Мозаика

От автора: у профиля есть тг-канал — https://t.me/Roilanroi (@Roilanroi) _______________________________ Возвращение в Хогвартс не было каким-то фееричным событием, которое Данкан мог бы отметить фанфарами или чем-то подобным. Просто поезд, прощание с родителями и дедушкой, снова пустое купе, куда не особо хотелось кого-либо пускать. Когда поездка подходила к концу, запоздало он вспомнил о том, что Поттер получит по носу за своë любопытство и пошëл его искать, апатично подумав что-то вроде «сгорел сарай, гори и хата». — Кто там? — купе слизеринцев не отличалось дружелюбием, но ему открыли. — Добрый вечер, позволите? Присесть было некуда, но самым смешным было то, что зайдя Данкан упëрся взглядом в бесстыдно торчащую ступню Гарри Поттера, с которой соскользнула мантия-невидимка. Едва ли тот мог это почувствовать, так что не удивительно, что он был обнаружен. Усмехнувшись, он снова перевëл взгляд на слизеринцев, складывая руки на груди и опираясь спиной на дверь. — Прощу прощения за беспокойство. Мы не знакомы с большинством лично, поэтому представлюсь. Меня зовут Данкан Бëрк. — И что же милорда привело в наше скромное купе? — Дафна растянула губы в улыбке, не переставая поглаживать лежащего на еë коленях Малфоя, который делал вид, что его ничего не интересует, хоть они и представлены. В еë устах слово «милорд» звучало как издевательство, несмотря на то, что та должна была быть в курсе истинного значения этого титула. Гринграссов в их кругах не любили за то, что те пытались усидеть на двух стульях сразу, но и отказаться от них было нельзя. Случись что с его семьëй, те были, предположительно, следующей «королевской» четой. — Хотел бы забрать из вашего купе нечаянного попутчика. Думаю, он немного перепутал вагоны, а будучи личностью чрезмерно пугливой, не нашëл смелости объявить о своëм присутствии. Я прав, Гарри? Он почти мурчит его имя, потому что находит всю эту ситуацию забавной. И даже тот факт, что тот всë равно не двигается, будучи обнаруженным. — Твой кроссовок довольно красноречиво указывает твоë местоположение, думаю, все господа в купе уже в курсе, что некая бабочка свила тут куколку, — продолжает он, улыбаясь шире. Малфой резко открывает глаза, садясь. Выглядит он не лучшим образом, что вполне ожидаемо, учитывая принятие метки, но Данкану его совсем не жаль, потому что он считал, что каждый должен быть готов к последствия своих решений. Люциус просчитался, а младший Малфой оказался глуп, чтобы предотвратить своë падение. — Нет здесь никого. Убирайся. — Боже мой, сколько страсти, мистер Малфой, — чуть склоняет голову, он видит, как Поттер начинает шевелиться неловко пытаясь сползти с верхней полки. Все слизеринцы напрягаются, не зная, стоит ли им действовать, а Дафна практически незаметно отодвинулась к окну, с любопытством за всем наблюдая. Всё-таки, девушка не была глупа, прекрасно понимая, что если начнутся разборки, ей лучше не отсвечивать. — Никуда он не пойдет, — Малфой вскочил, поднимая палочку, а за ним и Крэбб с Гойлом. Забини, явно заметивший маневр Гринграсс, замешкался. — Сидеть. Купе резко тряхнуло, отчего Поттер едва не свалился на пол, удержавшись в последний момент за перекладины, но продемонстрировав всем свой тощий торс. У Снейпа, наверное, живот был не таким мягким, всë же он взрослее. Данкан чуть трясëт головой, отталкивая ненужные мысли. Не хватало ему ещë разозлиться, скинув поезд с рельс. Настроение и так было таким себе, хотя бы потому, что он был тут. Слизеринские задницы тут же прилипли к ближайшим поверхностям, образовав маленькую неловкость между Крэббом и Гойлом, потому что зад одного из них прилип к коленям другого. Кто из них кто Данкан не особо разбирался, всë-таки их семьи тоже были лишь вассалами Малфоев когда-то. Нынешней ситуацией он не интересовался. — Я думаю, что нам не стоит разводить в поезде драк, всë же сегодня первое сентября, — говорит он уже миролюбиво, пока Поттер спрыгивает, сматывая мантию-невидимку в ком. — Давайте жить дружно. Поттер — на выход. Поттер послушно выходит, что-то пробурчав. Скорее вытискивается, потому что места в купе не так уж много, как хотелось бы. Могли бы, хотя бы чары расширения применить, в самом деле, их же