Мозаика

Кажется, Поттер уверился, что он какой-то прорицатель, потому что он стал делать крайне странные вещи, несмотря на то, что Данкан искренне просил не разговаривать с ним в Хогвартсе. То выпрыгнул внезапно из-за угла, тут же получив от Фоули в глаз, то просил угадать карту, выловив его в библиотеке в мантии-невидимке, то вообще притащил откуда-то стеклянный шар, спрашивая, что он там видит. И всë это неизменно в мантии-невидимке, как будто она в самом деле давала ему какую-то секретность. — Поттер, слушай, у тебя с головой последнее время всë в порядке? — Данкан уныло катает шар туда-сюда пальцем, подперев другой рукой голову. Они сидят в Запретной секции библиотеке у самой дальней стены, и Поттер всë ещë в мантии-невидимке, так что Бëрк правда надеется, что никто ничего не заметит. На всякий случай он даже ставит вокруг купол заглушающих чар. — У меня всегда с головой не всë в порядке, — жизнерадостно отвечает Поттер. — Так что ты видишь в шаре? Данкан вздыхает, закатывая глаза, а потом накрывает шар ладонью и тот уменьшается до размера бусины. После чего он шарит по столу в поисках рук Поттера, а потом вкладывает его в появившуюся ладонь. — Я не прорицатель. — Я ничего такого не говорил, — Но имел ввиду, я, по-твоему, глупый? Данкан не видит его выражения лица, но прекрасно слышит, как тот неловко ëрзает. — Слушай, если ты не хочешь признаваться всем подряд, то ладно, но мне-то сказать можно, а? Я знаю, что прорицатели существуют, я же мальчик-из-пророчества. Насколько далеко ты можешь заглядывать? Насколько давно ты знал про крестражи? Данкан прикидывает в уме, что должно быть Дамблдор уже показывал ему воспоминания, Слизнорт приглашал на вечеринки, а учебник принца-полукровки запрятан где-то в сумке. Кажется, всë это произошло с ним прямо в первую неделю прибывания. — И что такое крестражи? — слегка рассеяно интересуется он, понимая, что пауза затянулась. Поттер тоже пару секунд молчит, прежде, чем заключить: — А ты врать не умеешь, да? — Я тебе не вру, — в который раз закатывает глаза Данкан, а потом ложится на стол, думая о том, что ужасно устал. В этом году его состояние явно хуже, потому что с каждым днëм рождения росла и так называемая родовая сила. По хорошему, ему бы просто побыть дома, пока всë придëт в норму, но он правда не хотел упускать шанс последний раз побыть в Хогвартсе. Он любил это место, несмотря ни на что. — Дамблдор тоже мне никогда не лжëт, предпочитая просто ни о чëм не рассказывать, — а потом начинает откровенно канючить. — Ну-у, Да-анкан, я знаю, что ты знаешь, расскажи мне, а? Я хочу быть в курсе всего, нечестно, что меня держат в неведенье. — Почему бы тебе не поговорить со Снейпом? — возмущается он, думая о том, что вот его как раз Гарри может уломать. Профессор уже знает, что Поттер должен умереть, знает, что должен убить Дамблдора, и если в этот критический момент Гарри явится допытываться и будет настойчив, всë может получится. — Почему практически в каждом нашем разговоре мелькает Снейп? — Поттер сбрасывает капюшон мантии-невидимки, демонстративно кривясь. — Ты и секунды о нëм не думать не можешь? Вот как я по-твоему пойду у него что выпытывать? Если ты помнишь, он в прошлом году пустил мне в голову банку с тараканами! А если бы попал?! Ублюдок мелкий. Данкан отвешивает ему подзатыльник, садясь прямо, а потом недоумëнно хмурится: — Почему мелкий? — А вот ты и попался! — торжествующе кричит Поттер, тут же опасливо понижая голос и шепча: — Ты не спросил почему или какая банка с тараканами! Даже не сказал, что ничего такого не знаешь! — Если Снейп в тебя чем-то запустил, значит ты заслужил, — недовольно отзывается Бëрк. — Снейп ничего не делает просто так, просто запомни это. — Меня убивает эта твоя девчачья восторженность им, — мрачно заключает Поттер. — Бросать в меня банку было несправедливо. Данкан понимает, что Гарри просто хочет добиться от него каких-то подтверждений тому, что он знает причины их ссоры. Тот не слишком тонко действует, если так можно сказать, так что он просто жмëт плечами. — Так почему мелкий? — Чего? — недоумëнно отзывается Поттер, сбитый с толку. — Ну, ты сказал «ублюдок мелкий», а в нëм между прочим метр девяносто, я измерял. Рот Поттера превращается почти в идеальную «о», когда он это слышит, а потом он выругивается, уворачиваясь от подзатыльника. — И после этого поехавший я? — возмущает он. — Может ты и размер его чл… Данкан делает замах, сжимая руку в кулак, словно ловит невидимое насекомое, и Поттер чувствует, как у него пропадает голос. — Давай мы не будем обсуждать такое в библиотеке? — он разжимает кулак и голос возвращается, в то время как Поттер поражëнно трогает губы и горло, словно не в силах поверить, что его заставили замолчать. Он даже не знает, что хочет спросить первым, как Бëрк это делает без палочки или поддеть тем, что тот стесняется. В итоге он не делает ни того, ни