Георгина

Тесса стояла перед дверями офиса и не могла заставить себя войти. В руке она сжимала папку. В папке — то самое заявление об увольнении. Распечатанное, подписанное, готовое к бою. Она решилась еще ночью: зайдёт, положит на стол секретарше и исчезнет. Без объяснений. Без взглядов. Без него. Но ноги не слушались. Она не спала всю ночь. Лежала в своей пустой квартире, смотрела в потолок и прокручивала в голове обрывки. Его руки на её талии. Его губы на её шее. Его голос: «Я никогда... никогда раньше...» Она не знала, что чувствовать. Гордость? Стыд? Страх? Жалость? Внутри всё смешалось в один тугой комок, который не давал дышать. «Почему я? — думала она. — Почему не кто-то другой?» Она не находила ответа. — Ты чего застыла? — раздался голос Памелы за спиной. Тесса вздрогнула. Подруга стояла с кофе в руке. — Ничего, — ответила Тесса. — Думаю. — О чём? Тесса подняла папку. — Об увольнении. Памела посмотрела на папку, потом на неё. На её красные глаза, на бледное лицо. — Из-за того, что случилось? — спросила тихо. — Из-за всего. — Тесса, ты не обязана увольняться. Ты была пьяна, он был трезв. Это он должен нести ответственность, а не ты. — Я не могу смотреть на него, — честно сказала Тесса. — И не хочу, чтобы он смотрел на меня. — Тогда и не смотри, — Памела пожала плечами. — Но не принимай такие решения с горяча. Пойдём, я куплю тебе кофе и ты успокоишься. Кофе не помог. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове крутился один и тот же бесконечный кадр: он спит, без очков, рука на её подушке. Без очков он выглядел моложе. Уязвимее. И его голос: «Ты моя». Каждый раз, когда она вспоминала это, внутри вспыхивало что-то горячее. Стыд. Страх. И странное, почти запретное тепло — от того, что кто-то говорил ей «ты моя». Не «ты мне надоела»,как надоевшей игрушке. «Ты моя». Майк никогда так не говорил. Даже когда они только начинали отношения. Она вошла в офис, Тесса прошла к своему столу. Положила папку с заявлением перед собой и уставилась в монитор. План действия прост - нужно было просто встать, подойти к Лоле, отдать бумаги и уйти. Собрать вещи, попрощаться с Памелой, исчезнуть. Но она сидела. Ждала. Чего? Она не знала. Может быть, чуда. Может быть, знака. Может быть, его. В десять дверь открылась. Вошел Роберт — в идеальном костюме, с очками, с привычным холодным лицом. Прошёл мимо её стола. Не остановился. Даже не посмотрел. Как будто ничего не было. Как будто она не кричала его имя той роковой ночью. Тесса почувствовала укол — обиды? разочарования? — и тут же себя одёрнула. Чего ты хотела, дура? Чтобы он устроил сцену при всех? Чтобы все узнали, что ты переспала с начальником? Она встала. Схватила папку. И прежде чем успела передумать, направилась к его кабинету. Лола сидела за своим столом, раскладывала бумаги. Подняла голову, когда Тесса поравнялась с ней. — Вам назначено? — спросила секретарша с ровным, ничего не выражающим голосом. — Нет, — ответила Тесса. — Но мне важное дело к мистеру Бидлеру. Секретарша кивнула и Тесса вошла без стука. ─── Роберт сидел за столом, перебирал документы. Поднял взгляд — и на секунду маска дрогнула. — Мисс Шепард, — сказал он ровно. — Чем могу помочь? Тесса подошла к столу. Положила папку и повернула к нему. — Заявление об увольнении, — произнесла она, сдерживая волнение и дрожащий голос. — Я решила, что так будет лучше для всех. Лучше для кого? Для неё? Для него? Для офисных сплетен? Она не знала. Роберт не шелохнулся. Несколько секунд он смотрел на папку, потом на неё. Медленно открыл, прочитал. И совершенно спокойно разорвал лист пополам. Тесса ахнуть не успела — он разорвал его ещё раз. И ещё. Клочки бумаги упали на стол белыми хлопьями, как снег. — Что вы делаете? — выдохнула она. Он встал и обогнул стол. Остановился напротив. Ближе, чем следовало. Она почувствовала его запах — одеколон, табак, что-то ещё, что она не могла назвать. — Ты не уйдёшь, Тесса. — Это не вам решать. Я имею право… — Я не о праве, — перебил он. — Я о тебе. Ты не хочешь уходить. Ты хочешь сбежать. В этих словах