проходят на четвёртом курсе. — Думаешь, помощь ему сойдет тебе с рук? — подаёт голос Драко. — Ты неправильно выбираешь друзей, Бёрк. Вскоре ты очень об этом пожалеешь. Дан удивляется. Потому что это звучит так похоже на ту фразу, которую тот сказал на первом курсе Поттеру, что это даже в самом деле немного страшно, всё-таки Малфой был одним из главных второстепенных персонажей, у него тоже была своеобразная «сюжетная» привилегия приносить неприятности. — Хах, — растерянно выдаёт он, чуть улыбаясь. — Едва ли, наверное. Данкан явно реагирует совсем не так, как того ожидал Малфой. Абсолютно никак, что, естественно, совсем его не останавливает от сыпания угрозами. — Ты просто не знаешь с кем связываешься. У Данкана невольно вырывается смешок, потому что это всё ещё звучит как фраза его одиннадцатилетнего «ты знаешь, кто мой отец?» — Прощу прощения, вспомнил кое-что забавное, — отстранённо говорит он, видя как лицо Малфоя идёт красными пятнами. — Мистер Малфой, послушайте, — его голос звучит спокойно и устало (ей богу, поезда выматывали и его), и сосредотачивая всё внимание на собеседнике, он не видит пристального взгляда Забини, и не видит с какой усмешкой на Блейза смотрит Дафна. — Не порочьте имя вашей милой матушки своими манерами. Бить беспомощных плохо, вы же знаете? Драко явно мешкает, в недоумение и в его глазах на какую-то секунду даже мелькает ужас, потому что этот парень говорит так, словно действительно знал,что он собирался сделать с Поттером, когда все покинут купе. — Если вы думаете, что вот это, — Дан хлопает рукой по запястью, — даëт вам индульгенцию на идиотские поступки, вы ошибаетесь. — Что? — Малфой дёргается, как будто пытаясь вскочить, что, естественно, у него не получается. Он зло шипит, пытаясь что-то сделать палочкой, но ничего не выходит, просто потому, что на данном этапе Бёрк был сильнее. Смотря на его потуги, он отвлекается, немного медлит, прежде, чем мягко добавить: — Драко, не усложняй себе жизнь, цепляя Поттера. Особенно, учитывая нынешние обстоятельства твоей жизни. Думаю, твои родители говорили тебе похожие слова. — Наш милород ревнует? — неожиданно подаëт голос Дафна. Её взгляд всё такой же насмешливый, но она явно пытается спасти ситуацию. — Уверяю вас, не стоит, вы и сами знаете, что Драко помолвлен, разве оно того стоит? Данкан поднимает на неë глаза, задумчиво прикусывая нижнюю губы. Гринграссы были действующей частью ковена, и еë старший брат, о котором было известно только узким кругам, готовился принять наследие. Однако, это не мешало им буквально отречься от дочери, отдавая еë Малфоям. Нечестная игра, но и открыто демонстрировать пренебрежение не было хорошей идеей. Кажется, он пропускает яростную реплику слизеринца, снова слегка задумавшись, но ему, в принципе, и не важно, что он говорит. — Не стоит грубить леди, насколько бы абсурдны ни были её слова, — опустив глаза, произносит Бëрк, словно обращаясь к самому себе, а потом снова смотрит на слизеринцев. — Стоит закончить на этом этот неприятный разговор. Мистер Малфой, для пущей убедительности скажу это ещë раз — займитесь тем, что вам поручено и оставьте Поттера в покое, все от этого только выиграют. Всего доброго. Он выходит, щелкая пальцами и позволяя слизеринцам отлепиться. Краем глаза Данкан отмечает ошарашенное лицо Малфоя, но объясняться не планирует. Конечно, никто кроме него не понял, но и доказать, что он имел ввиду шкаф и убийство Дамблдора, не мог. Да никто не сможет понять, даже Волдеморт, если увидит это воспоминание. — М, так значит, милорд ревнует? — смеясь изображает противный голос Дафны Поттер, когда они идут вглубь поезда к своим купе. — Чувствую себя принцессой, спасëнной из обители чудовищ, даже как-то обидно. — Боже, просто иди в своë купе, — потерев переносицу, просит Дан. Переход из собственных владений в другие всегда давался ему нелегко, именно поэтому он в большинстве случаев просто запирался в купе. Может быть в самом деле не стоило вмешиваться, оставаясь там. — Ты знаешь, что выглядишь круто, когда так делаешь? Сделай ты такое своë лицо перед любой девчонкой — десятки свиданий тебе были бы обеспечены, — продолжает поддевать его Поттер. — Меня не интересуют девчонки. — А, ну