Мозаика

От автора: всех с Наступающим! ________________ Их ссора с Данканом крутится у Поттера в голове чуть ли не постоянно. Конечно, он расстроен. А ещë, он, чëрт возьми, не знает, что теперь делать. Джинни говорит, что нет ничего страшного в том, чтобы пойти и просто поговорить. Что это пустяк и мелочь, но Гарри кажется, что на этом всë. Это ведь он прилип к Бëрку, пытаясь подружиться, а потом накричал на него, потому что... приревновал. Себе в мыслях он может это сказать, очень тихо и стыдливо, но не в слух уж точно. И уж точно не Джинни, насмешливо посверкивающей на него глазами из-за учебника по трансфигурации. — Вообще, у него довольно странное отношение к профессору Снейпу, — задучиво произносит девушка, переворачивая страницу. — Как по мне, что случай с профессором Люпином в детстве, что случай с тобой — просто случайности. — Вот именно! — возмущается Гарри, вскидываясь. — Мародëры же не думали, что он в самом де... Он осекается, потому что вдруг осознаëт одну простую деталь, которую не заметил на эмоциях. Джинни вопросительно поднимает брови, видя его нелепое замирание с открытым ртом, а потом слыша смешок. — М? — отзывает она, и Поттер с каким-то самодовольством хлопает в ладоши, едва не растекаясь в улыбке. — Джинни, откуда ты знаешь про историю Снейпа и Люпина? Джинни чуть жмëт плечами. Кажется, ей сам Гарри рассказал, разве нет? Будучи сестрой его друга, она как-то незаметно для себя стала чуть ли не его секретарëм. Делиться сначала чем-то личным с ней ему иногда было проще, чем с Роном или Гермионой. — Я тебе рассказал! — горячо поясняет Поттер, чуть наклоняясь назад и заглядывая ей в глаза. — А ему не говорил! И никто не мог рассказать, потому что об этом знают только четверо, включая меня! Так откуда? У Джинии тоже приоткрывается в удивление рот, потому что да. Да, это она или Рон с Гермионой знали друг о друге всякие мелочи, но вряд ли кто-то из них мог рассказать это кому-то ещë. И уж точно вряд ли ему об этом мог рассказать сам Снейп. — Ну, — снова жмëт плечами Джинни, возвращаясь к учебнику. — Значит он всë-таки прорицатель, как ты и говорил. Другой вопрос, что такого он знает о Снейпе, что так нежно к нему относится? Поттер уже едва не говорит о том, что всë дело в его отбитой влюблëнности, но вовремя осекается, внезапно осознавая, что не так уж Джинни может быть и не права. Что такого сделал или сделает этот ублюдок? Да даже умри он за всë человечество, разве это может сделать его... «восхитительным»? Его. Старого желчного урода? На секунду в мозгу Гарри возникает картина того, как Данкан целует профессора, и его едва не передëргивает от омерзения. — Ты чего? — тут же интересуется Джинни. Ей ужасно любопытно всë это, хотя бы потому, что она впервые видит, чтобы Гарри так открыто и явно кем-то интересовался. Чжоу по понятным причинам не считалась. Поттер как-то жалостливо и устало смотрит на девушку, даже не зная, стоит ли ему в самом деле спросить у неë. Вроде как всë должно быть наоборот, это она должна спрашивать у него советы, он же старше, но Джинни просто каким-то образом внезапно оказалась умнее в вопросе каких-либо отношений. Еë любил весь факультет, и если после второго курса уверенность в себе ей давала амортенция от Тома Реддла, то сейчас всë было иначе. Лучшая в учëбе, спорте, открытая и коммуникабельная, понимающая и сочувствующая, она даже у Филча не была на плохом счету. Хоть периодически Гарри всë ещë ловил еë на том, что она продолжала прыскаться тем, что называла духами симпатии. — Может, он мне правда нравится? — бубнит он, и губы Джинни расплываются почти в хищнической улыбке. — Ну-ка, ну-ка, — она даже откладывает учебник, приготовившись внимать чужим душевным метаниям. Гарри кривит губы, чувствуя, как лицо буквально пылает от стыда. Не смущения, а именно стыда, словно он произнëс какую-то несуразную чушь. Ему не нравились парни. Вообще. Но тогда какого чëрта было в библиотеке? Гарри ненавидел Снейпа, но думал-то он не о ненависти. Он просто... — Га-арри, — тянет Джинни, видя, как Поттер перестаëт хмуриться, и взгляд его становится просто расстроенным. Почти плаксивым. — Я просто так завидую, Джинни, — он наклоняется вперëд, закрывая лицо руками, и сказать это вслух даëтся ему чертовски сложно. Каждое слово ощущается лезущим из горла камнем. Дело было совсем не в