другого, когда ощущает возвращение возможности говорить. Он просто насупливается, в то время как Данкан снова с неохотой двигает к себе какую-то книжку. — Ну, Данкан, — тянет он. — Я не знаю. Иди и спроси у кого-то ещë. — Если бы мне хоть кто-то что-то рассказал, так бы и сделал, и к Снейпу я не пойду по той же причине и ещë куче в довесок. Мы с ним не друзья, ладно? Мягко сказать. А ещë недавно я его случайно… ну, ты знаешь наверное. О, да, слухи о том, что профессор от протего Поттера пересëк в полëте кабинет разлетелись буквально мгновенно, не хуже, чем известие о Снейпе в платье бабули Невилла. — Ага, уже рассказали, — кивает он, — раз десять. И не скажу, что нахожу это забавным. — Да я тоже не нахожу! — возмущается Гарри. — Я же случайно! — Но ты мог ему все кости переломать случайно. Компания твоего папашки говорили то же самое, когда Люпин чуть его не убил, и скажи после этого ещë, что ты не похож на Джеймса, — Данкан чувствует раздражение из-за того, что Поттер оправдывается, вместо того, чтобы просто признать вину. Как будто от этого чертов мир рухнет. Почему всегда виноват Снейп? Да, Поттер тоже получал не мало, но у того было грëбанное благословение мира, главным героем которого он являлся, а Снейпу в оригинале не досталось буквально ни-че-го. Конечно, в этой вселенной, в конце концов, он будет счастлив, но раз уж это не оригинал, можно было бы хотя бы такие дурацкие случайности стереть. — Я не мой отец! — Тогда поступи иначе и возьми на себя отвественность за всë дерьмо, которое делаешь, — флегматично отзывается Данкан, листая книгу и даже не смотря на Поттера. — И не ори, пока меня из-за тебя не выгнали. Он понимает, что Гарри не знает про купол тишины, и просто надеется, что тот отвяжется. — Ну ты и говнюк, — выдыхает он. — Правда хочешь, чтобы я пошëл и извинился? А он не хочет извиниться за всë, что делал? — У него были причины, — он всë-таки поднимает взгляд на Гарри, всë ещë оставаясь раздражающе спокойным и будто ленивым. Избранный готов буквально возненавидеть этот его воспитательный взгляд, чем-то напоминающий взгляд его учительницы из магловской младшей школы. — Почему только у него могут быть причины? — растерянно выдыхает Гарри. — Разве я не имею права на свои причины? Почему я должен просто всегда терпеть? Данкану на секунду кажется, что тот сейчас расплачется, и его это даже самую малость пугает. Но что он может ему сказать? Что это потому, что он главный герой, чьи неурядицы всегда будут компенсироваться, в отличие от всех остальных? — Я не… — он досадливо морщится, думая о том, что возможно именно поэтому им стоило оставить общение в переписках. А ещё он с некоторой досадой осознаёт тот факт, что сейчас ужасно похож на свою мать в своём нежелание признавать то, что здесь не одна правда. — Что «не»? Не это имел ввиду? — тихо произносит Поттер, вглядываясь ему в глаза. — Нет, ты именно это имел ввиду, Данкан. Тебе плевать есть ли у меня причины, когда это касается Снейпа, всë равно встанешь на его сторону, даже если он чëртов насильник и убийца? Ублюдский пожиратель, которому вообще плевать на кого бы то ни было. Тебе это в нëм нравится? — Поттер, заткнись, — просит он. — Ты ничерта не понимаешь. И прекрати называть его ублюдком, его родители были в браке при его рождении. Брови Поттера высоко поднимаются, когда он слышит этот бред. Его бесит то, что тот остаëтся спокойным, когда он готов буквально взорваться от злости. Бесит, что тот ни на секунду не придаëт значения его словам, и как будто не хочет увидеть ту сторону Снейпа, которую каждый день видит он. Что в нëм хорошего? За что его можно любить? Почему грязного сальноволосого упыря может любить кто-то вроде Данкана, а он так и остаëтся совершенно никому не нужным? Последняя мысль его отрезвляет и заставляет испытывать стыд, отчего он тут же набрасывает капюшон на голову, скрипит стулом и уходит. Данкан буравит его спину взглядом, как будто видит, а потом поджимает губы, прежде, чем снова вернуться к учебнику. Он понимал, что сам раздраконил Поттера, раздражаясь тому, как по-детски он себя ведëт. Тому, что он возражает ему. Осознавая это, Данкан сам испытывает жгучую волну стыда. Когда он поздно вечером идëт на ужин, он всë ещë думает о том, стоит ли ему что-то сказать Поттеру, чтобы не ощущать себя таким виноватым, и совсем не ожидает того, что кто-то резко дëрнет его, прижимая палочку к шее. Выглядело опасным, но он слишком устал, чтобы бояться, и к тому же, как ëлка в новый год, весь усыпан артефактами. А ещë, он знает, что где-то рядом всегда трëтся Фоули, и стань ситуация критичной, он появится, как чëрт из табакерки. — А, Малфой, — слабо удивляется он, ведя плечами, потому что мантия из-за чужого кабэ-дона чуть сбивается, причиняя неудобства. — У тебя тоже она есть? — его голос взвинчен до предела, когда Драко это спрашивает. — Отвечай, ну! Он дал тебе то же задание? Палочка