Мозаика

— Это была Винки? — Гермиона, как всегда как самая внимательная в его жизни, с интересом посмотрела на Поттера, опираясь на косяк двери в его комнату и кусая яблоко. Иногда еë внимательность его буквально убивала, но приходилось мириться. Он трет рукой шею, чуть ерзая на кровати и неловко кивает. — И она носит ваши письма? Даже если еë тон был нейтрален, Гарри всë равно чувствовал, что в следующую секунду та готова проклясть его чем-то, если он не сможет оправдаться. Гермиона Грейнджер была настоящей ведьмой, а не волшебницей, которая иногда виделась ему способной действительно запекать детей в печах. — Дан сказал, что принял еë в свою семью, — всë ещë аккуратно произносит он. — Да она сама хотела, ты же видела как ей не нравилось быть свободной! Он просто наладил еë жизнь, теперь она хотя бы не пьëт. Вопреки ожиданиям, Гермиона лишь вздыхает, снова с хрустом кусая яблоко. — Да знаю я. Хорошо хоть он, а не один из слизеринцев, они все поголовно чокнутые. — Он сказал, что может временно взять к себе и Добби, и что будет с ним хорошо обращаться, — видя еë дружелюбный настрой, внезапно торопливо добавляет Гарри. Он хотел, чтобы Добби обрëл хозяина, потому что отлично видел, что тот совершенно не справляется с новообретëнной свободой, даже если и старается этого не показывать. Иногда он старался подбодрить его, как мог, но выходило откровенно говоря плохо. Тот даже, казалось, постарел лет на пять минимум. — Начерта ему Добби? — удивляется девушка. — Ему нравится быть свободным эльфов и получать зарплату в Хогвартсе! Пусть катится со своей… Гарри молча поднимает какую-то книгу, демонстрируя ей обложку. Девушка переводит на неë заинтересованный взгляд, едва не заставляя его хмыкнуть при виде возникшей в глазах жадности. Такие книги в Хогвартсе явно не найдëшь. — Мы поймëм, если почитаем это, — улыбается он. — Она не копируется, но оригинал он просил вернуть потом, потому что это написанное от руки издание какого-то там тысяча пятисотого или что-то такое. Он печатный вариант посовременней на английском не нашëл, а других языков я, естественно, не знаю. Эльфами в Британии буквально не интересуется никто. Дан сказал, что это странно, но он не хочет об этом думать. — Мне не нравится, что вы гоняете Винки туда-сюда так часто, — всë равно упрямо произносит Гермиона. — А ей нравится, так что не ворчи и возьми, я почитаю после тебя. Может быть и Рон захочет. Грейнджер подходит, аккуратно беря книгу, словно боясь, что та рассыпется в еë руках. — Я правда могу почитать первая? — этот детский восторг, возникающий у неë в подобные минуты, был, наверное, самым милым, что в ней вообще было на взгляд Поттера. — Если не хочешь, то отдай, — он тянет руки, но та тут же прижимает книгу к груди. — Уже взяла, ничего не знаю, — а потом снова смотрит на обложку. — Ей, наверное, цены нет, а мы можем вот так просто в руках держать. Гарри этому лишь улыбнулся, пряча под задницей «этюд в багровых тонах», который он планировал почитать первее древней энциклопедии о домашних эльфах. Он испытывал интерес, но не такой сильный как к детективу, на внутренней стороне которого насмешливо нарисовали сердечко, подписав «для юных детективов». Гермиона же, прихватив книгу, исчезает так быстро, словно в самом деле боялась, что Поттер отберëт еë обратно, позволяя ему, наконец, открыть первую страницу детектива. От книжки, которая в самом деле увлекает его, он отрывается только ближе к вечеру, внезапно осознавая, что ему следовало бы поесть. Немного сонно спускаясь к кухне, он не ожидает внезапно услышать чей-то полный ужаса визг, тут же кидаясь в его сторону и заставая отвратительнейшую картину. —… ещë только раз попробуй что-то вякнуть, мерзкий маленький!.. — Сириус! Какого хрена ты творишь?! Гарри видит сжавшегося на полу Критчера, закрывающего голову окровавленными руками в окружении осколков от бутылки. Домовик подвывает от боли, но не делает никаких попыток защититься, что поражает Поттера, потому что он знает, что домовики намного сильнее волшебников. Он помнит, как легко Добби откинул лорда Малфоя, решив, что тот каким-то образом ему вредит. Так почему?.. — Гарри? А, не обращай внимания… — Сириус легкомысленно усмехается, не в силах даже сфокусировать взгляд. — Иди проспись! Живо! Критчер? Критчер, я позову кого-нибудь, — он подхватывает его на руки из осколков как ребëнка, сажая на обеденный стол и пытаясь понять насколько серьëзны ранения, но из-за большого количества крови только больше паникует. — Гарри, да брось ты, ты же знаешь, какой он… — Сириус пытается прикоснуться к его плечу, но Гарри зло отбрасывает его руку, смотря на него широко распахнутыми глазами, не в силах поверить в то, что тот ему говорит. — И что?! Это повод кидать в него бутылки?! Ты с ума сошëл?! Он ощупывает себя в поисках палочки, внезапно осознавая, что она в чемодане, потому что ему нельзя колдовать на каникулах. — Гарри, но!.. — Дай палочку, — спорить с Сириусом нет никакого