том, что он хотел бы пригласить Данкана на свидание или что-то такое. Не нравился он ему в этом плане. Джинни нравилась. Он знал, что нравилась, просто признаваться себе не хотел. И дело было даже не в еë чëртовых духах, хоть Гарри и мог позволить себе спихнуть всë на них. Она просто была... Вот кого он мог бы назвать восхитительной. Маленькая Джинни Уизли, которая когда-то даже смотреть на него боялась теперь была совсем другой. Красивой до безумия, храброй, яркой... У него ведь изначально не было шанса остаться к ней равнодушным. И вот, она стала другой, а он нет. И все это видят, знают, хоть и молчат. Его никто никогда не выбирает, и он всегда оказывается не нужным. Сначала дяде с тëтей, потом Сириусу, через раз называющим его Джеймсом, теперь и Рон с Гермионой друг в друга влюбились, у Джинни есть парень, да и вряд ли она бы когда-то посмотрела на него так. А Данкану он изначально даже другом нужен не был. Навязался просто, ещë и накричал на него. Просто... Разве он хуже Снейпа? Чем? Ну чем? Если кто-то просто ему скажет, он же может измениться. Сделать что-то. Только бы кто-нибудь сказал... Он не ожидает, что внезапно Джинии пересядет к нему, обнимая и ероша волосы. У него сердце едва не ëкает, когда он выпремляется, а она вцепляется в его руку, кладя голову на плечо. — Так сильно нравится? — сочувственно спрашивает она, и Гарри даже не сразу понимает о ком она, почти заворожëнно смотря ей в глаза. — Н-нет, — чуть заикнувшись и отворачиваясь, произносит он, заставляя Джинни хмыкнуть и щëлкнуть его по носу. — Да ты едва не расплакался из-за вашей ссоры, придурок, а теперь говоришь, что нет? Он судорожно пытается придумать, что бы ей такого сказать, как объяснить то, что успел себе надумать, но в голове абсолютная пустота. Его словно перемыкает на ощущение еë прикосновений. — Знаешь, для начала просто помирись, ладно? — она больно хлопает его ладонью по плечу. — Просто подходишь и говоришь, ничего сложного! Ты в двенадцать спас меня от василиска, а он ничуть его не страшнее, поэтому бегом! А потом она ногами спихивает его с кресла, отвешивая ещë и шлепок по заднице, будто бы стеганув лошадь. — Вперëд! — Ну не сейчас же!.. — пытается возмутиться Гарри, но Джинни кидает на него такой взгляд, что Поттер понимает, что ему лучше просто убраться сейчас подальше. Не обязательно к Данкану, его сейчас уж точно видеть не хотелось, просто подальше. Так что делано недовольно потерев задницу и показав Джинни напоследок язык, Гарри всë-таки выполз из башни, уныло поперевшись куда глаза глядят. Побыть одному хотелось, наверное. От всех этих мыслей, хотелось то ли в самом деле расплакаться впервые за чëрт знает сколько времени, то ли просто провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда. Вот бы пожиратели обрадовались, однако. И Снейп, естественно, в первую очередь. Наверняка единственное, о чëм бы этот гад переживал, умри он в самом деле, так это о том, что не от его руки. А если бы профессор в самом деле убил его? Данкан его всë равно бы любил? Может дело просто в том, что Бëрк правда не видел настоящего лица Снейпа? Да быть не может. Хоть он и когтевранец, но не слепой же. У него дар предвиденья в конце концов. Думая обо всëм этом и периодически возвращаясь к стыдным мыслям о Джинни, он совсем не заметил куда ушëл. И каково было его удивление, когда он внезапно увидел сначала мадам Помфри с парящим на носилкам Малфоем, а потом и широкую процессию учителей, которая замыкалась явно нервным Фоули и до крайности сонным Данканом. Тот в буквальном смысле плëлся словно зомби, прилагая большие усилия просто для того, чтобы держать глаза открытыми. И смотрелось бы это крайне комично, если бы не хмурые преподаватели и взбешëнный Снейп. На самом деле взбешëнный. Уж Гарри-то за столько лет научился различать оттенки его настроения не хуже, чем оттенки настроения родной тëтушки. В полном недоумение он даже поддаëтся вперëд, чтобы нагнать Фоули и тихонечко выспросить чего у них произошло и как, чëрт возьми, но потом он сталкивается взглядом с Дамблдором. Дамблдором, который совершенно точно (как и всегда) увидел его. Приходится послушно отступить обратно в тень, потому что теперь идея дойти до кабинета директора или хотя бы рядом невозможна. Придëтся подождать до завтра, чтобы спросить. Будет повод... ну, подойти поговорить?

