Точка невозврата

      Ожидание…       До этого дня Эстер Пратт не осознавала, насколько пугающим может быть это слово. Она стояла перед грязным окном, с трудом доставая подбородком до подоконника, покрытого сеткой глубоких трещин. Её уже несколько раз вырвало, однако тошнота так и не отступила. Голова кружилась. От спёртого, душного воздуха, от голода и от раздирающей горло жажды. В крохотном, обшарпанном помещении она не смогла найти ни капли жидкости. Среди кучи мусора, плотным ковром покрывающей пол, Эстер разглядела несколько пустых бутылок, отчего жажда начинала мучить её ещё сильнее.       Девочка прижалась спиной к пыльной стене и по ней скатилась на пол, обхватив себя руками за колени. Она попыталась сглотнуть, чтобы унять подступающую тошноту, однако в горле не нашлось ни капли влаги.       — Я не боюсь, не боюсь, не боюсь, — шептала Эстер самой себе, раскачиваясь, как китайский болванчик. — Мне не страшно, не страшно, не страшно. Он вернётся, вернётся, вернётся.       Паника подхлёстывала, не давая долго сидеть на одном месте. Эстер снова поднялась и начала бродить по комнате, пиная мусор носком ботинка. В уголках глаз проступили слёзы. Выбираться из укрытия не хотелось, но и оставаться там было уже невыносимо. Девочка нервно потеребила рукава кофты и закусила губу. Стены давили со всех сторон, словно смыкаясь вокруг её головы.       В несколько больших прыжков она приблизилась к двери. Чутьё подсказывало, что это — плохая идея, однако тугой ком в желудке умолял начать делать хоть что-то, чтобы скорее вернуться домой.       Эстер шла, спотыкаясь и падая. Она старалась обходить колючие кустарники, несмотря на то, что была в джинсах, и смахивала с себя прилипших насекомых. Сухие ветки цепляли её волосы, хватали за одежду, били по лицу. Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она покинула укрытие и уже почти не чувствовала собственного тела.       Ведомая паникой, Эстер пробовала останавливаться, чтобы перевести дух. Садилась прямо на землю или на стволы упавших деревьев, но как только она переставала слышать шум собственных шагов, у неё начинало колоть где-то под сердцем. Тогда она вставала и снова начинала идти. Видела просветы впереди, бежала в их сторону и оказывалась на полянах или болотах. Разворачивалась и шла в обратном направлении. Голова кружилась сильнее с каждой минутой. Эстер отчаянно прислушивалась к звукам окружающего мира в надежде различить голоса людей или двигатели машин, но, кроме треска насекомых и стука крови в ушах, так ничего и не услышала.       В какой-то момент она поняла, какую глупость совершила, выбравшись из укрытия. День плавно стремился к закату, а она совсем одна посреди непроходимой чащи. Один ботинок засосало в трясину, и теперь сквозь тонкую ткань носка ей царапало ноги ветками и торчащими из земли корнями. Она обливалась потом, дышала хрипло и двигалась на одном только адреналине. Боль в груди мешала мыслить. Несколько раз она пыталась уговорить себя успокоиться. Остаться на одном месте и ждать помощи, но предательский страх неумолимо толкал её дальше. Эстер думала, что, возможно, совершает самую большую ошибку в жизни и движется прямиком в сердце леса, однако где-то глубоко внутри продолжала теплиться надежда, что за очередным проблеском света её ждёт спасение.       Сзади, слева и справа стеной стоял лес. Эстер пыталась сориентироваться по солнцу, но с каждым часом местность становилась всё более труднопроходимой. Она вышла на открытую площадку и облегчённо выдохнула. Возможно, когда-то это было поле, однако сейчас оно сильно заросло молодыми деревьями. Уже смеркалось. Девочка пошла прямо, в надежде в конечной точке этого крохотного пятачка найти дорогу обратно, но, к её глубочайшему сожалению, в конце отрезка её поджидал резкий спуск вниз, за которым начиналась болотистая местность.       Вдобавок ко всему начал накрапывать дождь. Тогда ей ничего не осталось, кроме как попытаться найти укрытие. К тому же, стало заметно темнее. Эстер выбрала дерево покрупнее, окружённое мхом со всех сторон, накрылась ветровкой, прижала колени к груди и… лежала. Уснуть так и не получилось. Она слышала хруст веток, завывания ветра и каких-то животных, и молилась от страха.       Как только начало светать, она встала и пошла дальше, в надежде, что родители её уже ищут. Снова провела несколько часов в пути. У неё болело горло из-за постоянных всхлипов и ночи, проведённой под дождём. Теперь она хотела хотя бы вернуться к той хижине, с которой начала свой путь. Эстер двигалась, едва перебирая ногами, пока от бессилия не рухнула на землю и не задремала. Ей снились очень странные сны. Дома без крыши; медведи с человеческими телами; люди в медицинских масках и шапочках. Когда один из них направил к её рту жужжащую бормашину, девочка вскрикнула и распахнула глаза.       