желания. Тот вздыхает, бросает ему палочку и всë-таки уходит, явно понимая, что разборки сейчас ни к чему хорошему не приведут. В этот момент, стоя перед причитающим и всхлипывающим эльфом, Гарри ненавидит крестного больше, чем кого бы то ни было на свете. Он шлëт патронус Дамблдору с требованием привезти какого-нибудь доктора и, возможно, оно звучит слегка истерично, потому что директор является едва ли не в ту же секунду вместе со Снейпом, заставая его рыдающим над голосящим домовым эльфом с фразами, что всë будет хорошо и тому обязательно помогут. Картина, должно быть, была не самой впечатляющей, Гарри даже успевает испытать стыд, стараясь взять себя в руки перед профессорами, но выходит плохо. — Сириус сделал, помогите, — выходит глухо, булькающе и едва понятно, но Дамблдор больше не задаëт вопросов, аккуратно заставляя Поттера отойти от эльфа, чтобы позволить Снейпу поколдовать над ним и забинтовать. Гарри же трëт лицо и глаза, пытаясь прекратить рыдать. Ему так жалко Критчера, что слезы всë не прекращаются. Он не понимает, как Сириус вообще мог сделать что-то подобное. Альбус что-то говорит ему, но помогает это не очень, потому что Избранный его даже не слышит, внимательно следя за манипуляциями над эльфом. Конечно, Снейпу можно было доверять, потому что рядом был Дамблдор, да и… просто потому, что Данкан ему доверял. Почему-то сам факт наличия к нему симпатии у Бëрка мгновенно испарило какую-то часть недоверия к профессору, заставляя смотреть на все его действиями менее подозрительно. Пытаться понять и оценить заново. — Прекратите рыдать, — поджимает губы Снейп. — Всë с ним хорошо, лишь порезы и ушибы, кости целы, заживëт быстро, это ведь домовой эльф. — Дрянной полукровка вообразил себя великим целителем, — ворчит уже явно пришедший в себя Критчер. — Обольстил прекрасного наследника благородного рода и теперь думает о себе невесть что, оставаясь грязной половой тряпкой… — Критчер! Гарри мгновенно понимает, что эльф беззастенчиво читал все те письма, которые он передавал через него, когда не было возможности передать через Винки и мгновенно краснеет буквально до кончиков пят. Лицо Снейпа застывает восковой маской, а Дамблдор издаëт смешок. — Ох уж эта бурная юность… — Поттер, вы что, обнаружили в себе мазохистические наклонности и влюбились в меня? — конечно же, Снейп прямолинеен. Презрительно-жалостливое отвращение искажает его лицо, заставляя Поттера закатить глаза. — Вот уж точно нет, хуже вас только Волдеморт, — язвит Гарри, а потом кидает взгляд на улыбающегося на Дамблдора, как-то торопливо поясняя: — Одному моему знакомому вы нравитесь, но он вам признаваться не намерен, так что не бойтесь, серенады вам под дверью никто петь не собирается. — Слава богу, что этот кто-то из ваших знакомых достаточно умëн, чтобы оценивать шансы, — он в последний раз взмахивает палочкой над Кричером, что-то закрепляя. — Очень умëн, — Гарри невольно улыбается, вспоминая лицо Данкана. — Знаете, если бы спросили меня, я бы сказал, что это вы до него недотягиваете, вообще не понимаю, где он нашëл в вас столько положительных качеств. Дамблдор просто улыбается, вслушиваясь в эти слова. Он, в отличие от Поттера, прекрасно знал, что в Снейпа довольно часто влюблялись ученики и ученицы, что, конечно, раздражало последнего. — Но вас не спрашивали, пихаете своë мнение везде, куда не попадя, как обычно. Вижу общение с крестным вам на пользу совершенно не идëт, ещë месяц и бутылками в бедных эльфов будете бросаться самостоятельно. — Не беспокойтесь, учитывая то, что мои магловские родственнички с детства внушали мне якобы мои родители алкоголики погибшие из-за этого в аварии, я теперь, цитирую «травмированный ребëнок», так что к прикладываться к крепкому алкоголю не намерен. Снейп высоко поднимает бровь, отпуская эльфа и явно не ожидая Поттера столь беззлобных, хоть и язвительных комментариев в ответ. — Но, но, не стоит переругиваться, сейчас явно не время, — вмешивает Дамблдор. — Критчер, можешь ли ты сказать, как себя чувствуешь? — Критчер не намерен отвечать на вопросы гадкого маглокровки, посмевшего ступить в великий дом Блэков, Критчер… — Критчер! — Гарри Поттер слишком глупый, чтобы понять важность кровных уз! Благородный милорд считает его важной фигурой, а он яшкается со всяким сбродом! Критчер исчезает, оставляя Гарри в некотором непониманием. Да, благородным милордом домовик явно называет Бëрка, в этом он даже на секунду не сомневается, но какого?.. — Совершенно его не понимаю. Но с ним же всë хорошо, если он вот так исчезает? — Как я и говорил, ничего серьëзного, заживëт быстро, — отмахивается Снейп. — На этом откланяюсь, мне из-за вас пришлось оторваться от важных дел. И исчезает в камине. Гарри же вздыхает, думая о том, что этот человек невыносим, но он должен как-то с ним смириться, если уж он так нравится Данкану. Странно, но Поттер был уверен, что это не просто какая-то подростковая влюблëнность, как была у него, например, к