Идеальная ведьма

Просыпается Ирий в одиночестве, заботливо укрытый пледом. С наслаждением потягивается, вслушиваясь в тишину дома. А вскоре, сидя на заднем крыльце и прихлëбывая кофе, наблюдает, как брат методично доводит Еву до белого каления. Получается у брата превосходно: в этом виде спорта у него всегда было первенство мира. Дар гоняет её по всему двору, оказываясь то с одной, то с другой стороны, нанося отнюдь не вредящие здоровью, но болезненные удары. В основном по её самолюбию. Другими словами, делает то, на что не хватило окаянства ему самому. — Отвратительно, Евангелина, — цедит Дар. — Определённо, черепаха сражалась бы изящнее и быстрее тебя. Евины глаза на миг вспыхивают, по двору проносится порыв ветра и… на этом всë заканчивается. — Дар, Ева, закругляйтесь, идëм завтракать, — зовёт Ирий. — Угу. — «Да», Эви. И сначала в душ. Ирий закрывает глаза и делает длинный глоток. Ева, несмотря на паскудное детство, умудрилась вырасти отнюдь не злой и, похоже, даже не умеющей ненавидеть, что его до сих пор поражает. И слишком деликатной, чтобы магически воздействовать на живое существо и тем более причинить ему вред. Даррен говорил, что уже сталкивался с подобным и в Айаа'дарре: драконята, особенно нечистокровные, боялись своих сил и подсознательно отказывались от их применения, как Ева после своего дебюта. Но несмотря на все усилия и упорство, а точнее упëртость Дара, и на некоторые подвижки в кавернах Согры, дэвов блок был нерушим. Ева в себя не верила. — Может, еë напоить? — вздохнув, поскреб он щетину на подбородке, когда брат опустился рядом с ним на крыльцо. — Она ещë ребëнок, Ирий. — Хреново у тебя с шутками. — Для дурацких шуток есть ты. Попробуем иначе. — Как именно? — уже серьёзней смотрит он на брата. — Эмоциональные потрясения, как и желание выжить, срывают многие барьеры. Злость, увы, не сработала. — Надеюсь, ты умеешь соизмерять риски? — Безусловно. Я знаю достаточно методов, можешь не волноваться. И ради всех богов, Ирий, побрейся наконец! — Да мне и так неплохо, — хлопает его Ирий по плечу, вставая. — Ладно, пойду нашу занозу утешу, расстроилась же. В ванной Ева заплетает ещë немного влажную и непривычно тёмную косу. — Может, это и правда не моë: оружие, ветер, колдунства всякие? Защиту ставить умею, и ладно, — смотрит она на него через зеркало. — А ещë знаешь травы. И сумела договориться с ветрами каверн. Лисëнок, магия в тебе, просто вот здесь, — легонько стучит он пальцем по тëмно-рыжей макушке, — живëт вредный маленький асурик, который очень еë боится. И наша задача его переубедить. Ева в ответ фыркает, но улыбается. — Ирий? — М? — тянется он через её плечо за помазком и чашкой для пены. — Можно я в корпус наёмников ходить буду? На боёвку. — Нельзя! — Ясно. — Посветлевшая было макушка вновь темнеет. Ирий делает глубокий вдох и уже спокойней интересуется: — Зачем? Тебе нас с Даром мало? — Да. То есть нет, но… Короче, когда я учусь драться с вами, я и умею драться только с вами, понимаешь? С тем же Роком я практически едва справилась, он же иначе, чем вы дерётся. У него и манера другая, и стойки, и вообще. — Не дерётся, а сражается. И… я подумаю, ладно? — Ура! — Не ура. Я ничего не обещаю, Лисёнок. А теперь брысь отсюда! За завтраком Ева дуется на Даррена, а заодно чахнет над таблицей аттестации, вслух прикидывая, что успел сдать Эрик в её отсутствие и как его поскорей догнать. Ирий не против такого соперничества, лишь бы только на пользу шло. Даррен же после второй чашки кофе, оглядев хмурым взглядом дом, постановляет, что сегодня у них генеральная уборка. — Да ладно, — отмахивается Ирий. — Чем реже проводишь уборку, тем заметнее результат. Не особо же грязно. Разве что шторы чуть прикрыть, чтоб пыли видно не было. — Полагаю, после нашего отсутствия почти что целую луну результат уборки заметишь даже ты, — выгибает бровь Дар. — Я не собираюсь жить в свинарнике и тем более допускать, чтобы в нём жила Евангелина. Кстати, завтра возобновим утренние пробежки, Эви, так что не засиживайся за чтением допоздна. — А кто в детстве сам обычно с книгой засыпал? — В детстве, Ирий, мы на многое смотрели иначе, — пожимает плечами брат, но всё же не удерживается от шпильки: — К примеру, ты верил, что одна из наших горничных оборотень и ночами превращается в летучую мышь. — Ну, мы точно выяснили, что это не так. — О, да. — И как выяснили? — заинтересованно смотрит на них Ева. — Мой старший брат решил, что будет замечательной идеей спрятаться у эйны Ленны под кроватью, чтоб узнать чем она занимается ночью, и поймать её, так сказать, на месте преступления, — усмехается