёт за ней, больше всего желая оказаться как можно дальше отсюда. Вновь коридор-тамбур, узкая комната. И дверь, которую так не хочется открывать. Всё также стоящий в середине комнаты Даррен разглядывает её, словно гипнотизируя. — Если тебе будет легче, я тоже не хочу её открывать. — Не легче, но спасибо. Идём, что ли… Драматически распахнутой двери не случается: она оказывается запертой не только магией. Но с третьего или четвёртого хорошего пинка сдаётся и с оглушительным грохотом врезается в стену. Ирий хмыкает, услышав одинаково бесконечно терпеливые вздохи брата и наставницы. И усмешка примерзает к губам. В круге света от фонаря, на него из темноты смотрит Ева. Прильнув изнутри к стеклу прозрачной колбы, она немигающим взглядом глядит в никуда. Прямо на него. Непривычно короткие ржаво-рыжие волосы застыли облаком вокруг испуганного, по-детски обиженного лица. Ева мертва, как и все здесь. Словно в насмешку, другие тела сохранились хуже. В некоторых колбах виднеются полуразложившиеся останки, в других они истлели до скелетов, лишь на дне колышутся ошмётки плоти. Ещё в нескольких застыла мутная, скрывающая содержимое взвесь. Пара колб треснула, и в них скорчились иссохшие почерневшие мумии. Ещё три и вовсе пусты. Колб не много, тридцать или сорок штук, но в каждой из них Ева. Их и не их Ева, которую они не спасли. Не сумели. И, безнадёжно опоздав, теперь расплачиваются за это. В глубине души побитой дворнягой скулит дракон. — Поэтому я и хотела вам показать, — тихо произносит из-за их спин Кларисса. — Зант нашел папки с рабочими записями, через них обнаружил силовые клетки. Пустые. А потом и это… хранилище. — Кто ещё в курсе? — Только Зант и я. — А ты? — смотрит он на брата. — Догадывался. — Хрипло отвечает Дар. — Что будете с ними делать? — Хоронить, — словно со стороны слышит он собственный голос. — Собирай оборудование и выводи людей, Кларисса. И забудь, что это место существует. Кларисса несколько мгновений глядит на них, но всё же подносит линкер к губам. — Зант, срочно подойди ко мне. Арни пропустит. Уверены? — продолжает она, отключая связь. — Более чем. Зант торопливо заходит в комнату, по привычке растирая культю у локтя — опять разнылась на смену погоды. — Командор? — Скажи Мюрре, чтобы сворачивала исследования. Через час здесь не должно быть никого живого. — Но там такие перспективные… — Это приказ. — Вот поэтому? — кивает он на тёмный зев двери. — Именно, — цедит Ирий. Зант вспоминает, как познакомился с этим теперь уже широко известным наëмником. Сколько лет прошло? Тогда, после самого первого и страшного Прорыва, Её Светлость Вийала дер Коррайг приказала организовать исследовательскую миссию в Айаа'дарр. Первую со времен возникновения Завесы, уникальную и, как выяснилось позже, почти самоубийственную. Спасибо командору дер Вейт, которая, проглядев по диагонали список участников, устроила руководителю проекта грандиозный скандал. И не отстала, пока состав группы не расширили минимум на пятерых наëмников, одним из которых и должен был стать дер Эрригос. Так он, молодой и здоровый аспирант-драконолог, и оказался перед дверями дома наëмника с контрактом об охране и сопровождении. Он помнит, как дер Эрригос, выслушав его предложение, взболтнул остатки рома в бутылке и криво ухмыльнулся: — Двум смертям не бывать. Да и как вы там без наëмника справитесь? Уч-чëные, — протянул он, икнув на последнем слове и обдав застарелым перегаром. Зант тогда брезгливо поморщился, оставляя на липком от грязи столе договор. Но уже выходя за дверь, поймал взгляд наëмника: холодный, цепкий. И кристально трезвый. — Вы вытащили меня из Айаа’Дарра, — опускает он взгляд на свою руку. — Вытащили из логова лемны, наложили жгут. Я обязан вам... — Жизнью, — холодно продолжает за него дер Эрригос. — Жизнью, — эхом повторяет он. — И поэтому сохраню в тайне то, что видел. — Тогда вы не откажетесь от Печати