Чжоу Чанг. — Этот Снейп… — Профессор Снейп, Гарри, — мягко поправляет его Дамблдор, заставляя обернуть к себе. — Извините, да, — а потом спохватывается. — Извините, что послал вам патронуса, я просто запаниковал, ну и… не вспомнил никого, кроме вас. — Ничего страшного, мне приятно быть тем, о ком ты думаешь в первую очередь, попав в неприятную ситуацию. Ты колдовал палочкой Сириуса? — Да, никто же не узнает, что я?.. — Нет, дома древних родов особенные, в них министерство не способно отслеживать магию, — улыбается Альбус. — Ты можешь колдовать и своей палочкой, но только в пределах дома. Гарри ощущает некое раздражение из-за того, кто никто не сказал ему об этом раньше. — Я заметил, что Критчер подчиняется твоим приказам? Это из-за знакомства с твоим другом? Я рад, что ты наладил общение с кем-то из аристократов, но я бы хотел узнать о нём побольше, ты ведь понимаешь, что сейчас довольно сложные времена и возможно ваша дружба может быть односторонней… — Нет! — Гарри поспешно машет руками. — Он даже не со Слизерина. И он тоже не любит Волдеморта. — Всë же я предпочëл бы быть в курсе. Ты довольно юн, поэтому можешь заблуждаться в чужом отношение к тебе, к тому же его влияние на Критчера подсказывает мне, что он довольно не простой человек. — Влияние на Критчера? — удивляется Гарри. — Что это вообще значит? Кричер меня совсем не слушается, думаю, он просто рад, что я ему помог… — Это немного сложнее, чем тебе кажется, — задумчиво хмурится Альбус. — Видишь ли, эльфы не могут подчиняться приказам кого-то кроме хозяев и даже не хотят этого обычно, однако он стал прислушиваться к тебе. Может это и не очевидно твоему глазу, но я повидал множество эльфов и знаю, что такое для них нетипично. Гарри невольно жалеет, что днëм отдал книгу о домовых эльфах Гермионе. — Я не хочу говорить, кто это, — бурчит он, — но он хороший человек. — Тебя просили не говорить со мной об этом? — тон директора остаётся добродушным, но Гарри интуитивно чувствует как между ними словно что-то натягивается. — Нет, — врëт Гарри, — просто не хочу. Это моя жизнь и мне решать, с кем говорить, а с кем нет. Возможно это несколько грубо, но это самое мягкое, что он вообще смог мгновенно придумать, стараясь не повышать тон, как обычно. У него перед глазами всё ещё стоит смущающийся Данкан, мягко говорящий о том, что они ошибаются, и невольно он даже старается этот тон скопировать. — Понятно, понятно, — всë также задумчиво произносит Альбус. — Хорошо. Но если ты почувствуешь, что тебе нужна помощь, обязательно приди ко мне. — Конечно, — тут же соглашается Гарри, даже если совершенно не уверен в том, что действительно так поступит. Во-первых, он уверен, что Данкан никогда не сделает ему ничего плохо, а во-вторых… слишком уж его последнее время раздражало то, как ненавязчиво, но настойчиво Дамблдор пытался обладать всей информацией о его жизни. Он понимал почему, но это совершенно не отменяло нарастающего напряжения. — Что ж, если мы договорились. На этом, думаю, я могу тебя оставить. — До свидания, — не очень любезно прощается Гарри, вызывая на лице директора ещё одну мягкую улыбку.

***

Лето приходит к концу слишком быстро на взгляд Дана, и он даже не знает радует его это или нет. Семья вела себя… приемлемо, несмотря на громкую новость о том, что ему кто-то нравится. Знали ли они кто именно или нет, Данкан так и не понял, но было достаточно того, что никто не вызывал его на откровенные разговоры и не пытался вмешиваться в его личную жизнь. Он не думал, что вынес бы бесконечные разговоры на тему того, что он в самом возрасте, чтобы заводить отношения. Переписка с Поттером продолжалась, несмотря на то, что Бëрк периодически пытался заставить себя закончить еë. Не выходило, потому что Поттер оказался на редкость любопытным подростком, беседы с которым наталкивали его самого на новые мысли и размышления. Он уже и не помнил, когда последний раз разговаривал с кем-то с таким удовольствием о чëм-то взаимно интересном. Данкан не был закрытым человеком, который был холоден к окружающим людям и имел довольно много приятелей, если это так можно было назвать, но с ними у него были другие интересы, которые из-за однообразия какой-то восторг со временем вызывать переставали. Да и несмотря на открытость, он не старался с кем-то сближаться, кроме семьи, с тех пор, как вообще осознал тот факт, что это его вторая жизнь. Бëрк присылал ему книги о каких-то банальных вещах для волшебника, но которые вряд ли были известны Гарри, всякую художественную литературу и тот довольно быстро, к его удивлению, ухватывал суть, задавая правильные вопросы. Но в Хогвартсе он попросил его не подходить поболтать, напомнив, чем обернулось его прошлое внимание. Что привело к требованию ответов насчет того, почему он вообще сталкерит Гарри Поттера, как Криви и не нужен ли ему автограф. Автограф Данкан, конечно же, попросил, получив довольно яркую и смешную движущуюся фотографию с пожеланиями всего хорошего от