сильнее надавливает на его шею, и он сглатывает, думая о том, что вот так вот близко подходить к противнику вообще-то опасно. Он вроде как легко может выдернуть палочку, прижатую к его горлу и сломать надвое, что тот тогда будет делать? Малфой не успеет произнести заклинание. Идея преподать урок о том, как нападать не следует кажется ему неплохой, но Бёрк себя одëргивает. Заделался, тоже, в воспитатели нового поколения. — Что есть? Кто он? — закатывая глаза интересуется он. Такими темпами он скоро начнëт косоглазить куда-то вверх, просто потому, что все эти ситуации слишком абсурдны. И стоило ему в прошлом году вмешиваться? Сидел бы себе сейчас спокойно пялился на Золотое Трио и Снейпа в столовой и в ус не дул. — Не прикидывайся дурачком! Я знаю, что ты в курсе, иначе ты бы не был таким смелым в поезде! — Ты ошибаешься, — просто говорит он, и зевает себе в плечо. Последнее время он вообще много спал, а высыпаться всë равно не получалось. — Чтобы ты себе ни напридумывал, это всë только твои придумки, я к ни к чему отношения не имею. Да, он понимает, что Малфой подумал, что у него есть метка и ему что-то известно о задании Волдеморта убить Дамблдора и починить шкаф в выручай-комнате. Наверное подумал, что Бëрка подредили на то же самое, на случай его провала, вот и разнервничался. На кону ведь судьба семьи, не удивительно. На лице Малфоя смешанные чувства, когда он смотрит на то, как Бëрк лениво зевает, чуть ли не вися на воротнике, который он держит. Кажется, что ещë секунда — и правда заснëт. Совершенно его не боится. — Кру… Договорить он не успевает, потому что в ту же секунду чей-то ботинок смачно врезается в его щëку. Данкан даже просыпается, как в замедленной съëмке смотря на то, как скрючивается от боли лицо Драко, а изо рта вылетает кровь. — Сдурел что ли, в Хогвартсе непростительными швыряться?! Ты хоть представляешь, что бы было, если бы ему стало больно, мать твою?! Фоули, чья нога в ботинке, собственно, так мастерски приголубил Малфоя, пинает его в живот и везде, где только может, продолжая яростно что-то выговаривать, а Данкан трëт оцарапанное в процессе палочкой горло и залечивает царапину. Круто быть волшебником. — Хватит, эй, — просит он запоздало, и Фоули тут же останавливается, ещë и плюя на бедного, отключившегося Малфоя, сверху. — Утырок безмозглый! Круцио?! — потом он обращает взгляд уже к Данкану. — А ты какого драккла стоял как пришибленный?! Тебя каждый раз спасать как грëбанную принцессу?! Да какого мордреда с тобой вообще каждый раз что-то случается в Хогвартсе?! Данкан лишь разводит руками, улыбаясь, а потом с неудобством смотрит на лежащего на полу в позе эмбриона Малфоя. Получилось и правда как-то неловко, но с другой стороны, применять так легко круцио? Он не знает точно проняло бы его, но едва ли такой поступок можно было назвать разумным. Он подходит, садясь рядом с ним на корточки, и вздыхает. — Драко, ну правда, применять круцио на таких же подростках, как ты сам, не самая лучшая идея, — он тыкает в него пальцем, проверяя не притворяется ли тот, но реакции не следует. А потом закрывает лицо руками, уговаривая себя не хныкать из-за осознания грядущих проблем. Отлично, они убили Малфоя. Конечно, вряд ли они его прям убили, но сам факт избиения никуда деться не может. Он растопыривает пальцы и, не отнимая рук от лица и не поднимая головы, глухо просит Ричарда: — Фоули, сходи позови Помфри и Снейпа, кому-то же теперь надо его вылечить нормально. Данкан мог бы попытаться его лечить, в конце концов, он хорошо знал анатомию и некоторые чары, много некоторых чар (его отец был колдомедиком, в конце концов, и беспокоился за него, уча всему подряд), но рисковать не хотелось, да и едва ли процесс был бы быстрым. Это себя, зная и чувствуя, он мог кое-где лечить правильно, но на других эксперементировать не хотелось. — Тебе проблем мало? Брось его тут, кто-нибудь найдëт, — отмахивается Ричард. — Ты дурак? — всë-таки опуская руки, спрашивает Данкан. Бросить, ага! — Это коридор в библиотеку, он в начале года не настолько популярен, хочешь, чтобы он помер? Давай быстро, туда-обратно, пока я по-хорошему прошу. Фоули цокает языком и, наконец, скрывается, в то время как Данкан достаëт палочку, произнося диагностирующие чары. И всё выглядит действительно плохо. Фоули выбил ему челюсть, оставил трещины на рëбрах да кучу ушибов. Он настолько расстраивается, что на его запястье одна за другой начинают жалиться лопаясь успокоительные бусины. — Знаешь, вообще-то я не должен тебя жалеть, — произносит он, чувствуя, как слегка начинает кружиться голова. — В конце концов, ты антагонист, ты благословлëн точно также, как и Поттер, так что я вас обоих не хочу жалеть. Но я же не чудовище. Даже если иногда мне так и кажется. Он аккуратно убирает с его лица волосы, чуть отодвигая закрывающие лицо руки и останавливает кровь, убирая уже подсыхающую. Придëтся очень