есть разница. Его голос был тихим, почти шёпотом. Но в нём не было угрозы. Только печаль. — С чего вы взяли, что я не хочу? — спросила она, сжимая кулаки. — С того, что ты до сих пор здесь, — он смотрел ей прямо в глаза, и она не могла отвести взгляд. — Если бы ты хотела уйти, ты отдала бы заявление Лоле. Или прислала по почте. Никто не приносит заявление об увольнении лично в кабинет генерального директора, если правда хочет уволиться. Она не нашла слов, чтобы ответить. Потому что он был прав. Роберт снял очки. Медленно, как тогда, ночью. Без них его лицо стало другим — мягче, человечнее. Она заметила, какие у него глаза. Тёмные, глубокие, с лёгкой грустью. — Я люблю тебя, — сказал он. Тесса отшатнулась и замерла. — Не надо… — Я люблю тебя уже очень давно, Тесса. Гораздо дольше, чем ты можешь себе представить. Я знаю, что та ночь была ошибкой для тебя. Ты была пьяна. Ты хотела забыть его. Ты не хотела меня. Она слушала, затаив дыхание. — Но для меня это не было ошибкой, — продолжил он. — Это было всё, чего я ждал. Ты даже не представляешь, как долго. — Ты не прочитала мою записку, — сказал он. Тесса замерла. — Какую записку? — Ту, что я оставил на тумбочке. Рядом с аспирином и водой. Она вспомнила белый квадратик бумаги, который мелькнул краем глаза. Она не взяла его. Побоялась. Подумала — очередное «было приятно» или «прости, если что не так». Обычная вежливость после случайной ночи. — Там было то, что я никогда не говорил никому, — он смотрел ей прямо в глаза. — Что я люблю тебя. Что не спал всю ночь, смотрел на тебя и не верил, что ты здесь. Что если ты дашь мне шанс — я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Она сглотнула. — Ты мог бы просто сказать это сейчас. — Я говорю, — он шагнул ближе. — Сейчас говорю. Она сделала шаг назад и упёрлась спиной в дверь. — Ты мой начальник, Роберт. Это неправильно. — Я знаю. — Ты старше меня на пятнадцать лет. — Я знаю. — Люди будут говорить. — Пусть говорят. Мне плевать. — А мне не плевать, — она почти выкрикнула это. — Я не хочу быть той, о ком сплетничают в курилке. «Шепард спит с начальником, поэтому и повысили». Я не хочу это слышать. — Ты не услышишь, — сказал он. — Я сделаю всё, чтобы ты этого не слышала. — Ты не можешь контролировать всех. — Всё, что касается тебя — могу. Она смотрела на него. На его тёмные волосы с сединой на висках, на морщинки у глаз, на его руки, которые висели вдоль тела — но она видела, как они дрожат. — Я не знаю, что я чувствую, — сказала она честно. — Это слишком быстро. Это неправильно. Между нами ничего не может быть. — Если бы не могло — ты бы не пришла сегодня, — сказал он. — Но ты пришла. Значит, может. — Ты слишком самоуверен — Я отчаявшийся, — перебил он. — Есть разница. Он поднял руку — и она замерла, не зная, чего ждать. Но он не прикоснулся к ней. Только поправил прядь волос, упавшую на лицо. — Я не прошу тебя любить меня, Тесса, — сказал он. — Я прошу тебя дать мне шанс. — Шанс на что? — её голос сорвался. — На то, чтобы сделать тебя счастливой. Она посмотрела в его глаза. В них не было лжи. Не было расчёта. Только надежда — такая огромная, такая отчаянная, что у неё защемило сердце. «Он не говорил мне о деньгах, — подумала она. — Не говорил о статусе. Он сказал только: „Я люблю тебя“. И что будет смотреть на меня так, как никто никогда не смотрел». Тесса знала,что она не любит его. Она вообще не была уверена, что сможет еще раз полюбить после пяти лет с Майком, когда её превратили в мебель, в удобную вещь, в кошелёк. Но она знала, что хочет быть желанной. Хочет, чтобы на неё смотрели. Хочет, чтобы её имя шептали в темноте. Хочет чувствовать себя живой — не пустым местом, а центром чьей-то вселенной. — Что ты предлагаешь? — спросила она. Он выдохнул — так, будто не дышал всё это время. — Встречаться. Втайне от офиса, если хочешь. Или открыто — как ты решишь. Я согласен на любые условия. — А если кто-то узнает? — Я позабочусь, чтобы этого не случилось. — Ладно, — сказала она. — Давай попробуем. — Что — «давай»? — Встречаться. Втайне. Посмотрим, что