всего Золотого Трио. Ответил просто: восторгался в детстве сказкой о живом герое и со временем вошло в привычку, так как он следит за многими вещами в связи с положением. Они поговорили и про Снейпа. Для Данкана это было тяжелой темой, потому что несмотря на то, что он легко мирился с тем, что некоторым вещам не суждено случиться, болезненное чувство от этой безысходности где-то внутри дëргало. Признавшись себе вслух, он внезапно осознал, что всë как-то незаметно за все эти годы восторганий зашло слишком далеко. Но, мысленно поглумившись над собственным идиотизмом, он снова задвинул это подальше, сосредотачиваясь на более необходимых вещах. Не было смысла накручивать себя. Чем меньше он будет об этом думать, тем лучше. Что, конечно, не мешало ему написать несколько «од» на тему того, почему именно Снейп, которые поняты не были, но которые Поттер просто принял как данность, пообещав быть терпимее к профессору и поведав о том, что тот помог Кричеру, и что они с Сириусом теперь не разговаривают. «Мне кажется, с ним что-то не так.» Данкан примерно предполагал, что не так. И он знал, что его отец, будучи колдомедиком не первый десяток лет и развивающийся не только в одном направление медицины, в теории мог бы ему помочь. Юстас вообще был талантливым в этом отношение, потому что ему на самом деле нравилась его работа. Поэтому немного подумав о том, что в 1996 году Сириуса, в принципе, не было «на сцене», он побрëл в кабинет отца, застав милую картину лобызающихся родителей. — Если что, я хочу сестрëнку, — объявляет он о своëм присутвии, заставив мать закатить глаза. — А я те пару миллионов галлеонов, которые мы потеряли перекрыв проход через магазин Горбина на нашу территорию, — фыркает она, делая пару шагов назад и поправляя домашний халат. — Женщины нашей семьи всегда были меркантильны, — смеëтся отец, поправляя и свою одежду. Данкан думает изобразить рвотный рефлекс из-за их нежных взглядов друг на друга, но в конечном итоге ограничивается точно таким же закатыванием глаз, какое пару секунд назад было у его матери. — Я к вам по делу. — Ещë бы ты приходил просто потому, что соскучился, — фыркает женщина, садясь на стол Юстаса и взяв с него вазочку с каким-то печеньем. — Хочешь? Данкан качает головой, устало бухаясь в кресло напротив. Был уже поздний вечер, но он не знал планов отца на завтра, поэтому решил заглянуть сразу же, как только решился. Отец совершенно беззастенчиво ест печеньки с рук матери, с любопытством поглядывая на чем-то недовольного отпрыска. Он предполагал, что тот опять хочет заставить Ариссу инвестировать в какую-то его идею и удивился, когда тот спросил его, может ли он вылечить человека, предположительно потерявшего из-за дементора половину души. Удивился не только он, но и Арисса, у которой едва не выпало изо рта злосчастное печенье. — О ком ты? — Какая разница? — почему-то злится Данкан, заставляя родителей насторожиться. Отец даже сел прямее, пытаясь поймать взгляд сына. Это же не связано с его влюблëнностью, вопросы о которой он так рьяно игнорирует? Арисса говорила, что ей по нраву выбор сына, хоть имени и не называла, но… — Слушай, я, конечно, могу попробовать, — он хмурится, осторожничая, — потому что на этот счет есть определëнные исследования, но… откуда у тебя знакомые, требующие подобной помощи? Мы тебе доверяем, но ты же знаешь, что… — Боже, я знаю, — поджимает губы Данкан. — Люди не такие хорошие и бла, бла, бла. Он вздыхает, понимая, что не признаться не получится. Нельзя вынудить его отца сделать хоть что-то, что тот мог бы счесть подозрительным. Особенно, если это как-то было связано с ним. — Дело в Гарри Поттере. На несколько секунд в кабинете возникает тишина, потому что это было темой внешнего мира, которой они обычно не касались. Их интересовали дела ковена и сохранность собственных земель этим самым ковеном, а не внешняя война маглорождëнных, тем более из-за какого-то пророчества. Сумев кое-как отделиться от предателей, вставших на сторону Волдеморта, они как будто закрылись от всей этой внешней мороки, предпочитая не думать об этом. Да, за действиями Волдеморта следили, но насчëт Избранного… всем было мягко говоря плевать. Поттеры тоже были предателями, не сумев воспитать наследника правильно, как и Блэки, от чьих владений теперь не осталось даже руин. Если дом в Лондоне и держался, то лишь потому, что находился в маггловских землях, а не в родных пенатах. Юстас в панике посмотрел на явно помрачневшую жену, растерявшую хорошее расположение духа и стараясь понять, был ли его сын влюблëн в Гарри Поттера и где тот мог потерять половину души. Казалось, что та предполагала совсем не этого парня. Во многих отношениях Гарри Поттер был хорошей кандидатурой для фаворита, будучи непричастным к кровным делам рода, потому как при рождении не был признан наследником магией. Молод, определëнно с хорошим потенциалом, не нуждающийся в покровительстве да и едва ли имеющий желание его иметь, он мог дать