***

— Ты избил Малфоя? — Поттер налетает на него в коридоре, как ни в чëм не бывало, хватая за руку, и едва уворачиваясь от кем-то брошенного заклинания. — Вау, чëрт! Фоули?! Он оборачивается но натыкается взглядом совсем не на Фоули, а на мелкую девицу лет двенадцати с двумя косичками, недовольно ударяющей палочкой по ладони. — Два шага назад, мистер Поттер. Гарри тупо моргает, смотря на неë, а потом снова переводит взгляд на всë также аппатично листающего какую-то книгу и чуть заметно шевелящего губами Бëрка. Тот как будто даже ничего не заметил. — Я вас предупреждаю, мистер Поттер, — повторяет девочка, и Гарри скорей от растерянности отпускает чужой локоть делая шаг назад. Какого чëрта вокруг Бëрка всегда твориться? Одно дело, Фоули, Гарри подозревал его в несовсем ровном дыхание в сторону Данкана, но эта девочка? Это вообще кто? Он оглядывается, и с удивлением отмечает, что недоброжелательные взгляды на него бросают буквально все вокруг, кроме Полумны, увлечëнно гоняющей по воздуху какой-то пух. — Не то, чтобы я собираюсь в самом деле делать что-то плохое, но что иначе? — ради интереса спрашивает он. — Иначе загремишь в больницу, составив компанию Малфою, — отзывается Данкан, всë-таки захлопывая книгу. — Ну что тебе? — Что мне? — удивляется Гарри. — Ты избил Малфоя! — Он пытался испробовать на мне круцио, не думай, что я буду чувствовать себя виноватым, — устало произносит Данкан, и трëт пальцами переносицу. Утро выдалось сумасшедшим, потому что разбудил его Фоули, мечущийся по башне в попытках одеться прежде, чем явится его сестра и выволочет его домой за шкирку. Поговорить. — Пытался отомстить за поезд? — делает свои выводы Поттер, кивая. — Ну и поделом ему. Знаешь, он этим летом точно стал пожирателем смерти, и сейчас что-то мутит в Хогвартсе. Явно мутит, я это по его роже вижу. — И какое тебе дело? — прислоняясь к стене и складывая руки на груди интересуется он, а потом замечает, что девочка так и продолжает стоять «на страже». — Роуз, ты можешь идти к Бекки и Сьюзан, всë в порядке. — Ричард сказал всем следить за вами в оба глаза, пока его не будет, — бурчит девочка, обращая взгляд в пол. — Особенно, когда рядом Гарри Поттер. Он плохая компания. — Он против меня весь свой факультет настраивает? — недоумëнно отзывается Поттер. — Какого чëрта они все его слушают? Гарри недоумëнно смотрит на Бëрка и да. Это совершенно не укладывается в его голове. В конце концов, как бы он не относился к своей популярности, он всë же был Гарри Поттером. — Да кто ты такой? — недоумëнно отзывается он. — Я Бëрк, — чуть ли не отмахивается от него Данкан, снова переводя взгляд на Роуз. — Роуз, уйди, пожалуйста, не доводи до греха. Та очень снисходительно вздыхает, всë-таки возвращаясь в компанию своих подружек. А Гарри думает, что он в самом деле не знает чего-то важного о Бëрке, если того настолько тщательно охраняют даже какие-то второкурсницы. — Это ничего не объясняет, и ты не можешь в этот раз просто послать меня к Снейпу. — Если ты убьëшь Волдеморта, я расскажу тебе, — внезапно обещает Данкан. — До тех пор это не имеет никакого значения. И просто уходит, даже не попрощавшись. Он было дергается за ним, но когтевранцы, как оказалось окупировавшие коридор вокруг Бëрка, вдруг странным образом сдвигаются, не пропуская его, а сзади его кто-то хватает за руку. — Как дела, Гарри? Конечно это Полумна, кто бы ещë решился виснуть на нëм в этом коридоре. — Хорошо? — недоумëнно отзывается он. — Что это? Он кивает на делающих вид, что ничего только что не было когтевранцев. Несмотря на их якобы незаинтересованность, Гарри ясно осознаëт, что вздумай он в самом деле побежать за Данканом, он не сможет пройти. — Ну-у… — тянет Луна. — Данкан последнее время не в духе, потому что в нëм много мозгошмыгов. Я ему говорила, что лучше от них избавиться, но он не понимает. Поэтому лучше к нему не подходить сейчас. — А он не слишком умëн для мозгошмыгов? — растеряно спрашивает Гарри, замечая, что та как бы невзначай уводит его из коридора в другую сторону. Подальше. — А мозгошмыги чаще всего и водятся у тех, кто знает больше всех, — жмëт она плечами. — У них мозги вкуснее, потому что они слишком много думают даже над простыми вещами. Хотя казалось, зачем думать над простыми вещами? Люди иногда очень странные, не находишь? Поттер послушно топает с ней до более-менее пустынного коридора, а потом резко останавливается, поворачиваясь к Луне. — Луна, а мы же с тобой друзья? Девушка тут же светло улыбается ему, кивая. — Конечно, Гарри! Это еë «конечно» звучит очень искренно, но почему-то интуитивно он понимает, что это не совсем так. Наверное, вполне справедливо, всë же их взаимодейтствие было не таким уж тесным, но он почему расстраивается. Но попытку всë равно делает. — Слушай, а что ты знаешь о Данкане? Вы ведь вроде на одном факультете… — Это глупый вопрос, Гарри, — чуть осуждающе произносит она, и Поттер добавляет конкретики: — В смысле, он какой-то особенный, да? Он рассказывал, что он наследник рода и всë такое, но всë это… Я ведь никогда не замечал, пока… ну знаешь… — Он не пришëл и не спас тебя? С ним такое часто, — глубокомысленно кивает Полумна. — Никто не замечает его, пока вдруг не оказывается, что всë самое важное как раз в нëм и находилось всегда. У тебя тоже возникло такое чувство? — Я… нет, но… — Гарри не знает, что на это ответить. — Может быть? Полумна на это только снова кивает, будто бы поняла, что он имеет ввиду. — Но я ничем не могу тебе помочь, потому что его голова сейчас полна мозгошмыгов, — разводит руками девушка, а потом тычет пальцем в его лоб. — И твоя тоже. Лучше пока вам побыть порозонь. Гарри расстраивается этому совету ещë больше, потому что даже если Полумна и странная, она всегда давала совершенно очевидные ответы на вопросы. По крайней мере ему так казалось, он не исключал возможности, что просто интропретирует еë слова по-своему. — Наверное, ты права. Зря я его так достаю. — Не то чтобы, — качает головой Лавгуд. — Мой папа говорит, что любые события ведут нас к лучшему. Гарри не очень с этим согласен, но не может отрицать того, что встреча с Данканом кажется ему хорошим событием. Потому что даже немного странная дружба позволяет ему как будто прикоснуться к какому-то другому миру. Он не может сказать какому, но явно получше этого, где ему приходится просыпаться от кошмаров чуть ли не каждую ночь, и где он чувствует себя брошенным на ветер фантиком. И даже если Данкан знает какой будет его история, он не хочет в неë вмешиваться, подвергая этот свой мир опасности. Едва ли он понимает, что не сможет там спрятаться, если Волдеморт выиграет, но Гарри может понять его причины. Он бы тоже хотел спрятаться, если бы не был частью всего этого кошмара. Даже не может пытаться, потому что это бесполезно. Так стоит ли бояться какого-то там Снейпа, если он может в конечном итоге всë равно умереть? Так и не узнав совершенно ничего. Наверное, он не имеет права сам пытаться разрушить тот мир, который где-то глубоко в себе так тщательно охранял Бëрк, вечно листая учебники и заучивая едва ли не всë подряд каждую свободную секунду. Данкан говорил, что от него зависят жизни. От Гарри тоже. Может быть поэтому его и тянуло к нему так неоднозначно. Казалось, что они в одном болоте, но едва ли это на самом деле так. — Ладно, Луна, поговорим позже? Думаю, мне нужно кое-что сделать сегодня, пока я не передумал. — Конечно, Гарри, — ослепительно улыбается Лавгуд, махая ему в след рукой. И когда он исчезает за поворотом, едва слышно добавляет: — Дурдом какой-то, почему в самом деле нельзя смотреть на вещи проще?

***

Гарри забегает в холл, глянуть расписание Снейпа и видит, что у того, к его несчастью, окно. К несчастью, потому что он каждую секунду готов передумать, просто сославшись на неблагоприятные обстоятельства. У него вот, в отличие от профессора, урок, но он не хочет идти на зелье. Едва ли Слизнорт решит оставить его в покое, особенно, если он сварит зелье по ненавидимому Гермионой учебнику Принца-полукровки. И едва ли лишится баллов, если он не явится, позже заскочив к мадам Помфри и пожаловавшись, что у него болит голова. Та относилась к этому с большим пониманием, хоть явно и не понимала причин столь большого количества приступов. Стоя перед дверью в его кабинет, он, даже сам не заметив, перестал дышать, занося кулак. Но так и не постучал, трусливо отступая и стараясь отдышаться. Потом прошëлся по телу очищающим, заметив, что ужасно вспотел, потом решил подумать, что должен сказать, и несколько раз снова пытался постучать, думая, что придумал, но снова отступал. Пока дверь не открылась сама по себе. — Сколько вы ещë будете там топтаться? — раздаëтся из кабинета раздражëнный голос Снейпа. — Входите и говорите, если у вас ко мне дело, а если нет, то проваливайте к чëрту, у меня куча работы. Гарри застывает, мучительно красняя тому, что профессор, кажется, видел всë его кружение вокруг двери, и заставляет себя войти. Этот кабинет — другой. Не подземелья, где его пытали, уча окклюменции, но он всë равно вздрагивает, оказываясь со Снейпом