да, — запоздало вспоминает Поттер, отчего его лицо тут же перекашивается. — У богатых, конечно, свои причуды, хотя твоего принца, конечно, даже причудой-то не назовëшь, сплошное… — Поттер, ты мазохист? С одними не вышло, меня раздражаешь? — Охо-хо, — смеëтся Поттер, игриво подмигивая, но тут же сдуваясь, получая тычок под рëбра. — Да ладно тебе, я просто хотел настроение тебе поднять, выглядишь… ну не самым счастливым. И спасибо, что вытащил меня. Хотя ума не приложу, откуда ты мог узнать, что я там. Следишь за мной? — Так получилось. Просто увидел, как ты заходил туда, а потом туда зашли они, — отмахивается он. Всё, чего ему сейчас действительно хочется — это просто вернуться в купе. — Если так подумать, у тебя так много вещей получается просто, что это даже подозрительно. — Сказал мне человек, убивший василиска мечом в двенадцать, — фыркает с мягкой улыбкой Данкан, отчего Поттер странно, но не зло хмурится. — А ты в самом деле знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Это даже пугает. В газетах никто не писал, как именно я убил василиска, а школьные слухи были один смешнее другого, однако ты в курсе правды. Вау? — предполагает он, на что когтевранец неопределённо жмёт плечами. — Я же Бёрк, Поттер. Определённое влияние. Я могу узнать практически о чём угодно, если мне это интересно. — И даже то, почему Волдеморт не умер? — внезапно с явным интересом спрашивает Гарри, останавливаясь. Данкан тоже замирает, оборачиваясь. Сказать сейчас о крестражах так просто, что даже сердце начинает биться самую малость быстрее. Кажется, Поттер в самом деле умнее, чем кажется, потому что его глаза широко распахиваются: — Ты знаешь. Данкан, ты знаешь почему он не умирает! Ты должен мне сказать! Он хватает его за плечи, с силой сжимая их и прижимая к стенке. Это больно, не то, чтобы смертельно, и не такой уж Бёрк неженка, но Поттер на эмоциях сжимает с такой силой, что даже у него после явно останутся синяки. Но лицо остаётся совершенно спокойным, даже пульс ни на секунду не учащается. Он прекрасно себя контролировал. — Отпусти, пожалуйста. — Ох, прости, — Гарри чуть ли не отскакивает, едва не задевая чью-то дверь купе. — Но ты должен рассказать! Хоть кто-то должен мне всё рассказать! — Но это не могу быть я, Гарри, — чуть наклоняя голову и разглядывая его взволнованное и радостное лицо, произносит Данкан. — Что? Почему? — искреннее недоумение в его голосе даже забавляет, а потом он злится: — Да что такого в том, чтобы просто поставить меня в известность о том, что происходит? Ты издеваешься? Данкан смотрит на свои руки, не зная, что сказать. Всё же у него было много причин не говорить с Поттером о происходящем, и он действительно не знает, что нужно сказать сейчас. — Тебе расскажет об этом Дамблдор через несколько дней, просто подожди. — Дамблдор? Он никогда ничего мне не рассказывает! Ты правда думаешь… — он замолкает, внезапно осознавая странность этой фразы. Абсолютно уверенной фразы. Это не предположение, Данкан действительно знает, что директор ему об этом расскажет. И это было далеко не первый раз, когда тот вот так просто, как о чём-то очевидном и не стоющем излишнего внимания, рассказывал ему о будущем. Вся злость тут же куда-то испаряется. В конце концов, он ведь может выспросить и позже. — Ты что, провидец? Как Трелони? — Нет, — закатывает глаза Бёрк и уходит дальше. — Да как нет?! — Поттер, уйди в своё купе, ради бога. Есть ещё странность, которая, возможно, режет слух только Гарри, потому что он действительно прислушивался к таким мелочам, находя их для себя занимательными. Эти маленькие отличия между магглорожденными и чистокровными. Бёрк всегда говорил «боже». Он, в отличие от других волшебников, практически никогда не говорил что-то вроде «мерлиновы кальсоны», «мордредов сын» или прочих ругательства, основанные на именах легендарных в кругах чистокровных волшебников, будто бы они были ему чем-то чуждым. Он говорил «чёрт», «твою мать» или «ради бога» легко и естественно, правильно, в то время как все «волшебные паразиты» чаще всего звучали совершенно деревянно. — Может, я хочу в твоё купе? — Не всем желаниям суждено сбыться, — парирует Данкан. — Ты обещал мне, что в школе мы не будем пересекаться