Дар. — Там мы благополучно и уснули, — продолжает Ирий. — Потом Дар проснулся от характерного скрипа и решил полюбопытствовать, что происходит на кровати. Мы и вылезли. — Ирий, я не думаю, что Эви нужны подробности. — Не нуди! Так мы узнали, что эйна Ленна встречается с садовником и умеет очень громко визжать. Садовник, кстати, тоже. Представь, ты… Дар, не пинайся! Ты вся такая, кхм, увлечённая, и тут внезапно обнаруживаешь, что над тобой стоят два грязных асурика с горящими глазами… Под кроватью-то давно не убирались. — Влетело потом, да? — всхлипывает от смеха Ева. — Ага, причем всем. Сладкую парочку отец уволил, нашей гувернантке досталось, что не уследила, старшей горничной тоже — за пыль и грязь. Ну и нам — за неуместное любопытство. Неделю сладкого не видели. — Интересно вы жили! — Не-а, обычно мы жили скучно и благородно. Но иногда случались и весёлые моменты. К примеру, Дар как-то решил подарить маме ожерелье из куколок бабочки-красавки, а они вылупляться начали и… Болтовню прерывает подчёркнуто корректный стук в дверь. — Ирий, ты кого-то ждёшь? — быстро спрашивает Дар. — Эви? Ева мотает головой и закрывает глаза. — Чужие. Трое, — знакомым движением тянет она руку к виску. — Белый, прозрачный и одна, нет, один. Или это всё же она?.. Не знаю, не могу прочитать. Будто её вообще нет! Ирий, Дар, мне это не нравится! Давайте притворимся, что нас дома нет? — Док из поезда, прилизанный хлыщ и стерва неопределённого возраста, — криво усмехается Ирий, простецки выглядывая в окно. — Началось, похоже. — Так вы их знаете? — Догадываемся, — встаёт и Дар. — Евангелина, убери полностью свою защиту. — Но её же потом с нуля восстанавливать! И матрицу считать заново! — Сдашь расчёт вашей Шарпейке, как зачёт, — отмахивается Ирий. — Бульдожке, — сопит Ева. — Убрала. Довольны? — Нет. Иди переоденься в уличное и надень шапку, чтоб волосы видно не было. Потом быстро на задний двор и к Стеллс. И не появляйся, пока мы не разрешим. Бегом! — Но почему… — Евангелина, ты ещё здесь? — смотрит на неё Дар таким взглядом, что Еву буквально сдувает с места. Впрочем, её обиды сейчас далеко не самое главное. — Ну что, готов, братец? — криво ухмыляется Ирий. Алые чешуйки на висках блестят задорно и зло. — Безусловно, — зеркалит тот ухмылку. — Только подожди, пока Эви уйдёт. — Ладно, потяну немного время. — Он открывает дверь и деланно удивляется. — Док? Ты же обещал через три дня навестить. Неужели по нам так соскучился, маленький извращенец? Да ещё и друзей привёл? Прости, проповеди о Великом Эрригосе не слушаем, товары сомнительного качества по дешёвке не покупаем. — Не паясничайте, дер Эрригос, — прерывает его хлыщ. — Моё имя Аис дер Веераар, я являюсь представителем Дома Правителей. Думаю, о цели моего визита вы догадываетесь. Раз с доктором Аттисом вы знакомы, позвольте представить и эйну Янерис Вайн, сарваера попечительского совета. Она проверит условия проживания вашей подопечной и пообщается с ней, а мы тем временем побеседуем. Быть может, пригласите нас в дом? — Вот именно! Долго вы ещё намерены держать нас на пороге?! — поддакивает сарваерша. — Как минимум, пока не увижу ваше удостоверение. — Эйн… — Лэрд. — Лениво поправляет её Ирий. — Документы, эйна. Или можете торчать тут до второго пришествия Эрригоса. Теперь ваши, эйн дер Веераар. — Не думаю, что это так необходимо. — Визит официальный? Нет? — окончательно сгоняет с лица улыбку Ирий. — Так я и думал. Документы, эйн, или можете быть свободны. Благодарю. Он пробегает взглядом по строчкам, стараясь скорее не прочитать, а запомнить не только текст, но и немного расплывшуюся печать в углу и текстуру бумаги, чтобы задать потом пару вопросов нужным людям. Негромко хлопает задняя дверь. — Входите, — отступает он в дом. На первый взгляд, удостоверения подделкой, увы, не выглядят. Доку в этой компании явно неуютно, но он всё же откашливается и деловито заявляет, едва ступив за порог: — Мне нужно вас осмотреть и взять анализы! Посередине фразы голос даёт петуха. — Прямо сейчас? Извини, публичный стриптиз только за деньги. Дар, поддерживая, насмешливо выгибает бровь. — Где ваша подопечная? — оглядывает комнату эйна Вайн. — Доктор Аттис, полагаю, не откажется осмотреть и девочку, чтобы убедиться… — С разрешения Евангелины, эйна. И с нашего тоже, — выдаёт брат одну из своих вежливых до омерзения улыбок. — А мы своего не даём, — усаживается в кресло Ирий, жестом показывая гостям на залитый утренним солнцем диван. — И, боюсь, Евангелины сейчас нет, эйна Вайн, и в ближайшее время не будет. — Ничего, я пока осмотрю дом. — Опять же, только в нашем