тишины, эйн, — равнодушно буднично произносит второй драконид, представившийся лаэром ван’д Энкирро. — Вы ведь согласны? Командор дер Вейт? Зант кивает и с тоскливым вздохом тянет за застёжку комбинезона. Сейчас будет больно. — Почему Мюрра, а не ты? — когда Зант, уже уходит, интересуется Ирий. — А я как яйца, — морщится в ответ Кларисса, дёргая обожжённым магией плечом. — Участвую, но не вхожу. — А менее образно, эйна дер Вейт? — Я отстранена от исследований и официально сейчас вообще не здесь. Поэтому все приказы через Занта. И вам асурье повезло, что их, — кивает она на дверь, — нашёл именно он. — Повезло, — соглашается Ирий. — Выбирайся наверх, Клэр. И уходите к дэвам в лес или вообще в ту деревню. Дар, ты тоже. — Я останусь, тебе понадобится моя помощь. Время тянется слишком медленно, а Ева всё также смотрит на них из темноты. — Дай руку. — Резать по едва затянувшейся ране почти не больно. Чувствовать взгляд Евы куда больнее. И похоже, он останется с ними навсегда. И только его одного достаточно, чтобы драконий облик случился сам по себе, как когда-то в юности и столь же самостоятельно потянулся к стихии. Пламя вспыхивает, облизывает стены комнаты и стекло колб, заставляя их лопнуть от жара, чтобы через мгновение расплавиться, а их содержимое закружиться белёсым пеплом в облаке пара. Держась за руки, коготь к когтю, кровь к крови, они идут по коридорам, и за их спинами творится огненный хаос. Для того драконам и нужна ведьма. Она утихомиривает, сглаживает их стихийную силу. Направляет в созидательное русло. Но сейчас они не хотят созидать. Вспыхивают брошенные документы и перевёрнутые впопыхах стулья. Разлетаются от жара стеклянной крошкой и мгновенно испаряются жидкости в бутылях с притёртыми пробками. Оседает, плавясь, фиксирующий стенд с ссохшимся, прикипевшим к нему за столько лет телом. Ирий даже успевает заметить табличку с именем на покосившейся двери: «Эйн Гарольд Шепп…», прежде чем её слизывает пламя. Расплавленный металл течёт за ними, застывая и стеной закрывая обратный путь. Они поднимаются всё выше и выше. По коридорам и переходам, по вертикальной раскалённой шахте. К свету, к солнцу. К Сердцу. К Еве. Дом-прикрытие обрушивается за их спинами, дерево вспыхивает и прогорает пепел, стеклом плавится песок. Земля дрожит под ногами, кусками обваливаясь в пустоту. Рушится, вспыхнув, соседний дом, раскатывается на камни колодец. Когда они ступают на опушку леса, за ними темнеет лишь глубокая чёрная яма с нелепо торчащей искривлённой запечатанной ими шахтой. — Рядом водная жила, — глядит на провал Даррен. Ирий кивает, тяжело поднимаясь в воздух. Теперь острие их магии Дар. Тёмная вода вихрится водоворотами, с шипением и паром остужая алеющий от жара металл. Затапливает остатки разгромленной лаборатории. Общую могилу неслучившихся Ев, которые так и не узнали, что такое жизнь. Вода поднимается всё выше. — Всё, — хрипит брат, когда первые волны толкаются в корни деревьев на опушке и застывают вывернутыми в агонии промороженными до самого дна дугами. «Всё. Прости, Ева. Все вы — простите. И прощайте». Он опускается на холодную землю, с усилием возвращая человеческий облик. Вспоминая себя человеком. Рядом, пусть и куда быстрее, меняется брат. На душе гадко и тоскливо. — Выглядите преотвратно, — присаживается рядом с ними Кларисса. — Как себя чувствуете? Идти-то хоть можете? — На себя посмотри, — ухмыляется было Ирий, и тут же сникает. Держать маску весёлого обалдуя давно стало привычкой, но сейчас фальшь слишком бросается в глаза, режет слух, как грязный аккорд. — Хреново, — глухо признаётся он. Перед глазами все ещё стоит дэвова комната. Три пустые колбы. В которой из них была Ева? — Кажется, мы просили всех покинуть территорию, — косится на Клариссу Дар. — Все и покинули, лагерь разбивают неподалёку. А вот мне с вами поговорить надо. Девочка — единственный выживший образец. — На что это ты