Мозаика

В следующий раз Гарри видит Данкана в Косом переулке, когда они с Роном и Гермионой идут к магазину мадам Малкин. Он едва не срывается на бег, в последний момент остановленный хваткой Гермионы. — Гарри? Что там? Она переводит взгляд на то место, куда смотрит Гарри и понимающе улыбается. — А? Чего вы? — Рон тоже, наконец, видит Бëрка, стоящего перед витриной и слишком задумчиво разглядывающего висящие в ней мантии. Гарри почему-то знает, что тот не станет покупать тут что-либо, потому что мантии Мадам Малкин не могут выглядеть так идеально даже на ком-то вроде него. И на секунду у него возникает мысль, что, возможно, он ждет его. Но она сразу пропадает, когда он видит, как сзади к нему подходит девушка, гладя по голове и заставляя обернуться. Тот сонно трëт лицо, позволяя ей погладить его по щекам и поправить и так идеально лежащие волосы, и едва не льнет к еë рукам, выглядя совершенно расслабленно. Как большое мягкое и теплое облако. Он не видит лица женщины, но думает, что та довольно молода и предполагает, что это его старшая сестра. Или невеста. Он слышал, что у аристократов всë ещë было правило рано обручать детей без их согласия на это. Однако, видя такую мирную картину, Гарри думает, что едва ли этот брак мог бы быть несчастным. — Бëрк? — тем временем отзывается Рон. — О, пошлите, поздороваемся. — Нет, стой, — Гарри кажется, что они там будут совсем некстати. — Я не думаю, что нам стоит. — Да, Рон, я не думаю, что нужно, — смущается Гермиона и прикрывает рукой глаз, пострадавший совсем недавно от телескопа Фреда и Джорджа. — Да почему? Он вроде не плохой парень… — Рон, иногда нужно проявлять хоть немного чуткости, знаешь ли! — злится Гермиона. Рон бурчит что-то в ответ, и Гарри даже хочет прекратить их спор, когда внезапно видит выходящих из магазина Малфоев, которые останавливаются рядом с Бëрками. Миссис Малфой делает небольшой книксен, а лицо девушки рядом с Данканом словно леденеет при взгляде на неë. Когтевранец же переплетает их пальцы, что-то говоря, и она кривит губы что-то сквозь зубы выговаривая, прежде, чем развернуться и уйти, так и не удостоив леди Малфой и еë сына внимания. Кажется, их отношения с Малфоями тоже довольно натянутые. Бëрк же в свою очередь видит Золотое Три недалеко, невозможно их не увидеть и думает, что это довольно нелепое совпадение. — Прощу прощения, моя мама человек старых взглядов, — чуть улыбается он леди Нарциссе. — Согласитесь, у неë есть причины вас не жаловать. Та, хоть и выглядит явно недовольной, не может не согласиться. Всë же, будь она на еë месте, поступала бы явно не лучше. Если бы еë Драко рос под гнëтом всей этой ответственности, она была бы даже более несдержанной. Да и её сын... едва ли он смог бы быть таким же спокойным и вежливым, как этот Данкан, смотря на отрёкшихся. — Действительно, — вздыхает женщина. — Отчасти мы в самом деле перед ней виноваты, как и перед многими другими. Бëрк видит, как Драко тут же кидает на мать любопытный и удивленный взгляд: — О чëм ты? — Драко, не вмешивайся в чужие разговоры хотя бы до тех пор, пока тебя не представили, — мягко, хоть и с укоризной произносит женщина. — Заочно мы уже знакомы, — позволяет себе улыбку в его стороны Дан, протягивая руку. У него не было особого желания придерживаться светского этикета, стоя на этой серой улице. — Данкан Гален Бëрк. — Драко Люциус Малфой, — чуть задирая голову, представляется парень и пожимает еë в ответ. — Ты учишься в Хогвартсе? Твоë лицо кажется мне знакомым. — Да, на когтевране. Раньше мы не пересекались ввиду отсутствия необходимости, но я рад знакомству. — Мне нравится то, что ты умеешь вести себя в обществе приличных людей, в отличие от некоторых, — он чуть кивает влево, явно намекая на топчущееся на месте Золотое Трио и Поттера в частности, что немного смешит Данкана. В конце концов, даже в оригинале вся эта их взаимная ненависть брала корни всего лишь от детского недопонимания. — Драко!.. — тихо восклицает Нарцисса, явно не ожидая подобной фразы от своего сына в его сторону. Бëрк прекрасно понимает, что они всë ещë не рассказывали ему ту часть истории семьи, из которой он мог бы понять, почему эта женщина вообще проявляет вежливость к его семье, поэтому подмигивает ей едва заметно, намекая, что всë в порядке. — Да, я тоже думаю, что мы сможем найти общий язык при необходимости. Я не буду вас задерживать, думаю вы торопитесь не меньше меня. — Конечно, ваша матушка, должно быть, не обрадуется, если вы слишком задержитесь, — соглашается Нарцисса. — Мы уйдем первыми. Она мягко подталкивает Драко в спину и тот недовольно хмурится, потому что ничего не понимает. Данкан может его понять, ведь в обычном мире его семья была одной из самых уважаемых, тем более сейчас, в то время как про Бëрков едва ли можно было написать пару строк, а его мать так вежлива с каким-то ребëнком его возраста. Бёрк чуть кивает ей на прощание, а потом машет Поттеру, ярко улыбаясь, прежде, чем пойти искать разозлившуюся мать. На самом деле он не планировал знакомиться сегодня с младшим Малфоем, просто бродя по улицам и осматривая то, что стало с переулком из-за официального появления Волдеморта, пока мать решала какие-то свои вопросы с мистером Горбином. Кажется, она заметила какие-то махинации с бухгалтерией и так как их род давно партнëрствовал с их семьëй, решила прийти лично. Она находится возле небольшой тележки с едой, попивая что-то из дешевого бумажного стаканчика, который резко выбивался из еë общего образа молодой благородной леди старой эпохи. В отличие от леди Малфой, его мама, не постарела ни на секунду с тех пор, как у него вообще получилось запомнить еë лицо. Она думала, что возраст двадцати пяти лет, когда она только стала его матерью был для неë самым расцветом и нельзя было не согласиться. — Что, наговорился? — язвит женщина, отставляя стаканчик на тележку. — Она просто хотела поздороваться, — жмëт он плечами. — Тебе стоит уже перестать на них сердиться. — Нужны теперь их поклоны! — выплевывает женщина. — Даже сотри они колени ничего не изменишь, а ты предлагаешь мне терпеть этих бесполезных грязных!.. — Боже, ну пожалуйста, — вздыхает он, думая о том, насколько это неловко. — Что там с Горбином? — Волдеморт с Горбином, — отрезает женщина, — этот мерзкий огрызок человечка всë никак не подохнет. Дан запоздало вспоминает, что в оригинале именно в магазине «Горбин и Бэркес» появился пресловутый исчезательный шкаф, через которые пожиратели в конце года проникнут в Хогвартс. Несмотря на то, что он знал, что этот небольшой магазинчик принадлежал их семье, на самом деле у него даже на секунду не возникала мысль, что это тот самый магазинчик. На деле тот был некой точкой входа на британский «черный рынок», принадлежащий Бëркам. Когда в мире появилось «министерство» многие вещи, традиционные или необходимые для «семейных» волшебников резко стали нелегальными, причислившись к запрещëнным и тëмным. Даже если это звучало