Третьи сутки оказались самыми сложными. В голову без конца лезли дурные мысли. Эстер перестала верить, что у неё получится выбраться из этой западни. Она шла и не знала куда, больше из упрямства и нежелания оставаться на одном месте, нежели на самом деле искала выход. Один раз провалилась в болото. Её начало засасывать. Ноги вошли почти по колени в трясину, однако каким-то невероятным усилием воли ей удалось выбраться. Так Эстер потеряла второй ботинок и лишилась носков. Ветровка пропала ещё днём ранее. Под рёбрами сосало. В голове поселилась тупая протяжная боль. Кожа горела и чесалась, частично от ссадин, а в некоторых местах из-за укусов насекомых. Галлюцинации начали преследовать её ослабевшее сознание не только во сне. Эстер уже не понимала, видит ли на самом деле перед собой прозрачный ручей или же это плод измождённого жаждой сознания. Иногда она видела зайцев или белок. Невероятно огромных и совершенно неестественных. Они на огромной скорости проносились мимо неё, сбивали с ног и скрывались в непроходимой чаще. В какой-то момент это просто перестало её волновать. Страх покинул сердце Эстер вместе с остатками жизненных сил. Когда её нога в очередной раз зацепилась за какую-то корягу, а тело покатилось вниз по довольно крутому склону, в лёгких не осталось воздуха даже на то, чтобы закричать. Мир перестал вращаться через несколько мучительных минут. Всё её тело — от кончиков пальцев на ногах до спутанных грязных волос — тянуло от боли. Эстер прикрыла глаза и тихо заплакала. Осторожный шорох где-то над головой сперва показался простым шелестом ветра, однако чем дольше она лежала с опущенными веками, тем громче и реальнее он становился. Набравшись сил, девочка села прямо и завертела головой. В груди зародилась крохотная искра надежды, потому что в отдалённых звуках она отчётливо слышала шаги. Человеческие. А потом липкий страх вновь схватил её за измученное горло. Из леса вышло что угодно, но только не человек. Огромное, лохматое, со звериным оскалом. Оно двигалось на двух ногах какой-то странной подпрыгивающей походкой, наклонив голову набок и широко раздувая ноздри. Оно смотрело прямо на неё невозможными, горящими глазами.       Визг сорвался с губ Эстер, прежде чем существо бросилось к ней. Перепуганная стайка птиц сорвалась с дерева.

***

      Дверь в кабинет Моргана Хопса без стука открылась. Мужчина оторвал взгляд от бумаг и поднял голову. Как и прежде, при виде Леонор Хейз всё внутри испуганно сжалось. Он и сам не мог понять, почему до одури опасается эту эффектную женщину, однако всё в ней, от стука каблуков по паркету до невесомого цветочного аромата, вызывало странное отторжение. Морган поморщился и ослабил галстук.       — Здравствуйте, капитан, — миссис Хейз повесила сумку на стул и грациозно села напротив напрягшегося полицейского, сложив руки на коленях. — Как у вас дела?       — Линкольна тут нет, — пробормотал Морган, с долей отвращения отмечая дрожь собственных пальцев. — Кажется, он в отпуск собирался.       — Я знаю, — Леонор ослепительно улыбнулась. — Я пришла поговорить с тобой.       Мистер Хопс хлопнул себя по шее, решив, что по ней ползёт какое-то насекомое. Это оказалась капелька пота. Он вздрогнул. Кондиционер работал на полную мощность.       — Я не совсем понимаю… Чем могу помочь…       — Тебе и не нужно ничего понимать, — фыркнула Леонор. — Тебе нужно просто выслушать меня и, если будет что добавить, то сделать это максимально честно.       От неё исходило столько чувства собственного превосходства, что оно вытеснило из кабинета весь воздух. На какое-то мгновение Морган даже испугался, что стук его сердца будет слышно из коридора. Он достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб. Внезапно он осознал, что свой характер Линкольн не от отца унаследовал.       — До шестнадцати лет, — между тем начала рассказывать миссис Хейз, — мой сын рос довольно посредственным. Да, он был смышлёным парнем, активно занимался спортом и довольно неплохо вписывался в общество, но назвать его иначе, чем серость, у меня бы язык не повернулся. Ни лидерских качеств, ни смелости, ни амбиций. Ничего, что бы заставило нас с Эдгаром им гордиться.       — Разве это плохо? — севшим голосом спросил Морган. — У тебя рос нормальный ребёнок.       — Будь добр, не перебивай, когда я говорю, — холодно ответила Леонор. — Всё изменилось в одно мгновение. Моего сына будто подменили: он перестал нормально спать, есть, появилась нервозность и агрессия. Линкольн стал увлекаться темами мистики, оккультизма и всего сверхъестественного.       — Он был подростком, — возразил мистер Хопс. — Может, в то время это считалось модным?       — Если бы речь шла о каком-то другом ребёнке, — вздохнула Леонор, — я бы согласилась с тем, что всё дело в переходном возрасте, однако я довольно хорошо знаю Линкольна, чтобы утверждать, что с ним всё было иначе.       Она замолчала. Морган поморщился. Ему начало казаться, будто он лежит на прозекторском столе, выставленный на всеобщее обозрение; от его груди до лобка тянется продольный разрез, а тонкие холодные пальцы миссис Хейз уже начали размеренно перебирать его внутренности. Даже если бы не очевидное внешнее сходство с Линкольном, в Леонор невозможно было не признать мать психолога-криминалиста. Тот же цепкий взгляд, тот же проникновенный голос, который словно скальпелем проходится по коже, вспарывая все без исключения нервные окончания и заставляя выложить самые сокровенные тайны.       — К чему ты клонишь? — сипло спросил мистер Хопс. — Я готов признать, что ты вырастила исключительного ребёнка. Где расписаться?       