намекаешь? — На опасность… — Кларис-с-с‐са! — переходит на угрожающее шипение даже не Ирий, а его дракон. — Прежде всего для неё самой, — невозмутимо продолжает та. — Папка ещё у тебя? Уничтожь. Или спрячь так, чтобы и сам не нашел. И охраняйте девочку. — Безусловно. Как вы объясните уничтожение комплекса? — А это второй вопрос. Мюрра нашла в сохранившихся документах записи о сериях экспериментов с бластулами мглазников. — Каких? — Заражение их Багровой язвой. — Серьёзно? — вопреки усталости изумлённо вскидывает брови Даррен. — О ней даже в Айаа’Дарре несколько веков не слышали. Но заче… Биооружие. Конечно! — Скорее всего. Заражённые поселения не смогли бы сопротивляться, а развившиеся личинки мглазников погибли бы в гниющем заживо и сгорающем от лихорадки теле. — Отвратительно, — кривится Ирий. — Зато эффектно, не отнять. И эффективно. Полагаю, Мюрра поделилась этой находкой с Зантом, тот вызвал меня, а я уже вас, как наиболее устойчивых по сравнению с людьми. Всё равно ведь мое присутствие не скроешь. — А так как дом Правителей и эйна Коррайг персонально не имеют никакого отношения к этому комплексу и, более того, заботятся о безопасности граждан, то его уничтожение было вполне оправданным, — голос у брата как обычно ровный и отстранённо вежливый, как и положено дракону-аристократу. Но и эта маска даёт трещину — пальцы машинально поглаживают старый шрам на ладони, оставшийся с детства, когда они тишком залезли ночью в мамину лабораторию и случайно уронили шкаф с реагентами. — Для избежания угрозы массового заражения, — кивает Кларисса. — К примеру, в комнате мы обнаружили как раз хранилище этих модифицированных бластул. — Сдохли бы за столько лет, — качает головой Ирий. — Они — да. А вот вирус может сохраняться десятилетиями. Сколько там инкубационный период, кто-нибудь помнит? Дня три вроде? — Увы, эйна дер Вейт, эпидемиология никогда не была в сфере моих интересов. Но, полагаю, карантин будет недолгим? — Безусловно. И советую воздержаться там от излишней болтовни. — Знаем, не маленькие. Клэр, ты уверена, что твои люди подтвердят эту версию? — Мюрра знает только то, что ей положено знать. Зант знает больше, но он слишком многим мне обязан. Плюс Печать тишины. Остальных, включая Арни, вообще в курс не вводили. — Занта сама проинструктируешь? — Проинструктирую. Ладно, вы тут будете? — Да. Дай нам ещё немного времени. — Через десять минут отправлю код биоопасности. — Клэр, — через несколько шагов окликает её Ирий. — Как думаешь, выгорит? — Надеюсь, — не оборачиваясь, вздыхает она. Оптимизма это ничуть не добавляет. *** Утреннюю зарядку они обе просыпают. Точнее их будит Петер, панически вопрошающий из линкера, куда подевалась эйна директор и отменять ли совещание, которое вот-вот начнется. — Maarasht! На час сдвинь, скоро буду. Ева, бегом умываться, у тебя десять минут на сборы. — Ага. Она бы и за пять управилась, но Стеллс ещё вчера накупила ей уходовой косметики и подробно объяснила, для чего и как этим пользоваться, так что в ванной теперь стоит внушительная батарея, не хуже, чем у Дара. Да и у самой Стеллс тоже. — Можно я в твоём зале позанимаюсь? — уже в машине интересуется Ева, теребя застёжку новой куртки. Почти как у Ирия, только лучше. — Флёр защитный накинь, — командует Стеллс. — Насчёт зала — без проблем, попрошу Петера организовать. Главное детям заниматься не мешай. — Спасибо. — Кстати, как ты увидела вчера, что защита на окнах выдохлась? — Увидела и всё. Там нити расползлись, как, не знаю, дырка в вязаном полотне. — И сильно ты при таком разглядывании устаешь? — Стеллс резко выруливает на проспект, подрезав какого-то бедолагу, и тут же бросает машину влево, перестраиваясь на поворот. Сзади раздаются пронзительные гудки. — Вообще почти не устаю, я же только смотрю. Меня Дар учил. — Можно тогда тебя попросить пройтись по школе и отметить, где ещё они расползлись? — Стеллс вдавливает рычаг