You drew stars around my scars

в комнате летали частички едва заметного страха и слабый запах алкоголя. сонхун пил? почему это вдруг? сам же говорил, что не очень это одобряет. однако же сону молчит, ожидая, когда старший хотя бы пошевелится, развернётся и отойдет от двери. потому что сейчас он лишь вздыхает, не решаясь посмотреть в карие бездонные глаза, внимательно следившие за каждым его действием. от нервозности хочется кричать, поторопить этого дурака, но в то же время было видно, насколько тяжело ему давалось то, что вероятно, он хотел сделать. наконец пак развернулся, и моментально сократив расстояние, обвил сону кольцом надёжных и крепких рук, заключая в объятия. сказать, что младший был ошарашен – ничего не сказать. он ощущал чужое обжигающее дыхание на своей шее, однако не решался пошевелиться, всё стоял на ровном месте. – эй, сонхун, ты в порядке? – осторожно подбирая слова, чуть ли не прошептал парнишка, – это всё немного... неожиданно. блондин наконец смог оторваться от объятий и посмотреть в завораживающие лисьи глаза. он осторожно обхватил лицо кима руками и стал изучать каждый сантиметр. у него такие красивые брови, нежные пухлые губы, такой идеальный носик. секунду, это родинка? осторожно проведя по ней большим пальцем и слегка снимая слой тонального крема, сонхун точно убедился. ох, как же он любит его. всего его, эти нежные розовые кудри, безупречное лицо и добрый нрав. абсолютно всё, даже те страхи и изъяны, о которых сону пока не решается сказать. – прости, тебе, наверное, неловко, – нежно улыбался пак, – но я хотел кое-что сказать. спросить. ну, думаю ты понимаешь, что я имею ввиду. – да, конечно, – хихикал парнишка, полностью растворяясь в мягкой улыбке, – так что ты хотел сказать? – можно я тебя поцелую? – что? – глаза округлились, в страхе ища в лице напротив хоть намёк на шутку. однако нет, ни малейшей злой смешинки в темных зрачках. он серьезно. от волнения свело дыхание, да так, что говорить стало сложно, но всё-таки, нужно дать ответ. – можно. уголки губ поползли вверх. ким зажмурил глаза от смущения, однако же теперь уже ничего не остановить. да и не нужно было. обоих всё устраивало. сону никогда не целовался. ни разу и ни с кем. насколько вообще нормально, что его первый поцелуй отберёт парень? так ещё и вампир, который поначалу хотел прибить "слишком яркого" парнишку. наверное, родители сейчас были бы разочарованы, если б вообще были в курсе. слава богу, что судьба в лице их сына уберегла этих старых злыдней от сердечного приступа. радоваться надо, а не ненавидеть его за малейшую оплошность. но на мысли не осталось сил. дышать стало ещё труднее, зато чувствительность обострилась до невозможности. прикосновения теплых и влажных губ вампира к собственным ощущались вдвойне приятней, а спина невольно прогибалась от лёгких касаний его руки. голова кружилась. кажется, ноги сейчас не выдержат и просто откажут, и ким совершенно спокойно рухнет на пол, но пак, словно ощутив это, не разрывая поцелуя подхватил парнишку и быстро переместил на кровать, которая стояла буквально в паре шагов от них. вышло так, что сону оказался прижат с двух сторон: снизу – холодные простыни кровати, а сверху над ним нависал разгоряченный сонхун. и словно опомнившись, второй быстро разорвал поцелуй, однако всё ещё разглядывал покрасневшие щёки партнёра. – извини, – пробормотал он, прикрывая рот рукой, – я совсем забыл, что пил. тебе, наверное, неприятно, прости. ким наконец осмелился распахнуть глаза, откинув с них длинные розовые кудри. очень стыдно. губы пылают, и стоило их облизнуть, как во рту действительно заиграли винные нотки, лёгкий привкус винограда и алкогольная горечь. не сказать, что это было плохо. определенно, эти ощущения вскружили голову и заставили краснеть и возжелать ещё. стыдливо прикрывая ладонями лицо, сону всё же возразил. – не извиняйся. мне понравилось, – судорожный вздох. – это же хорошо, верно? тогда... почему ты прячешься? – осторожно