Смех Леонор пролетел по кабинету и застрял прямо у него в горле. Морган закашлялся и потянулся к бутылке воды. Пот уже ручьём стекал по спине, вызывая чесотку. Женщина перед ним казалась чем-то нереальным. Она будто источала холод, но в то же время обжигала своей аурой. Морган едва сдержался, чтобы не врезать себе по лицу. Матерь Божья. За столько лет работы в полиции кого он только не повидал: маньяков, насильников, агрессивных ублюдков размером с поезд, которые любили помахать кулаками при встрече с полицией. И среди всех этих отбросов, отвергнутых нормальным человеческим миром, пугающей казалась именно миловидная, хрупкая женщина с аккуратным маникюром и тонкой ниткой жемчуга на шее. Если бы прямо сейчас его видел Линкольн, то его смех долетел бы до Юпитера.       — Смотри какая интересная история получается, — мелодично протянула миссис Хейз. — Десять лет назад у моего единственного сына сносит крышу. Он заявляет, что хочет посвятить свою жизнь изучению человеческого сознания. И не абы как. Он делает акцент на сознании преступников. Нам с мужем нелегко было принять его решение, — она едва заметно поморщилась, — хорошо, был скандал, в результате которого Эдгар уступил. Уже одно это показалось мне странным, но я не стала вмешиваться.       — Вы такие понимающие родители, — похвалил Морган.       — В точку. Но этого оказалось недостаточно. Мы давали ему всё, чего он хотел, но Линкольну продолжало чего-то не хватать. В восемнадцать лет он сбежал из дома. Его не было три месяца, пока однажды ночью не зазвонил телефон Эдгара. Сын сам вышел на связь и попросил помочь кое с чем.       Морган резко сорвал галстук, который даже в расслабленном состоянии начал казаться удавкой на шее. По позвоночнику заструился холод. Как много известно этой женщине? Чего она добивается? Почему говорит так, будто в чём-то его обвиняет? Все эти вопросы ворохом крутились у него в голове, но собеседница вовсе не спешила давать на них ответы. Она смотрела прямо в глаза, ни на секунду не опуская взгляд, и не шевелилась, словно высеченная из мрамора статуя.       — Линкольн вернулся домой, — Леонор улыбнулась одними губами. — Ни он, ни Эдгар не стали рассказывать мне ничего про Миннеаполис… Это было… обидно. Словно у них появился общий секрет, который связал отца и сына, а меня оставили где-то за бортом. Тогда я решила, что не стану ждать их милости и снисхождения и попытаюсь сама во всём разобраться.       — И как? Получилось? — выдавил мистер Хопс.       — Коналл Лаберт, — чётко проговаривая каждую букву, произнесла миссис Хейз. — Так его звали.       Лампочка под потолком начала моргать. Впервые стены собственного кабинета начали казаться Моргану не тихой безопасной гаванью, а клеткой, в которую его отвели перед казнью.       — Вижу, ты понял, о ком я говорю, — удовлетворённо кивнула Леонор. — Значит, ты на самом деле много знаешь. Хорошо, — она снова улыбнулась, отчего у собеседника засосало под ложечкой. — Тогда поправь, если я что-то упускаю. Мой сын познакомился с ним в сети и, не раздумывая, махнул за две тысячи миль от дома, ради того, чтобы встретиться лично. Но что-то пошло не так. Ребятки веселились, проводили много времени вместе, пока однажды… Коналл не исчез. Официально он отправился в Африку с волонтёрской миссией, где и пропал его след, но материнское чутьё мне подсказывает, что не всё так гладко в той истории. Я навела кое-какие справки. В ту ночь, когда Линкольн звонил Эдгару, что-то случилось. Пока мне непонятно, что именно, но можешь не сомневаться, мне хватит ума это выяснить.       — Зачем? — Моргана затошнило. Трясущимися руками он поднёс бутылку воды к пересохшим губам. Она потекла мимо рта и, минуя подбородок, обрызгала грудь. Он этого даже не заметил.       — Потому что я мать, — Леонор апатично пожала плечами, чем ещё сильнее напомнила своего сына. — Я волнуюсь за своего ребёнка. И причину этого волнения зовут Коди Эванс. Спустя четыре года после исчезновения Коналла Линкольн познакомился с малоизвестным, ничем не примечательным журналистом. Они начали жить вместе и, казалось бы, всё у них хорошо, вот только…       — Что?       — О прошлом Коди Эванса совсем ничего не известно. Не смотри так. Я не дура. Конечно, у него есть биография, дипломы и прочее, что подтверждает факт его личности, вот только… Такое чувство, что всё это было написано на коленке и на бегу. Родители погибли, когда парню было девять лет. Его воспитывала бабушка, но и она ушла в мир иной. Стажировка в Рид Хаус была первым событием в его жизни, которое кажется почти не подозрительным, но и она проходила уже после знакомства с Линкольном. О, её владелицу совсем недавно нашли мёртвой. Мой сын помогал тебе поймать убийцу, да?       Морган кивнул. Медленно. Так медленно, словно в голову залили свинец и, поддаваясь силе гравитации, она опустилась и никак не хотела обратно подниматься.       — Поправь меня, если я что-то путаю. Прямо сейчас мой сын встречается и живёт с человеком, прошлое которого настолько же зыбкое, как сознание шизофреника.       — Что тебе нужно? — набравшись сил, прямо спросил полицейский. — Если считаешь, будто Коди — не тот, за кого себя выдаёт, то лучше поделись опасениями с сыном.       — Почему оба события, после которых жизнь Линкольна резко менялась, произошли в полнолуние?       — Ч-что? — Морган начал задыхаться. — Это-то тут при чём?       — Просто к слову, — Леонор продолжала пристально смотреть в лицо собеседника, считывая каждую эмоцию. — Интересные совпадения. Мой сын какое-то время занимался изучением ликантропии. Немного забавно вышло, что его первой заинтересованностью был парень, чьё имя означает «сильный волк».       — Ты же не хочешь сейчас всерьёз поговорить про оборотней?       — Разумеется, нет. Я в них не верю, но Линкольн, судя по всему, верит. Или не исключает возможности их существования.       — А при чём тут Коди? У него совсем не волчье имя.       — Волки — животные, которые предпочитают жить в стае. Что, если гибель одного из них толкнула другого на мысль о мести?       — То есть ты думаешь, что восемь лет назад Линкольн убил этого Коналла, а Коди с ним, чтобы поквитаться? Какая глупость! Эванс ни за что не навредит твоему сыну! Да и какой псих начнёт жить с человеком, которого ненавидит? Ещё и так долго? Они вместе четыре года! Уж за это время можно было придушить врага во сне.       — Возможно, он не планирует его убивать. Кишка тонка или это противоречит его убеждениям. Что, если Коди ищет доказательства вины Линкольна, чтобы упрятать его за решётку?       — То есть, ты не исключаешь того, что твой сын мог убить человека? — уточнил Морган. — Но тебя беспокоит только его возможный арест?       — Именно, — согласилась Леонор. — Мне плевать на парня по имени Коналл Лаберт. Его исчезновение никак не изменило мою жизнь. Но если что-то угрожает моему единственному сыну — я сотру эту угрозу в порошок.       — И что же ты хочешь от меня? Мы не так близки с Линкольном, чтобы я мог указывать ему с кем встречаться.       — У тебя же нет детей? — неожиданно голос миссис Хейз пропитался нотками сочувствия. — И никогда не было?       — Н-нет, — мистер Хопс втянул воздух носом и тайком прикусил внутреннюю сторону щеки.       — Поэтому ты столько времени присматривал за моим ребёнком, — Леонор надавила на слово «моим», язвительно приподняв брови. — Но я даже благодарна тебе за это. Ведь ты точно знаешь, что произошло четыре года назад на заброшенном складе в Калеро. Поделишься информацией?       — А если нет? — Моргану очень хотелось, чтобы этот вопрос прозвучал с вызовом, однако он и сам расслышал жалкую дрожь в собственном голосе.       — Я не как Эдгар, — плечи миссис Хейз опустились. — Я не стану нанимать громил, которые придут к тебе в дом и приставят паяльник к твоему горлу. Я предпочту действовать более изящно. О, не делай такое лицо. Речь не про взятку. Я говорю про обмен. Десять лет назад ты был в отпуске. Солнечная Италия, прогулки по ночному городу, девушка с длинными светлыми волосами и рассветы в Голубом гроте на острове Капри… Припоминаешь?       — Откуда ты…       — Расскажи мне, что скрывает мой ребёнок, и я расскажу, где сейчас твой.       Сказала так, будто вспорола ему вены на запястьях. Морган невидяще уставился прямо перед собой. «Не может этого быть» — скоростным поездом пронеслось у него в голове. Затем ещё раз. И ещё. Молоточки забарабанили по вискам. Захотелось вскочить на ноги, хлопнуть ладонью по столу и во всю мощь своих лёгких заорать на посетительницу и уличить её во лжи. Леонор безмятежно улыбалась. Взгляд источал спокойствие и уверенность. Грудная клетка плавно поднималась и опускалась. Она не торопила с ответом, но и ждать слишком долго в её намерения не входило. Плавно поднявшись с места, миссис Хейз невесомо погладила хозяина кабинета по сжатому кулаку, что лежал на столе и заметно подрагивал. Сквозь толщу воды до слуха Моргана долетели её тихие слова и предложение подумать несколько дней.       Как только за посетительницей закрылась дверь, мир вернулся в нормальное состояние. Мистер Хопс устало откинулся на спинку кресла и смачно выругался сквозь зубы. Ну и семейка, чёрт бы их всех побрал.

***

      — Я делаю то же самое. То, что я обещал тебе никогда не делать, — напевал Линкольн, подпрыгивая перед зеркалом в ванной комнате. — Я говорил тебе, что изменюсь, даже тогда, когда знал, что у меня никогда это не получится…       Коди прислонился к дверному проёму, скрестив руки на груди.       — У кого-то сегодня хорошее настроение? — он вопросительно поднял брови. — Не знал, что ты фанат Джастина Бибера.       Линкольн повернулся к нему, продолжая использовать зубную щётку вместо микрофона.       — Я знаю, что не смогу найти никого тебе под стать. Мне нужно, чтобы ты осталась. Мне нужно, чтобы ты осталась. Эй! Оу! — он прогнул спину, а затем резко выпрямился, целуя единственного слушателя в щёку. — Доброе утро!       — Ты накурился? — на всякий случай поинтересовался Коди, не удержавшись от широкой улыбки. — Да что с тобой? — он оказался практически впечатан в стену, а исполнитель продолжал напевать, но уже сунув щётку в рот, а руки разместив на чужих боках. — Чёрт, мне надо в душ! — Линкольн тут же посторонился. — Ты такой странный, — раздеваясь, пробормотал Эванс. — Нам предстоит встреча с копами, а ты радуешься, будто завтра Рождество. В чём дело?       — Ни в чём, — Хейз ослепительно улыбнулся. — Я здесь. Ты здесь. Жизнь прекрасна! Оу, у-у-у-оу. Оу, у-у-у-оу. Оу, у-у-у-оу… И ещё разок: Я знаю, что не смогу найти никого тебе под стать. Мне нужно, чтобы ты осталась. Мне нужно чтобы ты осталась… — закинув щётку в стаканчик, певец вылетел из ванной, продолжая пританцовывать. Коди мог поклясться, что видел, как тот подпрыгнул, соединив ноги в воздухе под небольшим углом. — Не торопись, я сделаю завтрак! — прокричал Линкольн уже с лестницы.       