ускорения, пролетая перекрёсток в последнее мгновение перед запрещающим сигналом, и выскакивает на соседнюю полосу, обгоняя по встречке поток. — Хочу скоро учебную тревогу устроить. — План школы есть, на нём отмечать? — Петера озадачим, найдётся. И завтраком тоже. Ох, сто лет не просыпала! Даже приятно, — усмехается она, резко тормозя на парковке у школы, и тут же, поправив очки, превращается в строгую эйну директрису. — Всё, на выход. С эйном Риарном Петер договаривается быстро, дольше ищет форму евиного размера. И пока Стеллс торчит на совещании, Ева наматывает круги по спортивному залу под удивлёнными взглядами младшей группы и задумчивым — их учителя. Но действительно старается не мешать и, отбегав положенную норму, занимается в уголке, отжимаясь, приседая и выполняя другие ежеутренние упражнения. Разве что очень не хватает привычного боя с Даром или рукопашной с Ирием, которым они заканчивают тренировку. Потом, ближе к перемене, она сидит на скамейке, пытаясь восстановить дыхание и размышляя, есть ли тут где-то душ. — Неплохая подготовка, — присаживается рядом с ней эйн Риарн, протягивая стакан воды. — Тебя Стеллс учит? Хотя нет, ты же вроде та самая воспитанница Эрригоса. — Меня уже начинает порядком доставать, что меня все узнают. — Значит, надо было выбирать другого наставника. — Зато этот самый лучший, верно? — Популярное мнение. Но на истину увы, не тянет, — эйн Риарн сжимает и разжимает затянутую в перчатку руку, и та отзывается едва слышным гудением. — Да, это протез, — ловит он взгляд Евы. — Чудо техномагии и медицины, как и вся правая половина тела. Которым я обзавелся благодаря твоему дорогому Эрригосу. — Сочувствую. — Хочешь узнать, как это случилось? — Вы и так хотите рассказать, иначе бы не подняли тему. — Может быть, девочка, может быть. Я тогда был начинающим наёмником, как и твой Эрригос, на государственной службе. Мне даже казалось, что мы друзья. Ошибся. Платили нам мало, зато был шанс набраться опыта и заработать себе имя. Эрригос, к примеру, заработал, великий спаситель школы. И вот снарядили нас сопровождать бус со школьной экскурсией в Арташ, по регламенту, так сказать. Тебе это тоже предстоит, правда, сейчас вроде на поезде возят. Если помнишь географию, неподалёку от этого города есть зона узких карстовых провалов. — Змеиный клубок, знаю. — Верно. Новая трасса, безопасная, сейчас огибает его, а вот старая была короче, петляла по верхушкам изломов. И то ли водитель не справился с управлением на мокрой дороге, то ли сама дорога решила обвалиться, но мы вылетели с трассы и застряли между стенками пролома. Водитель в кабине и один из учителей погибли на месте от удара. Я ехал сзади, и меня с одним из учеников зажало куском ограждения. Остальные, включая твоего Эрригоса, почти не пострадали. — Но Ирий ведь вас вытащил? — Нет, сперва он вытащил детей и их смазливую учительницу, а потом обещал вернуться за нами. Вот только уступ, за который удерживался бус, не выдержал, и мы полетели вниз, а сверху на нас рухнул здоровенный кусок камня. Мальчишке не повезло, ему размозжило грудную клетку, а мне раздробило почти всю правую половину тела. Хотя, может, повезло как раз мальчишке. До сих пор помню его взгляд. — А вы считаете, что Ирий должен был вас сначала спасать? — Он поступил согласно кодекса наёмников, в конце концов эта работа практически предполагает такой исход. Я не держу на него зла. Но любить не обязан. — Врёте. — Решай сама. — Лэри Лисаард, — заглядывает в зал Петер. — Вы закончили? Эйна директор просила узнать голодны ли вы. — Да, конечно. Спасибо за беседу, эйн Риарн. Стакан Ева оставляет на скамейке нетронутым. — Набегалась, разогнала кровь? — ловит их посреди коридора спешащая откуда-то Стеллс. — Давай в душ, вон та серая дверь. И приходи завтракать. — Эйна Плачейник, в приёмной вас ожидают родители эйнов Айро, Мориса и Танро, — вмешивается Петер. — Говорят, вы