его сыну те чувства, которые в его возрасте необходимы. Если с кем-то из тех же Гринграссов он бы не позволил Данкану спутаться даже под страхом вечной ненависти, то с Избранным маглорождëнных дело обстояло абсолютно иначе. Могло бы обстоять иначе. Если бы душа паренька не была осквернена Волдемортом, подселившим в него паразита. Если восстановить разум после контакта с дементором всё ещё было возможно, при условии сохранения хотя бы части души (не всегда, но были все шансы), то разорвать тот симбиоз, который возникает в результате подобных ритуалов с живым человеком — нет. Он был подобен заразе, что могла изнутри уничтожить любую душу чистокровного волшебника при соприкосновениях. При этих прикосновениях не подозревались случайные касания рук или ещё какими частями тела, по воздуху это тоже не передавалось, имелось ввиду нечто намного большее. Первая ночь вместе, наполненная глубокими эмоциями, брак, ритуал принятия в род. В мире, конечно, не было безумца, который вообще мог хотя бы шаг сделать в сторону подобного человека, не то чтобы полюбить, но случись такое, и род буквально сгниёт вместе с человеком. Всё равно, что пустить в кровь трупный яд. Однако, он прекрасно понимал, что Данкан… Данкан мог влюбиться и в такого человека, пойдя в него нежным и романтичным характером. — Сириус Блэк его крестный, и сбежав из Азкабана, — продолжает младший Бëрк, даже не смотря на родителей и не видя как шокировано расширяются глаза его отца, вмиг решившего, что тот влюблëн в эту грязную шавку, — попался в Хогвартсе стаду дементоров. Три года назад примерно. И они, предположительно, успели высосать часть его души, из-за чего он теперь не совсем в своëм уме. Если ты можешь взять его на реабилитацию… — Ага, — внезапно отзывается Арисса, — значит Дамблдор скрывает у себя опасного преступника, а ты хочешь ему помочь? Тебя что, опоили чем-то? — Ну… — тянет Бëрк, смотря в потолок. — Он важен для Гарри. И вроде как маглов убил Петтигрю, а не Блэк, хоть я и не уверен. — Зачем тебе вообще нужно помогать Гарри Поттеру? — отец задаëт более важные вопросы, и мысленно Данкан хмыкает тому, что это у него от Карактака. Даже если они казались разными, их сходство иногда просто убивало. Он косит на него взгляд и мрачнеет, видя его паникующее лицо, а потом фыркает, решив немного подразниться: — Он мне нравится? Юстасу кажется, что у него ёкает сердце. — Не ври, — тут же в ответ хмыкает мать, поднимаясь со стола и поворачиваясь к нему лицом. — Чтобы кто-то вроде тебя и влюбился в кого-то вроде него? Последнее звучит почти до обидного пренебрежительно. — Не в том плане, что я хотел бы пригласить его в романтический отпуск, — слегка язвит Данкан. Объяснить родителем тот факт, что была вероятность, что от благосклонности этого полукровки зависела их судьба вообще, он не мог. Да и помочь он ему хотел не только поэтому, а ещë и потому, что Гарри Поттер в самом деле вызывал у него симпатию, как живой человек. Даже не как бывший любимец саги. — Нам не выгодно связываться с ним, — мягко напоминает отец, успокаиваясь. Вот ведь паршивец. — К тому же ты не уверен, что он не убийца. Тебе не кажется, что оно того не стоит? Данкан качает головой. Ему не казалось. Скорей уж наоборот, убрать Сириуса с глаз долой теперь даже казалось важным, чтобы нивелировать своë вмешательство в оригинальное повествование, даже если оно было и не совсем оригинальным. — Я уверен, что он был бы очень интересным случаем для тебя, — осторожно замечает он, пытаясь в голове подобрать наиболее убедительные аргументы. — Не спорю, — соглашается Юстас. — Мне хочется согласиться, но связь с Гарри Поттером и впрямь не грозит нам ничем хорошим. — Отнюдь, он победит Волдеморта и, возможно, его будущий супруг… кхм… — он запинается, понимая, что слишком много болтает. — В общем, я думаю, что положительно настроенный по отношению к нашей семье Избранный был бы очень даже полезен. Он делает паузу, прежде, чем нехарактерно для себя почти протараторить: — Ну, едва ли он полезет в политику, но в будущем Министерству придëтся с ним считаться, а значит и с нами, — он чуть мотает головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Да, Оливандер хозяин земли, на которой расположено Министерство, а Оливандеры связаны с нами иерархией, но ты и сам понимаешь, что если мы будем просто забивать свои гвозди в, по сути, чужие колеса, ничем хорошим это не закончится. Мир давно разделился. Арисса хмурится, а Юстас пожимает плечами, откидываясь в кресле. — Ты должен поговорить об этом и с Карактаком, — всë же с неудовольствием выдаëт женщина. — Зная твоего отца, предположу, что тот уже воображает, как будет лечить этого Блэка и всë это сказал просто, чтобы снять с себя отвественность за последствия. Юстас разводит руками, виновато улыбаясь, дескать да, я был согласен с первых секунд. — Но я против. Этот мальчишка бездарной пророчицы всем плешь давно проел одним своим существованием. Эти слова от Ариссы совсем