постараться, чтобы замять всë это, потому что если его дед узнает, он захочет судить Драко по законам их земель, а не Министерских. А их законы довольно суровы относительно покушений или причинения вреда наследнику крови. Он ведь грëбанный будущий гарант сохранения магического мира, в котором волшебники так прекрасно скрываются. Не очень справедливо, учитывая то, что Драко не мог знать, и он пострадавший, но люди, которые могут напасть на членов их семей действительно редки. Их защищает сама Магия, если так можно было сказать, потому что они были главным винтиком огромного механизма. Они вызывали расположение, в некоторых случаях (таких как его дед), страх, но не желание причинить вред. Для психики это было также ненормально, как причинять вред милым животным. Стоило, всë-таки забрать у него его дурацкую тыкалку, а не пускать всë на самотëк с мыслями, что тот отстанет, если ничего не добьëтся. Если Карактак придёт за Малфоем, то следом явится и Волдеморт, и чёрт знает, что случиться в таком случае. — Что тут происходит? Этот голос заставляет Данкана вздрогнуть. — Что вы сделали? — Снейп мгновенно оказывается рядом, отпихивая Бëрка и вцепляясь в Драко, и Данкан послушно отползает, поднимаясь. — Что это такое? Его ледяной тон заставляет внутренности съëжиться. Его мертвенно-бледный вид, заставляет Данкана возненавидеть себя даже несмотря на успокаивающее действие артефакта. Профессору сейчас не нужен ответ, Бёрк знает, поэтому продолжает молчать, наблюдая за тем, как Снейп начинает колдовать над Малфоем, пытаясь привести того в чувства, диагностируя и что-то вливая в рот из своих карманов. Собранный, даже в минуты ярости, он вызывает у Бëрка неуместный приступ нежности. Он всегда такой, сколько бы когтевранец на него не смотрел. — Извините, — только и произносит Данкан, — Я не хотел. Снейп на секунду останавливается, поворачивая к нему голову и смотря на него настолько страшным взглядом, что в другой момент Бëрк бы обязательно испугался. Если бы не артефакт, обязательно бы испугался. В чужом взгляде буквально разгорается ярость. — Извините? Вы чуть не убили своего сокурсника и просто говорите «извините»? — вкрадчиво интересуется он. Данкан мог бы сказать, что это не он его избил, да и вообще, тот первый начал, попытавшись применить к нему пыточное, но какое это имеет значение? Во-первых, все действия Фоули априори считались его действиями, так как тот был его вассалом, а во-вторых, кто начал действительно не имело значения, когда кто-то пострадал. — Похоже, я вас недооценивал, мистер Бёрк, — он продолжает колдовать над Малфоем, а потом, не дождавшись ответа добавляет: — Считайте, что этот день — ваш последний в этой школе. Данкан подавляет вздох, потому что эта угроза для него — вполне реальна. Он ведь не Поттер, Дамблдор не будет защищать его перед Попечительским Советом, если до этого в самом деле дойдёт. В этой ситуации он не может буквально ничего. Поэтому он просто прислоняется к стенке и ждëт. Вскоре Фоули приводит Помфри, директора и ещë каких-то преподавателей, чьи лица не отпечатываются в памяти, потому что он слишком хочет спать. Большую часть времени, пока Драко транспортируют, он смотрит только на практически неподвижное лицо Снейпа, гадая будет ли это в последний раз. Ричард пытается его растормошить, тихо шепча, что встретил профессора первым и пошëл дальше за Помфри, а остальных уже по пути позвала медиведьма. И почему именно Снейп оказался первым встречным? Потому что он влез туда, куда не стоило? Всë-таки дурацкая случайность, которая могла произойти с любым? Фоули тормошит его снова, когда Малфоя уносят, и в коридоре остаются только они — Снейп, Дамблдор и Макгонагалл, буравящая его строгим взглядом. Он часто думал, что эта женщина настолько привыкла быть преподавателем, что должно быть даже со сверстниками вела себя как учительница. Будь ему и правда шестнадцать, такой взгляд и мог бы его смутить. А может быть он действовал бы как типичный хулиган, задирая нос в протесте. Сейчас же ему было абсолютно всë равно. — Что ж, молодые люди, пройдëмте в мой кабинет, — произносит Дамблдор. Его взгляд не такой, как у Макгонагалл, но и доброжелательным его назвать тоже нельзя, что неудивительно в их-то ситуации. Он просто кивает, а потом, неудержавшись, снова зевает, виновато извиняясь. — Надеюсь, вы понимаете насколько серьëзное правонарушение допустили? Избить вдвоëм одного!.. — начинает Макгонагалл, но Фоули еë обрывает, огрызаясь: — Не кричите на него. — Не пререкайтесь со мной, молодой человек! — Фоули, заткнись, — просто просит Данкан, и тот кривит губы, отворачиваясь. — Он больше не будет. Макгонагалл издаëт громкое и возмущëнное «хм!», прежде, чем развернуться и пойти по коридору вперëд всех. — Думаю, мы должны вызвать и профессора Флитвика, учитывая то, что это ученики его факультета, — замечает женщина, когда Дамблдор, смерив их взглядом, тоже