касаясь его ладоней, хун постарался убрать их от лица, дабы взглянуть в глаза, – не нужно стесняться этого. ничего плохого здесь нет. сону, посмотри на меня. – конечно, тебе легко говорить. попробовал бы на трезвую голову всё это почувствовать, – послушно отнимая руки от лица, возмущался парень, но всё же поднял взгляд на юношу. – точно. прости, я не подумал, – пак наконец опомнился, что всё ещё нависал над другим человеком, и моментально сел рядом с ним, отворачивая голову. всё-таки, пьяным он кажется ещё милее. – я же сказал, прекрати просить прощения, – вновь возражал сону, усаживаясь и пытаясь повернуть лицо сонхуна к себе, нежно касаясь холодными руками пылающей щеки, на что тот послушно обернулся. – как мне заставить тебя перестать? вот же дурак. с первого этажа доносится едва слышная музыка, за дверями только что пробежалась очередная пара ног. но разве это может волновать двух парней, сидящих здесь, чьи головы были заняты лишь одним? друг другом. ким, вероятно не смог придумать способа лучше, чем тот, что уже использовал. он быстро тянется к припухшим губам, не позволяя хуну сказать и слова, и моментально затыкает его. голова вновь закружилась, но вероятно, теперь не только у младшего. блондин быстро перехватил инициативу, перетягивая парнишку на себя и усаживая к себе же на колени. комнату заполнил шорох одежды и влажные причмокивания. в столь уединенной атмосфере оба оказывались, вероятно, впервые. но сонхун явно не растерялся, и первым прошёлся языком по чужим губам, совершенно случайно слегка зацепив их своими клыками. ким поморщился, но всё-таки не разорвал поцелуя, лишь углубил его, позволяя себе полностью утонуть в необъяснимом порыве чувств. но воздуха не хватало, и волей не волей, а отстраниться пришлось. как минимум чтобы отдышаться. однако кажется, хун не то чтобы спешил продолжать. он мягко коснулся губами шеи розоволосого, после чего уткнулся в нее и тихо проговорил. – сону, мне правда надо кое-что сказать. – и что на этот раз? кажется, больше меня ничего не удивит, – он врал. говорить было тяжело от осознания того, что парень может сейчас услышать. – кажется, ты мне нравишься, – с придыханием выпалил старший, – нет, не так. ты мне очень нравишься. мне сложно описать, насколько мне приятно находиться с тобой, касаться тебя, просто слышать твой голос и видеть сообщения от тебя. когда мы не видимся целый день, мне бывает тяжело заснуть от мыслей о тебе. ты кажешься идеальным, настолько приторно-красивым, что скулы сводит, но я так боюсь, что всё это окажется сном. что на самом деле я просто перепил и сплю, а ты не пошел со мной, что ты боишься меня и не пришёл сегодня. я боюсь, что это всё моё воображение. пожалуйста, господи, пусть это всё будет правдой. я так люблю тебя, ким сону. сердце заколотилось в три раза быстрее, а голова настойчиво пыталась переварить каждое услышанное слово. это было очень откровенно. настолько, что даже неловко, ведь, вероятнее всего, причиной такой честности послужил алкоголь, и этот бедняжка не собирался быть столь многословным. но разве это так плохо? наоборот, такой отчаянный монолог только помог почувствовать всё, что хун хотел передать. – сонхун, ты не спишь. всё в порядке, это взаправду, – каждое слово давалось с трудом и выбиралось очень тщательно, поэтому паузы между фразами слегка затягивались. – я... я тоже не знаю, что делал бы без тебя. за всё то время, что мы общаемся, мы стали слишком близки. иногда мне кажется, что я знаю о тебе слишком много, даже больше, чем нужно, больше, чем кто-либо. но это отлично. думаю, хорошо, если ты видишь во мне того, кто не будет много болтать. спасибо за это. ты тоже мне нравишься, сонхун. в комнате повисла тишина. такая, что слышно было как трепетно колотятся два сердца. кажется, пак не мог осознать всего сказанного около минуты, но всё же наконец поднял голову и уставился на юношу. – я тебе нравлюсь? – конечно, балда. как до тебя ещё не дошло? – ты не