их вызывали. — Так, совместный завтрак отменяется. Петер, детей их ко мне в кабинет тоже пригласи, хорошо? И покорми Еву. Завтракает Ева в приёмной, примостившись с торца секретарского стола и слушая ругань в кабинете Стеллс. Петер невозмутимо читает документы, изредка делая пометки в блокноте. — Петер? — прерывает Ева относительную тишину. — Слушаю, лэри Лисаард. — Просто Ева или Евангелина, ладно? А эйн Риарн, он давно работает? — Почти с основания школы, я сам у него учился. Но если вы хотите узнать что-то более конкретное, поговорите с эйной Плачейник, я не вправе разглашать информацию. — Да я и не просила, просто интересно стало. Вы план школы не добыли? — Его копия ожидает вас вот в этой зелёной папке вместе с пропуском. Первое время я буду вас сопровождать, распоряжение эйны Плачейник. — Угу, — ныряет Ева в чашку с кофе и отодвигает от себя опустевший поднос. — Спасибо, всё было очень вкусно! — Я передам нашим поварам. Вы готовы идти? Они бродят по кабинетам почти до обеда, и Ева старательно раскрашивает чёрно-белый план: зелёным — где защита в порядке, жёлтым — где ослабла, но держится, красным — где почти разорвана, и синим — где её нет вообще. Они успевают обойти много помещений, и Ева даже готова идти дальше, но Петер мягко обращает её внимание, что она все чаще трёт глаза и массирует висок. Может, пора сделать перерыв? — Давно пора, — морщится она от стучащей в висках боли, которую до этого умудрялась не замечать. — У вашего доктора найдется обезболивающее? — Конечно. Стеллс на её перекошенную мордашку реагирует менее благожелательно. — Если ты решила умотать себя до изнеможения, напоминаю, что другой Евы для твоих драконидов у меня на замену нет. От этой фразы почему-то спину продирает ознобом, заставив поёжиться, но она находит в себе силы беспечно пожать плечами: — Просто глаза устали, там немного по-другому фокусировать взгляд надо. Ничего страшного. — Тебе виднее. Садись, ешь. Ещё пару часов они проводят в тире, где сначала подбирают ей лёгкий, но куда менее стильно выглядящий огнестрел, а потом Ева старательно учится его собирать и разбирать. Стеллс даже разрешает ей сделать несколько выстрелов в качестве поощрения, но, увы, шарики с краской попадают куда угодно, кроме цели. — Не расстраивайся, ты же только учишься. — Стеллс, а ножи метательные у тебя есть? — Валялись где-то, сейчас поищу, — пожимает она плечами. — Тебе зачем? — Реабилитироваться буду. Ножи, чуть тяжелее её собственных, но с таким же идеальным балансом, успокаивающе привычно ложатся в ладонь. Ласкают на прощание прохладой кожу, когда она отпускает их в полёт. — Неплохо. Восемьдесят шесть из ста. Значит, тебе просто нужно время привыкнуть к новому оружию. — Плохо. — Ева морщится, недовольно глядя на на впившийся в дерево нож, аккурат пробивший цифру семь на мишени. — Дар бы точно сказал, что отвратительно. — Давно в последний раз тренировалась? — До Согры ещё. — Около получаса у нас ещё есть. Дерзай. — Стеллс? Ты знаешь, что этот ваш Риарн ненавидит Ирия? — Знаю. Но он преподает общую физическую подготовку, а не эрригосолюбие, и как учитель меня полностью устраивает. А что? — Ничего. Не нравится он мне, — вздыхает Ева и идет выдергивать ножи из мишени. Вечером они заканчивают разбирать весь купленный Стеллс боезапас и вновь беседуют, плавно переходя от вопроса «как понять, что ты нравишься мальчику?» до цен на туши тварей Айаа’дарра, а оттуда на косметику без запаха и обсуждение, точно ли всё в порядке с драконидами, которые уже какой день не отвечают на линкер. Кларисса не отвечает тоже. В следующие дни этот распорядок почти не меняется. Однако ближе к концу недели они уезжают со школы уже в обед, чтобы остаток дня проторчать в салоне красоты. — Вечером у меня ужин с Адрином, — поясняет Стеллс. — Перетекающий в завтрак? — невнятно бормочет Ева, стараясь не потревожить увлажняющую маску на лице. — Не сегодня. И