идëт вперëд. — Да, конечно, я уже послал за ним одного из домовиков, — довольно мягко откликается он декану, и на этом разговоры сами собой заканчиваются. Данкану кажется, что они идут по коридору целую вечность, прежде, чем наконец оказываются перед входом в башню директора. — Всё будет хорошо, — негромко приободряет он Фоули, пока они едут вверх. — По-твоему это возможно? — также тихо шипит в ответ Ричард. — Я попробую всë уладить, — жмëт плечами Данкан. — Если ты не будешь вести себя как гиппогриф, которому вожжа под зад попала, всë будет хорошо. Фоули смеряет его почти ненавидящим взглядом, но кивает. И Бëрк вдруг неожиданно осознаëт, что тот правда нервничал и боялся наказания, хоть оно и едва ли могло бы быть серьëзным в стенах этой школы (для него). Он вдруг странным образом осознаëт, что Ричард, несмотря на комплекцию, фамилию и дурной характер, тоже всего лишь ребëнок, для которого взгляды профессора Макгонагалл совсем не пусты. И его это осознание собственной недальновидности даже как-то веселит, вырывая смешок. — Вам весело? — оборачивается на него Снейп. — Мистер Бëрк, вы хоть на секунду осознаëте серьëзность ситуации? Чему вы смеëтесь? — Ричард забавный, — честно отвечает Данкан, а потом осознаëт, что дал совсем неправильный ответ. Зельевар ждëт, что он будет идти также с понурой головой, хотя бы если не из чувства вины, то из страха, и ему следовало хотя бы изобразить смиренность. — Ах, так вас забавляет ваш дружок? — Северус, не стоит, давайте дойдëм до кабинета, — мягко одëргивает его Дамблдор, и тот всë-таки отворачивается. Данкан смотрит на прямую спину зельевара перед собой, думая, что вот это его поведение очень похоже на поведение Фоули. Смиренно и покорно он принимает любые указания и наставления, и не то, чтобы это хорошая картина. Для Фоули быть его рыцарем-эскортом некая почëтная должность, которая передаëтся из поколения в поколение, выбор продиктованный собственным желанием. Тот может в любой момент уйти, если пожелает, а для профессора всë едва ли так. Он бы хотел увидеть тот момент, когда всë это останется в прошлом, но, наверное, не выйдет, потому что ему нельзя остаться в эпицентре бури. — Что ж, — устраиваясь в своëм кресле за столом и оставляя их стоять, произносит Дамблдор, когда они оказываются в кабинете. — Расскажите мне, что там произошло. Профессор Макгонагалл становится за спину директора, больше походя на большую сухую птицу, в то время как Снейп отходит к окну, складывая руки на груди. Профессор Флитвик, нагнавший их у дверей в сам кабинет, становится рядом с ними, выглядя ужасно жалко на фоне фигуры Фоули. Данкан поднимает глаза к потолку, на самом деле даже не зная, что именно сказать. Правду? Не полностью, конечно, всë же он не хочет, чтобы Ричарда исключили вместе с ним. — Что ж, — повторяет он за Дамблдором, подавляя новый зевок, чтобы не выглядеть совсем уж наглым и фокусируя взгляд на бороде директора. Он не был уверен, что заглядывать в глаза такая уж хорошая идея. — Мистер Малфой напал на меня, когда я направлялся на ужин в Большой Зал из библиотеки, — а потом он вдруг понимает, что пропустил ужин. — О, я пропустил ужин. — Тебя это сейчас волнует? — возмущается Фоули слишком громким шепотом. — Мы как бы немного в заднице!.. — Не выражайтесь, мистер Фоули! — осаживает его Макгонагалл. — Вы в кабинете директора! — Да, да, не время волноваться об ужине, — рассеяно соглашается Бëрк, потирая виски и пытаясь заставить себя сосредоточиться. Он слишком переволновался, поэтому артефакт слишком сильно на него подействовал. Но всë лучше, чем случайно обрушить часть школы. — Так вот, мистер Малфой напал, задавая странные вопросы, которых я не понял, если честно. Он спрашивал есть ли у меня нечто «это» и дали ли мне то же задание, а какое задание? Вряд ли он имел ввиду, ну… — он неопределëнно ведëт в воздухе руками, встречаясь взглядом с Макгонагалл. — Трансфигурацию, например. Говорил, что он знает, и я что-то сказал ему в поезде. Признаться, у нас и правда произошëл небольшой диалог, потому что мне пришлось вытащить из их купе вообразившего себя шпионом мистера Поттера, но я не помню, чтобы был груб… — Поттер что? — уточняет Снейп. Ну, конечно же, это было самой интересной частью для него. — Он забрался в их купе с планом подслушать какие-то великие секреты, — он язвит не специально, просто да, ему всë равно неприятно, даже если он прекрасно знает, что это глупо. А потом прокашливается. — Ну, я думаю, что совсем не секрет, что они враждуют… — И он считает, что это мило, — бурчит Ричард, смотря куда-то на свои ботинки, и Данкан слегка толкает его, напоминая не вмешиваться. — И так вышло, что я этот его… — он снова неопределённо машет рукой в воздухе. — Перфоманс заметил, решив не позволять доводить всë до конфликта. И, видимо, в моих словах мистер Малфой углядел что-то странное и пытался уточнить. — И за это вы