шутишь? – если бы я так пошутил, сам бы себя никогда не простил. сонхун расплылся в улыбке, обнажая белоснежные острые клыки и прикрывая глаза. как же он счастлив. счастлив, что нашел его. что он такой чудесный, и что он тоже влюблен. в этот миг мир стал чуточку лучше. по крайней, в понимании вампира так точно. он на радостях чмокнул сону в щёку, заставляя вновь раскраснеться, и обнял его, падая на спину и тем самым таща за собой парнишку. ким вздохнул от неожиданности, но противиться не стал. поддался воле случая. он тоже обвил хуна руками, прижимаясь к его груди, дабы ощутить самое дорогое для себя тепло и услышать отчётливый стук сердца. ускоренный. значит, тоже волнуется. или радуется? однако кое-какая мысль всё не покидала голову, не давая покоя. наверное, лучше спросить, чем начать встречаться не зная такой важной детали, верно? – слушай, можно я задам один бестактный вопрос? возможно я сейчас нарушу идиллию и всё такое, но думаю, это достаточно важно, и мне нужно знать об этом. – конечно. ради тебя я могу ответить на всё, спрашивай. – ну, ты же вампир... получается, тебе нужно как-то питаться, и тебе в любом случае нужна кровь, так? – сону, я ни в коем случае не трону тебя, даже не задумывайся о подобном. – почему? – ким отстранился, сел рядом и склонился над лицом собеседника, с интересом его разглядывая. – почему – что? почему я тебя не трону? мне действительно нужно это объяснять? – нет, серьезно, тебе же в любом случае когда-то захочется попробовать мою кровь на вкус. да чего уж там, я думаю, уже хочется. так зачем же себя останавливать? я где-то читал, что некоторые вампиры так проявляют свою привязанность или типа того... – пока его партнёр так и не собирался подниматься, сону стал осторожно перебирать его волосы, задумчиво играясь. – то, что мне хочется, ещё не значит, что мне позволено это сделать. я не хочу, чтобы тебе было больно, поэтому держу себя в руках. одного раза мне хватило, больше я... – запнувшись на этом моменте, он решил остановить поток нахлынувших мыслей. – и вообще, где ты такого бреда начитался? единственная привязанность, которую вампиры могут так проявить, это привязанность в плане пищи. – ну, люди могут придумать многое о тех, кого совсем не знают, – тяжкий вздох, – так это больно? когда тебя кусают. – почему ты вообще спрашиваешь об этом? думаешь, что я не выполню свое обещание? – думаю, что в нём нет смысла. – погоди, – пак наконец сел, чтобы наравне закончить этот бессмысленный диалог, – то есть ты сейчас говоришь, что не имеешь ничего против, если я вдруг... захочу тебя попробовать? сону сам не понимал, почему вдруг это выдумал. возможно, такое безбашеное решение будет иметь последствия. – да. мне интересно. интересно каково это. – это больно и неприятно, тебе явно не понравится такого рода... опыт, – тяжело было подобрать верные слова. – возможно, ты будешь плакать, а я этого не хочу. – я же не ребенок, чтобы плакать от малейшей ссадины, сонхун, – он всё настаивал на своем. да что не так с этим парнишкой? – обычно все, только завидев вампира, остерегаются его и боятся, что он потеряет контроль и укусит. и это нормальная реакция. но такого как ты, сону, я вижу впервые. я просто боюсь тебе навредить, боюсь, что ты станешь избегать меня, боюсь повторения той истории с катания, как ты не понимаешь? я не трогаю никого уже много лет, питаясь донорской кровью, и поверь, смогу сдержать себя в этот раз. – вот именно, ты просто боишься. если продолжишь бояться, то у тебя будет только больше слабых мест. с каждым разом всё больше и больше, пока ты сам не станешь одним большим слабым местом, – абсолютно серьёзно заявлял юноша, медленно расстёгивая две верхние пуговицы на своей белой рубашке, после чего отодвинул ворот, оголяя шею, – и сейчас у тебя есть шанс перебороть себя, чтобы в тебе стало на один страх меньше. просто попробуй. всё будет в порядке. – что ты делаешь? зачем? я всё равно не смогу, так зачем ты пытаешься что-то