На этом странности не закончились. Стоило только Коди сделать шаг к столу, на котором уже были разложены приборы, тарелки с сэндвичами и чашки с чаем, как его утянули в долгий поцелуй, после которого ему пришлось первым делом отдышаться, а вторым — заполнить мини-анкету: описать своё самочувствие, рассказать последний сон, продемонстрировать рот, ногти и оттянуть вниз нижнее веко, чтобы доказать, что помимо недоумения в его карих глазах ничего нет. Удовлетворенный осмотром инквизитор приступил к завтраку, а подопытный сел на стул, скрестил руки на груди и поинтересовался абсолютно серьёзно:       — Сколько ты спал?       — Несколько часов, — беззаботно ответил Линкольн, слизывая джем с пирсинга на губе.       — Несколько это сколько? — Эванс нахмурился, рассматривая потемневшие круги под глазами собеседника.       — Несколько — это больше одного, — невозмутимо сказал Хейз.       — Луи передал тебе снотворное? — спросил Коди, а дождавшись кивка, добавил: — Но пить ты его не собираешься?       — Я не для себя его заказывал, — Линкольн выразительно поиграл бровями. — Совсем скоро тебе понадобится ударная доза, чтобы выпасть из реальности. Прекрати щуриться, морщины же будут. Ой, всё! — он сокрушенно всплеснул руками. — Ладно, сегодня точно надо будет лечь пораньше. Как насчёт ночевки под открытым небом? Только представь: палатка, костёр, свежий воздух…       — Убийца… — притворно-мечтательно добавил Коди.       — Ещё два дня до полнолуния, — отмахнулся Хейз. — Сейчас там безопасно. А вот потом…       — Я не смогу пойти с тобой, — поморщился Эванс. — Возьмёшь подкрепление?       — Копов? Нет. Не в этой жизни. Во-первых, Терри очень настоятельно советовал мне не приближаться к парку, а во-вторых, от них вреда больше чем пользы. Начнут шуметь, тормозить, постоянно будут отвлекаться, чтобы отлить.       — Боишься, что они могут пострадать?       — И это тоже. Если у кого-то из отряда дрогнет рука, и он начнёт палить по своим, я предпочту этого не видеть.       — У тебя телефон звонит, — Коди кивнул на гаджет, что перевёрнутым лежал на столе. — И уже довольно давно.       — Наверняка ничего важного, — Линкольн смахнул аппарат со стола и, не глядя, сунул в карман. — Ты бы поел. Идеально поджаренный хлеб и малиновый джем — всё, как ты любишь.       — Кто звонит?       — Из банка, опять какие-то предложения…       — Линкольн.       — Ты что, ревнуешь?       — Линкольн!       — Я точно слышу ревность.       Коди уже ничего не говорил, продолжая сверлить собеседника взглядом. Почувствовав нарастающее напряжение, Хейз сдался:       — Это Эдгар.       — Что ему нужно?       — Власть? Сила? Мировое господство? Курс антидепрессантов? Мне-то откуда знать? Я же не беру трубку.       — Ты специально его провоцируешь? Я не очень хорошо знаю твоего отца, но что-то мне подсказывает, что если ты в ближайшее время с ним не поговоришь — ничем хорошим для нас это не закончится. Лично мне не хочется, чтобы за мной выслали вертолёт и силой вернули в Калифорнию.       Линкольн скривил одну сторону верхней губы и поджал нижние веки, всем своим видом выражая недовольство. Слова Эванса были не лишены смысла, и от этого становились только неприятнее. Когда телефон снова начал вибрировать, он резко вытащил его из кармана, принял вызов и поднёс к уху.       — Привет, пап… Спал… Нет, не слышал… Хорошо, привяжу к голове… Ладно… Понял… Что? Как это? — Хейз наклонился вперёд, почти касаясь грудью стола. — Уверен? Быть не может… Да… Да… Да! Вернусь, как только смогу. Не надо… Да… Окей… Пока.       Он повесил трубку и задумчиво повертел телефон, словно это действие могло преобразить полученную информацию. Хорошее настроение начало медленно таять и, растворяясь в воздухе, вылетать в приоткрытое окно.       — Что случилось? — напрягся Коди.       — Помнишь, я говорил тебе, что кто-то копался в моём личном деле? Так вот, если отбросить версию о том, что у меня появился фанат, то… За мной следят.       — И это не твой отец? — уточнил Эванс.       — Нет, — Линкольн покачал головой. — Я попросил его задействовать хакеров «Нитрогениум», чтобы вычислить взломщика. Они неделю ковырялись и вышли на след. Их агент в результате контратаки оказался запущен на хосте, принадлежащем службе безопасности Бюро. Только учётная запись выглядела как сервисная, что наводило на мысль, что хост был скомпрометирован и использовался как посредник. Чуть позже они получили инсталл второго «агента», опять же из ФБР, только в этот раз не из сети самого учреждения, а с домашнего ПК. Имя пользователя ПК оказалось легко гуглящимся, и идентифицировать человека вышло без проблем. При этом, учитывая эти «совпадения», можно сказать, что либо он работает на ФБР, либо каким-то образом получил доступ к хосту их базы данных.       — И… В чём проблема? За тобой следят бывшие коллеги?       — В том, что имя этого агента — Линкольн Хейз. Точнее, тогда он ещё числился агентом, но уже на следующий день после взлома его личного дела ФБР дало ему пинка под зад.       Наступила тишина. Шестерёнки сразу в двух головах заработали с бешеной скоростью. Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Разумеется, в разговоре с отцом Линкольн всеми силами старался ничем не выдавать своего волнения, однако стоило повторить это вслух, как в мозг ворвались тысячи вопросов, ни на один из которых у него не было ответа.       