его избили? — высоко поднимает брови Снейп. — За это? — недоверчиво спрашивает Фоули, поворачивая голову в сторону декана Слизерина. — Этот маленький говнюк решил испробовать на нëм круцио! Круцио, мать твою! — Мистер Фоули!.. — одновременно произносят Флитвик и Макгонагалл, но Бëрк поднимает руку, прикрыв глаза и устало потерев переносицу. Он не видит, как профессор шокированно-возмущённо распахивает глаза, буквально задыхаясь от наглости ученика, а Флитвик закатывает глаза, потому что за столько лет уже как-то смирился с тем, что у его ученика совершенно не было авторитетов, кроме семьи. — Ты не мог бы… прекратить выражаться перед профессором Макгонагалл? — терпеливо произносит он, снова шлëпая Ричарда по руке (она, в конце концов, дама). — Я прекрасно всë объясню и без твоих комментариев, хорошо? — Ну конечно, как я мог посметь прервать речь его Высочества, — язвит Фоули, складывая руки на груди и отворачиваясь. Но тут же натыкается на взглядом на Флитвика и снова их опускает. — Извините. Снейп от окна хмыкает. — Мистер Бëрк, мистер Фоули тоже должен рассказать свою версию событий, — медленно и задумчиво добавляет ныне профессор ЗОТИ. — Да, он не прав, что выражается, но ваше поведение с ним ничем не лучше. — Ладно, да, хорошо, — соглашается Данкан, должно быть всем и правда странно, что он вечно его затыкает, но тот действительно делает всë только хуже. — Мне кажется странным то, что вы держитесь так, словно мистер Фоули не ваш однокурсник, а некая прислуга, — Данкан видит, как Снейп то ли в раздражение, то ли в раздумиях перебирает пальцами по локтю. — Мистер Фоули, вас запугивают? Вас заставили избить мистера Малфоя? У Данкана от этого заявления даже приоткрывается рот. Он так искренне поражается этому заключению, что на какие-то секунды кислорода в помещении становится в два раза больше, но это не то, что кто-то мог бы действительно заметить. Это всего лишь на секунды, потому что Бëрк тут же берëт себя в руки. Не хватало ещë случайно устроить массовую гипоксию. — Меня не запугивают, — отрезает Фоули, награждая декана Слизерина неприязненным взглядом. Профессора Снейпа многие не любили, и Ричард тоже входил в число этих учеников. Хоть его ненависть и не была какой-то глобальной, он тоже периодически припоминал недобрым словом симпатию Бёрка к зельевару. — Если вы боитесь признать это в присутствии мистера Бëрка, мы можем поговорить об этом наедине, — включается в разговор Дамблдор. — Насилие в школе в любом виде неприемлемо. Данкан удерживается от того, чтобы в который раз за день не закатить глаза. Ей богу, он точно заработает себе косоглазие в этой школе. — Вы рехнулись? — поражëнно спрашивает Ричард. Конечно, в его понимание такое невозможно, потому что для него он даже на подсознательном уровне воплощение справедливости и защиты. Магия порой может быть страшна, особенно в тех масштабах, в каких была между ними. Да, она подкреплялась эмоциональной составляющей вассала, веди себя Данкан как мудак, подсознание не имело бы никакой силы против личной неприязни, но в купе с доверием результат был вот таким. Тот даже представить себе не мог, чтобы Бëрк его запугивал по-настоящему. Да, он часто ворчал или затыкал его, лишая голоса, но он знал, что это лишь потому, что гордость и самоуважение самого Ричарда это никак не задевало. Они были какими-никакими друзьями. — Мистер Фоули, я вычитаю с вашего факультета пять баллов за неуважение к преподавателям, — терпеливо-возмущëнно произносит Флитвик. — С каких пор вы стали таким грубым? Мне казалось, что вы вполне воспитанный молодой человек! — Это всë из-за волнения, — чуть отстраняя Фоули назад, произносит Бëрк, а потом аккуратно прячет руку за спину, боясь быть понятым превратно. — Из-за того, что здесь так много преподавателей, он чувствует давление. — А вы, нет? — спрашивает Снейп. — Вы совершенно не волнуетесь, как я погляжу, несмотря на то, что прямо заявляете о том, что чуть не убили сокурсника. Конечно. Наверняка он с первого взгляда понял, что это сделал Фоули, но и то, что причиной стал именно Бëрк тоже. Что явно не умоляет его вины. — Волнение всë равно ничего не изменит, — чуть жмëт плечами Данкан, кидая на Снейпа осторожный взгляд. Тот тоже был далеко не профаном в ментальной магии, так что встречаться взглядом и с ним было не лучшей идеей. Поймëт, что на нëм артефакты, подумает, что он что-то скрывает. — Я не запугиваю Фоули, вы можете поговорить с ним об этом позже, правда. Давайте вернëмся к мистеру Малфою? Я продолжу? — Хорошо, мистер Бëрк, слушаю вас дальше, — кивает Дамблдор, но взгляд его становится неприятнее. Будто бы на самом деле он уже принял решение о том, кто здесь главный злодей. — Да, Драко, не добившись от меня ожидаемых ответов, попытался применить ко мне круцио, — на секунду он отвлекается. — Будто бы это в самом деле могло бы заставить меня в чëм-то признаться, он разве не изучал