глупо, аккуратно убрать всë с глаза долой обычных обывателей пришлось, потому как никто не мог спорить с правилом о том, что кому земля принадлежит, тот на ней и бог. Косой переулок принадлежал Олливандерам, а те предпочитали жить по законам демократии, сделав свои владения некой общей точкой пересечения и открыв границы для всех желающих. Если раньше маглорождëнным нужно было искать посредников и идти на поклон одному из лордов, чтобы войти в мир волшебников или остаться там жить, то с тех пор всë стало проще. Конечно, раньше это виделось просто сумасшедшим решением, позволить Министерству строить свои законы на той земле, что принадлежит тебе, но в итоге оно оказалось самым, что ни на есть выгодным. Имея свободный доступ к необходимым магазинам без необходимости склонять голову, маги естественным образом стали предпочитать именно Косой переулок. Особенно ещë и потому, что здесь открылся первый в Британии магазин волшебных палочек, которые не стоили маленькое состояние и производство которых больше не было индивидуальным. С тех пор и появилась фраза о том, что «волшебная палочка выбирает волшебника», хотя на взгляд Дана то же самое можно было сказать даже про выбор рубашки. Едва ли кто-то пожелал бы щеголять в чëм-то неподходящим его представлениям о себе. Олливандеры буквально искупались в золоте, будучи всего лишь не такими категоричными, как остальные. Со временем, когда до всех таки начала доходить стратегия, кто-то тоже стал открывал определëнные участки владений для свободной торговли, но такой бешенной популярности те всë ещë не добивались. Будучи первооткрывателями подобной стратегии в консервативном мире магов, они всë ещë оставались в доминирующей позиции. Что привело к поиску альтернатив в виде «дверей» и необходимости договариваться. От мистера Горбина можно было вполне законно попасть в их владения, закупившись всем необходимым и отбыть через точку телепортации в неприметный магловский закоулок, дабы не быть пойманным с фунтом шкуры василиска или чем-то ещë, запрещëнным на территории Министерства. Бëрки в самом деле оставались консервативны, предпочитая оставаться производителями, а не торговцами, так что это было единственным входом в некую точку купли-продажи, но там действительно можно было отыскать абсолютно всë, включая и услуги вроде чьего-то омертвления. Его дед искренне полагал, что маги всë равно будут друг друга убивать, так что не стоит идиотничать и повторять за безумным Олливандером, пуская и в свои земли демократичные министерские законы. Именно поэтому особенно впечатлительные называли это «британским черным рынком». Конечно, о таких нюансах знали не все, никто бы и не стал их оглашать. — Закроешь магазин? — предполагает он, когда они проходят дальше, оставляя испуганного лавочника в покое. — Об этом нужно поговорить с твоим отцом и твоим дедом. Я не вижу выгоды держать дверь открытой, когда в дом бегут варвары. Но, как ты знаешь, Карактак может решить иначе. Данкан думает, что скорей всего дед уже давно планировал временно закрыть проход и просто из жадности тянул до последнего и едва ли он не согласится, когда увидит, что пошли убытки. Но, это не отменяло того, что до признания в этом он точно будет скандалить с Ариссой до хрипоты, будучи просто любителем поспорить. Даже если они не были в плохих отношениях и Арисса ненавидела с ним ругаться, она хотя бы это могла, в отличие от неспособного и слова сказать против отца Юстаса. Если в юношестве тот просто был недостаточно смелым, то сейчас, будучи целителем, тот просто считал крики вредными для здоровья, соглашаясь с отцом, когда в нëм включалась категоричность, но в итоге поступая по-своему, если это решение никак ему не подходило. Помнится, на его матери тот тоже женился втихомолку, после того, как Карактак не дал согласия, справедливо решив испытать чувства слабохарактерного на его взгляд сына. Конечно, если бы у Юстаса не было младшего брата, тот в жизни бы так не поступил, рискуя оставить род без наследника, но так как он считал все обстоятельства благополучными, то женился без всяких укоров совести. За что дед и впрямь едва не выжег его из семейного древа, ужасно разозлившись, но обрадовавшись, что несмотря на внешнюю мягкость, тот был настолько упрям. — Если хочешь, ему могу сказать я, но… не думаю, что всë обойдëтся. Даже если ко внуку Карактак был довольно мягок, безмерно гордясь его прилежности и уму, тот всë ещë считал, что до двадцати минимум ему в серьёзных семейных делах нет никакого места. И разбираться он пойдëт, естественно, к Ариссе. Та, хоть и не любила крики, но каким-то естественным образом впадала в течение них в азарт, что в итоге превращало их споры во взаимное увлечение. Увлечение, которое они действительно могли растянуть даже на недели с минутами перемирия для каких-то важных других дел. В общем-то именно поэтому Данкан никогда не влезал в их взаимоотношения, чувствуя хоть и такую своеобразную, но гармонию в своей семье. Возможно, дедушка просто скучал по бабушке, которая по его словам была «горячей испанской женщиной», немного компенсируя эту тоску бесполезными спорами с невесткой. Сам по себе он не был плохим человеком. — Нет, дорогой, не стоит, — улыбается женщина, снова проводя рукой по его волосам. — Ты что-нибудь купил, пока гулял? Или, может хочешь зайти в тот яркий магазинчик? Говорят, что он принадлежит двум очаровательным близнецам. Данкан переводит взгляд на кажущийся жутким в этом практически закрывшемся переулке магазинчик Уизли внезапно возникший на их пути и невольно передëргивает плечами. — Нет, точно нет, идëм домой, если ты закончила. Против внуков Пруэттов Арисса ничего не имела, как ни странно, просто потому, что несмотря на скандальное отречение Молли от семейства и выход замуж за маглорождённого, та всë ещë была членом своего рода, как и еë дети. Да, кто-то вроде младшего Малфоя, не особо понимающего общую систему, и мог называть их предателями крови за общение с маглами, но суть едва ли была в этом. Если уж кого так и можно было назвать, то это их самих, как одних из тех, кто вот вылетел из ковена из-за рабской метки, но продолжали пользоваться благами союза, сохранив какие-то личные отношения. Пытались отговариваться тем, что не знали, что из-за какой-то там метки могут лишиться права владения и стать причиной схлопывания минимум десятка пространств, и кто-то верил, но Данкан, как и вся его семья, прекрасно понимали, что на такой риск они пошли осознанно. Абраксас не мог не подозревать, насколько катастрофические последствия это может повлечь, однако, он всё равно не отступил и не подчинился. Хорошо, что хоть что-то осталось и умерло меньше магов, чем могло бы. Кажется, те владения, что принадлежали Малфоям перешли к Роули, но так как предприятия и прочее всë ещë продолжало принадлежать бывшим владельцам, в итоге те сошлись на арендном контракте. Подробностей Данкан не знал, так как сейчас деталями не было смысла