лишний раз, чтобы я мог избежать лишнего внимания. Не хотелось бы повторять конец прошлого. — Ты не думаешь, что это глупо? Скрывать то, что мы друзья? Как будто это что-то… ну не знаю. Какой-то грязный секретик. О, или тебе нравится иметь грязные секретики со мной? На лице Данкан возникает настолько яркое выражение в стиле «что ты, ради всего святого, несёшь?», что Гарри не может удержаться от смеха. Конечно он просто дразнится, выдавая всякий бред, потому что вот такие моменты практически бесценны. — Я ухожу, — просто комментирует Бёрк и прибавляет шаг. Как будто в самом деле пытается сбежать от Поттера в поезде. — Да брось, я же шучу! — всё ещё смеясь, бежит за ним Гарри. Он нагоняет его в следующем вагоне, когда тот пропускает вперёд себя четвёрку напуганных первокурсников, чьи глаза становятся размером с тарелку, когда они видят Избранного. Благо, они ничего не говорят и не просят автографа, прошмыгивая всё-таки вперёд. — Слушай, а как ты это сделал? — внезапно интересуется Поттер, ни к кому не обращаясь, когда дверь между вагонами захлопывается. — Должно быть, всё благодаря моей природной ловкости и здоровью. У тебя тоже прекрасно получается, продолжай в том же духе и дождись повторения. Со следующими первокурсниками ты закрепишь результат и станешь мастером спорта по пропусканию людей мимо себя в вагоне. Поттер, внезапно получив столько длинную издевку, мотает головой. — Боже, я отдал бы тысячу галеонов за то, чтобы посмотреть на вашу со Снейпом пикировку. Но сейчас я про прилепление слизеринцев. Ты же просто приказал им сидеть. О, — он внезапно вспоминает похожий момент в кладовке, только с его голосом. Это ведь тоже не первый его подобный фокус. — Ну, не знаю, — усмехается Данкан. — Может магия? — Я тоже волшебник, Дан, я знаю, что такое невозможно, — осуждающе качает головой Гарри. — Я, конечно, понимаю, что я глупее тебя, но не настолько же. — Я не вру, это магия, — улыбается Бёрк. — Невербальная и безпалочковая, будешь слушать — Снейп в будущем году научит. Поттер смеëтся этому, как шутке, не сразу осознавая, что Данкан явно не шутит. — Подожди, что? А Слизнорт… — Профессор зелий, — «намекает» Дан. — Или ты решил, что кто-то вроде него может преподавать защиту? — Ну, у нас разные профессора были, взять того же Локонса… — он затихает, потом мотает головой. — Да нет. Ты же шутишь? Он выжидающе смотрит на Данкана, словно правда ждёт, что тот назовёт это шуткой, но тот только высоко поднимает брови, и тот протяжно стонет. — Не-ет… Да откуда ты вообще можешь знать такое? — Ну-у… Не хотел в этом признаваться, Гарри, — неожиданно тихо и таинственно произносит Дан, склоняясь к его уху. — Но я Бёрк. — Да я не шучу! Как ему могут позволить взять этот предмет?! Он же только на эту должность и метил все эти годы!.. Он затыкается, потому что натыкается на мягкий сочувствующий взгляд Дана. На взгляд, каким смотрят на инвалидов или полных идиотов, в нём даже нет издёвки или шутки, и это заставляет его покраснеть. — Ну что?! — М, — задумчиво выдаёт Данкан, переводя взгляд на потолок. — А скажи-ка мне одну простую вещь. Почему ты вообще решил, что профессор действительно хоть однажды хотел эту проклятую должность? Проклятую в прямом смысле. Не то, чтобы я испытывал какую-то ненависть к ЗОТИ. Этот вопрос ставит Поттера в тупик, потому что он не знал, почему всегда так думал. Это казалось просто какой-то очевидной истиной, которой не нужны были объяснения и причины. — Он ведь ненавидит преподавать, ты думаешь ему есть разница какой предмет вести, когда он хорош в обоих и даже больше? — говоря это, когтевранец выглядит в самом деле заинтересованным в его логических цепочках, что для Поттера несколько хуже, чем вздумай он, к примеру, просто поехидничать. — Для курса зельеварения у него уже написаны планы обучения, к тому же, учитывая то, что он единственный преподаватель на все курсы, ему не приходится разбираться с чужими недочëтами в работе. А ведь на нём висит не только она, но и шпионаж во имя света. Так почему ты думаешь, что вся эта морока ради ЗОТИ может хоть как-то его привлекать? — Он ведь тёмный маг? — произнося это, Гарри себя на самом деле чувствует идиотом и беззлобная усмешка Данкана повышению