сопровождении. Может, вам будет удобней посетить нас позже, когда мы сможем уделить вам максимум внимания? — Я подожду. Полагаю, вы не откажете мне в чашке чая? От доктора удаётся отделаться на удивление быстро. Однако, слушая, как брат отвечает на очередной вьедливый вопрос дер Веераара: «Вы уверены в точности формулировки, которой эйна дер Вейт приказала вам уничтожить гипотетические образцы инфицированных бластул?», Ирий всеми силами сдерживает рвущегося из-под контроля дракона: дипломатия никогда не была его сильной стороной. И всё же, несмотря на то, что визит бесит, он вежливо улыбается и в который раз представляет, как он с наслаждением вминает дер Веераару в лицо его же собственные очки. Вместе с носом. От приятных мыслей его, к сожалению, отвлекают. — А вы эйн Эрригос? — Лэрд, — скалится улыбкой Ирий. — Не забывайтесь, дер Веераар. Командор дер Вейт не приказывала нам что-либо уничтожать, так как не имела на то полномочий. И в отчёте, с которым вы, полагаю, ознакомились, это написано весьма доступно. — Есть вещи, которые иногда забывают упомянуть в отчётах, — отзеркаливает его улыбку дер Веераар. — Однако в неофициальной, можно сказать, дружеской беседе про них могут вспомнить. — В дружеской могут вспомнить и счастливые времена драки за совочек в песочнице. Вы пока и до звания интересного противника не дотягиваете. — И всё же я повторю вопрос. — Вы пытаетесь нас обвинить в умышленном умалчивании информации? — недобро щурится Даррен. — Вы понимаете, чем грозит подобная клевета на подданного другого государства? Или, быть может, вы желаете разрыва дипломатических отношений? — Лаэр ван'д Энкирро, смею напомнить, у вас двойное гражданство, тем самым вы попадаете под юрисдикцию и нашей страны. — Это угроза? — Всего лишь констатация факта. Беседа ведь неофициальна. К примеру, для её поддержания вспомните, не видели ли вы что-нибудь необычное в лаборатории? Кроме гипотетически найденного вами бокса с инфицированными бластулами мглазника. — Нет, эйн дер Веераар, ничего, кроме самого факта наличия подпольной лаборатории, — хмыкает Ирий. — И я крайне удивлён: вместо того, чтобы искать её организаторов, вы тратите время на нас. — Мы занимаемся этим вопросом, лэрд дер Эрригос. И могли мы делать это более эффективно, если бы не ваше, кхм, усердие. — Оно было оправданным. Или вы полагаете, угроза масштабного и, напомню, в большинстве случаев смертельного заражения является незначительной? — вновь идёт в наступление Дар. — Я всего лишь уточняю некоторые моменты, лаэр ван'д Энкирро. — Тогда потрудитесь выбирать формулировки, эйн, — сверкает золотом глаз Ирий. — Я не столь сдержан, как лаэр Даррай. Профессиональная деформация, знаете ли. И, боюсь, наша беседа весьма затянулась. Эйна Янерис Вайн, до этого момента молча пьющая чай, поднимает голову. Купол избирательной проницаемости, активированный Веерааром, не позволял ей слышать разговор, но она всё равно пыталась. Явно не привыкла быть на вторых ролях. И точно: — Лэрд дер Эрригос, — воинственно задирает она подбородок. — Вы не сказали где ваша воспитанница! «Не твоё дело!» — хочется рыкнуть Ирию и добавить ещё пару цветистых выражений. Он улыбается, позволяя чешуе проявиться на скулах и предплечьях, и уже вслух отвечает, взглядом попросив Веераара снять купол: — У моей хорошей знакомой, эйна, директора спортивной школы. Думаю, вы видели рекламу по городу. — В любом случае, позовите девочку! Я должна с ней поговорить. И если у меня возникнут подозрения, что с ребёнком плохо обращаются… — Еву только так в лицо не называйте. Обидится. Дар, наберёшь? Ева по линкеру не отвечает. А со второго раза линкер берёт Стеллс. — С Евой всё в порядке, она помогает эйну Риарну с младшей группой, ей полезно социализироваться, — вместо приветствия рапортует она. — А линкеры я в классах запрещаю. — Эйна Плачейник, вы можете её привезти? Её хочет видеть эйна Вайн, сарваер попечительского совета. — Что же вы утром не предупредили! — очень натурально изумляется Стеллс. — Ева просила с ней позаниматься, что-то в магоматике с задачами по переменным запуталась. Так что быстро точно не сможем. — Извините, эйна Вайн, — светски улыбается Даррен. — Вы сами всё слышали. А образование и душевное равновесие девочки для нас важнее бюрократических дрязг. — Я подожду, — поджимает она губы. — Где здесь можно помыть руки? — Наверх и направо. Стеллс привозит Еву только часа через полтора, когда полная завуалированных угроз беседа заходит уже на третий круг. Намёк Анни поняла правильно, а потому появившаяся на пороге Ева выглядит так, словно решила исполнить тайную мечту брата — изобразить очень хорошую девочку из очень приличной семьи. Синее расклешённое книзу платье украшает белый отложной воротничок, на ногах чёрные туфельки и белые, асуры, белые носочки. Одним словом, идеальный ребёнок. Разве что заплетённые в две косы тёмно-рыжие, с ярко-огненными прядями волосы выдают сдерживаемое недовольство. — Доброго дня, — вежливо склоняет она голову. — Ой, я и не знала, что у нас столько гостей! Какое-то время их дражайшая воспитанница щебечет о погоде, о том, какой чудный замиокулькас растёт у эйны Плачейник в рекреации и какой восхитительный рецепт яблочного пирога ей рассказали. Надо его пренепременно испечь на ужин! Ирию хочется одновременно и заржать, и выругаться: настолько мило и неественно выглядит Ева, пока она, похлопав ресницами, не смывается наверх мыть руки и переодеваться. Чтобы тут же появиться вновь. И нет, теперь это уже не милая девочка. У лестницы трепещет от ярости разъярённая ведьма. — Кто был в моей комнате?! — сквозь ткань пробивается свет налившегося алым от перегрузки блокирующего амулета. — Может, твои опекуны заходили? — негромко и нарочито спокойно спрашивает Стеллс. — Они никогда не заходят в моё отсутствие, — чеканит Ева. — Это кто-то из этих двоих! — Эйна Вайн, вы поднимались в уборную, — глядит на неё Ирий. — Ничего не хотите объяснить? — Я должна была убедиться в комфортных условиях содержания подопечной. — Содержания? Я вам что, крыса подопытная? Так какого, в драконью задницу, дэва?! Амулет трещит и перегорает. — Вежливей и сдержанней, Эви. Как на балу, — с намёком смотрит на неё Дар. — О да, а ещё я помню, как он закончился! — шипит Ева. — Деточка, ты всё не так поняла! Меня зовут эйна Янерис. Я пришла тебе помочь. — Мы с вами на «ты» не переходили. И в помощи я не нуждаюсь. — Может, всё же поговорим наедине? Вдруг ты хочешь чем-нибудь поделиться… — Вы. Не хочу и не пойдём, — цедит она, отступая за спинку кресла Дара. — Я вас не знаю. И на свою территорию никого пускать не собираюсь. — Понимаю. Но ты же не хочешь мешать беседе твоих опекунов? — Пусть они мне об этом сами скажут. Ирий, Дар? — Мы уже заканчивали, Лисёнок. — Эйна Лисаард… — отмирает дер Веераар. — Лэри, — обрывает его Ева. — Лэри Лисаард, у меня есть вопросы и к вам. — Хватит. — Похоже, Дар тоже устал от этого фарса. — Эйна Вайн, в качестве компромисса могу предложить ответный визит в попечительский совет в заранее согласованное время. Найти подход к Евангелине вам удалось на редкость бездарно, поэтому не смею вас задерживать. Вас также, эйн дер Веераар. — Лаэр ван'д Энкирро, насколько помню, вы не являетесь хозяином этого дома. — Верно, эйн дер Веераар, — легко соглашается с ним Ирий. — Всего лишь его половины. И как владелец оставшейся, хочу заметить, что в этом доме рады только желанным гостям. Ева, помаши на прощание ручкой. Выход найдёте, или вам помочь? — Надеюсь, вы понимаете последствия вашего решения? — Дер Веераар, — Даррен меланхолично разглядывает отросшие на руке острые кобальтовые когти. — Дружеский совет на прощание: никогда не угрожайте дракону в его логове. — Я… учту. Идёмте, эйна Вайн. — И что это было? — мрачно интересуется Ева, как только щёлкает дверной замок. — Почему эта… — Тихо, — обрывает её Ирий. — Сейчас мы идём к тебе в комнату, и ты очень внимательно смотришь, не пропало ли что-то. — Или не появилось, — хмуро добавляет Дар. — Эйна Плачейник, займите пока себя чаем. — Дэва с два. Дер Эрригос, — смотрит она на Дара. — Весьма нестандартное объявление войны. — Не сдержался, — недовольно дёргает он уголком рта. — Эви, наверх. — Вроде ничего не поменялось, — вздыхает Ева, когда комната после тщательного осмотра окончательно превращается в бардак. — Может, я, дура, зря скандал подняла? — Не дура и не зря, Лисёнок. — Ну а как ещё меня назвать? Убираться ещё теперь. И человека обидела. — Она нарушила наш прямой запрет, Эви. В Айаа’Дарре наказание за подобное — смерть. — Мы не в Айаа’Дарре, не учи Лисёнка плохому. Ев, ты обедала? — Не хотелось. Чего этим двум от вас надо было? — Проблем огрести. Не забивай голову, Лисёнок, мы разберёмся. Сходите лучше с Даром за едой до ресторанчика за углом, а мы пока со Стеллс стол накроем. Братец, не против? — спрашивает он отнюдь не об обеде. — Не против, — правильно понимает его Дар. — Клэр говорила, что у вас могут быть неприятности, но чтоб прислать прихвостня дер Коррайг… Таких масштабов я не ожидала, — нервно вертит в руках Стеллс стакан с водой, когда они добираются до кухни. — Тебе она что сказала про лабораторию? — Что официальная версия лажа, и отправила к вам. — Приятного в любом случае