наедине. К тому же, он всë ещë должен ему отработку за то, что приложил головой от испуга. — Здравствуйте, — неловко произносит он от двери. — Что вы там мямлите? — Снейп отрывается от свитков, поднимая на него недружелюбный взгляд, и Гарри практически готов сбежать. Но вопреки всему подходит ближе быстрым шагом, для уверенности занимая первую парту под сменяющимся недоумением взглядом Снейпа. — Я хочу всë знать, — произносит он. — Вы ошиблись дверью, Мерлин в этом классе не преподает, — язвит Снейп. — Если у вас всë — выметайтесь. — Вы прекрасно поняли о чëм я говорю, — злится Гарри. — Я о том, что сейчас твориться в мире и в Ордене Феникса. Что Дамблдор планирует вообще, и какую роль в этом играю я! Я должен это знать! Он кричит не потому, что зол, а просто потому, что старается придать себе уверенности. — С чего вы решили, что я буду вам что-то рассказывать? — холодно интересуется профессор. — Ваше дело сейчас учиться, вот и порадуйте профессоров своей внимательностью к действительно необходимым сейчас вещам. — Это намного важнее учëбы, — уже более спокойно произносит он, переплетая пальцы рук и с силой их сжимая. Он старается успокоиться, потому что видел, как спокойствие Данкана влияло на других. Он говорил, что это называется отзеркаливанием. Люди не хотят казаться плохими на фоне других, поэтому чаще всего, если говорить спокойно и аргументированно, то можно добиться нормального диалога. Гарри бы этого очень хотел. — Нет, Поттер, — раздражается Снейп. — Именно учëба — это то, что должно быть для вас самым важным, если вы забыли, у вас на носу ЖАБА. — Какой смысл готовиться к экзаменам, если я могу в любой момент умереть?! Я даже не буду знать почему! — Гарри снова кричит, вскакивая и буравя профессора взглядом. Поэтому он замечает как тот вздрагивает на слове «умереть», и ловит ту секунду, когда взгляд Снейпа становится странным. Растерянным. Как у Колина, когда кто-то неожиданно уколол его в плечо, решив подшутить. Но это лишь на какую-то секунду, когда они встречаются взглядами, потом он моргает, и всë снова становится как прежде, и взгляд профессора становится злым. — Если вы пришли поистерить, то вы выбрали не то время и не тот кабинет, мистер Поттер, — вкрадчиво произносит Снейп. — Мало того, что ваш дружок избил моего подопечного, так после этого вы ещë имеете наглость являться ко мне лично что-то требуя? — Что? Нет, я не… Почему вы… — У мистера Малфоя, к вашему сведению, сотрясение, мистер Поттер, — тем временем продолжает Снейп. — И можете не отрицать, я более чем уверен, что вы тоже были в этом замешаны, несмотря на версию мистеров Бëрка и Фоули. — Да почему я-то?! Ваш Малфой сам постоянно нарывается! Так ему и надо, он по заслугам получил! Вы думаете, он меня одного достаëт что ли?! Да он над всеми вечно издевался, и если Данкан дал ему отпор!.. — Я прекрасно знаю, что делают и говорят ученики под моей опекой, — обрывает его Снейп, слегка хлопая по поверности стола. — Не вам мне объяснять!.. — Не мне? А кому же ещë, если это Я! Вечно перед вами в чëм-то виноват?! — тоже обрывает его Гарри, поддаваясь вперëд и нависая над столом уперевшись руками. — Да вы просто старый желчный ублюдок, который никак не может забыть детские обиды! Сколько вам? Сорок уже? А вы не!.. Он не ожидает, что Снейп встанет и ударит его. Расстояние между ними не такое большое, чтобы он не мог не дотянуться, первая парта едва не утыкается в профессорскую. Это не то, чтобы сильная оплеуха, ему не больно, только жжется, но сам факт… Поттер неверяще делает шаг назад, едва не наворачиваясь о стулья, хватаясь за щеку, и смотрит на профессора широко распахнув глаза. — Да как вы смеете? — шипит Снейп, и его лицо буквально белое от гнева. — Ещë раз посмеете явиться в этот кабинет помимо необходимого, и я вам клянусь, что вы будуте до конца года перебирать флоббер-червей голыми руками. — Я смею? — недоверчиво переспрашивает Поттер, отнимая ладонь от щеки и тупо пялясь на ладонь, словно этот удар должен был отпечаться и на ней. А потом снова медленно поворачивается к профессору, и его тон тоже превращается в яростное шипение: — Я смею?! Кидаясь вперед с намерением вернуть Снейпу этот удар, Гарри успевает подумать, что с ним, должно быть, что-то не так. Потому что он совсем не для этого сюда явился. И эй, ему ведь даже больше не хотелось ссориться с профессором. На самом деле… На самом деле самую малость, он кое-что подмечал. Иногда, лëжа летними вечерами в своей комнате в доме Дурслей, он правда думал о Снейпе. Немножко. Совсем