интересоваться (он оттягивал момент погружения в работу настолько надолго, насколько мог), но если бы кто-то вдруг начал спрашивать его о подобных титулах… Едва ли в его список могли попасть перспективные и талантливые Уизли. Он не особо ждал этого, но отчасти надеялся, что старик Пруэтт всë-таки однажды заявится на порог Норы, чтобы забрать одного из детей и наделить правом наследования. Тогда бы число нового поколения хотя бы не давило так сильно неизбежной дюжиной. Поколение их отцов было самую малость больше, и да, сейчас всем было легче, и представлять настоящее наследование даже не хотелось, учитывая то, как сильно всë это давило на него в роли наследника. Самую малость он и правда надеялся, что в тапки влезть получится не только старшему Уизли, но и всем тем детям, чьи деды всë ещë были живы, но являлись конечной веткой своего рода из-за идиотов-отпрысков. Таких было не особо много, может быть едва трое набралось бы, однако, это бы действительно могло помочь. Но думать об этом пока совершенно не хотелось, он искренне надеялся, что его дед проживет ещë хотя бы сотню лет, что позволило бы ему бегать в наследниках до самых седин. Однако, в нынешнее неспокойное время ждать можно было чего угодно. Если старшее поколение начнет отдавать богу душу, магия сама потребует смены поколений. И если у Данкана была ещë некая ступенька в лице дяди или отца, которые легко бы отсрочили его участь, то у кого-то вроде старшей Фоули, Кэлси, такой ступеньки не было. Их родителей убили ещë первые пожиратели во главе с Абраксасом, так что несмотря на воинственный характер, та могла не выдержать. — Тебе не нравятся внуки Роберта? — Дан, отвлëкшись на свои мысли, не сразу понимает о чëм она. Ах да, Уизли. Кажется, лорда Пруэтта звали Робертом. — Они хорошие дети, просто сейчас не время лишний раз мелькать в их поле зрения. — Прародительница моя Моргана, ты сам ещë ребëнок, веди себя на свой возраст, -- возмущается Арисса. — Я начинаю чувствовать себя плохой плохой матерью, слыша такие фразы. — Просто я гений, рождающийся раз в тысячелетие, — шутит он, — Разве могут мои интересы быть похожими на интересы остальных? — Ты прав, — почему-то серьëзно отвечает Арисса, словно не поняла шутку и от этого становится самую малость стыдно, потому что в его представление, люди, которые могли звать себя гениями были более грандиозными личностями. — Но тебе стоит познакомиться с ними всеми. К тому же, ты уже вошëл в брачный возраст, а Пруэтты… — Мама! — Что? Я же не заставляю тебя жениться! Просто присмотрись! Кажется, один из них имеет неплохую карьеру в Грингроттсе, а хорошие отношения с гоблинами всегда были на вес золота. — Билл женится на Флëр Делакур, и едва ли в моëм вкусе рыжие и веселые. Мать почему-то хмыкает. — Ну да, ну да, о чëм это я в самом деле. Помнится в свои одиннадцать, ты довольно горячо прикипел к одному из своих преподавателей в Хогвартсе, который… — Он просто впечатляющий, -- обрывает её Данкан, потирая глаза и думая, что последнее время его разговоры слишком часто сворачиваются куда-то не туда. Он даже сам толком не переварил эту мысль. -- Ты и сама бы не устояла, встреться вы. — Да? — та высоко поднимает брови. Еë сын не так уж часто впечатлялся кем-то, несмотря на то, что легко распылял комплименты. Неужто тот в самом деле настолько ему нравился? Арисса никогда не лезла в личную жизнь сына, прекрасно зная, что тот достаточно разумен, чтобы никто не принëс ей дитя в подоле. Да и людей, которые могли бы ему подойти по вектору было не так уж много в этой стране, так что отсутствию у него каких-либо любовных симпатий вообще она и не удивлялась. Но может всё дело всегда было просто в том, что он уже кого-то нашёл? Кто-то вроде Данкана вполне мог сделать выбор и в одиннадцать, основываясь на каких-то своих расчётах. Кажется, тот мальчишка-зельевар был родом из новых аристократов, Принсов вассалитета Селвинов. Помнится, одно время в обществе все смаковали скандал по поводу того, что дочь этого высокомерного брюзги сбежала из-под его невыносимой опеки с маглом. О, она сама лично обсмеяла этого противного старикашку на Сочельнике в доме Ноттов, потому что считала, что тот получил по заслугам. В конце концов, к детям всегда нужно быть добрее. Кто же знал, что тот так оскорбится насмешкам со стороны, что перестанет хоть как-то поддерживать бедную девушку. Новые аристократы, получившие статус скорей как просто красивую приставку к имени от покровителей, довольно часто отличались ненужной высокомерностью и своеобразными представлениями о том, каким должен быть род. Если Карактак придерживался правила, что в семье нет места жесткой иерархии и даже будучи сварливым никого никогда не подавлял, то едва ли этим мог похвастаться Рудак. Никто, естественно, не вмешивался в чужие семейные дела, но это не значило, что их никто не осуждал. И никто бы никогда в жизни не выгнал свою талантливую дочь просто потому, что она связалась с маглом при том, что статус еë мужа никаким образом не мог повлиять на этот самый род. Новым аристократам не нужно было быть осторожными и браки с маглами не были чем-то ужасным, при условии, что те были достаточно восприимчивы к их сути и не умирали в этих браках. Тот мужчина даже смог завести с ней ребëнка, едва ли он был неподходящей партией. И ребëнка достаточно талантливого, если опять-таки верить Селвину, поддерживающему этого самого профессора через международную гильдию мастеров. Она не помнила подробностей, но мальчишка явно был настоящим сокровищем, если уж добился того, что сюзерен держал его в поле зрения, несмотря на метку. И если он нравился Данкану, значит и его магия была подходящей для него. Если быть откровенной, то Арисса надеялась, что сын приведëт в дом девушку, чтобы это семейство хоть немного разбавилось ещë одной красавицей, но вероятность щëлкнуть по носу Селвинов, украв талантливого человека, ей тоже несомненно нравилась. — Да, — всë также бурчит Данкан, не поднимая взгляд на мать и не видя еë взгляда. Та смотрит на небольшую собирающуюся вокруг бурю из пыли и хмыкает, подмечая, что тот зельевар и правда волнует еë сына не на шутку, иначе его реакция едва ли начала выходить во вне. Наверное, стоило всë же узнать о нëм поподробнее и при случае «нечаянно» познакомиться. Юстас, конечно, будет в шоке от такого «героинового шика», если помнить его реакцию на девушек на неделе моды во Франции, но в этом их взгляды явно расходились. А Карактаку будет достаточно его ума и талантливости, он ценил это в людях намного больше, чем любые другие качества. Решая не продолжать тему, женщина зовëт Данкана домой, припоминая то, как отец канючил приготовить ему печенье на работу. Один из его коллег принëс на работу приготовленный женой пирог, хвастаясь, так что Юстас решил одержать ошеломительную победу принеся что-то приготовленное Ариссой и Данканом. Обнимая сына для трансгрессии, Арисса с сожалением думает, что тот уже совсем вырос.