следи за языком. — Извини. Ещё через пару часов под окнами квартиры останавливается чёрная машина. — Мне пора, Ева. Не скучай. — Я с Риком пойду гулять. Ты же разрешила до девяти, помнишь? — И радуюсь, что помнишь ты. Линкер только не выключай. — Ага. Кристоферу привет. Через полчаса они с Эриком встречаются у парка. — Прикольно, патлы рыжие, а рожа золотистая, — приветственно пихает её в плечо приятель. — Даже на девчонку похожа стала! — Иди ты! Зато сам нихрена не поменялся, как была морда интеллектом не обезображенная, так и осталась. — Ха! Зато я магонометрию сдал и магический реализм на отлично. Бульдожка пыталась завалить, но обосралась. — Без меня? Ну ты и зараза! Чего спрашивали-то хоть? — Да дохрена и больше! Айда на нашу крышу? — Ага. Только что-нибудь пожевать купим. — Как съездили-то? Там чего, правда море? — И вулкан есть, — принимается в который раз рассказывать Ева, доставая из пакета обжигающе горячий жареный в масле небольшой шарик теста, фаршированный мясом, нутом и острым перцем. — И что, правда чуть в воде не сдохла? Ну ты даешь! — догрызает Рик копчёную в пряностях лапку тевтопсиса и швыряет косточку вниз. — Зато плавать научилась, — смеётся Ева. — А потом за нами Грэг приехал. Помнишь, который на тот бал тебя сопровождал. — А, он ничего, адекватный. Прям как эйн Тайвер, но он всё равно лучше. — Надо будет к нему в гости забежать, убраться хоть. — Там и без тебя чисто. И чинить уже ничего тоже не надо. — Как скажешь, — кивает Ева, догадываясь, чьими усилиями поддерживается чистота. — Ой, я же тебе подарок привезла! — хлопает она себя по лбу и принимается стягивать с руки браслет. — На, держи! — Земля? — вертит его Рик, не спеша надевать. — Типа грязь и дерьмо под ногами? — Нет, надежность, постоянство и уверенность, что ты не подставишь и не предашь, — смотрит ему в глаза Ева. — Потому что я рада, что ты мой друг. — Ну ты вообще развесила тут слов, что соплей, понимаешь, — всё же надевает он его на руку. — Спасибо, типа. — Не за что, — пожимает она плечами, разглядывая закатное солнце. После каверн видеть его кажется почти чудом. На Рика ей смотреть не хочется. — Ли? — М? — Ты, конечно, странная на всю голову вместе с твоими Эрригосами, но мне нравится. Я это… Короче, тоже рад, что ты мой друг. Только у нас жратва закончилась, а я голодный. Пошли ещё сходим? — Только давай через мой квартал, хоть посмотрю, на месте ли дом. — Не, блин, улетел к гликонам вместе с крышей, ага. Ну идём. Кстати, слышала, по новостям крутят, что в лесах какую-то лабораторию нашли со страшенным вирусом? Только чихнут на тебя и всё, сразу труп. То ли эйвентские шпионы, то ли сектанты хотели всю страну потравить, но наши им рыла аж до самой задницы начистили. *** Возвращаться им с братом в город приходится официальным путём, на поезде, в сопровождении двух безликих мордоворотов, под чьим конвоем приходилось ходить в туалет, и молоденького лаборанта, который всю дорогу беспрерывно брал у них кровь, мерил температуру или порывался едва ли не ежечасно их осматривать, не появилось ли где на коже предательского алого пятна? Но нервирует Ирия даже не это, хотя после полного комплекса дезинфекции что внутри, что снаружи мало какая бацилла могла выжить, к тому же всё драло и зудело так, что хотелось засунуть в себя руку и с наслаждением почесать каждый из внутренних органов. А уж нюх гарантированно отбило минимум на неделю. И не то, что у них отобрали всю одежду и вещи, как потенциально заражённые. И даже не пижама в мерзкий зелёный горошек, которую ему взамен выдали. Нет, выводит из себя ожидание. Ему кажется, будто дэвов поезд с каждым мгновением нарочно замедляет ход, едва плетётся, соревнуясь в скорости с черепахами. И потому Ирий мечется по купе, бормоча ругательства и сверкая алой чешуёй на скулах и предплечьях. — Прекрати, — не открывая глаз, просит Дар. — Раздражаешь. — Не могу. Мы же почти