чувства собственного достоинства не помогает. — Ты у меня спрашиваешь или утверждаешь? Если спрашиваешь, то я не радикал, я не верю с существование черной и белой магии, даже звучит глупо. — Но он же в самом деле всё делал, чтобы занять должность профессора ЗОТИ! И других преподавателей ненавидел ежегодно! — Ну, или ты себе это придумал? Так иногда бывает, — жмёт плечами Бёрк, смотря себе в ноги. — Зато, когда иллюзии развеиваются, мы взрослеем. Иногда он говорит так же, как Дамблдор, находя какую-то поучительную мораль в ерунде. Но у Поттера нет аргументов, чтобы он мог возразить, а посмеяться над его стариковскими замашками слишком совестно. И правда, с чего он вообще всегда думал, что Снейп ненавидел преподавателей ЗОТИ просто потому, что эта должность никогда не доставалась ему? Если так подумать, то… у него были и другие причины. Ежегодно. И даже если он не хочет этого признавать, то даже на неприязнь к Люпину он имел право. — И тебя это не беспокоит? — чуть помолчав, спрашивает Гарри. — Летом ты буквально сходил с ума от беспокойства, а сейчас, зная, что он в самом деле может умереть, ты просто… Не знаю? Не делаешь ничего? — А что я могу? Гарри, он взрослый, самостоятельный человек. Мы друг другу практически никто, и я уж точно не имею никаких прав на высказывания своего мнения по поводу его решений. — Да при чём тут мнение? Ты же хорош во всяких интригах, ты сам мне рассказывал в письмах, что практически никогда не вмешиваешься напрямую, потому что должен поддерживать репутацию… Гарри замолкает, потому что в его голову приходит мысль, что он и с ним делает то же самое. Он не вмешивается в его жизнь, ничему его не учит, никогда не осуждает или не злится по-настоящему. Просто даёт ему и Гермионе книги. Просто задаёт какие-то вопросы, которые заставляют его… «взрослеть». — Это актуально только в рамках моих владений, там другая ситуация. В чужой монастырь не приходят со своими правилами. Эта очередная пословица злит Гарри. Он не понимает разницы, он не понимает, почему тот вообще старается быть настолько незаметным, насколько это возможно, даже придумав дурацкое правило о том, что они не должны пересекаться в школе лишний раз. В действительности ему плевать умрёт ли Снейп, потому что туда этому ублюдку и дорога, его дерьмовый характер нельзя оправдывать просто тем, что его обижал в детстве Джеймс Поттер с дружками, но эта апатичность и стремление следовать каким-то непонятным ему правилам просто бесила в Бёрке. Он был лучше, сильнее и умнее не только Гермионы, но и вообще кого-либо, кого он вообще знал, так какого чёрта он просто не мог сделать хоть что-нибудь? Хотя бы рассказать ему то, что он знает о Волдеморте. — Хах, — выдаёт он, неосознанно стараясь уязвить, — оказывается, не настолько уж и сильно ты влюблён, как говорил. Бёрк равнодушно жмёт плечами. Снейп не должен умереть в этой странной Вселенной не оригинала, обрушься на него хоть сотни проклятий. На секунду в его голове возникает мысль, что он может ошибаться, и на самом деле поттеровской удачи не хватит на то, чтобы уберечь профессора. Но он отгоняет эту мысль, потому что она вызывает в нём отдалённые приступы паники. — Если так беспокоишься, просто постарайся следовать обещанию, которое мне дал. — Что? Обещ… — Поттер замирает, тупо моргая, потому что вспоминает про это обещание. Данкан же, что-то пальцем нарисовав на двери какого-то купе входит внутрь, поворачиваясь к поражённо приоткрывшему рот Гарри. Этот придурок знал! С самого начал, чёрт возьми, всё знал! — Так что потрудись немного, — улыбается Бëрк, подмигивая, а затем захлопывая дверь своего купе перед скорчившимся лицом Поттера. — Эй, стой! Ты что, правда думаешь, что можешь просто спрятаться от моих вопросов в купе?! — Поттер, я волшебник, и волшебник хороший, я знаю, что такое заглушающие чары, — напоминает Данкан. Снаружи слышится ругательство, вызывающее у Бёрка смешок, а потом Поттер всё-таки уходит. Данкан смотрит время, прикидывая сколько часов у него осталось до приезда и решает, что всё же может немного поспать, его не особо тревожит задающий вопросы Избранный, просто потому, что до тех пор, пока он не будет на них отвечать, всё должно быть хорошо. Так ему кажется.