***

Выкинуть из головы образ Данкана, улыбающегося и пожимающего противному Малфою руку, никак не выходит. Потому что было ощущение, словно его самую малость предали, даже если на самом деле они были ну не то, чтобы близки. Пару-тройку разговоров, в основном наполненными прояснением недопониманий, едва ли можно было считать чем-то особенным. Но вопреки этому он всë равно бесился, потому что это было неправильно. Кто-то вроде Данкана не должен был улыбаться ублюдкам вроде Малфоев, не безосновательно считающимися кардиналами Волдеморта. Может быть, как аристократы те всë-таки были на его стороне, хоть и не признавали этого в открытую. И ему совсем не нравилась мысль о том, что однажды они могут стать врагами, он не сможет убить его или проклясть, потому что... Он сам не знал почему. Гарри действительно раздумывал над мыслью, понравился ли ему этот Бëрк как парень, представляя, что бы он мог почувствовать от поцелуя, например, но в итоге ничего, кроме отторжения не ощутил. Всë равно, как если бы он решился полезть с поцелуями к Невиллу или Рону. Не то, чтобы противно или мерзко до тошноты, но уж точно неприятно и нежелательно. Ему вообще никогда в этом плане не нравились парни, даже если среди волшебников никто вообще не придавал значения полу, опираясь на совместимость. Раньше Гарри думал, что имеется ввиду характеры и интересы, но почитав всë-таки данную Бëрком книжку с удивлением понял, что на самом деле вся проблема в магии. К неподходящим именно магии людям симпатия никогда не возникнет, если, конечно, на свой страх и риск не влить в них амортенцию. Что, к слову, тоже может обернуться не лучшим образом, потому что этот «предохранитель» был дан природой не просто так. Из-за амортенции волшебники вполне могут «поломать» друг друга или того, кто в этой паре окажется слабее, независимо от того, кто был инициатором опаивания. Или даже убить. Гарри, чьим чуть ли не ежедневным ритуалом в школе было избегание разнообразных любовных зелий (особенно в праздники), ошалел совсем не малость, внезапно поняв, что вероятность его смерти в школе повысилась ещë до плюс бесконечности. Хотя, казалось бы, куда ещë. Не будучи уверенным в том, что такое известно друзьям, дочитав книжку он попытался дать еë друзьям, и если Гермиона вмиг оценила нужность и ценность информации в старенькой обложке, то Рон просто хохотнул, сказав, что это детская книжка. Дескать там прописаны такие очевидные банальности, что пользы от неë никогда никому не было. Да кто ж не знает про то, что магия у всех разная и совместимость с другой у неë тоже разная? Когда Гермиона наколдовала колибри, тут же кинувшихся кусать Уизли, Гарри даже не почувствовал угрызей совести, смотря на его мучения. Ну да, кто же не знает! Например он! Он, который иногда с горячностью давал совершенно абсурдные обещания, лишь каким-то чудом не попав на клятву. Что, если бы одно из его обещаний убить Малфоя обернулось таковым? Ему бы пришлось это сделать ради выживания, даже не потому, что страшно было бы умереть самому, а просто потому, что у него вроде как была обязанность прикончить Волдеморта по пророчеству. Или умереть от его рук, там было не особо понятно. Гермиона вернула ему книгу на следующий день, сделав себе копию для надежности и похихикав над подписью в конце, которую Гарри даже не заметил. «Принц-самозванец.» — Ты читал эту сказку? Гарри ещë раз смотрит на подпись и качает головой, девушка же задумчиво кусает губу, прежде, чем выдать со вздохом: — Ну, мораль там была довольна проста, каждый должен быть на своëм месте, не зарясь на чужое, и тогда получит именно то, чего желал в жизни. Может оно и не имеет к тебе никакого отношения, но всë равно довольно... иронично звучит, когда я вижу эту книгу в твоих руках. — Мне еë Бëрк дал в поезде. Помнишь, я выходил надолго? Сказал мне не бросаться так бездумно обещаниями. А ведь никто никогда не думал о том, что я могу не придавать значения таким вещам, не зная. — Может, конечно, тебе уже немного надоел этот вопрос, но между вами точно?.. — Точно, — закатывает глаза Гарри. — Я не думаю, что мне... ну нравятся парни, понимаешь? Не то, чтобы я прям уверен, почитав это, — он кивает на книгу, — но мне так кажется. К тому же, Джинни права, он и правда уже кое в кого влюблëн. Кажется, его лицо невольно кривится при воспоминании о том, что это Снейп, заставляя Гермиону хмурить брови. — Это Драко Малфой? Гарри недоумëнно смотрит на Гермиону, давая той понять, что это точно не так. — Ну, мы просто видели их у магазина мадам Малкин, я и подумала... — О, поверь мне, там всë намного хуже. Если бы я мог рассказать кто это, ты бы тоже была в шоке. Странно, но Поттеру даже нравится иметь какую-то тайну. — Снейп? — Гермиона догадывается так легко, что Гарри, дернувшись, едва не падает с дивана. — Как ты?!. — Поттер, у тебя в Хогвартсе только два условных врага, и если ты говоришь о ком-то хуже Малфоя, то это всегда Снейп, — фыркает та. — Боже, хорошо, что мне хватило