мало. Стеллс, если ты и правда хочешь в это лезть, значит, соглашаешься и на Печать тишины, Дар наложит. Решай сама. — Всё настолько скверно? Это связано с вашей Евой? — Ответ, Анни, потом вопросы, — смотрит на неё Ирий без привычной насмешливой улыбки в глазах. — Я приму любой. И не обижусь. — Сколько мы с тобой знакомы? Кажется, я не давала повода сомневаться в себе. — И всё же? — Согласна, куда денусь. — Что ж, — кладёт он перед ней на стол синюю папку. — Изучай. И слушай. Стеллс даже не ругается, тихо шипит сквозь зубы что-то малоцензурное, но в основном отмалчивается и в конце концов вздыхает: — Теперь ясно, почему Коррайг так охотится за девочкой. Единственный выживший экземпляр. Осталось понять, что именно она хочет с ней сделать. — Возможно, и узнаем, как минимум удостоимся аудиенции Её Светлости. Дэвы, как я ненавижу политику! И, Стеллс, если что-то случится… Я дам тебе доступ к счёту, откладывал на чёрный день. Выгребай хоть всё, но позаботься о Еве, чтобы эта старая интриганка до неё не добралась. — Позабочусь. Папку лучше от Евы подальше спрячь. Мне-то непросто эту информацию принять, а девочке и подавно. С исчезновением папки к Ирию хотя бы внешне возвращается обычная безалаберность. — Что Ева у тебя хоть в школе делает, эйна директриса? — Бродит по кабинетам, смотрит на сверстников, общается. Пытается, не знаю, быть похожей. Сегодня они с девочками в туалете зеркало помадой разрисовали, а потом она едва не с восторгом слушала, как их ругает уборщица, это мне сама эйна Таун рассказывала. Что ещё… мешает Петеру, достаёт Риарна. — С утра она захотела в корпус наёмников, затем твой Риарн, скотина двуличная. Будто ей нас не хватает! — брякает тарелкой о стол Ирий. — Она вам, кажется, вполне доступно объяснила, почему ей это надо. И прекрати ревновать к Риарну, или ты ему до конца жизни поминать будешь, что он у тебя девушку увёл? Так более после аварии ему женщины не интересны. И юные ведьмочки тоже. Да и твоя Ева его не шибко и любит. — Я вообще удивляюсь, как он выжил. И ведь откопать его без медиков нельзя было, боялся, что кровью истечёт. — Жить, значит, очень хотел. Ирий… — Всё равно мне не нравятся эти её идеи. — А ты хоть раз задавался вопросом, зачем ей эти все тренировки, наёмничество, ведьмовство? Сейчас ещё и идеей в валасскую академию поступать на кафедру катастроф и чрезвычайных ситуаций хочет вас осчастливить. — Помогать рвётся, спасательница. Ну и сильнее хочет стать. Сама знаешь, наёмничество — это вечное совершенствование навыков. — Почему она хочет стать сильнее? — Стеллс, может, хватит играть в шарады? Из меня дер Веераар сегодня всю кровь выпил, так ты ещё начинаешь. Если ты так хорошо Еву понимаешь, то объясни, — устало смотрит на неё Ирий. — Я себя хорошо в её возрасте помню, по себе и сужу, — невесело усмехается Стеллс. — Думаешь, мне, домашней девочке, с няньками-гувернантками, с местом в одном из лучших университетов, с помолвкой едва ли не с пелёнок для слияния капитала… — С кем это, если не секрет? — Ты его знаешь, поэтому не скажу. Как считаешь, мечтала я о наёмничестве? — Ты мечтала отомстить, — кивает Ирий, — я помню. — Не только. Ты не представляешь, сколько лет я себя винила, что не была рядом, когда погибли родители. Что смогла бы отговорить, защитить, уберечь. — Стеллс, ты… — Обойдёмся без сочувствия, я не о том хочу сказать. У девочки таких потерь выше крыши. Она тебя-то недавно едва не потеряла. Это её способ защиты. Дай ей возможность хотя бы так контролировать свою жизнь. И… — Стеллс отвлекается на щелчок входной двери и резко меняет тему: — Ты на работу выходить планируешь? А то Дарг уже ненавязчиво интересуется. — Вот сейчас по заказам и пробегусь, авось чего и выберу. Лисёнок, чем это из пакетов так потрясающе пахнет? Доставай быстрей и корми голодного меня. — Едой, — подозрительно смотрит на него Ева. — Какие ещё, к асурам, заказы? Ирий, ты только выздоровел! — Вот именно. Значит, пора размяться. Как тебе, к примеру, это? Требуется парнишку пропавшего отыскать. Или хотя бы тело, но при этом наказать убийцу. С «наказать», конечно, не моя вотчина, а поискать можно. Как раз ничего особо сложного, к ночи должен успеть вернуться. Стеллс, с тобой Дар поговорить хотел. — Не пущу! — упирает руки в бока Ева. — Пусть лучше Кай съездит или ещё кто-нибудь! — Ева, это мой заказ, и я не собираюсь делиться деньгами ни с кем ещё, — щелкает её по носу Ирий, размышляя, нужен ли ему сегодня артефакт ловчей сети или так сойдёт. — Тем более я уже его подтвердил. Всё, я переодеваться. — Ты уже один раз сходил, а я чуть с ума в тот день не сошла! — шмыгает