чуть-чуть, потому что Данкан спросил его правда ли у него есть причины его ненавидеть или это детское впечатление. Конечно, он нашëл много причин, почему это на самом деле так, а не просто заблуждение. Но он подметил и то, что… иногда тот делает хорошие вещи. Не так, как должен был бы делать эти хорошие вещи, но он в самом деле их делал. Например, если вспомнить ближайщее, он вылечил Критчера, когда Сириус запустил в него бутылкой, а не просто ушëл, хотя по факту мог. Конечно, он тут же врезается в щит и отпружинимает обратно, как от большого пузыря, успев удивиться тому, что щит мягкий. Его протего всегда больше было похоже на крепкое стекло или что-то такое. Поттер опрокидывает парты, охая от боли, когда углы мебели врезаются в тело, а шум от всего этого оглушает и дезариентирует. Следующее, что он видит перед собой — лицо Снейпа, ничуть не сожалеющего, всë с такими блестящими от ярости чëрными глазами. Он вздëргивает его вверх за шкирку, как котëнка, так легко, словно он не весит совсем ничего. — Да что вы, черт возьми, творите?! Вас что, бешеный книззл в зад укусил?! Он встряхивает его так, что Гарри едва снова не валится обратно, однако он всë равно чувствует давно знакомые чары диагностики, и это совсем не добавляет ему настроения. Чуть не убил, а теперь проверяет насколько много следов осталось, чтобы он никому не пожаловался? — Стойте смирно, не дай Мерлин, вы… — Не дай Мерлин что?! Пойду на вас жаловаться?! Отпустите меня уже! Я, в отличии, от вас, не такой нежный, чтобы сразу звать Дамблдора из-за мелких царапин! Снейп всë же отпускает его, и Гарри зло одëргивает одежду, сверля его взглядом. — Знаете что, Поттер, с этих пор вы будете каждую пятницу целый месяц приходить в этот кабинет и голыми руками перебирать флоббер-червей, — едва не выплëвывает Снейп, взмахом палочки провидя кабинет в порядок. — Можете забыть о своём квиддиче, посмотрим, сколько без вас протянет ваша любимая команда. У Поттера приоткрывается рот, он силится как-то возразить, что-то сказать, но из лёгких словно пропадает воздух. Да как всë вообще так?.. Поговорил, Поттер? Ну и как тебе? Если не хватает, можешь теперь с ним весь месяц разговаривать! Каждую пятницу, вместо квиддича! — Да в каком месте вы восхитительный? — тихо и хрипло от потрясения, неожиданно вслух произносит Гарри. — Да почему вас вообще кто-то может любить? У Снейпа высоко поднимается бровь, когда он это слышит. Да что сегодня не так с этим мальчишкой? О чëм он вообще думает?! — Вон из моего класса. Поттер вылетает пулей, в нëм буквально клокочет ярость, и он не понимает, как должен с ней справиться. Он же только спросить хотел, какого чëрта?! Этот мерзкий грязный упырь!.. Вот и слушай советы после этого! Иди к Снейпу, иди к Снейпу, ага!

***

Данкан пишет письма. Много писем, потому что его мать просто неумолима в попытках выяснить, какого чëрта у него там происходит. Одно хорошо, Карактак по уши завален делами, а отец ещë месяц назад уехал на какую-то медицинскую конференцию в другую страну и возвращаться не планировал, так что он в самом деле мог оставить этот маленький инциндент в тайне. Они даже проводят беседу через камин в кабинете Флитвика, лишь бы убедить еë не приезжать и не устраивать скандалов. Дать убедиться, что он цел, Фоули прекрасно его защищает и пытать бедолагу на подробности не нужно. Достаточно того, что тот и так предстал перед Главой Рода с отчëтом о проделаной работе из-за того, что обе их семьи незамедлительно получили письма от Дамблдора с жалобами и просьбами явиться на родительскую беседу. Если бы Альбус не вдавался в подробности, никто бы и внимания не обратил, отделавшись занятостью или придумав любой другой предлог. Решили бы, что это просто детские шалости. Но директор приложил удивительно много усилий, скурпулëзно выписав все детали, причины и травмы. И очень настойчиво требовал родителей явиться. К слову, последнее Ариссу возмущало, возможно, даже больше, чем тот факт, что Данкан просил еë предложить Нарциссе компенсацию из его личных средств. С его личного счëта, на которые старшие родственники перечисляют положенные на содержание деньги, но платить Малфоям! Данкан не очень понимает, почему его мать так остро-неприязненно относится к этой семье, в то время как те же самые Лестрейнджеры не вызывают у неë даже интереса, будучи точно такими же предателями. Даже если он старался мыслить холодно и говорить себе, что не должен их жалеть, сейчас, думая о них чаще, он всë равно не мог быть равнодушен. Когда Фоули вызывают домой, явно для допроса, он