ума не дать ему обет, — стыдливо закрывая лицо руками, бормочет Гарри. — Кажется, секреты при мне долго не держатся. — Он попросил у тебя обет? — удивляется девушка. — А не слишком ли это для чего-то подобного?! Это чертовски опасно!.. Гермиона горячится, вскакивая и начиная бегать по комнате, попутно объясняя, что такое «обет» и почему ни при каких условиях нельзя ни для кого на него соглашаться, а Гарри думает, что едва ли Бëрк хотел ему всех этих неприятностей. Но о том, что он подумал, что наказанием будет что-то вроде прыщей не говорит, справедливо опасаясь того, что колибри перепадут и на его участь. Рон вот так до сих пор скрывается, не желая случайно огрести вторую порцию. — Я не думаю, что он был серьëзен, я думаю, он просто растерялся... — не очень уверенно врëт Поттер, прекрасно помня, что на самом деле от обета его и правда спасла только удача. Некое желание оправдать доверие? Наверное. — Что там вообще такое происходило, что он растерялся? — внезапно останавливается посреди комнаты Гермиона, с интересом смотря на Гарри. — Он не растерялся даже когда Снейп вошëл, быстро смывшись, а из-за тебя растерялся? — Так получилось. — Тебя отвергли дважды? — Гермиона! — Гарри уже начинает злиться, потому что шутка теряет границы, начиная повторяться слишком часто. — Может уже хватит? Уже не смешно. Девушка закатывает глаза, снова садясь рядом. — Ладно, но это всë равно странно, знаешь? Всë его поведение. Он ведь пришëл именно в тот момент, когда действительно было нужно. И сейчас даëт тебе какие-то книги. И на четвëртом курсе я его рядом с Диггори постоянно видела, а потом ты выиграл. А на первом курсе он сказал мне... — Я выиграл, потому что так нужно было Волдеморту, если ты забыла. Он вроде как возродился из моей плоти и крови, как бы мерзко это ни звучало. — Да уж, кто бы мог подумать, что ты станешь отцом в четырнадцать, — хмыкает Гермиона. — Но я немного не об этом... — Отцом?! Та смеëтся, видя как вытянулось его лицо, когда она назвала его «отцом». — А что? Хотя, он теперь даже не мог возразить, потому что не такой уж это было и неправдой. — Ах, просто... — он снимает очки, чувствуя легкую подавленность. — Забудь. — Так вот, про Бëрка... — Думаешь, это будет нормально, если я напишу ему? — снова обрывает еë Гарри, слегка пропустив суть вопроса, который Гермиона хотела объяснить. — Ну, знаешь, мы вроде ладим, так что могли бы подружиться? — Если тебя не пугает угроза в лице Фоули, который ненавидит каждый твой шаг в сторону своего Высочества, то нет, не странно, я бы даже сказала, что полезно, — легко отпуская изначальную тему включающую Диггори, жмëт плечами Гермиона. Гарри хмыкает, вспоминая, как этот недовеликан строил из себя рыцаря, прокладывая Бëрку путь сквозь толпу. Даже если они не встречались, потому что Данкан был влюблëн в... Снейпа, это совсем не значило, что в него не был влюблëн Ричард. Иначе с чего бы ему вообще о нëм так печься? — Я убил василиска мечом, было бы странно, если бы я боялся просто высокого парня. — Тогда вспомни, что есть ещë Джинни, которая съест тебе весь мозг ложечкой, если увидит, что ты кому-то строчишь. Просто потому, что она в восторге от чужих отношений. Гарри, при упоминание Джинни слегка бросает в краску, потому что из-за совместного проживания он видел еë чаще и... некоторые посещающие его мысли были не совсем уместны относительно чужой сестры. Конечно, он списывал это на свой подростковый возраст, помня сказанные Дадли слова Петунии о том, что в этом возрасте мальчишек привлекают самые странные особы и это совсем не значит настоящую любовь. Она тогда говорила о Розе, девочке-панке с соседней улицы, которая слишком очевидно нравилась его кузену. Понять его он мог, Роза и впрямь была довольно харизматичной, но на его вкус слишком уж эксцентричной. — Мы ей не скажем? У меня всë ещë есть Критчер, думаю, Сириус вообще не заметит. — А умно, — чуть удивлено хмыкает Гермиона. — Тут даже Дамблдор не заметит. Удивительная сообразительность в тебе, однако, просыпается при необходимости. — О нет, Дамблдору знать точно не надо, — тут же мрачнее Гарри, вспоминая их небольшой диалог в конце прошлого года. Где-то снизу раздаëтся шум, оповещающий о том, что кто-то пришëл, и они оба вздрагивают от неожиданности, затем слыша голос Сириуса и Ремуса. — А Тонкс?..— припоминает Гарри. — Нет, сегодня вроде не планировала заходить, — качает головой Гермиона. — И что только в нëм нашла? Лучше уж Снейп что ли. — Гермиона! — Он поступает отвратительно по отношению к ней! — тут же раздражается Гермиона, заставляя Гарри сдуться, потому что он тоже так думал. Вся эта любовная драма из-за комплекса Люпина раздражала и его. И почему они не могли как Билл с Флëр просто пожениться? Флëр тоже была не совсем человеком и у неë были свои особенности, но никто же от этого не страдал. — Просто не будем это обсуждать, — бурчит он, поднимаясь. — Идëм. Гермиона что-то бурчит о подрастающих мудаках и всë-таки плетется следом.