Ева носом, едва он возвращается на кухню. — Лисёнок, это моя работа, — мягко напоминает Ирий. — Да, опасная и грязная, но уж какая есть. Сколько раз я ещё должен это повторить? Передай соус, пожалуйста. Согласен, иногда бывают неприятности… — Неприятности?! — взвывает Ева, запуская в него баночкой. — Ты едва не умер! — Так не умер ведь, — нарочито легкомысленно пожимает Ирий плечами. — Ты есть будешь или возмущаться? Учти, с ложечки тебя будет тогда Дар кормить, а он человеколюбием не страдает. — А если опять? Я же за тебя боюсь, понимаешь? — Ев, я в рабочем, убери руки. Сколько раз тебе говорил ко мне в этот момент не лезть! Порежешься же! — Тогда ты останешься меня лечить. — Элис я на тебя натравлю тогда. Ева, всё, я опаздываю, — осторожно отцепляет он её от себя. — Дар, долго же вы. Стеллс, ты как? — Бывало и лучше. И от обеда, пожалуй, откажусь. — Тогда подкинешь до вокзала? Спасибо. Всё, я ушёл, буду к ночи. Если честно, Ирий едет подумать, уложить в голове события последних дней и понять, как поступать дальше. Дар, более уравновешенный, несмотря на то, что был младшим, всегда быстрее ориентировался в ситуации, ему же мешают эмоции. Он трясётся в рейсовом бусе до Мохового Лога, оттуда добирается на попутке до деревушки с поэтичным названием Малые Котлы. Большие остались на дне находящегося чуть дальше водохранилища, как поясняет подвозивший его мужик. У него же Ирий арендует и лодку. И потом ещё добрую половину часа сражается с веслами в попытках выбраться сквозь шугу и водоросли на чистую воду. Пока не замечает в камышах труп в оранжевой, добротно испачканной тиной куртке и почему-то в одном ботинке. Ирий подплывает ближе и веслом переворачивает тело лицом вверх. Вода колко плещет о борт, а вместе с ней накатывает волна влажной сладковатой гнили. — Твою ж мать, — сдавленно бормочет Ирий, тем же веслом сгоняя прицепившихся к телу и успевших выметать икру хладоплывных ящериц. — Я что, парень, тебя и искал? Увы, сличить со снимком пропавшего свою находку не получится при всём желании. Икра, видимо, последняя в этом году, успела набухнуть и сменить цвет на жемчужно-белый, значит, труп пробыл в воде как минимум дней пять. Что ж, с ориентировкой по времени примерно совпадает. Тело порядком сплющено, а кости поломаны, в остатках плоти копошатся впившиеся в неё личинки гидр-заглотов. В левой ноздре появляется и вновь исчезает мордочка рыбки-прилипалы, нашедшей себе удобный и питательный домик. Одним словом, бедолага выглядит хреново, но явных ран нет. Сдавливание? Падение с высоты? Подвозивший его мужичок слышал ночью громкий плеск. Да, плеснуть могло что угодно, но и эту версию надо было отработать и, как выяснилось, правильно сделать. Ирий поднимает голову, разглядывая дамбу вместе с водосгонным руслом, затем наклоняется, кончиком ножа сковыривая одну из гидр и рассматривая выеденный ею ход. Нет, похоже, полёт тоже был посмертным, иначе гидра бы не успела забуриться на такую глубину. Значит, всё же утопление. Ирий ещё раз глядит на снимок улыбающегося русоволосого парня с рюкзаком за плечами, потом пробегается взглядом по ориентировке: компания друзей приехала отдохнуть на водохранилище. Порыбачили, выпили вечерком, позаигрывали с местными девицами, получили по мордам от их кавлеров, а утром не досчитались одного из своих. Конечно, можно предположить, что парня убили и скинули с дамбы люди, но интуиция, та самая, что рождается из наработанного за годы практики опыта, твердит, что люди тут не при чём. Значит, надо разговаривать с местными. Ирий выпускает магическую метку, по рабочему линкеру сбрасывая её координаты в местный отдел хранников: пусть они телом занимаются, и отправляется наверх, на дамбу, к прибрежной деревушке. — Не знаем мы ничаво, — опасливо смотрит на него стайка девиц на пару лет старше Евы. — И ничаво не видели. — Даже с приезжими не общались? Не может быть, чтобы парни мимо таких красавиц молча прошли! — включает обаяние Ирий. — Не верю! Я бы точно не прошел. — Мы в коровнике тогда были. Это Такма с Олкой с ними лясы точили, тока вы их не ищите, они до Логу подалися с утра, — теперь уже разочарованно качает головой одна из них и тут же всплескивает руками. — Ой, Дженка же, моя сестра младшая, ихнюю кумпанию видела! — Ты меня с ней познакомишь? Девушки, проводите? Дженка, радостно улизнувшая с перекапывания грядок в зиму, подпрыгивает на месте от энтузиазма. — Я про них всё-всё знаю! У них машина большая была, синяя такая! Мне Ирда сказала, что ей Айка сказала, что они в магазин зашли, там Нанке-дурочке что-то сказали, а она от них шарахнулась и разревелась, а