даже был немного рад этому, намереваясь сходить в больничное крыло к Драко, но оказывается, что без него всë только хуже. Потому что большая часть его курса и некоторая часть младших — вассалы, как-то связанные с ним или родовые семьи, которые связаны с этими вассалами, так что слова Фоули о слежке восприняли в буквальном смысле. Неудивительно, конечно, но довольно обременительно, потому что позволить себе скрыться он просто не мог, рискуя вызвать всеобщую панику. Так что он просто тратит время на книги, убеждая себя, что сколько бы лет ему ни было, что бы вокруг ни происходило, знания получать он обязан. Чем больше, тем лучше, потому что даже на первый взгляд незначительные вещи могли в чëм-то оказаться необходимыми, а их незнание ещë и фатальным. — Ты что, поссорился с Гарри? — Луна подсаживается к нему за обедом, мягко трогая за плечо, и Данкан вздрагивает, ощущая неприятное покалывание. Лавгуд не была частью ковена, но еë способности делали их в некоторой степени равными, да и она знала о нëм больше, чем кто-либо. Но обычно она предпочитала пересекаться с ним как-то менее публично, несмотря на то, что они были однокурсниками. Бëрк не очень понимал почему, но нормально относился к тому, что читающая мысли девушка предпочитала чаще быть в одиночестве, чем с кем-либо. — Нет, — качает головой Данкан. — Мне просто не до него, я всë ещë не убедил свою мать в том, что ей не нужно посвящать в детали моей драки весь мир, особенно деда. — Рано или поздно до него это всë равно дойдëт, — замечает Луна. — Он же Архимаг. Бëрк хмурится. — Ну… Знаешь, — он чуть ведëт головой. — Лучше всë же позже, когда это не будет иметь значения. — Боишься, что тебя заберут раньше времени? — Не только. Ещë он может отрубить Драко голову одним из тех мечей предков, что украшают наш Зал Славы, а тогда Нарцисса не соврëт Волдеморту о его смерти в Запретном лесу. А до этого… Ну, в общем, он довольно-таки важная фигура истории, — чуть нахмурившись, заканчивает он, всë же откладывая очередной лист с письмом матушки и убеждая себя, что ей нельзя посылать кричалки. Их разговоры начинали ходить по кругу, а если он возьмëт в руки кричалку, то их ссоры точно станут достоянием общественности на довольно долгий срок. — Кстати, когда должен произойти инцендент с Кэти Белл? — внезапно вспоминает Луна, перехватывая с блюда пирожок с патокой. — Драко успеет выздороветь? Данкан чувствует себя неудобно от этого вопроса, потому что в его голове и так роились мысли по поводу того, что он снова зацепился за одну из ключевых веток истории и портит еë. — В середине октября, — упавшим голосом говорит он. — Я не знаю, до похода в Хогсмид осталось буквально полторы недели. У Луны на лице появляется ехидство, которое появлялось каждый раз, когда она ловила его на вмешательствах в историю, которые были слишком явными. Она считала, что нет ничего плохого в том, чтобы просто всем помочь, не воспринимая его теорию о том, что мир может рухнуть, если история не произойдëт, всерьëз. Лавгуд просто была снисходительна к тому, что в это верил он, но в то же время и опасалась того, что он может быть прав. Всë же Данкан был чем-то более грандиозным, чем просто волшебник, кто мог знать наверняка? — Он же наверняка в любом случае пойдëт, да? — делая глоток из кубка, спрашивает Данкан, и его брови трогательно поднимаются над переносицей, словно Луна в самом деле могла дать точный ответ на этот вопрос. — Скорей всего, — вздыхает девушка. — Если ты заказываешь проклятое ожерелье, вряд ли ты хочешь, чтобы кто-то случайно об этом узнал. Например, решив взглянуть на содержимое, ожидающее владельца. — Ага, — кивает Бëрк. Он бы сам сходил его забрал, но он понятия не имел, кто передал ожерелье Малфою. Луна смеëтся, кидая на него косой взляд. — Да-а? И что бы ты с ним потом делал? Отдал тому, кому надо? Конечно, конечно. Ну. Не отдал бы. Он, может, не был лично знаком с Кэти Белл, но, конечно, видел еë. Она казалась ему милой веселой девушкой и последнее, чего бы он хотел — чтобы та мучилась проклятьем, от которого так долго будет восстанавливаться. — Так помоги ей, — просто произносит Луна, съедая последний кусочек пирога и блаженно прикрывая глаза, облизывая кончики пальцев. — Я не… — Ты же сам не так давно решил что-то вроде «горит сарай, гори и хата»? Странное выражение, но смысл я уловила. Так что есть ли смысл отступать? Он и правда так думал, но по факту это было куда страшнее, чем казалось. Не то же самое, что вытащить Поттера из купе Малфоя или подсыпать Седдрику отравы в