Коди барабанил пальцами по столу, кусал губы, нервно передёргивая плечами. Злость начала подниматься по пищеводу, распаляя внутренности, пока не вырвалась из горла тихим рыком.       — О, нет-нет-нет, — пробормотал Линкольн, хватая его за руку. — Не злись. Слышишь? Мы разберёмся с этим. Как только закончим здесь, вернёмся в Сан-Хосе, вычислим взломщика и тогда уже будем думать, что с этим делать.       — Он был у нас дома, — прохрипел Коди. — А мы даже не заметили. Что ему нужно?       — Может, автограф? — предположил Хейз, продолжая поглаживать собеседника по руке. Поняв, что это не очень хорошо работает, он достал из кармана блистер, вытащил одну таблетку и протянул её Коди. — Выпей. Нам пора на выход.       — Какого чёрта тут происходит? — запив лекарство, спросил Эванс. — Это могла быть Леонор? У неё есть ключи от лофта...       — Вряд ли, — пожал плечами Линкольн. — Моя мать слегка того, — он покрутил пальцем у виска и сложил губы трубочкой, — но ей до лампочки мои дела. Смею предположить, что даже если бы она узнала, что я время от времени пью человеческую кровь, то закатила бы глаза, схватилась рукой за сердце и сказала: «Как ты можешь? У этих людей хотя бы есть справки?».       — Что, к слову, не лишено здравого смысла, — буркнул Коди. — Тогда кто?       — Понятия не имею. Я всегда действовал аккуратно… Ума не приложу, где мог проколоться и наследить… Возможно, это просто какой-то обиженный гений, которого я обогнал на повороте. Решил найти изъяны в моей деятельности и добиться… Увольнения?.. Глупость какая. Меня и так бы уволили рано или поздно. Или он хотел настолько очернить мою репутацию, чтобы со мной ни одна собака рядом есть не села? Ну так он опоздал года на три. Ещё после того, как я публично высказал всё, что думаю об одном детективе, и расписал как, в каких позах и на каком месте вертел его следственные методы, ко мне стали относиться несколько… настороженно. Это показали по федеральному каналу, и тогда…       — Спасибо, что не даёшь мне забыть ту историю, — мрачно прервал Коди. — Это же не тебя потом останавливали на каждом светофоре для проверки документов. А я даже машину не вожу!       — Ты просто зациклен на неприятных воспоминаниях… — словно пробудившись ото сна, Хейз поспешил сменить тему: — Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит? Мне надо записывать все реакции на эти таблетки, иначе Луи будет мной недоволен.       — Я успокоился… — Коди подавил зевок. — Готов ехать?       — Трупы, образцы крови и брифинг с местной полицией? Да я весь в предвкушении! — Линкольн на самом деле широко улыбнулся и даже хлопнул в ладоши, демонстрируя полный восторг от открывающихся перспектив. — Ты, случайно, не помнишь, куда я положил свой шокер?       — Он в ванной. Кстати об этом… Какого хрена, Хейз?       — Я почти уверен, что не собирался брать его с собой, — он поднялся с места, оставив грязную посуду на столе.       — Во имя всех святых! — Эванс всплеснул руками. — Выспись, чёрт тебя дери!

***

      Они вошли в здание полицейского управления. Миновав коридоры, выкрашенные в казённый зелёный цвет и увешанные фотографиями Ратленда, отображающими историю городка, Линкольн и Коди проследовали за помощником шерифа, имя которого ни один из них не запомнил, и оказались в маленькой квадратной комнате, в которой из мебели предлагался стол, шкаф и несколько стульев, большинство из которых были уже заняты.       Шериф Терренс Корн поднялся на ноги и поприветствовал вошедших, после чего начал кратко представлять всех остальных. Линкольн поморщился, пожимая уже пятую протянутую руку, не выдержал и спросил:       — Сколько людей задействовано в этом деле?       — У меня два заместителя и шесть помощников, четверо из которых сейчас патрулируют парк. Ещё трое в центре связи и канцелярии. Но из-за пропажи Эстер Пратт нам передадут всех свободных людей: администрация округа нас поддерживает.       — А чем заняты федералы?       — Твоих коллег, — с презрением произнёс Терри, — больше интересуют нелегальные доходы. Налоговой инспекции скоро совсем нечем будет заниматься, потому что Бюро добралось уже до подпольного производства спиртных напитков.       — Самогон? — подпрыгнул Коди. — Это же не из-за того, что его ещё называют «лунный свет», нет же?       — Да чёрт их разберёт, — махнул рукой шериф Корн. — Им показалось странным, что раньше самогон варили на улице и в полнолуние, и они решили, что это может быть как-то связано с убийствами.       Линкольн, проигнорировав заинтересованные взгляды полицейских, начал осматривать комнату, пока наконец не задержался взглядом на восточной стене.       — Здесь бы отлично смотрелась подробная карта города и окрестностей, — он ткнул пальцем в указанное место. — Где материалы дела?       Самый высокий среди помощников шерифа, стоявший возле шкафа, кивнул на стол, заваленный бумагами. Хейз поморщился. Кто так отвратительно ведёт документацию? Между тем, Тед Уошберн — так его звали — принялся раскладывать бумаги в хронологическом порядке, сухо поджав тонкие губы. Кажется, он начал что-то бормотать, отчего большие уши, смешно торчавшие из-под шапки коротко-стриженных волос, покраснели и начали шевелиться.       Коди скользил взглядом от одного лица к другому до тех пор, пока не пришёл к неутешительному выводу: ноль из пяти. Именно столько человек были рады их появлению. Это вместе с шерифом, для которого их присутствие было необходимостью, но совершенно точно не являлось желанным. Просто превосходная расстановка сил.       