неприятно слышать, потому что едва ли Гарри был виноват в том, что у него такая жизнь. — Не говори так, — просит он, и кусает губу, прежде, чем уже спокойнее продолжить: — Что, если бы в пророчество попал я? Ему тоже шестнадцать, и в отличие от меня, он сирота, за плечами которого нет вас или деда. И едва ли он виноват в том, что его родитель был глупым и отрëкся от рода, уничтожив наследие подчистую. Арисса всё равно упрямо вздёргивает подбородок, хоть и знает, что сын прав. — Тебя бы там в любом случае не было. Где я, а где та маглорождëнная? Ни за что бы не вышла замуж за твоего отца, если бы он был таким как Джеймс, а если бы и вышла, не стала бы заводить ребëнка. — Дорогая, — мягко осекает еë Юстас, видя мрачнеющий взгляд Данкана. — Ты не можешь сравнивать себя и Лили Эванс. Арисса высоко поднимает брови, слыша его тон: — Благодаря мне ты тот, кто есть, не смей мне дерзить. — Если ты думаешь, что я бы валялся в грязной канаве, не роди ты меня, ты ошибаешься. — Хватит, я сказал, — повышает голос отец, а потом вздыхает. Явно не чувствуя себя удобно из-за того, что приходится это делать. — Посмотри-ка на своего сына, грубит матери, а стыда и в помине нет! — всплёскивает руками женщина, явно понимая, что не стоит поднимать градус их беседы. — Посмотри-ка на свою жену, поливает грязью женщину, что отдала свою жизнь за сына, а стыда и в помине нет! — язвительно вторит ей Данкан. Отец издаëт новый скорбный вздох. — Я вас судить не буду. Всë равно оба не правы. Данкан и Арисса совершенно одинаково вздëргивают носы, вызывая у Юстаса смех. — Ладно, ладно, — поднимает он руки вверх. — Дан, просто поговори с папой… с твоим дедом. Если он согласен дать покровительство, я возьмусь. Сам понимаешь, он у нас, слава магии, глава рода, так что последнее слово за ним. А теперь спать, оба. Завтра помиритесь. Данкан хмыкает, легко вскакивая и убегая, зная, что они и правда помирятся, в конце концов Арисса даже злилась на него не по-настоящему, явно понимая, что в самом деле переборщила. Да и он огрызался тоже не от большой злости, так что помирятся они легко.

***

Карактак, выслушав все его доводы, согласие дал, убедившись, что лечить будут не осквернённого, а именно младшего Блэка. Для него факт убийства маглов был не таким уж большим препятствием, просто потому, что это никак непосредственно не касалось его. А вот иметь Избранного в долгу, даже если он не мог с такой уверенностью, как внук, утверждать, что тот победит Волдеморта, казалось ему хорошей мыслью. Так что, переговорив с Гарри, они выждали время, когда на Гриммо не было никого, кроме Блэка и Поттера. Тот открыл камин для него и Юстаса, поделившись тайной фиделиуса, и они просто переместились. Уговаривать и убеждать Сириуса не было никакого смысла, всем было понятно, что добровольно он не согласится, поэтому Поттер заранее подлил ему в стакан зелье сна-без-сновидений (благодаря кошмарам запас у него был не маленький), чтобы позволить отцу Дана безболезненно переместить его к себе в лечебницу. Знакомство вышло слегка неловким, потому что если не приглядываться они с отцом совсем не были похожи и скорей напоминали приятелей, чем отца и сына. Юстас был светлоглазым и светловолосым, с мягкими чертами лица (Данкан даже иногда мысленно сравнивал его с какой-нибудь феей или эльфом) и буквально лучился добротой и светом, в то время как Данкан производит впечатление более холодного и отстранённого человека, да и тёмным цветом волос пошёл то ли в деда, то ли в мать. По крайней мере он всегда думал, что производил впечатление недружелюбного человека. — Очень приятно, — улыбается Гарри, пожимая Юстасу руку. — Я Гарри Джеймс Поттер. Извините, что замер столбом, просто вы так похожи, и в то же время молоды, что я решил, что вы братья. — Очень приятно это слышать, обычно нам говорят обратное, — смеëтся Юстас. — Где мой экземпляр? — он слегка смущается этой формулировке. — То есть, пациент. Гарри едва заметно фыркает, отводя их в какую-то маленькую комнату и пока дверь открывается, Данкан замечает скромное «Р.А.Б» на ней. — Раб? — вслух задаëт он вопрос, когда отец проходит в комнату. — У твоего крестного был брат? — Что? — удивляется Гарри, обращая внимание на табличку. — Я не знаю. Можно посмотреть на древе, наверное… Никогда об этом не задумывался. — Наверное, он был пожирателем, — задумчиво добавляет он. — Я знаю, что старшие Блэки не поддерживали Темного Лорда, но слышал, что кто-то из Блэков принял метку, и если это не Сириус, значит его младший брат. Спроси как-нибудь у Критчера, может быть он расскажет тебе что-то интересное. Он очень надеется, что эльф всë-таки отдаст ему медальон. Особенно, если тот упомянет Регулуса. Если, конечно, его всё ещё не стащил Наземникус. — Милорд знает то, чего знать не должен, — внезапно слышится шипение эльфа за спиной. Он прячется за косяком, злобно смотря на них, а потом исчезает. — Ты ему определëнно нравишься, — вопреки этому говорит Гарри. — И дня о тебе не затыкается, постоянно сравнивая всех с тобой. Данкан хмыкает. Ну да, есть с чего, учитывая какие взгляды эльф имел. И тот факт, что Бëрк мог забрать его себе не спрашивая разрешения, хоть и не собирался этого делать. Иерархия вроде как позволяла, потому что эльф был остатком имущества рода, а не конкретного человека, но он и не был в этом уверен. Однако, может тот и надеялся на такой исход. Сириуса забирают довольно быстро, заставляя Гарри с каким-то облегчением выдохнуть и позвать Кричера в гостиную перед камином. — Нам нужно придумать причину для Дамблдлора, — произносит он. — И Критчер должен еë передать. Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы он знал про наше общение и тем более твою помощь… — он слегка растеряно чешет затылок. — Я знаю, что он не должен мне подчиняться, но последнее время он исполняет мои просьбы, да и от тебя он в восторге, так что я подумал, что может быть если ты попросишь… Бëрк закусывает губу, думая о том, что даже если Поттер не знает, он делает поразительно правильные ставки. Если попросит он, то всë конечно выйдет. Поттеровское везение распространяется? — Критчер приветствует благородного наследника рода Бëрк, — в этот раз эльф кланяется ему как полагается, а Данкан садится на корточки, ловя его взгляд. — Наша семья забирает Сириуса, потому что ему нужно лечение. Я уверен, что ты и так знаешь, что с ним не так, поэтому, пожалуйста, никому не говори, что мы забрали его, хорошо? — Как Критчер может отказать милорду? — в его голосе прорезается сарказм, заставляя Поттера волноваться, но Данкан только мягко улыбается, переходя на едва слышный шëпот. — Не ехидничай. Разве я был к тебе жесток? Всем так будет лучше, и тебе в первую очередь. — Критчеру плевать, что будет с этой грязной собакой, каким-то проклятием называемым сыном Госпожи, — буквально выплёвывает в ответ эльф. — Критчер не знает куда делся маг, он за ним круглые сутки не следит. — Спасибо! — Гарри позади едва не подпрыгивает от восторга. — А его же точно не смогут найти? — На моей территории? — усмехается Дан, чуть поворачивая к нему голову. — Разве что кто-то призовëт Мерлина, что маловероятно. Он снова поворачивается к эльфу, внимательно рассматривая маленькое лицо Критчера. Вблизи тот едва ли был хоть немного симпатичнее, но это и не имело значения. Бёрк осознаёт, что если он перестанет нравится Кричеру, и тот воспротивиться, то придётся применить силу, чтобы заставить его замолчать. — Разве он не хорош в роли хозяина? Гарри едва ли может услышать его, но уши эльфов длинней. Да и едва ли тот мог его не услышать, когда Данкан хотел, чтобы его слышали. — Слушаться будешь только его, пока Сириус не вернëтся, согласен? Эльф кивает, пока Поттер пытается выдавить какие-то более весомые слова благодарности ему, перетаптываясь с ноги на ногу. Бëрк поднимается, едва заметно давая отмашку, чтобы Кричер исчез. — Ты хорош в оклюменции? — этот вопрос затыкает поток так и не высказанных подростком слов, заставляя неловко почесать затылок и порозоветь. — Нет, — как будто сдаëтся он. Бëрк просто кивает, потому что и сам это знал. Просто было бы странно, наверное, вручи он ему что-то просто так. Он задирает рукав мантии, демонстрируя целый набор разнообразных браслетов на запястье и заставляя Гарри присвистнуть. — Красиво, — зачем-то вставляет он, а потом снова смущается, видя повеселевший взгляд Данкана. — Что, я в самом деле тебе нравлюсь, раз даже мои запястья заставляют тебя краснеть? Он шутит, но эта фраза заставляет Поттера подобраться, вмиг сбрасывая всю неловкость. — Не подумай чего, не в том плане, как тебе Снейп, просто ты хороший человек и… ну красивый, думаю ты и сам знаешь. — Знаю, — кивает Дан, улыбаясь и отстëгивает с запястья один из браслетов, протягивая другую руку к Поттеру. — Дай руку. — Знаешь, я не любитель украшений… — но руку всë равно протягивает. — Это не украшение, это артефакт, — застëгивая цепочку на чужом запястье, поясняет Данкан. — До этого тебе приходилось самому пытаться защищать своë сознание, но это, — он стучит указательным пальцем по коже рядом с цепочкой, — будет делать всë за тебя. Поттер подносит руку к глазам, пытаясь рассмотреть артефакт, но в тот же момент его внешний вид меняется на обычный бордово-золотой напульсник. — А? — кажется Гарри думает, что сломал артефакт. — Он подстраивается под твои вкусы, — жмëт плечами Дан. — Вещица хорошая, хоть и дешевая, так что не снимай. Можешь надеть на ногу, чтобы было совсем незаметно, но не снимай, потому что любая встреча со Снейпом или Дамблдором может меня выдать, если они копнут глубже. Данкан не упоминает, что понятие «дешево» для него и Поттера явно будут разниться. Не хватало ещë спорить с ним об этом. — Они читают мои мысли? — он чуть хмурится. — Они мысли всех читают, кто не умеет обращаться с сознанием. Все люди неосознанно транслируют их в пространство в той или иной степени, это нормально. Артефакт будет маскироваться, так что не