шесть дней… — Я взволнован не меньше, чем ты, но держу себя в руках. Значит, и ты сможешь. Или попробуй уснуть. — Нет уж, спасибо. После того дерьма… Дар, тебе же они тоже снятся? Кошмары? — падает на полку Ирий. — Весьма… яркие и подробные, к сожалению. — Я тоже на фантазию не жалуюсь, — криво улыбается он, оборачиваясь на звук открывающейся двери. — Эй, док, сколько нам ещё тащиться? — Около часа. Остались последние анализы, после этого я выдам вам одежду. И распишитесь здесь, что ознакомлены, что при малейшем недомогании вы обязуетесь вызвать спецбригаду, а также предоставить список всех лиц, с которыми контактировали за это время. — С тобой. Четыре раза тебя запишу, если чихну. — Как пожелаете. А сейчас попрошу раздеться для осмотра. — Будет тебе стриптиз, будет, не хнычь, — морщится Ирий. — Слушай, а Клариссу с Мюррой ты тоже лапал, извращенец? — С эйной дер Вейт и с эйной Лайтарр работает другая специалистка. Вы напрасно на меня злитесь, эйн Эрригос, я всего лишь выполняю свою работу. Дайте, пожалуйста, левую руку, я возьму у вас кровь. — Я злюсь, что ты удовольствие от неё получаешь. — Ирий, — натягивает Дар пижамные штаны. Ему достался наряд в фиолетовый, но такой же отвратительный горошек. — Прекрати. — Должно же у меня быть хоть какое-то развлечение? Так где там наши тряпки, док? Вместо нормальной одежды им выдают невнятного цвета спортивные брюки, кофты с капюшонами и дешёвые, продуваемые насквозь куртки. Впрочем, Ирий, как и брат, готов бежать отсюда даже в дэвовой пижаме, лишь бы быстрее. Дом уже издалека встречает их мрачной тишиной, темнотой окон и двумя фигурками, мнущимися у дверей. Зажёгшиеся фонари заставляют одну из них выругаться, а вторую вспыхнуть родным пламенем рыжих волос. Ирий бросается вперед и прямо на глазах у её хулиганистого приятеля стискивает Еву в объятиях, вжимает в себя, с облегчением, с надрывной, почти на грани истерики, радостью слушая её дыхание и стук сердца. — Ирий? Вы вернулись? Ирий, ну ты чего? — пытается выкрутиться из его рук смущённая донельзя Ева. — Ну, Ирий! Он притискивает её к себе ещё сильней, зарывается носом в рыжие пряди. Живая. Слава всем богам, живая! — Ирий, отпусти! Да отпусти же ты, мне больно! — Извини, — разжимает он объятья. — Соскучился. — Вижу. Когти только убери, ладно? Дар, вы давно приехали? Что у вас там… — с испуганным писком замолкает она полуслове, когда брат похожим движением сгребает её в охапку и, бережно поцеловав в лоб, отпускает через пару ударов сердца. — Рик, давай завтра погуляем, ладно? Или, если хочешь, пойдём к нам в гости, я ужин приготовлю, — не сводя с них глаз, предлагает Ева. — Не, я домой, — косится на них с братом пацан и, дождавшись евиного кивка, скалится улыбкой. — Это, здрасьте-до свидания. Ли, если чего — звони. — Вы почему линкер не брали? — тут же набрасывается на них Евангелина. — И где вообще были? И чем от вас так противно несёт? — Дезинфекцией. Евангелина, может, сперва зайдём в дом? — окончательно берёт себя в руки Дар. — Ой, я дура! Вы же голодные, наверное! Может, тогда к Стеллс пойдём? Она мне на ужин мясо оставила. — Нет уж, я отсюда никуда не двинусь, — падает на диван Ирий и роняет рядом с собой Еву. — Новая куртка? Тебе идет. — Стеллс посоветовала. Когда вас ругать закончила, — хихикает она, знакомо утыкаясь в него носом и тут же отшатываясь со смешной рожицей. — Фу! Ну и несёт от вас! — Сейчас в душ схожу. А насчёт Стеллс и был расчёт, она плохого не посоветует, — легонько щелкает он её по носу. Только для того, чтобы лишний раз коснуться. Ужин они заменяют пиццей — беспроигрышным вариантом для любого случая. — Так где вы были-то? — Да так, по одной заброшенной лаборатории гуляли, а потом на карантине сидели. Скукота, в общем,— усмехается Ирий. — Это не которая с вирусом? Рик говорит, её сейчас везде мусолят. — Maarasht! Дар молча щёлкает по кристаллу, пробуждая визор. — …работают