поменять, – вероятно, пак был на пределе. ещё хоть слово, и что-то в нём со звонким хрустом переломится. – сонхун, ты даже не пытаешься. хотя возможно, я действительно безнадёжный идиот, раз хочу быть укушенным, – хруст. сону почти физически услышал, как что-то разломилось на две неровные части. – если я это сделаю, то что-то правда изменится? – думаю, да. как минимум, у тебя будет на одну причину для потенциальных издевательств меньше, и возможно, это поможет ослабить твой панический страх воспоминаний о том случае. – хорошо. но ты сам точно уверен в том, на что подписываешься? я же сказал, что ничего хорошего... – я знаю, что для тебя так будет лучше. так что да, уверен. иди ко мне, – сону мягко улыбнулся, простирая руки, словно для объятий, в ожидании ответа. и пак действительно был согласен. поначалу он лишь крепко обнял парнишку, чтобы хоть немного успокоить себя. каждое действие сопровождалось тихим шорохом ткани, и он уже начинал действовать на нервы. однако нельзя отвлекаться слишком долго, иначе принятое решение очень быстро примет другой исход. сонхун осторожно провёл пальцами по белоснежной шее, спускаясь чуть ниже, и судорожно вздохнул. это тяжело. тяжело, когда от страха подрагивают руки и мысли в голове смешиваются в один бессмысленный ком. – хун, не переживай. всё в порядке. "прости" – прозвучало в голове, когда острые клыки пронзили теплую мягкую кожу. вампир четко ощутил, как вздрогнул от этого сону. нет, нужно остановиться. это всё неправильно, ему больно, нельзя было слушать этого чересчур смелого человечка. однако мягкое прикосновение ладони к его блондинистой макушке просто не позволило остановиться. да и стоило капле крови оказаться на языке, как все сомнения улетучились слишком быстро. он уже и забыл, каково это – ощущать тепло жидкости во рту, чувствовать всю её сладость, словно впервые попробовав. хотелось выпить всё сразу и без остатка, но тонуть в животных чувствах просто нельзя, это будет точно перебор. всего два глотка. ну, возможно, три или четыре, кто-то считал? и вампир осторожно отстранился, жадно слизывая остатки алой жидкости с губ. сказать, что ему не понравилось – нагло соврать. будет ли он поступать так ещё раз? вопрос хороший. однако стоило взглянуть на сону, который всё так же пытался улыбаться, как желание повторить эту сцену быстро пропадает. – как ты? голова не кружится? – обеспокоенно тараторит сонхун, подскакивая с места и подлетая к тумбочке, – погоди, здесь где-то должны быть пластыри. – я в порядке, не стоит так печься об этом, – но кажется, старший не слышит. он уже садится обратно, держа во всё ещё дрожащих пальцах медицинские пластыри. – прости, ты выглядишь чуть бледнее, вот я и разнервничался, – руки не слушались, голос чуть подрагивал. словно промокший под дождем котенок, ей богу. но этот котенок отважно пытается заклеить свежие раны, и у него это даже получается. однако ж без грустных вздохов не обошлось. – шрамы останутся. прости. – умолкни, чудо. ничего не останется, всё будет нормально, прекрати трястись как осиновый лист. успокойся, я в порядке, видишь, никто не умер и не валяется без сознания. ты не сделал ничего плохого. осознаешь? медленный кивок. а ведь правда. мир не рухнул, ничего страшного не произошло. так чего же боялся пак? осуждения? или вновь увидеть слезы в драгоценных глазах? уже не важно. важно лишь то, что он смог перебороть себя. и это того стоило. сонхун вновь облизнул губы и притянул сону к себе, повалив их обоих головой на подушки. – кстати, как ты меня назвал до этого? – как? не понимаю о чём ты. – всё ты понимаешь, просто прикидываешься. – хун? – да. мне нравится. можешь называть меня так почаще? – как скажешь. хун, – смеялся младший. – спасибо, сахарок. сону хотел было возразить, но не смог. ему было слишком хорошо сейчас. слишком уютно, слишком тепло и по-домашнему. слабость разлилась по телу, заставляя забыть обо всём, что только могло волновать. хотелось остаться здесь навсегда.