баба Карна как клюкой махнёт! И давай браниться, что на воду нельзя, мол они все подохнут и косточек не останется. Дяденька, а у вас ножи настоящие? А острые? Дадите потрогать? — Настоящие и очень острые, поэтому не дам. Случайно не помнишь, кто и что вашей Нанке сказал? — Не, это вы у бабки Карны лучше спросите! — Обязательно. А вообще кто такая Нанка? Подружка твоя? — Не, — отпихивает Дженку старшая сестра. — Это местная малахольная, совсем ку-ку. Бормочет, что в затопленной деревне её принц ждёт. Сама воды боится, чучундра, а на берегу кажный день торчит. — Мамка говорит, что она в детстве чуть не потопла, а потом такая стала, — влезает Дженка. — Вот как? И где мне её найти? — Та на берегу! Она безобидная, токмо вам не скажет ничаво толкового, правда ж дурная. — Жалко. А баба Карна ваша где? — Дома, наверное. Вон тот, с зелёной крышей. Она ж совсем старая! — Дженка, куда со двора запропастилась, лентяйка?! — раздаётся со двора окрик, и девчонка бросается к позабытым грядкам. А вместе с ней на всякий случай сдувает и других девиц. — Нанка и Карна, значит, — вздыхает Ирий. — По порядку и начнём. Нанка, худая, наполовину седая некрасивая женщина лет пятидесяти на вид, и правда находится сидящей на берегу на поваленном дереве. Ирий крутит в руках специально купленный леденец и, присев рядом, протягивает его Нанке. — Привет! Красиво тут, правда? Только похолодало очень сегодня. Я не помешаю? Или ты, может, кого-то ждёшь? Нанка вместо ответа опасливо зыркает и отползает подальше. На улещивание и умасливание приходится убить добрых полчаса, но потом всё же удаётся выяснить, что принц красив, обнажён до пояса и длинноволос, появляется в воде, но на берег никогда не выходит, её к себе только манит. А вот в деталях Нанка путается: глаза и волосы с каждый раз называет другого цвета. — Видно, ты его очень любишь? — Да. А он меня. Женихается, — смущённо хихикает она и вдруг начинает отпихивать его. — Ой, уйди, уйди! Он пришёл, он смотрит! — Где? — оглядывает пустой водоём Ирий. Шуга лениво качается на волнах. — Да вот же! Уйди, он сердится! Он тебя накажет, как остальных! — Хорошо, уже ухожу, — успокаивающе поднимает он руки. Потом послушно отходит за деревья и останавливается. Нанка стоит у кромки воды и со счастливой улыбкой тянет к кому-то руки. Водохранилище по-прежнему остаётся пустым и безмятежным. — Ладно, следующая на очереди у нас бабка Карна, — бормочет Ирий. — Надеюсь, она хоть принца не ждёт. — О, дракон, — невесть чему радуется та, когда Ирий является к ней с купленным всё в том же магазине пакетом с продуктами. — Не совсем, бабушка. — Дракон-дракон, что ж я вашего брата не признаю? Давненько вас видно не было! Чего пожаловал? — Паренёк у вас тут пропал. — А тебе какое дело? — Наёмник я, — показывает Ирий рабочую бляху. — Выясняю, что с ним случилось. — Так русалки топлые на дно утащили! Не можно в воду здеся людям лезть, не для человеков оно! — Русалки? И часто они вот так утаскивают? — Да не, одного, двух в год. — Местных? — По-разному. В позатом годе отец Нанкин потонул, пьяный её поколотил и рыбачить надумал. С тех пор она совсем одна осталася, я только по-соседски и присматриваю. Чего ты там принес да в руках вертишь, давай свою поноску, бабушке в хозяйстве всё пригодится. — Может, и ещё что припомните? — протягивает пакет Ирий и тут же суёт озябшие руки в карманы. Память — или фантазия — у Карны оказывается хорошей, и, с её слов, народу тонуло много. Смущает в этих россказнях разве что одна деталь. Каждая из жертв так или иначе контактировала с Нанкой. — Бабушка, — достаёт Ирий снимок. — Вспомните, случайно не этот ли парень с Нанкой в тот день разговаривал? — Этот, милай, этот. Сначала глазки ей строил, куражился, а потом обозвал граблёй деревенской. Ну я тогда на него и замахнулась. Жаль, увернуться успел, паскудник. Потом они в свою машину шасть, и нету. Ничаво, русалки, они всё слышат, всё знают. Так что не найдёшь ты его, помер он, точно тебе говорю! — Уже нашёл, — рассеянно кивает Ирий. — Русалки, значит. Так нет их, бабушка. Не существуют… В памяти крутится какая-то мысль, которую он никак не может поймать. Слышал же он когда-то о чём-то похожем. Но о чём, зараза, о чём?! — Бабушка, вы знаете, может, сколько Нанке лет? — Третий десяток в том годе разменяет. А что, никак влюбился, сердешный? — хмыкает Карна. — Так у нее вон, русал влюблённый уже имеется. — Русал… — эхом откликается Ирий, вспоминая мутный, «дурной» взгляд Нанки и её «Он тебя накажет, как остальных!» и срывается с места. — Эй, ты куда, скаженный?! — вопит ему вслед Карна. — Нешто к Нанке? Ирий