напиток. Совсем не то же самое. — Еë роль тоже в некотором роде эпизодическая, как и роль Седдрика, — притягивая к себе ближайщий пустой бокал и наполняя его соком, произносит Полумна. Данкан даже поражается тому, как легко и естественной у той получалось вот таким вот образом уговаривать его. Он знал, что на самом деле она просто выражала те его мысли, которые он старательно пытался не думать, но всë равно не мог не поражаться. — А что, если нет? Я не знаю, что происходило вне жизни Избранного, — тихо произносит он в кубок. Лавгуд его, конечно, прекрасно слышит, в конце концов они сидят очень-очень близко. Он снова думает о том, что вся история в книгах всегда происходила только от лица Поттера. Там не было описания о том, что происходило вне Хогвартса, и какие решения принимались, исходя из того, в какие неприятности влипал Поттер или его окружение. К примеру, то, что дневник был крестражем, Гарри узнает от Дамблдора только в этом году, если ещë не узнал, но вывод об этом тот сделала ещë три года назад. Кто знает, на какое решение могла влиять история с Кэтти Белл? — Тебе нужны редиски, ты в курсе? — Что? — поднимает брови Бëрк. — Редиски, — терпеливо повторяет Полумна, а потом чуть оборачивается на гриффиндорский стол. — От мозгошмыгов. И Гарри, кстати, тоже. Последнее время вы оба меня слегка раздражаете. А если наденете редиски, то мне будет слишком смешно, чтобы сердиться. — Он что-то натворил? — Данкан тоже украдкой оглядывается, но найти Поттера в толпе краснознамëнных сразу не получается. — По твоему совету сходил к Снейпу и снова с ним поругался. Чуть не подрался, если быть точнее. — Чего? — Бëрк даже отставляет стакан, так искренне удивляясь, будто бы это в самом деле было чем-то удивительным. Лавгуд, видя это его выражение, глубо и тяжко вздыхает, словно бы она вообще не понимала, за что ей всë это. А потом наклонившись к уху, быстро и кратко пересказывает ей чужое воспоминание и мысли, который успела подглядеть, пока шла за Поттером в столовую в толпе. То, что это она его случайно науськала, она, конечно, не говорит. Исключительно потому, что это не имело особого значения. В конце концов, Поттер всегда всë понимал по-своему, как и все остальные люди, кроме Данкана. Да и тот просто потому, что они были близки. — Боже, он бы не мог… — Данкан на мгновение прикрывает глаза, подавляя лëгкое раздражение. — Не пытаться убить Снейпа каждый раз, когда они остаются наедине? — Ну, он же не специально, — усмехается Луна. — Ага, с ним куча вещей постоянно случается не специально, — Бëрк вздыхает, делая глоток сока из кубка. — Ладно. Зато они сделали первый шаг к сближению. Им же всë равно суждено быть вместе, будет даже отлично, если они наладят общение сейчас. Несколько ссор… — Ты не можешь решать это за него! — злится Полумна. — Так что, дракклы тебя подери, не мог бы ты просто прекратить говорить бессмысленные вещи? На них оборачиваются даже соседние столы, потому что едва ли кто-то вообще хоть раз в жизни видел или слышал, чтобы Лавгуд поднимала голос. — Я ничего не решаю, — хмурится Данкан, оглядываясь. — Почему ты вообще злишься? — Потому что ты никогда меня не понимаешь, — уже тише говорит девушка. — Сколько бы раз я ни говорила тебе, ты всë равно ничего не понимаешь. Она правда не понимала, какого чëрта этот идиот был так уверен в том, что профессор и Поттер обязательно в конечном и итоге должны стать парой. Это просто не укладывалось в еë голове. А Данкан не понимал, почему она не могла просто в это поверить. — Разве в твоей концепции это не значит, что я и не должен понимать? — Это… другое, — почти сквозь зубы выдаëт девушка, при этом натягивая на лицо мягкую улыбку. Вблизи выглядело жутко. — И это раздражает всë больше с каждым годом. Он понимает о чëм она, но он не может предложить ей решение проблемы, потому что понимание не может просто возникнуть в его голове, когда он захочет. — Давай я просто пообещаю тебе быть с Гарри мягче, и в Хогсмид искать ожерелье мы пойдëм вместе? Та долго смотрит ему в глаза, а потом напоминает: — Ты же не хочешь помогать Кэти Белл? — Я не говорю, что мы ей поможем, — мрачно произносит Бëрк. — Мы просто… ну знаешь, посмотрим? Та просто кивает, никак не комментируя и задумчиво посмотрев на гриффиндорский стол. Данкан на мгновение оборачивается, замечая, что смотрит она почему-то на Джинни Уизли. — Значит, идëм? — Идëм, — вздыхает она, и берëт со стола новую булочку, вгрызаясь в неë. — Но я хочу от тебя кое-что взамен. — Для тебя — почти всë, что угодно, — улыбается Данкан.