***

Когда перед Данканом внезапно возникает старый страшный домовой эльф, он от неожиданности даже вскрикивает, хватаясь за палочку. Пространство вокруг него мгновенно меняется, выстаиваясь вокруг в арку с острыми иглами, готовую сомкнуться вокруг него в защите и атаковать незванного гостя в мгновение ока. — Ради Бога, какого чëрта ты являешься так внезапно?! — Старый Кричер не хотел пугать благородного наследника рода Бëрк, — кланяется эльф. — Мерзкий полукровка посмел накалякать своими грязными руками письмо и послать Критчера с посланием, словно старый Критчер его поганая сова. Не будь прекрасный род... — Стой, стой, стой, — выдыхает Дан, поднимая руку, а другой проводя рукой по лбу. — Не ворчи так много, мне это не особо интересно. Ты принëс мне письмо от Поттера? — Верный Кричер именно об этом и говорит достойному наследнику, — важно кивает эльф, но больше от себя оскорблений не добавляет. — Но этот старый домовик, помнящий об узах магии, поймëт, если юный милорд не сочтет достойным уделять внимание этой мерзкой отписке. Дан смеëтся этой ворчливости, выслушивая еë почти с восторгом. Критчер и впрямь был ужасным, едва ли чем-то отличаясь от себя в оригинале. — Давай сюда, — он берëт письмо у явно недовольного домовика, садясь перед ним на задницу и скрещивая ноги в позе лотоса. — Читал, про что оно? — Критчер не посмел бы!.. — А, значит читал, — улыбается Данкан, находя домовика ещё более забавным. Самую малость он даже напоминал ему его Карактака. — Не говори никому, что Гарри Поттер пишет мне письма, хорошо? Даже если там нет ничего важного. Бëрк думает, что встретить Критчера сейчас — это как выиграть миллион долларов, купив на последий фунт билетик. — Чистокровному наследнику не следует связываться с бесстыдным осквернëнным грязнокровкой, — замечает эльф. — Я знаю, но этот полукровка очень важен для мира, поэтому нужно быть к нему снисходительным, понимаешь? — Бëрк хочет намекнуть Критчеру вспомнить про медальон, потому что это позволило бы Поттеру немного ускорить избавление от Темного Лорда. Чем скорей, тем больше людей останутся целыми. Тем меньше рисков для него, естественно. — Он добрый человек и на добро всегда платит добром. Возможно, он мог бы помочь тебе в твоих проблемах, если бы такие могли возникнуть. Он видит, как глаза Критчера на секунду мечутся по его лицу, как будто он пытается понять знает ли он его тайну. — У тебя нет права обращаться к кому-либо, кроме своего господина, но Сириус Блэк не обладает нужными качествами, которые позволили бы довериться ему, — напоминает он, потому что это действительно так. Эльфы, даже обладая магией, не могли использовать еë без позволения того человека, которому принадлежали. Не могли уйти и не могли ни у кого прямо просить помощи, если та была им нужна, даже если смерть для них была предпочтительней существования. — Критчер не понимает милорда, — вопреки всему отвечает эльф, получая в ответ новую улыбку. — Всë в порядке, я не вынуждаю тебя прислушиваться ко мне. А теперь иди. Ответ я отправлю самостоятельно нужным мне способом. Он поднимается, а Критчер отвешивает новый поклон, прежде, чем с хлопком исчезнуть. Данкан очень надеется, что эльф действительно задумается над его словами и отдаст медальон Регулуса как можно скорей. Поттер ещë не знает про крестражи, но если он отнесëт его Дамблдору, им хотя бы не придëтся идти в пещеру, а затем вламываться в Министерство за Амбридж. Может быть, директор даже станет откровенней и не будет тянуть с рассказом «основного твиста» до конца шестого курса. Он не хотел битвы за Хогвартс, но... это не его история. Бëрк действительно боялся, что каждое такое мелкое вмешательство со стороны может обернуться ещë большей катастрофой. Но всë равно вмешивался. Не мог удержаться и каждую минуту боялся того, что это может упасть на его голову монолитной плитой. Мир, построенный вокруг одной истории, одного человека... Страшно было оказаться тем, кто всë это сломает, потому что и его жизнь от этого зависела. Несмотря на то, какой огромной была дарованная ему сила, он чувствовал всю еë хрупкость. Любое нарушение баланса и всë рухнет к чëртовой матери. Он аккуратно разворачивает письмо, опираясь поясницей о стол и хмыкая тому, насколько аккуратно выводились буквы. Бëрк подозревал, что несмотря на то, что род Поттеров больше не состоял в ковене и не обладал никакими землями, тот всë ещë чувствовал в нëм сюзерена по каким-то остаткам этой былой связи, потому как Джеймс всё же был наследником, хоть и не стал Главой. Подтверждением этого было то, что стоя к нему достаточно близко, он мог подчинить его «гласу», хоть и не чувствовал связи со своей стороны. Если связь с Фоули была канатом, ярким, чистым, крепким и умиротворяющим, то Поттер был слепым пятном в глазах. Членов ковена он мог при своëм желании и доверии с их стороны проверять в любой момент, почувствовать хоть каждую клеточку чужих тел и контролировать собственное влияние. Однако, то впечатление, которое получал Гарри он не мог оборвать, заставив переключить внимание. Возможно, поэтому тот неосознанно тянулся к нему, чувствуя некое родство. Гарри Поттер, выросший нелюбимым сиротой мог... понять это превратно. Свойства их магии тоже были довольно близкими, в теории случись у них любовь в где-нибудь в прошлом веке, никто бы и слова не сказал против брака, но... они не в той ситуации, когда это можно было бы рассмотреть как перспективу. Данкан не знал, как аккуратно намекнуть Поттеру, чтобы тот отвязался. Не то, чтобы его так сильно могло бы тяготить их обычное общение, скорей уж наоборот, он ведь и его любил как главного героя многотомника. Но, справедливым опасениям место было. Пробегаясь взглядом по строчкам, он с некоторым облегчением понимает, что в нëм нет абсолютно ничего, что могло бы заставить почувствовать себя неудобно. Тот просто благодарит за книгу, признаëтся, что не читал Шерлока Холмса, но обещает почитать. Рассказывает о том, что переехал в дом Сириуса, а следом о том, что тот не преступник и почему. Данкан даже не знает, нормально ли это, вот так просто вываливать ему тайну о том, что тот в курсе о его местонахождении. Они не настолько друзья. Всë же слишком открыто. Не будь он кем-то не отсюда, уже знавшим всю его историю, всë могло бы обернуться бедой. Что бы стал делать мальчишка-аристократ под опекой заботливой семьи? Естественно, рассказал бы всë взрослым, а те едва ли оставили бы всë просто так, зная, что дементоры ни для кого не проходят бесследно. В самом конце поскриптумом, он пишет новость о том, что Гермиона сама догадалась о том, кто является его первой любовью. Новость немного неприятная, но от умной Грейнджер этого ждать стоило. Это даже немного поднимает настроение. Когда он начинает писать ответ, он немного теряется, потому что не знает, что именно должен написать. Он никогда ни с кем не обменивался письмами, может быть только смс-ками в соц.