бойся, что кто-то поймëт, что ты его используешь. — Ладно, — соглашается Гарри. — А ты?.. — Ну-у… — Данкан смеëтся, встряхнув запястьем. Он был параноиком не хуже Карактака, так что едва ли потеря этого артефакта нанесла бы ущерб его защите. Поттер просит взглянуть на них поближе, просто из интереса, и Бëрк даëт слабину, не уходя сразу, а позволяя ему это детское любопытство. Гарри даже снимает очки, что делает его ещë более юным в его глазах, вызывая некую порцию умиления. Поттер был и выглядел таким ребëнком, что было неприятно осознавать, что ему и впрямь придëтся через многое ещë пройти. Он не знает, кто умрëт, а кто выживет, потому что это не оригинальная история, но едва ли его вообще это утешит. Данкан сам не замечает, как ерошит его волосы в успокаивающем жесте, вздрагивая от резких звуков у камина и резко одëргивая руку. Свои руки одëргивает и Поттер, тут же пряча их за спину, словно делал до этого что-то неприличное. — Боже, что за убогое зрелище. Поттер, по вашему Гриммо — проходной двор? Разве вам разрешали кого-то сюда приглашать? — Это мой дом, кого хочу, того и приглашаю, — тут же начинает защищаться Гарри. — Это вы здесь явно лишний, уж вас-то точно никто не звал. Соскучились за лето, потому что оскорблять больше некого? — Мистер Бëрк, — Снейп переводит ледяной взгляд на него, но Дан, в отличии от Поттера, видит сетку лопнувших капилляров, синяки и большую бледность, свидетельствующей о том, что тот явно давно не спал. — Вон. — Эй! Ты не имеешь права выгонять моих гостей! — Поттер тут же пытается заслонить его собой, но Данкан осаживает его, просто надавив ладонью на грудь и наклонившись к уху: — Позови домовика и прикажи ему позаботиться о нëм. Кажется, он ранен и истощëн. Позже мне напишешь. Поттер лишь растерянно открывает и закрывает рот, смотря как Данкан церемониально прикладывает правую руку к сердцу, чуть кивая, а потом молча уходит в камин. Осознание накрывает секундой позже, и он досадливо хлопает себя ладонью по лбу. Чëрт, он постоянно забывает, что этот мерзкий ублюдок чем-то бесконечно ему нравится. — Не смейте водить кого попало в штаб Ордена Феникса! Это не только ваша квартира! Вы хоть понимаете в каком положение мы все находимся?! Снейп и прям выглядит ужасно, Поттер только сейчас это и замечает, злясь на то, что ему приходится его жалеть. А ещё, ему ужасно жаль, что Данкану пришлось уйти вот так. — Он не кто попало, — огрызается Гарри. — Что бы вы понимали? Критчер! Позаботься о Снейпе, пожалуйста! — Как были безголовым!.. — профессор закашливается, и гриффиндорец видит, как сквозь пальцы руки, которой он прикрывал рот, виднеются яркие капли крови. — И бла-бла-бла, — передразнивает его Поттер, изображая рукой рот, несмотря на то, что его глаза широко распахиваются от ужаса при виде этой картины. — Идите и спите, раз уж податься некуда больше, свалились тоже на мою голову. Он выходит, сбегает, оставляя поражëнного Снейпа на месте. Тот даже не успевает ничего ответить, прежде, чем перед ним появляется ворчащий эльф, тут же переправивший его в отведëнную ему комнату. — Критчер верный слуга благородного дома Блэк вынужден менять пелёнки какому-то наглому полукровке! Ох, ох, ох, что бы сказала моя бедная хозяюшка… — Заткнись, — хрипит Снейп, а потом пытается акцио притянуть к себе необходимые зелья, но ничего не выходит. Домовик, к его удивлению, и правда затыкается, буравя его злобным взглядом, а потом щёлкает пальцами, отчего нужные зелья падают рядом с ним на кровать. — Жалкий полукровка не знает какое благословение получил, а всё старый Критчер виноват, — уже менее злобно продолжает домовик. — Великий милорд снизошёл… — Я сказал тебе заткнуться, — уже более твёрдым голосом, выпив зелье, произносит Снейп, чувствуя, что становится легче. Конечно он думает, что произнося слово «милорд» Критчер имеет ввиду Тёмного Лорда, что едва ли могло бы поднять ему настроение. Благословение, а то. Он хотел бы прогнать эльфа, но он понимал, что может не справиться сам. И раз уж тот сейчас так послушно выполнял приказы Поттера… Профессор замирает, внезапно вздрагивая и оборачиваясь на домовика. — Где Блэк? — смутное предположение, что блохастая тварь, наконец, испустила дух, закрадывается в его больную голову. Он вспоминает до странного спокойный, но внимательный взгляд светлых глаз младшего Бёрка, и по коже ползут мурашки, хоть он и не знает отчего. Он знал его, потому что мальчишка был поразительно прилежен в зельеварение, хоть явно и не планировал связывать с ними свою жизнь, но сталкивались ли они хоть однажды за все эти шесть лет взглядами? Всё, что он помнил — черноволосую макушку над котлом или книгой. — Критчер не его сворник, Критчер не следит, — укладывая его на постель, ворчит тем временем домовик. Профессор хочет сказать, что тот должен найти засранца, но как только его голова касается подушки, проваливается в сон, даже не успев накрыться одеялом и принять последнюю бутылочку зелья с восстанавлиющим.