на третьем курсе «охоту на ведьм»? Люди под пытками готовы признаться даже в том, что на самом деле прибыли с Альфа-Центавры, что он вообще хотел? В смысле… — он осекается, снова прокашливаясь. — У него не вышло, как понимаете. Тут появился Ричард и отшвырнул его от меня, а я… Он мысленно прокручивает в голове события, пытаясь понять на какой секунде Драко отключился и что мог запомнить. Но потом думает, что так как тот пострадавший, его показания не могут быть самыми надëжными. — А вы? — нарочито мягко спрашивает Дамблдор. — Думаю, я испугался, да, — всë ещë ни на кого не смотря, задумчиво кивает будто бы сам себе Данкан. — Я ударил его по лицу? А потом ногами бил, пока Фоули, очнувшись от удивления, не оттащил меня. Ну знаете… Я совсем не агрессивный, а тут просто ужасно испугался. Даже для него эта версия звучит странно, но она кажется ему вполне складной и логичной. В конце концов, он правда довольно тихий и у него никогда ни с кем не было конфликтов. В стрессовой ситуации он мог отреагировать как угодно. — А потом Ричард побежал звать преподавателей и мадам Помфри, потому что мы оба были в шоке от всего произошедшего. Фоули на его слова высоко поднимает брови, пытаясь взглядом передать, что ему не поверят. Данкан не выглядел опасным, даже если на самом деле и владел кое-какими приëмами самообороны, боясь, что не сможет себя защитить, если по каким-то причинам лишится магии. Из страха он вообще много чего изучал. Пауза слегка затянулась, и Бëрк подумал, что, возможно, от него ждут ещë каких-то слов. — Я оплачу больничные счета, и... — Мистер Бëрк, — сдержанно обрывает Дамблдор, — возможно, что будучи из обеспеченной семьи вы думаете, что все вопросы можно решить деньгами, но в Хогвартсе это работает не так. — Да, я понимаю, — кивает Дан. — Я извинюсь. И приму любое наказание. — Вы совершили серьëзный проступок, но я не ощущаю от вас даже толики раскаяния, — Данкан видит, как сжимаются губы директора. — Вы думаете, мистеру Малфою нужны будут от вас извинения такого рода? Бёрк даже немного оживает, крайне удивляясь подобной формулировке. Неприятно удивляясь. — Я, как декан, требую разбирательства попечительского совета, — вмешивается Снейп. Его голос звучит ровно, но Данкан будто бы всей кожей ощущает снова проснувшуюся где-то внутри профессора ярость. — Я бы хотел, чтобы этот случай рассматривался как превышение самообороны, — хмурится Данкан. — По вашим законам Драко сулил бы Азкабан, если бы он применил ко мне круцио, так что я, можно сказать, спас его от неприглядной участи. Или что, тот факт, что он ваш крестник позволил бы вам закрыть на это глаза? — Мы бы говорили об этом только в том случае, если бы это произошло, — отвечает Снейп. — Какие вы можете предоставить доказательства того, что он действительно на вас напал? — О, — наигранно удивляется Бëрк. У него в самом деле нет доказательств, Драко ведь не произнëс заклятие полностью, и это даже веселит его, припоминая неизменное: — Что это, неужели пресловутое «когда убьют, тогда и приходите»? В его голос прокрадываются тяжëлые нотки, снижающие давление в комнате. Он неосознанно поднимает взгляд, встречаясь глазами со Снейпом, потому что в душе, как песок со дна, поднимается раздражение, но потом Фоули наступает ему на ногу, и он тут же отворачивается обратно к столу Дамблдора. — Я не имел ввиду ничего подобного, мистер Бëрк, — продолжает Снейп, хмурясь от ощущения вспышки боли в голове и пробежаших по спине мурашек от этого, казалось странно посветлевшего взгляда. И это было далеко не первой странностью, которую он замечал за этим мальчишкой, хоть никогда и не придавал этому значений. Почему он вообще настаивает на том, что был тем, кто избил? Он прекрасно видел кровь на ботинках его дружка. — Всем прекрасно известно, что вы с мистером Поттером ныне друзья. Настолько, что вы даже умудрились побывать у него в гостях на каникулах. И, как вы и сказали, все знают о том, что между вашим новым другом и мистером Малфоем вражда. К тому же, пострадавший в данный момент не вы, и даже не мистер Фоули. Думаю, вы вполне можете и лгать. — Профессор, я не думаю, что молодые люди врут, — вступается за них Флитвик. — Давайте дождëмся версии мистера Малфоя, а потом уже… — Я хочу, чтобы заявку на их исключения рассматривали несмотря на… — Северус, не стоит горячиться, — обрывает его Дамблдор. — Всë же дети в самом деле иногда дерутся и для первого проступка это слишком серьëзное наказание. Мистер Бëрк один из лучших студентов Хогвартса, всë же думаю для начала нам нужно разобраться с этим подробнее и оповестить родителей. Чëрт. Данкан думает, что точно должен успеть оповестить их первым. Для начала мать с отцом, может быть они смогут скрыть это от деда и всё пройдëт хорошо? — Для начала мы вычтем с вашего факультета баллы и назначим вам месяц работы под руководством мистера Филча. Независимо от итогов, мистер Малфой