Одного заместителя звали Джимми Плакас. Темнокожий мужчина с масляными, очень маленькими глазками и непомерно огромными ртом и носом, встретил приезжих весьма прохладно, однако очевидной неприязни не показывал.       Чего нельзя было сказать об остальных.       Второго заместителя звали Энджи Шермерхорн. Это была миниатюрная, красивая шатенка лет тридцати, с круглым лицом и большими голубыми глазами, которые с момента их вторжения не переставали метать молнии.       И оставшийся без внимания помощник, стоявший справа от стола в надменной позе, от которого исходило столько негатива, что им можно было накормить небольшую африканскую страну, оторвался от места и скрылся в коридоре, по всей видимости, чтобы принести карту. Его звали Стив Робинсон. Самый молодой из собравшихся. Навскидку, ему было около двадцати пяти. Это был бледный парень с чёрными глазами, невыразительными чертами лица и зализанными назад волосами, на которых отчётливо виднелись борозды от зубьев расчёски. От него нестерпимо несло лосьоном после бритья, хотя Коди мог поклясться, что растительности на теле у него едва ли больше, чем у пятиклассницы.       После того, как подробная карта местности оказалась прикреплена к стене, а собравшиеся устроились более-менее с комфортом, Линкольн попросил:       — Расскажите нам всё в подробностях, начиная с первой жертвы.       — Грейс Эми. Сорок четыре года, — ответил Тед, почти не подсматривая в бумаги на столе. — Нейробиолог.       — Здесь есть исследовательский центр? — удивился Хейз.       — В нашем медицинском центре есть отдел исследований, — поправила Энджи.       — Что конкретно она изучала?       — Мозг и принципы его работы? — замялся Терри, густо покраснев.       — Точнее мы сказать не можем, — холодно добавил Стив. — Информация засекречена в интересах компании.       Линкольн понимающе кивнул.       — Продолжайте.       — Тело нашли рано утром, — сказал Джимми. — Ученик старшей школы Пейтон готовился к соревнованиям и совершал пробежку в парке, когда увидел пятна крови на траве. Парень пошёл по следу и натолкнулся на жертву.       — Во сколько это случилось? — уточнил Хейз.       — Что? — хором спросили Энджи и Тед, а потом заговорила только девушка: — Около восьми утра. Мы прибыли на место в полдевятого, сразу после звонка школьника.       — Покажите на карте, — попросил Линкольн. Стив ткнул пальцем в точку между карьером и одним из мостов парка. — Отлично. Кто следующий?       — Алан Батлер и Барни Вебстер. Двадцать три и двадцать четыре года соответственно, — заговорил снова Тед. — Студенты из Берлингтона.       — С какого факультета? — вмешался Коди. — И что они тут делали?       — Медицина, — подтвердил невысказанное предположение Стив. — В Ратленд прибыли для прохождения ординатуры по нейрохирургии.       — Как интересно получается... — протянул Линкольн. — Всех сотрудников центра уже опросили?       — Разумеется, — кивнул Терри. — Подчеркну, что подозреваемых по-прежнему нет.       — И почему меня это не удивляет? — хмыкнул Хейз. — Кто там последний?       — Виктория Нил, сорок восемь лет, — вмешался Джимми. — Специалист в области генетических заболеваний.       Не дождавшись продолжения, Линкольн шумно вздохнул и мрачно спросил:       — Что ещё? Улики, свидетели?       — Мы нашли рюкзак Эстер, — с гордостью произнёс Стив. — В одном из заброшенных строений парка. Внутри были рисунки. Странные. Какие-то чудовища с жёлтыми глазами и люди без лиц.       — При чём тут это? — раздражение Хейза начало расти. — Я, конечно, понимаю, что у вас в приоритете только поиски пропавшей девочки, однако за четыре месяца в вашем городе обнаружили четыре трупа. Вы вообще осматривали места преступлений?       — Конечно, — ответил шериф, — вот только там ничего не было.       — Ничего. Не. Было, — вкрадчиво сказал Линкольн, ощущая, как Коди схватил его за руку и несильно сжал, призывая не перегибать палку. — То есть вы хотите сказать, что на трёх точках этой карты, — он кивнул на стену, — где кто-то загнал в угол четверых людей, после чего выпотрошил их под открытым небом, ничего не было? Вы на приколе, что ли? Это лес. Не стерильная лаборатория, не космический вакуум, не, сука, жерло вулкана. Там должно было столько следов остаться, что по ним можно было снять фильм и добавить во флэшбеки всё, что происходило вокруг минимум сутки до и после преступлений. Похоже, мне придётся бороться сразу с двумя преступниками: тем, кто превратил парк в личные охотничьи угодья, и некомпетенцией местной полиции.       Лица собравшихся вытянулись и приобрели красноватые оттенки, а Стив стиснул руки в кулаки, угрожающе сверкнув глазами в сторону оратора.       — Напомни мне, гений, не тебя ли выперли из Бюро в связи с некомпетентностью?       — Стивен, сладкий, — Линкольн выдавил улыбку. — Будь добр, сходи, пожалуйста, нахуй. Отдохни, развейся, книжки почитай. Кто проводил осмотр мест преступлений? — обратился он уже к Терри.       — Мы все, — шериф развёл руками. — Кто был ближе, те и приезжали.       — Покажите снимки, — тихо сказал Хейз.       