отмахивается: не до разговоров. Нанка всё так же с блаженной улыбкой торчит у кромки воды. Не думая останавливаться, Ирий сгребает её в охапку, оттаскивая от берега. Она вопит и пытается отбиваться, то молотя кулаками по спине, то пытаясь выцарапать глаза. Едва обращая на это внимание, он доволакивает её до ближайшей ивы, рявкает, чтоб замолчала, и споро привязывает к дереву, чтобы смогла освободиться, но не сразу. И, не оглядываясь на рыдания за спиной, вновь идёт к воде, стараясь думать о чём угодно, кроме своего заказа. — Ну же, — останавливается он у кромки воды там, где стояла Нанка. — Ты же видел, я обидел её, давай, покажись. Воздух едва заметно мерцает, и перед ним возникает статный длинноволосый юноша. Потом окутывается маревом, лица и тела сменяют друг друга, пока не появляется фигурка Евы. Она хихикает и игриво отплывает подальше. — А вот это было твоей большой ошибкой, — неприятно ухмыляется Ирий, отвязывая одну из лодок от причала и делая пару мощных гребков. — Мать твою, не мог другое обличье у меня в мозгах отыскать? Ева крутится вокруг, опираясь о край лодки, улыбается, маня к себе ладонью. В начале Туманной Луны, ну-ну. Не отрывая взгляда от Евы, Ирий молниеносным рывком пригвождает к днищу лодки подкрадывающееся к нему сзади полупрозрачное щупальце. Ева взвизгивает, идёт рябью, но, жалобно плача, по-прежнему тянет к нему руки. — Не верю, сволочь. — Второй нож вонзается в живот Евы, а огненная плеть прожигает иллюзию, кольцами вплавляясь в скользкое бородавчатое тело. Тварь визжит, ноздри залепляет вонью протухшей рыбы, но не успевает Ирий порадоваться лёгкой победе, как летит в воду, выбитый с лодки ловкой подсечкой щупальца. Ледяная вода обжигает кожу не хуже кислоты. По ушам бьёт визг стиснутой плетью твари, с берега доносятся истошные вопли Нанки. Ирий рычит, переходя в драконью форму, сжав когтями держащее его щупальце, разрывает его пополам и призывает огненную стихию. Вода вокруг булькает и вскипает, вверх взлетает столб раскалённого пара. Тварь уже не пытается драться, но соображает уйти от обжигающей воды на глубину, утягивая за собой и Ирия. Плеть с шипением гаснет. Под водой ощутимо темнее, по лицу бьют водоросли, пока тварь тащит его ко дну. Воздуха отчаянно не хватает, стиснутое щупальцами тело сковывает холодом, Ирий волнообразным движением подтягивается поближе к голове твари и впивается клыками между витками едва тлеющей плети, раздирая обожжённую плоть. В горло льётся солоноватое и вязкое. Тошнотворное настолько, что Ирий едва сдерживает позывы, продолжая упрямо разрывать края разгрыза. Хватка щупалец ослабевает, он выскальзывает и из последних сил гребёт наверх, чтобы, жадно хватанув ртом стылый воздух, вновь нырнуть к тёмному облаку крови. Нанка продолжает хрипло орать. Тварь замечает его приближение и, похоже, наконец-то начинает бояться. Расплескивает щупальца, стремясь уйти к затопленным домам, но Ирий врезается в неё с разгону, вбивает когтистую лапу в раззявленный клюв, пробивая путь к нервному узлу. По пластинам брони скребут хитиновые зубы, шею обхватывают и сжимают щупальца. Почти теряя сознание от нехватки воздуха, Ирий всё же нащупывает нужное и дёргает изо всех сил. По телу твари пробегает последняя конвульсивная судорога, и щупальца обмякают. Перед глазами пляшут чёрные мушки. Ирий, уже в человеческом виде, с трудом переваливается через борт лодки, дурным взглядом обведя водохранилище и всплывшее тело твари, смотрит на оставленный им разгрыз и вновь свешивается через борт. Его долго и мучительно рвёт, потом он бездумно лежит на дне лодки, глядя в по-зимнему низкое небо и не имея сил даже на дрожь. Нанка молчит. — Нихрена себе вышел из отпуска, — в конце концов передёргивает он плечами от пробирающего до костей холода и устало берётся за вёсла. Что ж, можно сказать, русалка всё же была, точнее Хранитель вод, невесть как сохранившийся с магических времен и отлично приспособившийся, обретя физическую оболочку и питаясь вместо магии жизненной силой и памятью Нанки, а заодно охраняя свою кормушку от посягательств. — Дяденька, вы кто? — Нанка испуганно смотрит на него. Детское выражение на взрослом лице смотрится странно, но взгляд ясный. Ребёнок в постаревшем теле, у которого несправедливо украли почти половину жизни. Иногда Ирий ненавидит свою работу. — Не сиди на холодном, простынешь, — протягивает он ей руку, помогая встать. — Ты очень долго спала и видела сны. Идём, я провожу тебя домой. — Мне снился прекрасный принц! Ирий оборачивается на водохранилище. — Принцев не существует. Вдалеке слышится рокот крылоплана группы зачистки.