сетях, которых в этом магическом мире, естественно, пока не было. Писать письма было намного сложнее, чем отправлять мемы из сохранëнки, рассказывающие намного больше о его реакциях на ситуацию, чем он мог выразить словами. В какой-то момент он даже рисует стоунхендж, малодушно желая в самом деле отправить картинку, а не составлять полноценный текст. Его способности в формировании научных или школьных полотен из имеющейся под рукой информации сейчас ему никак не помогали. Смотря на картинку, он думает, что получилось совсем неплохо и уроки живописи от матери не прошли даром. Но, конечно, едва ли Поттер мог это оценить, если бы получил что-то настолько странное на своë искреннее письмо. Не хватало ещë, чтобы тот обиделся, он тогда всю жизнь в опале проведëт, даже если разумом Поттер и не будет понимать, насколько сильно его влияние. Крэбб, вон, вообще умрет в выручай-комнате, а ведь он только один раз на втором курсе его волос с оборотным выпил. Конечно, связывать это было глупо, но Данкану вообще нравилось выстраивать кучу теорий заговоров на пустом месте. Он, хотя бы, не так сильно удивлялся, когда какие-то из них оказывались правдой. В окно стучит сова и взглянув на неë, Бëрк вздыхает, видя в лапах небольшую коробку, в которой на самом деле была спрятана кипа документов с отчетами от наместника с юга. Кажется, сейчас там всем вертел некий Пембрук, чей гонор (про себя он мог назвать это так) довольно часто переходил границы лишь потому, что семья изначально была маглорождëнной. Лет пятьдесят назад Карактак даровал им титул баронов и дал небольшой клочок земли для развития, и вроде как поколение сменилось, принеся с собой такие вот мелкие проблемы. Из-за того, что Данкан не казался ему авторитетной личностью, а идти туда и доказывать, раздавая пинки, он был не намерен (у него и так достаточно дел), Пембуки довольно часто игнорировали его слова. До них не доходил тот факт, что делает он это не потому, что хочет повыпендриваться властью, а потому что Карактак доверяет ему настолько, что сгружает не очень сложную часть своих обязанностей. И что его слово — закон, пока дед не выскажет своë. Вообще, по сути и слово отца с матерью было бы законом, но тем не особо были интересны дела такого плана и вмешивались они лишь в случах необходимости, занимаясь своими интересами. Отец работал в Святом Мунго, планируя позже открыть больницу где-нибудь у них, мать управляла экономикой и делами внутри семьи, зарабатывая основной капитал для Бëрков, а они с дедом пытались держать в узде всех проживающих на их территории, собирая налоги и как-то развивая регионы. Даже несмотря на кучу людей, работающих вместе с ними (по количеству их можно было сравнить с министерскими, ей богу), всей этой работы всë равно оставалось много. Да, никто не вынуждал его закапываться в это, потому что Карактак и сам прекрасно справлялся на пару с секретарём, но ему хотелось зачерпнуть как можно больше опыта, чтобы быть готовым к любому развитию событий. И всякие совы с «подарками», отправленные лично к нему, его, естественно, не радовали, потому что эти коробки могли и потеряться, будучи заранее не сортированными по нужным полкам и степени важности. Карактаку, он в жизни бы не посмел какие-то бумаги лично в руки послать, явно поостерегшись получить взамен пару-тройку проклятий. Характер у того за годы сложился не самым лëгким. Наверное, ему всë же стоило начать относиться к этому строже, раз уж обычных слов было недостаточно. На самом деле он вообще не понимал, почему слов было недостаточно и кому-то обязательно нужно было некое доказательство власти и акт наказания, чтобы просто жить по правилам. Его даже сама мысль о том, что кому-то что-то нужно доказывать утомляла, в действительности просто хотелось «удалить» раздражитель и попробовать кого-то более разумного, но факт был в том, что следующий будет точно таким же. Данкан вообще в жизни не встречал людей, которые просто хорошо делали работу и не воспринимали его мягкое отношение как положительный поощрительный факт. У него, как и всех, тоже была «темная» сторона, он тоже мог быть жесток и безжалостен и крик его был не тише крика Карактака, но даже пожив черт знает сколько, он всë ещë не видел смысла в нём. Всë это виделось ему бессмысленной тратой времени, которого чаще всего и так было совсем не много. Он знал, что даже после такого та же ситуация повторится, когда впечатление ослабнет. Откровенно говоря, ему действительно было проще сменить управленца, объяснив почему, чем ходить вот так периодически и запугивать. Встряхивать, как называл это дедушка. Но и замену искать было лень, так что пока он просто закрывал глаза на это дерьмо, терпеливо отписываясь каждый раз о том, что он не должен посылать это ему в руки и куда правильно. Позже, когда он его выкинет, тот не сможет сказать, что он не сказал ему одно и то же десятки раз. Главное, чтобы до этого замечательного момента об этой ситуации не узнал дед, потому что в таком случае всё закончится для Пембруков не весело, потому что Карактак был слишком высокомерным, чтобы спускать то, что можно посчитать неуважением. Особенно, по отношению к внуку. Глупо, но его воспитывала другая эпоха, так что оставалось только смириться. Он забирает коробку, вручая сове очередное идентичное самому первому письмо и зовя домового эльфа, чтобы тот отнес коробку куда надо. И снова садится за письмо, внезапно осознавая, что может самую малость рассказать о своей семье и том, насколько его раздражает этот Пембрук, и что он точно его уволит, если в конечном итоге не выяснит, что это недоразумение. Он отсылает письмо вместе с Винки, пиша поскриптумом, чтобы тот не использовал для этого Критчера. На всякий случай. В итоге их переписка превращается в полноценный диалог, Данкан даже не замечает как наступает вечер, чувствуя некую неловкость, обнаруживая, что за день не сделал абсолютно ничего, что планировал. На ужин он спускается в приподнятом настроение, но в то же в некотором раздрае. С Поттером было интересно, но это было немного... неподходящим времяпрепровождением. — Милый? Что-то случилось? Данкан поднимает глаза от тарелки на мать, замечая, как взгляд всего семейства тут же сосредотачивается на нëм. — Ммм... Нет, — отодвигая