хранники. Также Её Светлость Верховная Правительница Вийала дер Коррайг взяла ситуацию под личный контроль, выделив часть гвардейцев королевского полка для урегулирования ситуации, — бодро говорит дикторша. — Увы, общую картину можно сопоставить лишь по косвенным признакам, так как, исходя из официальных источников, злоумышленники запустили систему самоуничтожения, и комплекс был разрушен полностью. Подробней об этом нам поведает наш эксперт… На другой волне странного вида тётка со вздыбленными волосами заунывно воет, явно работая на публику: — И придет Страх из-под земли, и застынут воды ужасом, и почернеют от горя брега её! То первый знак конца времен! И будет за ним второй! Тьма падёт на города и сёла! Обымет мрак кромешный каждого от мала до велика, никого не минует! Покайтесь, заблудшие, и отступит зло, убоявшись веры истинной! Вспомните то, что забыто! Отриньте ложных идолов и спасётесь! — Вспомнил, вспомнил, — ворчит Ирий. — Молоко прокисшее выбросить надо. Дар, что там дальше? На третьей волне идёт трансляция начавшего оттаивать озера с высоты птичьего полета и копошащихся рядом с ним людей в защитных костюмах. Ирий вздрагивает, машинально притягивая к себе Еву, и замечает, что и Дар кладёт ей руку на плечо. — Так что там было-то? — смотрит на них Ева. — Извини, Лисёнок, подписка о неразглашении, придётся тебе ограничиться официальной версией. — Ну, Ирий! Их прерывает трель линкера. — Лэри Евангелина Лисаард, — доносится оттуда тягучий голос Стеллс. — У тебя должна быть очень уважительная причина отсутствовать дома в это время! И ровно мгновение, чтобы здесь оказаться! — Так я и дома, — хихикает Ева. — Дар с Ирием вернулись, так что всё хорошо! Можешь своего Адрина завтракать! — Обойдётся, — переходит подруга на более привычный тон. — Точно всё хорошо? — Да. — Ну-ка дай мне Ирия. — Я здесь. Привет, дорогая. — И вам не хворать. Клэр с вами? — Ей с Мюррой и остальными ещё дня три в больнице торчать, люди же. Заезжай завтра в гости, поболтаем. — Есть что-то срочное? — Пока нет. — Тогда спокойной ночи. Увы, ночь получается бессонной. Как только Ирий закрывает глаза, в памяти всплывает мёртвый взгляд из-за стекла, а если он и проваливается в сон, то тут же мерещится сожжённая лаборатория или евина комната со стоящей посреди мутной колбой и облаком рыжих волос вокруг застывшего бледной маской по-детски обиженного лица. Видимо, брату снится что-то похожее, потому что они то и дело сталкиваются у дверей евиной спальни, прислушиваясь к её дыханию. После пятой или шестой такой побудки Ева не выдерживает. — Да хватит уже! Я дышу, — распахивает она дверь, — и никуда не сбежала! Вы или ложитесь рядом, или давайте у вас спальный артефакт активируем, только дайте мне, наконец, поспать, вашу ж драконью Матерь! — Не советую, Евангелина, звать тех богов, которых не чтишь, — доносится из-за его плеча голос Дара. — Мой слишком шумный брат тебя разбудил? — Вы меня каждый раз будите. Живая я, живая, отстаньте, а? — Прости, Лисёнок. — Пойдемте чаю попьём, — вздыхает она. Ева бесшумно двигается по кухне, и словно по волшебству на столе появляются дымящиеся отваром чашки, варенье из лесных ягод и пышные оладьи, находчиво сотворённые ею из скисшего молока. — Что вы там такое видели, раз спать даже не можете? — Ничего хорошего, Эви. Извини, что разбудили. — Ну, я же вас бужу, когда мне хреново, почему вам нельзя? Вы ешьте, остынут же. А ещё лучше, давайте на диван переберёмся, визор включим. Авось и уснёте. — Давай. Ночью новости не показывают, зато крутят старый, немного наивный синематик про двух сестёр, из которых одна стала принцессой, а вторая злой ведьмой. Ева фыркает, но волну не переключает, усаживаясь между ним и братом и привычно поджимая под себя ногу. На экране визора движутся картинки, но Ирий туда почти не смотрит, слушая, как бьётся мерно евино сердце, и, убаюканный этим, наконец, успокоенно засыпает.