Тед порылся в бумагах и вытащил папку. Получив требуемое, бывший агент ФБР долго всматривался в кадры, после чего со свистом отшвырнул их обратно на стол. Повисла напряженная тишина. Коди сглотнул вязкий комок слюны, после чего решил начать считать до ста, чтобы не перенять раздражение своего спутника. Сам же Линкольн бороться с отвратительным настроением намерен не был.       — Что это?! — рявкнул он.       — Снимки, — натянуто ответил Джимми. — Сам же просил.       — С тем же успехом, — загробным голосом произнёс Хейз, — я могу прямо сейчас пойти и нафоткать в лесу то же самое. Почему возле следов на месте первого преступления нет линейки? Я должен на глаз размер определить?       — Это следы Пейтона, — возразила Энджи. — Он бродил по округе, пока ждал приезда полиции. Мы сравнили и…       — Замолчи, — простонал Линкольн. — Умоляю тебя, закрой рот, — он помассировал виски, после чего посмотрел на шерифа и добавил: — Вы же не всегда так поступаете?       — Как? — ощетинился Стив, ответив на долю секунды раньше своего начальника.       — Почему в домике, из которого предположительно пропала Эстер, осмотр места преступления был сделан по всем правилам? — вмешался Коди, по позеленевшему лицу партнёра поняв, что Линкольну лучше сейчас не давать слова. — Все предметы пронумерованы, размеры указаны, снимки чёткие и не такие абстрактные.       — Потому что… — попробовал объяснить Тед, — первые два эпизода мы ещё сомневались в составе преступления и не исключали возможность нападения диких животных.       — Да что вы? Какая прелесть... — Хейз забарабанил пальцами по столу, перекидывая взгляд от помощников до заместителей и обратно, после чего остановился на карте местности. — Что они все там делали? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Грейс проводила исследования, скорее всего, — сообщил Терри. — Рядом с телом был обнаружен чемоданчик с реагентами и планшет для записи наблюдений. Алан и Барни почти месяц после её гибели бродили по тем лесам, пытаясь понять, что она там искала, а Виктория… этого мы так и не выяснили. Скорее всего, в парк она попала случайно: её машина была обнаружена на шоссе с пробитым колесом. Предположительно, она вышла на дорогу, а потом что-то её напугало и заставило броситься в лес.       — Тоже дикий зверь? — усмехнулся Линкольн.       — Мы не исключаем такой возможности, — мрачно сказал Стив.       — Какие смышлёные животные обитают в Пайн Хилл. И куда только смотрят служащие парка?       — При всём моём уважении, шериф, — вмешалась Энджи, — но, мне кажется, пригласить этих людей было ошибкой. Один из них уже доказал, что совершенно не умеет работать в команде и через слово пытается подчеркнуть собственное превосходство, а второй вообще не имеет никакого отношения к полиции. Кто вы такой? — она пристально посмотрела в глаза Коди. — Почему мы обсуждаем детали расследования в присутствии гражданского лица?       — Коди Эванс. «Меркьюри Ньюс» Сан-Хосе, — спокойно представился журналист. — Я говорил в самом начале, но вы, видимо, не расслышали.       — Потрясающе, — протянула заместитель шерифа. — И как нам может помочь корреспондент из другого штата?       — О, об этом можешь не переживать, — выпалил Линкольн. — От него явно больше толку, чем от всего вашего отдела. Как минимум, он умеет пользоваться фотоаппаратом.       — Прошу вас, прекратите ссориться, — простонал Терренс. — У нас совершенно нет на это времени. Хейз, ты можешь думать про нас что угодно, но мы должны как можно скорее отправиться на поиски Эстер Пратт. Прошло уже больше трёх дней, а как показывает практика…       — Где рисунки, которые вы нашли в её рюкзаке? — перебил Линкольн.       Тед порылся в бумагах и вытащил очередную папку. Просмотрев её содержимое, бывший спецагент ФБР выругался сквозь зубы, а Коди только лишь слегка приоткрыл рот от удивления. «Альберт, ах ты, мелкий ублюдок!» — хором пронеслось у них в головах.       — Мне надо идти, — сообщил Хейз, поднимаясь с места.       — В чём дело? — всполошился Джимми. — Ты что-то понял?       — Да, — кивнул Линкольн. — Я понял, что срать вы хотели на убийства. Федералы занимаются какой-то фигнёй, а вы сидите тут и ломаете голову над тем, куда пропала дочь самого влиятельного человека в городе. Круто. Послезавтра полнолуние и, скорее всего, это означает, что на один или два трупа у вас станет больше.       — Что ты собираешься делать? — спросил шериф. — На этот раз нам бы не хотелось следить за тобой…       — Где вы храните образцы крови? — неожиданно спросил Хейз. — Если вы сейчас скажете, что не сохранили их, клянусь, я заставлю вас всех пройти тест на IQ.       — В лаборатории, — обиженно буркнул Стив. — В холодильнике. Температура минус тринадцать градусов . Как и положено.       — Принесите мне по одному от каждой жертвы, — потребовал Линкольн.       — Зачем? — хором спросили Энджи, Джимми и Тед.       — Я уверен, что экспертизу вы проводили едва ли лучше, чем осмотр места преступления. Передам их своим ребятам. Пусть посмотрят.       — Это незаконно... — начал было Терри, однако натолкнувшись на ледяной взгляд, тут же исправился: — Завтра утром Тед за ними заедет.       — Пробирки не взбалтывать, — уже у самой двери проговорил Линкольн. — Перевозить в термоконтейнере с одним хладагентом. Подчеркну, что только с одним.       С этими словами он окинул собравшихся последним тяжёлым взглядом и, пропустив вперёд Коди, вышел в коридор, нарочито громко хлопнув дверью.