вареную морковь вилкой в сторону, качает головой Данкан. — Если тебе нужны любовные советы, ты всегда можешь спросить у нас, — как бы между прочим замечает она в свою очередь. — Мама! — Что? — фыркает та, а потом замечает отодвинутую морковь на его тарелке. — Ешь морковку тоже. — Мой внук влюбился? — включается Карактак. — В кого? Нужно послать официальное письмо об ухаживаниях... — Ради бога! — закатывает глаза Данкан. — Я не собираюсь ни на ком жениться, мне шестнадцать только в сентябре исполнится. — Никто ничего не говорил про женитьбу, — смеëтся отец, — но нужно уважительно выразить свои намерения, даже если это просто отношения. А в твоëм случае нужно ещë и составить договор, чтобы позже выплатить достойные отступные. Дан, утыкается носом в тарелку, не желая обсуждать эту тему. В современном мире отношения строились немного по-другому, но среди них, в общем, всë оставалось как и прежде. Хоть он и правда не видел ничего такого, чтобы при расставании выплатить компенсацию. Его бы беспокоило будущее человека, к которому он был так привязан, и он бы хотел, чтобы у него или неë всë было хорошо. И он знал, что у матери есть определëнный счëт, куда та откладывала ему деньги именно на возможные отношения. Да уж, высокородным отпрыскам просто отложить на колледж было недостаточно. — Я ни с кем не хочу встречаться, — бурчит он. — Милый, мы вполне можем позволить тебе это, кем бы ни был этот человек. Я уверена, что ты не способен выбрать плохого человека. Он слышит в голосе матери какой-то намëк и на секунду ему кажется, что она знает о его переписке с Поттером, тут же заливаясь краской, как будто он действительно делал что-то стыдное. Карактак давится куском мяса, не очень красиво выплевывая его обратно на тарелку, а потом открывая и закрывая рот, как будто не зная, что сказать. Мать с отцом заговорщически переглядываются, улыбаясь. — О нет, нет, не вздумай, — вытягивает руку вперëд Данкан, видя зародившееся в глазах деда воодушевление. — Не вздумай?! Немедленно скажи мне имя этой невероятной девы! — он даже стучит кулаком по столу. — Это не дева, — фыркает отец. — Не дева? Юноша? Не велика разница! -- его энтузиазм можно было черпать ложкой. -- Мы должны устроить прекрасное свидание, чтобы он не смел устоять! Наконец-то у меня будет шанс увидеть этого паршивца занятым чем-то помимо учëбы! — Я ни с кем не собираюсь встречаться, ещë раз говорю, -- уныло тянет Данкан, понимая, что в итоге ничем хорошим этот разговор не закончится. — Но, птенчик, почему? — искренне удивляется Арисса. — Ты же знаешь, что сейчас тебе не нужно работать с дедушкой? И ты можешь сделать перерыв в учëбе. Мы будем только рады оплатить твой отдых. Данкан на секунду представляет лицо Снейпа, предложи он ему поехать с ним куда-то из Британии и фыркает, прикидывая сколько проклятий он успеет отразить, прежде, чем откинется. — Мне ничего не нужно, — качает головой младший Бëрк. — Я отдохну, когда закончу школу. Возьму год каникул и поеду путешествовать? Разве звучит не здорово? К тому времени хотя бы закончится основная история, и ему будет спокойнее жить в целом. — Будешь медлить, этого прекрасного мужчину у тебя отберут, — задумчиво произносит Арисса, делая глоток воды из бокала. — Мужчину? — Данкан с Карактаком произносят это одновременно, а потом дед продолжает задумчиво: — Настолько хорош? Хотя, было бы странно, приглянись ему кто его возраста. — О чëм ты вообще? — игнорирует дедушку Данкан, внутри холодея. Откуда та вообще может знать? Ему казалось, что он никогда даже намеков не давал. — Мама всегда всë знает, тебе пора бы к этому привыкнуть, -- беря в руки бокал с водой и заговорщицки ему подмигивая, произносит женщина. -- И на самом деле мама полностью одобряет. — Что бы ты там себе не напридумывала, всë не так. — Арисса, не тяни фестрала за... хвост, — слегка откашливает дед, складывая руки в замок и поднимая на неë тяжелый взгляд. — Кто? Данкан буквально кожей ощущает его желание пойти прямо сейчас узнавать всю подноготную того, кто внезапно особым образом заинтересовал его внука. И, естественно, что ему ничего бы не понравилось, даже если бы это был какой-нибудь принц Уэльский. — Папа, не дави на него, — прикаясаясь к руке дедушки, произносит Юстас. — Может быть он пока сам не разобрался со своими чувствами и не понимает их. Ему ведь скоро только семнадцать, и это его первая влюблëнность. — Я бы точно понял, если бы влюбился, — упрямится Данкан. — Не будь так самоуверен, — качает головой отец. — Я вот целый год думал, что у меня какие-то проблемы с сердцем, прежде, чем до меня дошло, что я просто люблю твою мать. Запугал всех преподавателей в университете, думая, что умираю. Бабушка чуть со смеху не умерла, когда узнала эту историю. — Я, к слову, была довольно сильно удивлена, когда получила от него признание в любви и предложение брака, потому что он ни словом, ни делом не показывал, что я ему хоть немного интересна. Это даже... — Да, да, немного уязвляло тебя, но потом вы повстречались три года и пришли к выводу, что тянуть более с браком нет никакого смысла, но дедушка был против, так что вы поженились тайком... Я всë это слышал десятки раз с подробностями. Со мной так не будет, — он отодвигает тарелку. — Я наелся. Он встаëт из-за стола под молчаливые переглядки семейства. О, он знал, что начнëтся, как только он выйдет за дверь. Даже если у них не было полного доступа к его чувствам, потому что он не хотел вопросов, закрываясь, какие-то отголоски из-за любви к ним и доверия, они всë равно чувствовали. И обычно их сила увеличивалась по мере сокращения между ними расстояния, так что они наверняка все ощутили его испуг и напряжение, когда он подумал, что Арисса всë знает. Данкан досадливо дëргает себя за волосы, думая о том, что просто не может дома, ощущая себя действительно в безопасности и покое, напрягаться, возводя по-настоящему прочные стенки. Для этого нужно было желание защищаться, а он на самом деле никогда этого не хотел, родившись в по-настоящему понимающей и дорожащей своим ребëнком, а не просто наследником, семье. С ними хотелось делиться всеми эти чувствами, неважно были они плохими или хорошими, потому что он знал, что никто его за это не отвергнет. Но происходящее сейчас было... просто досадным недоразумением. Боже, влюбился в профессора, просто потому, что слишком много о нëм знал и слишком часто думал. И что? Всë проходило. Данкан был уверен, что стоит ему сменить место и фокус на что-то другое, кроме Хогвартса, это испарится. Он просто увлекся мечтой, такое со всеми бывает.