является пострадавшим лицом в этой ситуации. — Что? — холодно интересуется Снейп. — Работу под руководством Филча? Вы с ума сошли? Они чуть человека не убили. Данкан косится на Снейпа, расстраиваясь чужому бешенству, но это решение кажется ему вполне выгодным. Хоть он и не понимает, почему Дамблдор это делает. Казалось, несколько минут назад он готов был на целую лекцию о его грехе. Из-за Поттера смягчился? Но на самом деле прав Снейп. Такое нельзя наказывать просто отработками, Фоули не просто оставил на Малфое какой-то синяк в равной драке. Но, наверное, эти разборки просто никому не нужны сейчас. Даже самому Драко, тот и так на грани нервного срыва. — Профессор, — произносит он осторожно, — сейчас не то время, когда стоит разводить лишние конфликты, вы же и сами знаете. Я думаю, что и Драко будет с этим согласен. Ему хочется, и одновременно не хочется, чтобы Снейп продавливал свою позицию. Его примерность в школе не может быть оправданием чему-либо подобному. Но и уезжать раньше он не хочет. — Директор прав, Северус, — произносит Флитвик. — Мистер Бëрк примерный ученик и за ним ни разу не было замечено никакого правонарушения, кроме развеивания одного привидения несколько лет назад. — Он меня напугал, — тихо оправдывается Данкан, вспоминая, как на втором курсе какой-то мелкий призрак решил позабавиться, резко выплыв из стены в пустом классе с дурацким «бу!». Он не хотел никого развеивать, забираясь подальше от всех с книжками, просто действительно испугался. Взгляд Снейпа меняется, потому что он удивляется. Так по-настоящему и искренне, и для Данкана это выглядит практически трогательно. Все в этой комнате знают, что привидение развеять практически невозможно, но так как это никто не может объяснить, по сути никто и не приписывал никогда эту заслугу ему. Скорее это было что-то вроде легенды на основе слухов. Странно было вообще, что декан про это вспомнил. Но он и правда его развеял. — Делайте, что хотите, — снова злится профессор, а потом просто уходит, хлопая дверью и явно не желая в этом участвовать. — Думаю, на этом мы пока закончим, — соединяя ладони, произносит Дамблдор. — Я надеюсь, что вы посетите больничное крыло и принесëте искренние извинения, а не такие какие я услышал сегодня. Он поднимается, и Данкан уже даже поворачивается к двери, когда директор неожиданно как будто что-то припоминает: — Минус шестьсот баллов Когтеврану. Думаю, это будет справедливо. Бëрк лишь кивает на это, думая о том, что его факультет столько ещë даже не заработал. Ненавидеть его за это, конечно, никто не будет, просто потому, что он легко это восполнит, да и межфакультетские соревнования на когтевране никого не интересовали, но вопросов будет много. Данкан, к слову, впервые лишил свой факультет больше десяти баллов. — Конечно, директор. — Шестьсот баллов, всего-то, — невесело хмыкает Фоули, когда они оказываются внизу, сопровождаемые профессором Флитвиком в спальню. Ему явно стало легче. — Да так можно каждую неделю кого-то бить. Ему тут же прилетает магический подзатыльник от профессора Флитвика, и под одобрительный взгляд профессора Макгонагалл, проходящей мимо, тот громко отчитывает их. Он впервые на памяти Бëрк ругается по-настоящему и искренне, а после отворачивается, уходя по коридору, и те послушно следуют за ним до башни. Данкан, усиленно трëт глаза, игнорируя смешливое предложение Ричарда поехать на его спине. Тот, явно решив, что всë с Малфоем улажено, совершенно расслабился. — Что от тебя хотел Малфой? — Ревнует, — врëт Данкан, чуть улыбаясь. — К Поттеру. — Ты не должен мне врать, — напоминает Ричард. — Он просто решил, что я пожиратель, — фыркает Бëрк. Да-да, он помнил, что Фоули всегда знал, когда ему врали или недоговаривали, просто иногда спускал ему это с рук. Знал, что о важном Данкан никогда не промолчит, так что в ответ просто морщится, даже если чувствует недосказанность. У него много причин недолюбливать пожирателей, помимо очевидно-неприглядно отражающей на них метке. — Идиот. — Ага, — кивает Бëрк. — Есть такое, но он же ничего не знает, у него другая жизнь. Чуть помолчав, он добавляет: — Если кто-то из моих спросит, что произошло на самом деле, не говори, ладно? — Я не могу врать твоей семье, — поднимает он бровь. — Я и не прошу, просто ничего не говори, объясняя тем, что я запретил. Нельзя, чтобы сюда явился мой дед, ты же понимаешь? Фоули просто кивает, потому что прекрасно знаком с характером Карактака и его способами решения проблем. И знает, насколько сильно он отличается от характера и способов Данкана. Он и сам может попасть под раздачу. Когда они возвращаются всë-таки в свои спальни, Бëрк засыпает едва коснувшись головой подушки и даже не успев раздеться. Где-то на самом краю сознания мелькает тревожная мысль о том, что Фоули в кабинете Дамблдора так ни о чём и не спросили, будто просто завернув весь инцидент, но о ней он уже забывает.