из этого выйдет. Она произнесла это — и мир вокруг будто замер. Секунду назад в кабинете ещё был слышен гул кондиционера, где-то в коридоре стучали каблуки, за окном шумел город. А теперь — тишина. Такая плотная, что Тесса услышала биение собственного сердца. Что я делаю? — мелькнула паническая мысль. — Я только что согласилась на свидание с собственным начальником. С мужчиной, которому всегда пожимала руку на корпоративах и называла «мистер Бидлер». С тем, кто подписывает мои отчёты и утверждает мой отпуск. Он смотрел так, будто она только что подарила ему жизнь. Будто согласилась не на свидание, а на нечто гораздо большее. Будто он ждал этих слов годами — и сейчас, услышав, не мог поверить. — Встречаться, — повторил он медленно, пробуя слово на вкус. — С тобой. В его голосе не было самоуверенности. Не было той холодной власти, которую она привыкла слышать на совещаниях. Только удивление. И благодарность. Тесса вдруг поняла, что он не надел очки. Так и стоял без них — и выглядел растерянным. Мальчишкой, которому только что сказали «да» на первом свидании. — Ты дрожишь, — заметил он тихо. — Это от кондиционера, — соврала она. Он не поверил. Но ничего не сказал. Вместо этого медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и взял её ладонь. Просто сжал — тепло, осторожно, словно держал хрупкую вещь. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Но я сделаю всё, чтобы ты об этом не пожалела. — Ты не можешь этого обещать, — ответила она, глядя на их сцепленные пальцы. Его рука была больше её. Сильнее. Но в этом прикосновении не было угрозы — только обещание. — Могу, — сказал он. — Потому что я уже жалею о каждом дне, когда не сказал тебе этого раньше. И не хочу добавлять новые дни в этот список. Она подняла глаза. В его взгляде не было лжи. Не было игры. Только правда — непривычно голая, неуклюжая, почти пугающая своей прямотой. Он не притворяется, — поняла Тесса. — Он правда так чувствует. И от этого страшно. Страшно, потому что она не была готова к такой серьёзности. Потому что она всё ещё не знала, что чувствует сама. Потому что внутри неё жил страх — глупый, иррациональный страх, что если она согласится, то растворится. Перестанет быть Тессой. Станет «девушкой босса». Но когда он сжал её руку чуть сильнее — не больно, а просто напоминая, что он здесь, — она почувствовала странное спокойствие. Может быть, раствориться не так страшно, если тебя готовы держать. По сейчас растворяться было нельзя. — Вечером, — сказала она, скорее напоминая себе, чем ему. — Вечером, — эхом отозвался он. И улыбнулся — той мягкой, почти несмелой улыбкой, которую она видела только раз. Той ночью. Когда она думал, что он спит. Тесса высвободила руку. Пальцы коснулись дверной ручки. Она уже собралась уйти, но на пороге обернулась. — Роберт? — Да? — Записка… — она запнулась, чувствуя, как горло сдавило. — Ту записка. Что в ней было написано? Кроме того, что ты сказал? Он посмотрел на неё поверх стола, уже снова надев очки. Но за стёклами его глаза всё ещё были тёплыми. —«Ты прекрасна, когда спишь. Но ещё прекраснее — когда смеёшься. Я мало видел, как ты смеёшься. Хочу исправить это» — процитировал он. Она ничего не ответила. Только кивнула — резко, будто боялась, что голос подведёт. И вышла в коридор. Лола смотрела на неё из-за стола — со своим обычным выражением: усталость, скука, ничего лишнего. Она ничего не подозревала. Пока. Тесса прошла к своему столу, села. Открыла ноутбук. Уставилась в экран. На экране ноутбука мигал курсор. Нужно было работать. Отчёты, письма, совещания — обычный день. Но она не могла. В голове крутилось: «Он сказал, что любит меня. Он разорвал заявление. Он написал записку, которую я не прочитала. Он предложил встречаться. А я согласилась». Разные мысли множились в голове,но одна она знала точно: в то утро, когда она смотрела на своё отражение в зеркале — растрёпанная, с размазанной тушью, с засосами на шее, — она увидела не жертву. Не дуру. Не ту, кого бросили. Она увидела женщину, которую хотят. И этого было достаточно.